Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Обитель теней

ModernLib.Net / Триллеры / Страуб Питер / Обитель теней - Чтение (стр. 13)
Автор: Страуб Питер
Жанр: Триллеры

 

 


Вопросы есть?

Дэл точно окаменел.. Том же, не выдержав, спросил:

– Скажите, а волки водятся в Вермонте? Вы лично видели хотя бы одного?

Коллинз почесал голову.

– Ну конечно нет, – ответил он, однако хитровато подмигнул, откинувшись в своем кресле-качалке. – А знаете ли вы историю про то, с чего начинаются все истории?

Мальчики пожали плечами. Внезапно Том почувствовал острую неприязнь к этому человеку. Он не желал, чтобы тот ему заменял отца, все его истории, конечно, изначально лживы, да и вообще, от него самого и от всего, что его окружало, исходила какая-то неясная угроза.

– История эта, – начал Коллинз, поправляя шарф, – рассказывает об измене, точнее, могла бы рассказывать. А могла бы – и о разрушительной сути магии, о том, как эта суть постепенно проявляется. Так что понимайте ее, как вам больше нравится.

<p>Глава 4</p> <p>"ШКАТУЛКА И КЛЮЧИК"</p>

– Давным-давно в одной северной стране, где снег лежит восемь месяцев в году, в маленьком деревянном домике у подножия высокого холма жили вдвоем мальчик и его мама.

Были они неприхотливы, жизнь вели скромную, занимались обычными домашними делами: заготавливали дрова, солили мясо – такая работа никогда не кончается. Мальчик, почти совсем лишенный обыкновенных детских радостей, не унывал. Времени на это просто не было: он усердно помогал маме убираться в доме, топить печь, натирать полы воском, ухаживать за скотом. Жизнь их так и текла – размеренно, согласно раз и навсегда заведенному распорядку, по которому каждое их действие, каждое испытываемое ими ощущение подчинялось конкретной цели и было в полном согласии с другими поступками и ощущениями.

Однажды мама разрешила мальчику поиграть на улице в снегу, пока она будет готовить. По моему разумению, она просто не хотела, чтобы он путался под ногами и клянчил попробовать то одно, то другое. Она надела на него самую теплую одежду: толстый свитер, двойные носки, валенки, длинное синее пальто и шерстяную вязаную шапку – и велела быть дома ровно через час.

– Можно мне забраться на холм? – спросил мальчик.

– Хоть на самый верх, – ответила мама, – главное, чтобы ты мне дал спокойно приготовить еду. Но через час возвращайся.

Мальчик обожал взбираться на холм, хотя иногда мама ему это запрещала, боясь диких зверей. С вершины была прекрасно виден не только их домишко с печной трубой и мерзлыми стеклами окон, но и обширная северная долина, где темные пихты торчали прямо из сугробов.

Ему потребовалось добрых полчаса, чтобы добраться до вершины. С одной стороны перед ним выстроилась цепь одинаковых холмов, уходящая далеко-далеко, в северное безмолвие, с другой раскинулась долина, где стоял их домик, похожий сейчас на игрушечный. Из трубы валил дым, в кухонном окошке мелькала мама: она с кастрюлями и сковородками в руках сновала от плиты к столу и обратно. Он казался таким теплым и уютным, этот домик с клубящимся из трубы дымом и женщиной, хлопочущей на кухне.

Мальчик решил немного покопаться в снегу, быть может, построить на вершине снежную крепость. Время от времени он отрывался от своего занятия, чтобы взглянуть на уютный домик и на маму. Вдруг он понял, что времени на игру почти не осталось. Еще раз посмотрев на дом, он слепил уже мокрыми варежками еще несколько снежков.

Настало время спускаться. Дым из трубы уже не поднимался столбом, а вился завитками.

Внезапно он услышал прямо у себя в голове чей-то голос:

Слепи еще снежок.

Бросив снова взгляд на дом, он глубоко копнул рукой снег.

И тут пальцы его наткнулись на что-то твердое, гладкое и холодное как лед, а может, и еще холоднее. Оглянувшись на дом, он разглядел, как мама вытаскивает из печки горячие пирожки, потом перевел взгляд вниз, в вырытую им ямку, и принялся разгребать снег вокруг обнаруженного предмета.

Это была шкатулка, серебряная шкатулка, такая холодная, что пальцам стало больно даже в варежках. А тот же голос произнес: Раз есть шкатулка, должен быть и ключик.

В который раз он посмотрел на свой уютный, теплый дом. Дымок из трубы вился уже еле-еле, а мама то и дело поглядывала в окно. Он пальцами смахнул тонкий слой снега со дна углубления и тут же нащупал маленький серебряный ключик.

Раз есть ключик, должен быть замок, – сказал голос.

Он повертел в руках холодную серебряную шкатулку и наконец увидел замок, хитроумно замаскированный в орнаменте из тонких завитков под выступом крышки. Еще раз посмотрел на дом: мама стояла у окна и вытирала руки о фартук. И он вставил ключик в замочную скважину.

Замок щелкнул.

В последний раз он посмотрел на свой, такой родной, маленький мирок, на дом, на маму в окне. Потом он приоткрыл крышку шкатулки…

Коулмен Коллинз прервал рассказ и вдруг быстрым движением воздел руки ладонями вверх.

– Вот так – со случайно обнаруженной и неосторожно открытой таинственной шкатулки – начинаются почти все сказки и волшебные повествования, какие только знает человечество. И все герои этих сказок – принцессы и принцы, колдуны и волшебники, эльфы и тролли, лисицы и волки, ведьмы и лешие, короли и дровосеки, и даже маленькая красавица в красной шапочке – все они предстали на мгновение перед зачарованным мальчиком, прежде чем внезапный порыв ветра разнес их в разные стороны.

Загадочно улыбаясь, он опустил руки. На секунду Тому показалось, что маг пьян как сапожник, однако его отчетливый голос пробуждал от дремоты и продолжал эхом звучать в мозгу, даже когда он на минуту умолк.

– Я часто задумываюсь, что же произошло потом, что натворил этот некстати поднявшийся ветер. А ведь он все перемешал: короли превратились в эльфов и троллей, у принцев и принцесс выросли волчьи и лисьи головы, а девочка в красной шапочке стала ведьмой… – Он решительно поднялся. – Вот я и рассказал вам сказку на ночь. А теперь отправляйтесь к себе и выспитесь хорошенько. И чтоб до утра из своих комнат никуда не выходили! Все, пока!

Он подмигнул им и скрылся за занавесом, на мгновение оставив мальчиков одних в пустом зале. Но через минуту высунул голову в промежуток между портьерами.

– Я же сказал: сейчас же спать! Быстро наверх! Ведите гостя, мистер Найтингейл.

Голова скрылась, чтобы минуту спустя высунуться снова, будто чертик из табакерки.

– Кстати, о волках. В них, как правило, стреляют без предупреждения, как только их заметят. Исключение – Lupus infabula[7], имеющий обыкновение появляться, когда о нем говорят.

Голова беззвучно рассмеялась, показывая чуть подпорченные кривые зубы, и снова исчезла, теперь уже окончательно.

– Lupus infabula? – удивленно переспросил Дэл.

– Волк в басне, – пояснил Том. – Я уже слышал это выражение от мистера Торпа.

– Который появляется…

– Когда о нем говорят, – грустно закончил Том. – Речь вдет не о настоящих волках, а… Ладно, давай лучше не будем.

<p>Глава 5</p> <p>ВОЛК В БАСНЕ</p>

– Да, это лето совсем не похоже на прежние, – заметил Дэл, когда они проходили мимо коридора, оканчивающегося тяжелой деревянной дверью. Никаких сказок он никогда мне не рассказывал. Мне его байка понравилась, а тебе как?

– Мне, кажется, тоже, – не совсем уверенно ответил Том. – Слушай, ты никогда не интересовался, что там, за запретной дверью?

Дэл чуть смущенно пожал плечами.

– Ты хочешь сказать, что запретный плод должен был меня непременно приманить?

– Разве тебе так уж чуждо элементарное любопытство?

Что там может быть такого, на что он даже взглянуть нам запрещает?

– На любопытство у меня тут времени не было, – отрезал Дэл. – Он сказал – наверх. Нам велено быть у себя в комнатах.

– И как часто он не позволяет тебе всю ночь высовывать из комнаты даже носа?

– Время от времени.

Дэл, явно рассерженный настырностью друга, рванул на себя дверь в старую часть здания и, не оборачиваясь, прошел через кухню в гостиную.

– Но зачем это? Я хочу сказать, зачем нужен вообще такой приказ? Он что, думает, что мы намереваемся разгуливать во тьме где попало? Отдавая столь нелепое распоряжение, он же провоцирует нас на то, чтобы именно этим мы и занимались. Неужели тебе не ясно?

– В общем, так: я иду спать, – буркнул Дэл, поднимаясь по ступенькам.

– А если мне пить захочется? – не унимался Том. – Если, наконец, мне отлить приспичит?

– Твоя комната соединена с ванной и туалетом.

– А окон почему у нас нет? Вдруг я захочу глотнуть свежего воздуха?

– Слушай, ты, как я погляжу, совсем не устал, – уже с ноткой ярости произнес Дэл. – Лично я намерен выспаться, а не наслаждаться свежим воздухом или там звездным небом. И уж тем более я не собираюсь совать свой нос куда не следует. И тебе не рекомендую.

– Ну что ты так раскипятился?

– Да потому что ты мне надоел!

Одним прыжком Дэл подскочил к двери своей комнаты и исчез за ней.

Том подошел к двери. Дэл уже стягивал с себя рубашку прямо через голову, даже не позаботившись ее расстегнуть.

– Послушай, какая муха тебя укусила?

– Иди к черту, я хочу спать.

– Дэл!

– Пойми же наконец, – уже немного мягче сказал тот, – я вымотался как собака. Это же у нас первая ночь в нормальных условиях. – Присев на постель, Дэл скинул ботинки, расстегнул ремень, потом встал и снял с себя брюки. – И вот еще что: я собираюсь закрыть дверь между комнатами. Если ты хочешь нарываться на неприятности, я об этом ничего знать не желаю.

– Но, Дэл, ведь он сам хочет, чтобы мы…

– Скажи мне одно: устал ты или нет?

Дэл уже возился с раздвижной дверью, соединяющей их комнаты.

– Ну устал.

– Тогда ложись в постель и выкинь всю эту чушь из головы.

Дэл справился наконец с дверью, задвинув ее прямо перед носом Тома.

– Дэл…

– Спокойной ночи. Я слишком устал для препирательств с тобой. Утром увидимся.

Тому ничего не оставалось, как повернуться и отправиться к себе. Комната сверкала чистотой, кровать была тщательнейшим образом застелена, с потолка лился мягкий свет.

На прикроватной тумбочке лежала прихваченная им с собой книжка Рекса Стаута. Том прикоснулся к выключателю, и верхний свет погас. Лампочки у изголовья было вполне достаточно. Ее неяркий свет, захватывающая книга и в особенности чистая, уютная постель неудержимо манили Тома.

Он быстро разделся, нырнул в постель и открыл книгу на первой странице. Уже через несколько минут строчки перед глазами поплыли, и Том перестал что-либо понимать. Он положительно с ума сошел, собираясь именно сейчас еще и почитать… С этой мыслью Том выключил лампу и уткнулся носом в приятно прохладную подушку.

Разбудил его – Бог знает, через сколько времени – собачий лай. Сначала залаял один пес, затем присоединился другой, после чего послышался шум драки. Где-то хлопнула дверь, раздались громкие ругательства, одна из собак пронзительно завизжала от боли. "Ублюдок!" – крикнул кто-то, и визг сменился слабым, точно агонизирующим, подвыванием.

Том сел на кровати, потирая затекшую во сне руку. Откуда-то снизу доносился тяжелый, явно мужской топот, причем мужчин было несколько. Зазвенел разбитый стакан, собака зарычала, и одновременно послышались громкие мужские голоса.

– Дэл! – позвал Том.

Ответа не было. Том подошел к двери в его комнату и отодвинул ее на несколько дюймов. В темноте он разглядел лежащую лицом вниз фигуру Дэла, услыхал его глубокое, ровное дыхание. Задвинув дверь назад, Том пересек спальню и тронул ручку двери в коридор, думая, что Коллинз ее наверняка запер.

Однако дверь была незаперта. Том приоткрыл ее. Через щелку из коридора проник тусклый свет, голоса и собачий рай послышались отчетливее, но почему-то отличить одно от другого стало трудно. Том открыл дверь пошире и увидел собственное отражение в большом окне напротив. Сквозь него светились огоньки фонарей, развешанных на деревьях.

Том сделал шаг в коридор. Снизу, с тыльной стороны дома, донесся крик: "Да прикончи ты эту чертову псину…" Голос определенно принадлежал не Коулмену Коллинзу.

Внезапно выложенная плиткой терраса прямо под окном озарилась ярким светом, выхватывая из темноты высокую фигуру. Том отшатнулся от окна. В поле его зрения возник коренастый мужчина в армейской куртке, тащивший на цепи большую черную собаку. Пес зарычал на него, и незнакомец, выругавшись, хрястнул ему по морде кулаком. Из кармана его грязно-зеленой куртки торчало горлышко бутылки. Бросив цепь, человек ненадолго исчез под окном и появился уже с лопатой. Он замахнулся ею на собаку, но бить не стал, а швырнул ее на пол, после чего еще раз скрылся в доме. Вернулся он с несколькими щипцами, снабженными длинными ручками и металлическими зажимами. Их он тоже сложил на полу, после чего повернулся к дому и что-то проорал. У него была щетинистая каштановая бородка – один из этих, с поезда! Сердце Тома замерло, а взгляд скользнул чуть вверх, к фонарикам на деревьях.

О нет!

Прямо в свете одного из фонарей, так далеко, что Тому не удалось рассмотреть черты лица и детали одежды, маленькая фигурка в длинном синем одеянии и алой шапочке, из-под которой выбивались пряди русых волос, вертела в руках блестящую шкатулочку. Вдруг малыш поднял голову и, как показалось Тому, взглянул прямо на него. Том чуть ли не в панике отскочил от окна; мальчик же, отведя взгляд, принялся рассеянно осматриваться по сторонам.

– Дэл! – шепотом позвал Том. – Дэл, проснись!

Он снова посмотрел на малыша – тот опять принялся вертеть свою шкатулочку. Том приблизился на цыпочках к двери Дэла и дважды тихо постучал костяшками пальцев.

– Да проснись же ты, – позвал он уже не шепотом.

Ответа не было. Он опять постучал, теперь уже громко.

Шум внизу стоял такой, что его не услышат, даже если он забарабанит молотком…

Малыш поставил ящичек на валун и в задумчивости провел пальцами по шершавому камню.

– Проснись, Дэл! Ты должен это видеть! – повысил голос Том.

Дверь немного приоткрылась.

– Уходи, – сонно проговорил Дэл. – Убирайся к себе в комнату.

– Да ты только посмотри туда!

Теперь мальчик разглядывал блестящую штуковину, которая не могла быть ничем иным, кроме как серебряным ключиком.

– Ого! – вырвалось восклицание у Дэла, и он тут же подскочил к окну.

Снизу донеслись крики вперемежку с руганью.

Мальчик взобрался на валун, вставил ключик к шкатулку.

– Ну, что я говорил? – шепнул Том. – Он сам хотел, чтобы мы это увидели.

Дэл отпихнул Тома и прижался к оконному стеклу. Собака внизу снова взвыла, видно, этот тип все-таки треснул ее лопатой или щипцами. Тому не хотелось подходить ближе к окну, чтобы это выяснить.

Мальчик в синем пальто поднес шкатулку к уху, потом вытянул руку с ней, пытаясь, вероятно, откинуть крышку большим пальцем.

Изнутри вырвалось облако зловеще-черного дыма. Фигурка на валуне уронила ящичек, после чего клубящийся дым начисто скрыл и мальчика, и сам валун.

– Прямо как в нашем с тобой представлении, – пробормотал Том. – Когда дым рассеется, мальчика уже не будет.

– Это не мальчик, – сказал Дэл, направляясь обратно в свою комнату.

– Девочка, что ли? – опешил Том.

– Это Роза Армстронг. А теперь марш в постель!

Дэл прикрыл за собой дверь.

Том еще раз посмотрел туда: дым почти уже рассеялся, лишь остатки его плыли над опустевшим валуном да листья дерева слегка покачивались. Под окном снова раздался собачий лай.

"Да выруби ты эту суку…" – послышался мужской голос.

"Сейчас, сейчас, – ответили ему. – Ты как, в порядке?"

"В полном".

И тут Том совершенно ясно разобрал голос Коулмена Коллинза: "Ну, вы готовы наконец?"

Дверь внизу шумно распахнулась, и оттуда высыпала целая толпа. Почти все были с лопатами, а двое тянули за собой псов на цепях. Последним появился Коулмен Коллинз, одетый теперь в яркую рубашку из шотландки, штаны из грубой ткани, ботинки на шнурках – ни дать ни взять лесоруб. "Дай-ка сюда бутылку", – бросил он мужчине в армейской куртке. Тот подчинился. Коллинз приложился прямо к горлышку и вернул бутылку. "Ну, ладно. Я мигом, только посмотрю, как…" Как там мои гости! Том, не мешкая, бросился к себе в спальню.

Запрыгнув в постель и натянув на себя одеяло, он принялся ждать. "Так я и заснуть могу, – подумал он, – и ничего больше не увижу". Тут он, однако, явно преувеличивал: сердце его стучало словно барабан нервы напряглись как струны.

Он слышал топот ног по плитке террасы, затем – шаги по лестнице.

Том замер. Шаги стихли у комнаты Дэла. Дверь открылась, на секунду воцарилась тишина, потом дверь закрылась и шаги послышались уже возле его комнаты. Сквозь щелку проник свет из коридора.

– Птенчик, не высовывай головку из-под крылышка, – чуть ли не с нежностью проворковал Коллинз.

Щелка исчезла, и комната вновь погрузилась во тьму.

Том услышал, как Коллинз затопал по лестнице вниз.

Выждав несколько секунд, он выскочил из постели, натянул рубашку и штаны, ступнями нащупал на полу мокасины, затем открыл дверь и, пригнувшись, подошел к окну.

Люди вместе с собаками выходили с террасы по направлению к лесу. Некоторые несли пылающие факелы. Позади всех вышагивал Коллинз с шишковатой тростью в руках.

Как только они покинули террасу. Том бросился к лестнице и стал спускаться.

<p>Глава 6</p>

Свечи в вестибюле догорали. В холле Том обратил внимание на длинный ряд старых театральных афиш и программок в застекленных рамках – реликвии давно ушедших лет. Их стеклянная поверхность отражала льющийся из гостиной слабый свет и его собственный, Тома, силуэт. В глубокой тишине, воцарившейся в доме, у него возникло ощущение, что за ним наблюдают.

В гостиной царил полный хаос: стулья были разбросаны, в пепельницах дымились сигарные окурки, пустые грязные стаканы валялись, казалось, повсюду – на деревянных столах возле диванов, на кофейном столике, даже на полу.

Застекленная дверь в дальнем конце гостиной, выходящая на мощенную плиткой террасу, оставалась распахнутой, и Том увидел факелы, мерцавшие уже в некотором отдалении, за деревьями. Он ступил на мягкий, толстый ковер. В помещении плавал густой сигарный дым.

"Птенчик, не высовывай головку из-под крылышка", – вспомнилось ему, пока он, то и дело натыкаясь на стулья, пробирался к стеклянной двери. Оттуда, перебивая табачную вонь, доносились запахи ночного леса, земли, свежести. Так что, Том, может, все-таки вернуться и спрятать голову под крыло?

– Черта с два, – шепнул он сам себе и ступил на выложенный плиткой пол террасы.

<p>Глава 7</p>

В сотне ярдов от него факелы то скрывались за деревьями, то появлялись снова. До Тома доносились громкие голоса вперемежку с рычанием собак, однако слов он разобрать не мог, хотя и чувствовал, что люди возбуждены. Направлялись они к левому берегу озера, мимо холма, на вершине которого они с Дэлом видели Розу Армстронг.

Интересно, знают ли они, что она где-то там? Может, ее они и разыскивают? Справа от него расшатанная металлическая лестница спускалась к озеру, прямо туда, где по водной глади бежала лунная дорожка. Сердце Тома то и дело замирало, когда ступени и перила вдруг начинали покачиваться и вибрировать. Наконец лестница кончилась, и Том очутился на небольшом пляже. На темном фоне водной поверхности выделялись контуры какого-то строения, очевидно сарая для лодок, а в нескольких футах от него в озеро выступал выкрашенный белым пирс.

Нет, подумал Том, та ярко освещенная сценка на вершине холма предназначалась именно для него и, может быть, для Дэла, а то, чем намеревались сейчас заняться мистер Пит и остальные, было не для посторонних глаз.

А как они поступят, если вдруг обнаружат девочку? А если заметят его?..

К счастью, факелы позволяли ему держаться на почтительном расстоянии, не теряя людей из виду. Оглянувшись, он убедился, что дом освещен вполне достаточно, чтобы указать ему путь к отступлению.

Дважды он натыкался на деревья, набив на лбу изрядную шишку. Луна светила неровно: иногда так ярко, что он мог различить отдельные серебристые стебли жесткой травы, а иногда скрываясь за высокими деревьями, и тогда он двигался практически на ощупь, ориентируясь лишь по маячившим впереди факелам.

То и дело он оглядывался на дом, постепенно скрывающийся в густом покрове листьев и ветвей. Свет оттуда был уже слабее мерцавших с противоположной стороны огоньков полудюжины факелов.

Никогда еще он не попадал в такую обстановку, разве что в книгах. Окружавшая его тьма дышала, шевелилась, двигалась, населенная тысячами бесплотных теней. С каждым его шагом они тянулись к нему, дотрагивались до него, хватали его за руки и за ноги, хлестали по лицу; его мокасины утопали в болотистой жиже. Когда луна в очередной раз скрылась и он опять наткнулся лбом на дерево, то чуть не грохнулся.

Внезапно огоньки впереди исчезли. Том остановился как вкопанный, не в силах даже обернуться и взглянуть на дом: если и тот скрылся в чащобе, тогда он уж точно пропал. Вдруг мозг его пронзила мысль о насекомых – на станции всего несколько часов назад их какофония прямо-таки оглушила; здесь же он не слыхал ни одного с того самого момента, как покинул дом.

Со стороны, куда направлялись люди с собаками, до него вдруг донеслись неразборчивые выкрики.

Осторожно, выставив перед собой руки, он двинулся в том направлении. Над головой кто-то чирикнул: очевидно, птица. Том машинально поднял голову и тут же ощутил на лбу чьи-то мохнатые лапки. "Паук!" – похолодел он и, очертя голову, ринулся вперед. Нога его задела торчащий из земли корень, и мальчик растянулся во весь рост, ткнувшись локтями в лицом в мягкую глину.

Сердце его выпрыгивало из груди. Не хотел бы он увидеть сейчас собственную физиономию и рубашку… Том провел ладонью по лицу и глубоко вздохнул, стараясь хоть немного успокоиться и восстановить дыхание. Остаток пути он преодолел ползком.

***

Голоса теперь звучали гораздо громче. Том лежал на животе, свесив голову с небольшого склона.

– Ну, сейчас поразвлечемся, – сказал кто-то. Собаки ворчали, затем послышался смех. Коулмен Коллинз резко проговорил:

– Рут, поосторожнее с огнем. Глаза себе хочешь выжечь?

– А это то самое место? – спросил хриплый голос, принадлежавший, видимо, Руту.

– Раз я сказал – здесь, значит, здесь, – раздраженно ответил Коллинз. – Ты лучше за огнем следи: нам нужен свет, а не пожар.

Том, стараясь даже не дышать от страха, что его заметят, подполз чуть ближе, откуда хорошо просматривались пылающие факелы и зажженный Рутом костер.

– Херби, а ты точно не ошибся? – спросил мистер Пит.

– Успокойся, не ошибся, – сказал Коллинз.

Херби? Почему Херби?

Том еще чуть-чуть приблизился и, спрятавшись за толстый ствол канадского клена, воззрился на огонь.

Рядом с мистером Питом и Коулменом Коллинзом стоял коренастый мужчина в желтой футболке и мешковатых рабочих штанах – очевидно, Рут. Его бритая наголо голова поблескивала при свете факела. Остальные, воткнув свои факелы в мягкую почву, неистово, с каким-то ожесточением копали землю, отбрасывая ее далеко от себя.

– Вот тут, – Коллинз показал на поросший травой холмик по ту сторону костра. В своей рубашке дровосека, с побагровевшим от отблесков пламени лицом он выглядел сейчас этаким здоровяком, почти таким же мускулистым, как мистер Пит. – Тори, – обратился он к одному из членов этой странной команды, – где ты на этот раз купил собак?

– Да все там же, – ответил человек в армейской куртке.

Он держал цепи, пристегнутые к ошейникам обоих псов. – Отдал по пятьдесят пять за каждую псину: этот барыга голову давал на отсечение, что они у него самые лучшие. Жаль, булей не было. – Лицо Торна напоминало маску куклы с фонариком внутри, из тех, что таскают по улицам на Хеллоуин. – Для такого дела лучше всего були…

– Бульдоги или бультерьеры? – уточнил Коллинз.

– Були, – упрямо ответил Тори.

– Идиот, это ж совсем разные породы. Ну-ка, дай сюда бутылку. – Тори надулся, но все же вытянул бутылку с виски из кармана. Сделав глоток, Коллинз протянул ее мистеру Питу. – Ничего, эти два экземпляра подходят как нельзя лучше. Меня они вполне устраивают. А теперь передай цепи Руту и помоги им копать.

– Ладно, – недовольно проворчал Торн, однако повиновался.

– Эй, давай запустим маленького, – крикнул Рут.

– Господи, Боже мой, мы ведь еще не закончили, – отозвался один из землекопов. – И вообще, нам надо бы передохнуть. А если тебе не терпится, валяй-ка, смени меня. Что, хрен ты моржовый, слабо?

– Эй, ты, полегче… – предупреждающе сказал мистер Пит, но было уже поздно.

Рут, обвязав цепи вокруг дерева, угрожающе надвигался на землекопа, который вылез из ямы вместе со своей лопатой.

Остальные, перестав копать, замерли в ожидании. Рут подошел к человеку возле ямы почти вплотную, но тот опередил его, молниеносно саданув его лопатой пониже плеча. Удар, к счастью, пришелся плашмя, тем не менее Рут грохнулся на землю.

– Хрен моржовый, – повторил землекоп, презрительно сплюнув.

– Хватит, Пиз, – строго сказал ему мистер Пит. Голос его был абсолютно спокойным, будто ничего и не произошло. – А ты, Рут, держи собак и не выступай. Запускать их пока рано. И за костром следи, – добавил он.

– Козел вонючий, – пробормотал тот, которого назвали Пизом, и, спрыгнув в яму, принялся так неистово копать, что комья земли полетели к ногам Рута.

Спустя полчаса яма достигла почти пяти футов в глубину и четырех в длину. Время от времени Рут весьма небрежно подкидывал в костер дровишек, при этом дергая собак за цепи.

Том, борясь с одолевавшим его сном, недоуменно наблюдал за этими непонятными ему действиями. Куда это они собрались запускать собак? И для чего им эта яма, более похожая на ров или даже на могилу?

– Теперь давайте их немного потревожим, – послышался голос Коллинза. – Сид и Рок, валяйте.

– Сейчас, – ответил землекоп по имени Сид, жирный бородач без единого переднего зуба, что придавало ему сходство с хоккеистом-ветераном.

Он вылез из ямы, за ним другой. Они направились со своими лопатами к поросшему травой холмику, который и принялись раскапывать.

– Энергичней, энергичней, – прикрикнул на них мистер Пит. – Они должны почувствовать, что вы там.

– Они нас отлично слышат, – откликнулся Сид, продемонстрировав зияющую брешь во рту.

– Херби, а сколько их там может быть? – поинтересовался Рок.

– Нам и одного достаточно, – ответил Коллинз. – Снейл, вылезай-ка из ямы и помоги им.

Снейл, Сид, Рок, Пиз, Торн, Рут… Это что – имена такие?[8].

Тот, кого назвали Снейлом, подошел к холмику, взмахнул лопатой и изо всех сил трахнул ею плашмя по земле.

– Давайте потревожим их хорошенько, – проговорил он, и все трое взялись копать словно заведенные.

С места, откуда наблюдал Том, эти три амбала казались ему некими чудовищными гномами. Мощные бицепсы Снейла и Рока были покрыты татуировкой, а когда Снейл стянул с себя рубашку, Том увидел целую картину на его груди: чешуйчатый, поблескивающий дракон распростер орлиные крылья, а вместо головы белел череп с темными провалами глазниц.

– Давай-ка, Снейл, помаши крылышками сильнее, – поддел его Коул Коллинз, и тот, расхохотавшись, удвоил скорость.

– Нора! – воскликнул вскоре Снейл. – Вот она, одна из их чертовых нор!

Торн, пошатываясь, точно лунатик направился к Снейлу и, вместо того чтобы на него наброситься, как опасался Том, вонзил рядом с ним лопату в землю.

– Давай сюда маленького, Рут, – распорядился мистер Пит.

– Жаль, буля нет, – проговорил Торн, не переставая что-то раскапывать.

Рут подтащил к норе пса, который был поменьше, отстегнул цепочку и дал ему легкого пинка под зад. Не дожидаясь особого приглашения, пес тут же устремился в нору.

– Теперь приготовь второго, – сказал Руту мистер Пит. – Пари на двадцатку, что больше минуты он не продержится.

– Принято, – отозвался Торн и посмотрел на часы.

Дракон на груди Снейла расправил крылья и затрясся.

Эффект был столь ошеломляющим, что лишь мгновение спустя Том понял – тот просто хохотал.

– Полминуты, – поправил Торн.

А из-под земли доносились визг, лай, завывание, и вдруг раздался истошный вой, вроде того, что Том уже слышал у себя в спальне.

– Береги хвост, малыш, – проговорил себе под нос мистер Пит.

Почти в ту же секунду из норы показалась собачья голова, иссеченная ярко-багровыми полосами.

– С тебя двадцать, Торн, – сказал мистер Пит. – Давай следующего, Рут.

Пока Рут готовил второго нетерпеливо подрагивающего пса, Сид с Пизом колотили лопатами по холмику.

На протяжении нескольких часов, как показалось вконец изможденному Тому, он то отключался, одолеваемый усталостью, то лицезрел со своего наблюдательного пункта у подножия клена все новые и новые кошмары. Собак поочередно запускали в разрытую Пизом и Сидом нору, откуда спустя некоторое время они появлялись окровавленные, визжащие от боли, но их тут же отправляли назад, в подземелье. Деньги при этом переходили из рук в руки восьмерки, правда чаще всего к мистеру Питу, Коллинзу и, как ни странно, Руту. В очередной раз стряхнув с себя сон, Том увидел, как Коллинз вырвал лопату из татуированных рук Снейла и набросился на холмик почти с таким же остервенением, как и те, кто был помоложе. Внезапно Том осознал, что Коллинз больше не прихрамывает, однако усталость не позволяла ему поразмышлять над этим странным фактом.

– Россыпи! Россыпи! – кричал Рок.

Заметил Том и то, что ускользнуло бы от его глаз, если б он не приглядывался так долго: кожа всех этих людей была удивительно бледной, какой-то морщинистой, грязноватой – в общем, явно нездоровой, и это несмотря на их довольно атлетическое телосложение. Так выглядят обычно люди, практически не бывающие на свежем воздухе или же ведущие ночной образ жизни.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33