Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Последний переход

ModernLib.Net / Научная фантастика / Самойлов Андрей / Последний переход - Чтение (стр. 13)
Автор: Самойлов Андрей
Жанр: Научная фантастика

 

 


      На том и порешили. Но все еще только начиналось!
      – А вы этого, – спросил Егор. – Пыжова… точно шлепнули?
      – Наповал, – коротко ответил Беркутов.
      – И пистолет у тебя пыжовский? – повернулся Княженцев к Аркадию.
      Тот вместо ответа хлопнул себя по левому боку.
      – Черт бы его побрал, Пыжова этого! – воскликнул Павел искренне.
      – Уже, – Беркутов даже не улыбнулся.
      – Эх-х!.. – Горечь прозвучала в возгласе Юры. – Нежить. Не он сам, конечно, а та нечисть, что его сожрала. А он… Да что там говорить, пропал, как последняя тварь! Сам дурак, полез в эту кашу из дурного любопытства – вот его трясина и втянула. Втянула, высосала и выплюнула пустую оболочку. И наполнила нежитью.
      – Да уж, – криво усмехнулся Аркадий. – Все-таки не померещилось мне… Нежить в человечьем облике! Глаза. Взгляд с того берега.
      – И вся любовь, – сказал Павел. – И титьки набок.
      – Ничего не понимаю, – сказал Егор.
      – Понять нетрудно, – и снова почему-то Юра-2 вздохнул. – Могу объяснить. Только рассказ долгий получится. С самого начала придется.
      – Да мы ведь и не спешим. – Павел вскинул брови. – Я понимаю так, что нам – на поляну, не дальше? А она вот она. Наше от нас не уйдет.
      – Тоже верно. – Юра почесал переносицу. – Ну что ж, попробую. Понимаете, главная ошибка вашего земного руководства…
 

Рассказ Юры-второго

 
      Теперь, наверное, никто не сможет объяснить, каким образом появился в дикой уральской тайге транспространственный портал – пункт, искусственно созданный в качестве точки пересечения пространств-времен с различным числом измерений, разными характеристиками и т. п. Пункт этот представлял собой типичный мегалитический дольмен: невысокую, полую внутри тумбу, сложенную из тесаных каменных блоков, с плоской столообразной площадкой наверху и круглой дырой посередине. Так вот, как он попал в эту глухомань?.. Может быть, здесь когда-нибудь была вовсе не глухомань?.. Почему это сооружение оказалось в такой дали от человеческих поселений?.. На все эти вопросы, видимо, уже никто никогда не ответит. И ладно бы их было несколько, дольменов, как на Кавказе или в приморских районах Европы. Это было бы понятнее – а то ведь один, как перст. Загадка, в общем. Именно его, этот дольмен, когда-то обнаружил неожиданно для себя Николай Трунов, и его же, задолго до Кольки, исследовали ученые-археологи, но ничего толком не нашли – для них он как был, так и остался мертвой грудой камней, разве что аккуратно сложенной.
      Говорят, будто древние кельты – точнее, их жрецы, друиды – обладали умением выходить в более сложные, чем наш, миры. Собственно, умением таким обладают посвященные, достигшие высоких уровней, во всех более или менее развитых культах. Но они делают это очень осторожно, с оглядкой, ибо понимают, с чем имеют дело, а вот друиды почему-то в это свое умение вцепились, как черт в грешную душу, и эксплуатировали его вдоль и поперек, нещадно; как выражается нынешняя молодежь – беспредельничали. Ну и добеспредельничались, естественно: от когда-то могущественной кельтской расы остались сегодня угасающие реликты вроде бретонцев или валлийцев, а дольмены, межпространственные порталы, теперь действительно не более чем «каменные будки с дыркой посередине».
      Впрочем, их конечно, можно активизировать. Правда, стоит ли это делать? – вопрос другой. Во всяком случае, одинокий здешний дольмен продемонстрировал, что лучше, пожалуй, не стоит.
      Знали ли о нем местные жители? Трудно сказать. Про каменную будку-то, конечно, знали, но что она из себя представляет – вряд ли… Может быть, кто-то даже слышал слово «дольмен». Но толку им от этого знания все равно никакого не было – стоит себе и стоит каменный пень, ну и хрен с ним, пусть стоит, никому не мешает. Так и стоял до того дня, когда всем на беду здесь появился Пацюк…
      Теперь с уверенностью можно утверждать, что Пацюк, несомненно, ведал, что творил. Правда, как он узнал о существовании дольмена в окрестностях Метели и откуда почерпнул умение друидов, – это, видно, тоже останется тайной… да ведь это и не суть важно.
      Важен факт: сюда, в местность, где стоит заглохший дольмен, прибыл субъект с явной целью заставить его действовать.
      То есть цель эта была явной, разумеется, для него одного. Местные жители поначалу ни о чем не догадывались. А у него, вероятно, имелся некий материал, записи. А может быть, он держал всё в памяти?.. Ну, опять же, это не существенно, ибо главное здесь то, что, используя свои знания и, возможно, совершая действия ритуального характера, Пацюк сумел заставить спящий дольмен проснуться. Тот «заговорил»!
      Далекие, застывшие и недоступные для землян пространства-времена вдруг сделались близкими, ожили, их грозное дыхание пронеслось над тайгой. Пришли в движение неведомые силы, мир вздрогнул, сдвинулся под тяжестью навалившихся на него других миров.
      Но вот беда! Пацюк оказался колдуном никудышным, вроде волшебника-недоучки из песни Аллы Пугачевой. Он смог отворить дверь в другие миры. А вот управлять переходами, закрывать и открывать их – это вот шиш. Проще говоря, вместо того чтобы аккуратно отомкнуть все защёлки и распахнуть створки, он просто вышиб к чертовой матери «входную» дверь – на свою же глупую голову. Вряд ли Пацюк руководствовался какими-то высокими мотивами в своей исследовательской деятельности; скорее всего, он жаждал персонального могущества – слабо, впрочем, представляя, что с ним потом делать. Но дело не в этом. А в странной и печальной закономерности: все новое почему-то как магнитом притягивает к себе самую что ни на есть дрянь. Ну вот, хотя бы взять Колумба: поплыл в Индию за золотом, а попал совсем не в Индию, и привез оттуда в лучшем случае картошку, в худшем – сифилис. А если вспомнить окно, прорубленное Петром I в Европу, то ведь тоже в окно это сразу так и полезла всякая сволочь вроде Бирона…
      Вот и Пацюк, горе-чародей, разбудил лихо, дотоле спавшее тихо. Даже друиды, уж на что падкие на сомнительное всемогущество, и те не позволяли себе такого. А этот олух пробить-то дыру пробил, а что с ней дальше делать, представления не имел.
      Множество миров, составляющих единое мироздание, различаются по степеням свободы, дающим возможность перемещаться в разном количестве измерений, а значит, и по уровням развития жизни, ее формам и содержаниям. А соответственно и по соотношению добра и зла в каждом из этих миров. И уже бог весть почему, но случилось так, что к Пацюковой дырке припал мир самый что ни на есть прескверный, отребье Вселенной, скопище упырей, ходячих мертвецов и злых, мелко-пакостных демонов. Такая вот метафизическая гоп-компания и поперла жадной оравой в мир наш, не самый, наверное, райский, но худо-бедно обжитой, уютный и привычный – и уж конечно, что там говорить, получше, чем тот их беспросветный смрадный мрак.
      Отметим важное: проникновение это не было физическим, вернее, не вполне физическим, не вещественным. Нечисть проникала сюда, воплощаясь в эфемерные субстанции, даже не энергетические, но еще более тонкие, на астральном и ментальном уровнях. Отсюда и пошли вторгаться во сны метелинцев, тараня механизмы индивидуальной защиты, странные и дикие видения, – и необъяснимая тревога поселилась в округе, что-то зловещее стало казаться людям в ночной тьме и тишине.
      А вслед за тем пошли изменения и в более плотных слоях нашего мира: в энергиях, физических полях, в атмосфере… Некоторые женские организмы отреагировали неожиданной беременностью – что совершенно ясно! Это ведь демонические энергии пытались таким образом прорваться в земной мир, воплотиться в людей… А погода превратилась в муть и слякоть, над местностью опустился непреходящий циклон, завыли сырые ветра… Брызгала изморось; небо поникло над землей. Тогда-то и поползли первые слухи о проделках Пацюка, а слухи такие – как спичка в стог сена. Вот деревенское общество и полыхнуло.
      Пацюк, надо полагать, сам понял, что пора сворачивать балаган. Чутьем зверя уловив, когда народ «дозрел», и гнев готов был разразиться бурей, он избрал самый действенный, на его взгляд, выход из ситуации – попытался сбежать в другой мир.
      Между прочим, один из жителей Авзянова, старый охотник дядя Миша, выследил Пацюка. Он понял связь между колдуном-неудачником и дольменом на склоне холма. И поделился своими наблюдениями с соседом Степаном, партийцем, бывшим красноармейцем – мужиком решительным и резким, который не стеснялся при случае сунуть в морду любому. С ним же самим авзяновские связываться опасались – во-первых, Степан этот был в плечах косая сажень, а во-вторых, попробуй-ка, тронь в те годы члена партии! Всю жизнь потом плакать будешь – конечно, если она останется у тебя, жизнь…
      Степан отнесся к дяди Мишиному сообщению серьезно, по-партийному. Слова при этом были произнесены такие: «Ладно! Колдуны там, упыри – это всё поповские бредни. А вот то, что враг он Советской власти: шпиён, вредитель или еще какая сволочь, так это другое дело. Душу из него вышибу! Мне это, как два пальца…» – и рассказал, как он в двадцатом году в Иркутском ЧК казнил пленных колчаковцев: их ставили на колени, а он, Степан, веселый и пьяный, рубил их сзади топором: «Как хрясну по башке – и аж мозги вразлет! Мне прям в рожу… А мне насрать!» – и так двадцать семь человек.
      Дядя Миша сказал, что надо будет взять с собой его племянника Митяя, парня тихого и послушного. Степан согласился.
      Ну, а что из этого вышло, вы уже знаете…
 

* * *

 
      Вполне допустимо, что Пацюк, сам напугавшись своих подвигов, действительно пытался заткнуть дыру. С такой же вероятностью можно предположить, что он просто дезертировал от греха подальше в таинственные миры – кто знает, вдруг даже и к тем самым астральным маргиналам, замогильным выродкам. В конце концов, он сам и не шибко-то отличался от них… Но как бы там ни было исчез Пацюк, а вместе с ним исчезли все смутные мороки, и на какое-то время в округе стало тихо.
      Очевидно, мировая пробоина затянулась, но тоненько, пленочкой, как затягивается нежным, прозрачным ледком прорубь. Наверное, она все же мало-помалу продолжала действовать, ибо мороки, отступив явно, скрытно продолжали морочить людей, водить их кругами, так что и поляна с дольменом и озеро Зираткуль сделались почти недоступными: никто не мог дойти до них, блуждая по тайге так, будто леший заворачивал людей в стороны. Однако ж, было в округе более или менее тихо до тех пор, пока не появились здесь военные.
      Причина появления их здесь, безусловно, заключалась в реализации программы «Седьмое небо». Эта местность, как уже было сказано, привлекла внимание экспертов именно загадочными предвоенными событиями. Пока суд да дело, прошли годы; тем не менее добрались и до Метели.
      Но! Есть тут одно очень важное «но». Та самая ошибка, о которой и упомянул Юра. Мудрецы из мирового правительства изначально сфокусировались на ошибочной мысленной установке. Они ждали инопланетян – то есть пришельцев из космоса, обычного трехмерного нашего мира. И все мероприятия были направлены на то, чтобы встретить и нейтрализовать именно их: спутники разведки, система противовоздушной ракетной обороны (ракеты были нацелены и на земных врагов, и вместе с тем могли составлять единую систему, предназначенную на отражение космической атаки – а там уж как карта ляжет)… Косность мышления довлела над умами владык. Никто не сумел взглянуть на этот мир шире, увидеть – да хотя бы предположить! – что может скрываться за привычной для нас ширмой, что там таятся, немыслимо огромные, необъятные миры!..
      Военные соорудили шахту для баллистической ракеты, под этим прикрытием в режиме строжайшей секретности начали прощупывать местность. Но Зираткуль и им не дался, дразнил, прятался, отступал. После нескольких лет бесплодных поисков и сами спецслужбы отступили, плюнули. Они убедились в том, что местность ведет себя сравнительно мирно, и сами тоже притихли, хотя и настороженно.
      Они-то, может, и не заметили. Но местные жители сразу просекли, что с появлением пришлых зона хоть немного, но зашевелилась. Вновь замаячили в тайге смутные, тревожные тени, даже самые дни и ночи стали тревожнее, точно сгустились, потемнели. Ночной мрак стал совсем непроглядным, и опять тоскливо завыли псы, пугая жителей, – словом, нечто нависло над миром, и люди напряглись и ждали чего-то жуткого.
      Однако ничего особенного не случилось. Через какое-то время и тревога рассеялась. Советским джеймсам бондам, несмотря на все их старания, так и не удалось обнаружить чего-то иного сверх не очень приятных, конечно, но, по сути, небольших странностей, к коим здешние обитатели уже привыкли.
      Активированный Пацюком дольмен негромко себе гудел на холостом ходу, а у тогдашнего советского руководства хватило ума не беспокоить его больше. Очевидно, некто мудрый там, наверху, догадывался, что в данном случае земляне столкнулись с чем-то куда более значительным и возможно более неприятным, чем предполагаемые инопланетные визитеры, и лучше это что-тоне трогать. За местностью вдоль реки Кара-су, правда, так и закрепилась худая слава, ну да это было не столь уже существенно.
      Неизвестно, впрочем, продолжалась бы эта неустойчивая идиллия бесконечно или нет, а случилось то, что случилось, и кто знает, может быть, оно и к лучшему.
      Со смертью Брежнева все круто изменилось. Бог знает с кем приключился приступ политического глубокомыслия, приведший к выводам, что «Седьмое небо» – дьявольская выдумка западников, решивших не мытьем, так катаньем на долгие годы втянуть Советский Союз в разорительные ракетно-ядерные и всякие подобные программы, а самим, в конце концов, оказаться в ситуации выигрышной. Ну, а сделав этот глубокомысленный вывод, сонм посвященных решил одним махом разрубить гордиев узел: все-таки добраться до таинственного Зираткуля и убедиться, что все это – липа, коварная выдумка тех, кто долгие годы держался при власти благодаря мифу о внеземной угрозе и необходимости бороться с ней. Благо и повод подвернулся: в самом начале осени 1984 года зона вдруг полыхнула неожиданной вспышкой активности.
      Вот тогда-то, в условиях строжайшей секретности и была снаряжена в район Зираткуля экспедиция, организованная совместно ГРУ и КГБ. Как координировали между собой действия две могучие организации, конечно, покрыто флером, но, судя по всему, что-то не заладилось с самого начала, какой-то там был раздрай. И, по зловредному закону – так всегда бывает – если уж началось дело горбато, то и дальше пойдет оно наперекосяк, хоть плачь, хоть вой, хоть песни пой.
      Так и случилось. Операцию с маниакальным упорством преследовали мелкие, скверные неудачи. То одного свалил негаданный аппендицит. То другой угораздил в автокатастрофу; слава богу, жив остался, но валяться в госпитале с переломами – тоже не самое приятное занятие. И так далее, и тому подобное… К тому времени, когда оперативный состав наконец-то под видом рядовых, а ученые под видом криминалистов прибыли в часть, груз всяческих несуразностей висел на экспедиции, как гиря.
      В общем, отправились к Зираткулю прибывшие и Мидовский в наихреновейшем состоянии духа. Они поддерживали радиосвязь с частью, где на рации находился тоже секретный сотрудник: только он да командир части были в курсе дела. Связь в этом районе отвратная, и стороны несколько раз теряли друг друга, находили, вновь теряли… Радиосеансы сопровождались матерной руганью. Что-то не ладилось у искателей, как и все прочие, они плутали и кружили, их водило по тайге. Но вдруг, когда казалось, что пора уже рукой махнуть на поиски да возвращаться, – вдруг в эфире разнесся клич: нашли!
      Группа вышла на берег Зираткуля. «Что видите?!» – волнуясь, спросили с базы. Радист группы начал докладывать, что он видит, – и тут связь оборвалась.
      Как оказалось, навсегда.
      А что еще невероятнее – вслед за исчезновением этого злосчастного отряда рухнуло все. То есть пошатнулось какое-никакое, но всё же единство мира, много лет сплоченное страхом перед возможным грозным нашествием извне. И трудно сказать, почему – ведь ни одного доказательства тому, что никаких инопланетян нет, по существу, и не было. Скорее, напротив – бесследная пропажа более чем двадцати человек, да каких человек! – асов, профи, волкодавов – должна была напрячь всех до предела. Да тут ещё нелепый случай с лейтенантом Беркутовым!.. А вот поди ж ты: не напрягло это никого, не взбудоражило, не потревожило. Нет! Стало последней каплей, переполнившей чашу. После этого случая все как-то враз устали, видимо, сказалось многолетнее тревожное напряжение. И просто махнули рукой: а, черт с ним со всем, что будет, то и будет!..
      И этого надлома не выдержал Советский Союз: космофобия истощила сильнее прочих именно его. Да и западный блок, честно говоря, держался уже из последних сил, хотя и покрепче, нежели восточный. Тогда-то второпях советские стратеги и решили заканчивать с «холодной войной», а американские сдуру решили, что они победили, – и прежняя система сломалась, а новая… ну да это на свежей памяти у всех, и повторять тут нечего. А в итоге – с защитой против нечисти начался полный бардак… и что теперь творится на Земле, в умах и подсознаниях людей, не знает никто, вплоть до самых что ни на есть верхов.
      Ну хорошо, это понятно, хотя и невесело; а все-таки, что же случилось с разведчиками? Куда они делись?.. Впрочем, конечно, нетрудно предположить, куда: провалились во вселенские тартарары опять же через этот гадский дольмен. Но тогда почему, как объяснить, что они нежданно-негаданно нашли его, потом опять на много лет он скрылся от людских глаз? А вот теперь взял и открылся – для городских незадачливых туристов, которые и в мыслях не держали ничего такого. Просто хотели провести отпуск на природе и просто отправились сплавиться по таежной реке в свое удовольствие, да влипли в приключения, как кур во щи?.. Почему так?!

ГЛАВА 15

      Эти и подобные этим вопросы прочел Юра-второй в обращенных к нему глазах и выражениях заросших лиц. Он посмотрел сначала на Павла, потом перевел взор на Аркадия. Не удержался и рассмеялся хрипло.
      – Простите… – извинился за разбойничий смех. – Во рту пересохло. Я вас понял. Сейчас объясню.
      И объяснил. По его словам, выходило так: рация группы отказала в близости дольмена и более уж не говорила. Что было после? Можно лишь предполагать, но почти наверняка. Поисковики пошли к дольмену, вошли в него и… и подобно Пацюку, навсегда растворились в неизвестности. И этот нелепый подвиг тоже не прошел даром. Вновь далекие миры всколыхнулись, беспокоя округу. Метафизический резонанс пошел гулять по окрестностям, как круги по воде, от брошенного в неё кирпича, да собственно, так и гуляет до сих пор, не успокоился. Естественно, что он отразился не только в мрачных сумерках Вселенной, но и в мирах высших, в том числе и там, где честь имел обитать ангелоподобный Юра-второй. Он понятия не имел о метелинских перипетиях, но обладал исследовательской жилкой, а в их почти райском мире, как и у нас на Земле, чрезмерная любознательность, увы, точно так же бывает наказуема. Просто Юру-2 поманило странное мерцание, он приблизился к нему, сунул свой нематериальный нос слишком далеко в точку пересечения миров – ну и его с силой вышвырнуло в наш мир…
      – Да уж, наделал шороху, – признался он. – Вы помните, конечно, Сергей Аристархович…
      Явление Юры-второго в нашей трёхмерной Вселенной ознаменовалось сильнейшим ураганом: в середине июня в районе Метели неизвестно откуда поднялся штормовой ветер, ломавший толстые сучья, обрывавший провода и сносивший шиферные листы с крыши. Несколько часов бушевала стихия над тайгой – действительно вспомнил этот случай Беркутов.
      – Я потом ходил по своему участку, подсчитывая убытки, – сказал он.
      – Прошу извинить, – церемонно поклонился Юра-второй.
      Посмеялись нехотя, а затем Юра продолжил рассказ. Спустя несколько дней, прошедших в бесприютных и адски для него трудных скитаниях, ему наконец-то удалось закрепиться в Юре-первом, ну а далее…. А далее оставалось лишь ждать, чтобы расклад лег таким образом, при котором нашелся кто-либо, сумевший потянуть Юру с собой. Для Юры-второго, воплотившегося в человеческом, пусть и придурочном облике, не было проблем пройти сквозь все причуды и вихри взволновавшегося мира…
      А мир, после того как опять сдуру колыхнули дольмен умники из ЦК, действительно свихнулся. Пропали покой и равновесие послевоенных лет. Залихорадило всю страну – ну, это всем известно, а в окрестностях Кара-су нашествие инфернальных сущностей стало совсем невыносимым, они шлялись тут едва ли не как у себя дома – конечно, если можно назвать домом их позорное обиталище.
      Они принимали самые причудливые виды. Все-таки худо-бедно мир наш обладает известной устойчивостью, и какой бы настырной нечисть не была, какие бы промахи не допускали сами люди, стабильность мира как системы есть стабильность, и её одолеть не так-то просто. Ей, нечисти, удавалось обретать здесь свою телесную сущность лишь в особых случаях. В ночи полнолуния и новолуния, во время непредсказуемых геомагнитных возмущений – в тайге могли внезапно соткаться из ночного или сумеречного воздуха бестелесные, зловещие тени и бродить неприкаянными, под лесные шорохи и вскрики птиц. А чаще непрошеным гостям приходилось воплощаться в злых духов различных стихий: в ветры, водовороты в реках, в свирепые зимние морозы и метели, молниеносные сумасшедшие грозы…
      – Ага! – воскликнул Павел.
      – Именно, именно, Павел Васильевич, – закивал Юра, – именно ага…
      – Так это было… – начал Забелин, но Егор вдруг перебил его:
      – Погоди, Пабло. Слушайте, Юрий… второй, а вот что мне в голову пришло. Вы откуда нас по именам-отчествам знаете?
      Юра-второй снисходительно усмехнулся.
      – Георгий Сергеевич, вы забываете, что я как-никак…
      И неопределенно пошевелил пальцами в воздухе.
      – Джинн, – подсказал Аркадий.
      – Нет, – Юра не обиделся, – берите выше: почти ангел, Аркадий Викторович. А джиннов мы, простите, не проходили, это нам не задавали.
      – Ну, хорошо, хорошо, – вскинул руки Егор. – Здесь все понятно, разумеется. Я вообще-то о другом: меня занимает разница. Вы нас так церемонно величаете, а Юра-первый, наоборот, детскими кличками… Вот почему так?
      И вновь ответом стала снисходительная улыбка.
      – Чужая душа – потемки, даже когда ты с этой душой тет-а-тет. Но предположить могу
      – Предположите, – согласился Княженцев.
      – Предполагаю. Во-первых, Юра сам, хоть и блаженный… а может быть, наоборот, как раз в силу этого – обладал неким даром, только этот дар был у него бессистемный. Между прочим, обитая в его теле, я переживал интересные моменты: видел здешнее прошлое. Не всё, правда, но ключевые, так сказать, моменты.
      Слушателей это заинтересовало.
      – Ну-ка, ну-ка, – оживился Егор. – Подробнее!..
      Подробнее странные видения представляли из себя следующее: совершенно внезапно, посреди дня Юра-первый, сидя где-нибудь в укромном месте – за огородами, на опушке леса, всё на той же пристани, – вдруг на пять-семь секунд земного времени впадал в транс, почти обморок. Один раз чуть не плюхнулся с мостков в реку. Но за это коротенькое время перед внутренним взором обоих Юр успевали пробегать яркие картинки, небольшие такие сюжеты. Как их воспринимал дурачок, неизвестно, а Юра-второй довольно скоро догадался, что он видит прошлые события…
      – И Пацюка? – не утерпел спросить Аркадий.
      – Видел, – кивнул Юра-второй.
      Более того! Он видел, как Пацюк покинул этот мир. Как в кино – то осеннее ненастье на лесном склоне. Вот дольмен. Вот трое мужчин в засаде. Вот – будто ниоткуда! – коренастая фигура Пацюка. И – крик, бег, взрыв! И зарево.
      – А те трое?.. – спросил Егор.
      Тех троих взрывом опушило, объяснил Юра. Ну, а потом… понятно, что. Наверно, три человеческих скелета вместе с прочими останками людей и животных и поныне покоятся на дне Зираткуля. Конечно, если есть оно там, дно…
      От этих зловещих слов на мгновенье все притихли. Но тут же любознательный Княженцев спросил: а видели ли оба Юры события шестьдесят второго года, восемьдесят четвертого?.. Юра-второй сказал, что видели, но также мельком. Куда пропали бойцы поисковых групп, дошли они вообще до дольмена или нет – этого, повторился Юра, он не знает.
      Егору показалось, что Юра слегка запнулся, сказав о том, что не знает… но мало ли какие запинки в речи бывают. Егор не стал об этом думать.
      – Зато, – Юра улыбнулся, – я чувствован, что выручка придет. Как именно? – не знаю, но уверенность была. А от меня, полагаю, и Юра-первый… Правда, до конца он всего так и не понял, просто не мог объять разумом, но что-то, безусловно, чувствовал. Искренне хотел помочь. И значит, подсознательно ждал выручки как раз от реки – что вот, мол, по реке. Приплывет кто-то, кто сможет наконец помочь…
      Он прервался, задумался, улыбнулся как-то очень мягко.
      – Ведь он действительно целыми днями пропадал на реке, там, на пристани. Сидел, смотрел в даль, вверх по течению.
      – Так вы нас ждали? – Аркадий спросил это серьезно.
      – Получается, что так, – столь же всерьез ответил Юра-2.
      Егор хотел было уточнить, но Юра сам все сказал:
      – Думаю, вы правы, Георгий Сергеевич. Видимо, должно было сложиться сразу же несколько факторов. Как в детских кубиках, знаете, – повернул один, сдвинул другой – бац – и совпала картинка. Вот и у нас так: чтобы пройти к дольмену, нужны мощь Юры-второго и святая простота Юры-первого… и, очевидно, некие ваши качества.
      – Ясно! – грянул Павел. – Вот они, эти качества!
      И протянул руку в сторону Аркадия.
      Тот отвесил иронический полупоклон.
      – Приятно слышать, – сказал он. – Но…
 

* * *

 
      Они не успели узнать, что – «но». Вдруг зашумели грозно кроны сосен в высоте, сыпанул ворох хвои на берег и темную воду, где-то далеко вверху треснула сломавшаяся ветка.
      Все вскочили.
      – Что это?!
      Побледнели лица, глаза сузило тревогой…
      – А ну-ка, друзья мои… – пробормотал Юра-второй. – По-моему, засиделись мы тут, заболтались. Нехорошо это…
      – Враг не дремлет… – в тон ему съехидничал Забелин.
      – Точно. – Юра не увидел смешинки в словах Павла. – Давайте-ка…. Сейчас у нас один маршрут – туда! – ткнул пальцем в сторону дольмена.
      Бежать к дольмену надо было по дуге, вокруг озера. А потом в гору – именно бежать, а не идти. Все, не сговариваясь, туда и рванули. Юра бежал первым, полинялая рубаха за спиной затрепетала, вмиг надулась ветром.
      Люди бежали, огибая озеро, по траве, перепрыгивая через корни, спотыкаясь, тяжело дыша. Егор бежал третьим, за Юрой и Забелиным, перед ним маячила крепкая Пашкина спина с автоматом на ней. Мир сузился до них, до куртки и ружья, и Княженцев вдруг понял – даже нет, не понял, кожей ощутил! – опасность, враждебность всего вокруг, вот этого всего: зловеще поднявшегося ветра, зашумевших сосен, странной неподвижности черной, затхлой воды, – зла, словно бы сгустившегося здесь.
      «Дураки! Интеллектуалы хреновы! Болтуны!..» – ругался про себя Княженцев. Вслух не решился – дыхание берёг.
      Поляна была далеко, и бежать надо вверх, но все неслись, как лоси, – видно, успели почуять грозную силу, преследующую их. Никто не озирался, но казалось всем, будто нечто кружит рядом и приближается, его невидимый хищный оскал готов был вырваться их этой ставшей вдруг тонкой и слабой реальности.
      – Живее!.. Ходу!
      Кто это крикнул?.. Да бог знает! Как будто один общий вскрик пронесся над тайгой. Теперь уж не до тонкостей – только бы добежать!
      Ветер завыл сильней, и с невероятной быстротой начало меняться небо: из-за вершин вырвались темные, густые тучи, они дымно клубились, будто бы хотели свалиться вниз, на землю, на людей, отчаянно карабкающихся в гору, и хлынул холод – с неба, как из погреба, точно вот-вот – и полетят, закружатся снежные хлопья.
      Сколько прошло времени – неведомо, но не больше минуты, точно. А небо уже все скрылось в тучах, и они тянулись вниз, и темнело, темнело вокруг, и холод стал пронизывающим – изменилось само время, было лето, стала зима. Ну, не зима, так поздняя осень, хрен редьки не слаще!
      – Живее, живее!..
      Может, это сам наш мир, это его слова? – он подгонял, торопил их к единственному спасению, к таинственному каменному сооружению на склоне холма. И они, выбиваясь из сил, неслись вверх, чувствуя, как навстречу им туго хлещет ледяной ветер, и он, ветер, нарастает, превращаясь в ураган, хочет смести их, швырнуть наземь, уничтожить.
      Непогода обрушилась враз. Свет померк. Гневно рванул ветер с дождем, стал драть в клочья тучи. Егора прохватило стужей насквозь, он вздрогнул.
      – Ну, не фига себе… – зубы клацнули. – Ну и холодрыга!
      – Наддай! – крикнул Пашка.
      Меж соснами шла тропинка – еще та, наверное, по которой раньше ходили жители деревни Авзяново, из тех далеких лет. Парни бежали вверх, а ветер и брызги хлестали прямо в лица, в вое ветра засвистало что-то страшное, он уже был не ветер, а вопль злобного существа, жаждущего пожрать этих людей, так же, как оно пожрало многих, многих, многих…
      Егор вскинул голову – и обомлел.
      Они карабкались по склону к дольмену, но сейчас, уже на полпути, оказалось, что они почти не приблизились к дольмену. Эта чертова будка словно сместилась вправо!
      Хотя, почему – «словно». Она в самом деле была куда правее. Она попросту убегала от них.
      И не один Егор заметил это.
      – Уходит! – вскричал Аркадий, задыхаясь на бегу. – Уходит от нас!..
      – Бери правей! – рявкнул Павел. – С опережением!
      Все дружно припустили вправо, на перехват уходящей цели. И – чудо! – тропинка тоже скользнула вправо, а дольмен стал приближаться.
      – Догоняем!.. – отдуваясь, пропыхтел Юра довольно.
      Но тут же завертелась вокруг новая напасть.
      Как же, отпустит Зираткуль так просто! Не отпустил.
      – Туман! – завопил Егор. – Тот самый!
      Да. Тот самый волчий туман – видно, последний шанс зоны. Мгла заклубилась, сползая с горы навстречу бегущим людям. Нежить знала своё дело: тьма заполонила пространство между людьми и дольменом, и миновать её было невозможно.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18