Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Леди-шпионки - Скандальная история

ModernLib.Net / Исторические любовные романы / Питерсен Дженна / Скандальная история - Чтение (стр. 9)
Автор: Питерсен Дженна
Жанр: Исторические любовные романы
Серия: Леди-шпионки

 

 


– Думаю, вам есть о чем поговорить наедине, так что позвольте мне удалиться, – сказала Кэтрин, поднимаясь со своего места и оправляя платье. Мужчины тут же поднялись, чтобы проводить ее до двери.

– А вы уверены, что вам так уж необходимо покидать нас, миссис Мэллори? – спросил Адриан и подмигнул ей (как известно было Доминику, барон подмигивал только тем женщинам, которые ему на самом деле нравились). – Поверьте, общество Доминика покажется мне невыносимым, если вы нас покинете.

Кэтрин рассмеялась:

– Уверена, что вы как-нибудь потерпите, милорд. Я же его терплю. – Она лукаво подмигнула Доминику и вышла из комнаты.

Доминик прикрыл за женой дверь, затем вновь уселся в кресло. Что ж, попозже он заставит ее ответить за эту дерзкую выходку. И ему сразу же пришло в голову несколько весьма приятных вариантов. Но это – потом. А сейчас ему надо было занять друга.

– Не хочешь ли чего-нибудь покрепче чая? – сказал он, вставая и направляясь к буфету.

– Да, хересу, – кивнул Адриан.

Наливая херес себе и гостю, Доминик все время чувствовал, что барон не сводит с него глаз.

– Ну, говори, говори же… Что тебе так не терпится сказать?

Адриан в ответ разразился хохотом:

– Как же ты хорошо меня знаешь! А вот я, похоже, знаю тебя не так уж хорошо.

– Почему же? – спросил Доминик, протягивая другу хрустальный бокал.

Адриан улыбнулся и кивнул на дверь:

– Она настоящая красавица, Доминик. И какой темперамент! Я всегда боялся, что тебя окрутит какая-нибудь глупая и слезливая лондонская девица. Но Кэтрин – совершенно другой тип. Она мне понравилась.

– Спасибо. – Доминик снова уселся в кресло и вздохнул. Что-то подозрительным казался ему блеск в глазах барона. Было у него предчувствие, что ему предстоит выслушать еще много интересного – и не только о своей жене, которую он столь неожиданно представил барону.

– Собственно говоря, я бы просто позавидовал тебе, Доминик. Ты отхватил себе прекрасную супругу, а у меня всегда были сплошные неудачи. Вот только…

Доминик с удивлением взглянул на друга. Он и не подозревал, что Адриан когда-то подыскивал себе невесту. Он всегда считал, что его друг просто привержен холостяцкой жизни.

– Вот только – что?

– Вот только не верится мне, что все это настоящее. – Адриан подался вперед: – Черт возьми, что тут происходит?

Доминик вздохнул. Он прекрасно знал человека, сидевшего сейчас напротив него. Знал с шестнадцати лет. Адриан всегда ему помогал, и он доверял барону больше, чем кому бы то ни было. Адриану была известна правда о происхождении Доминика, а также и то, что поместье Лэнсинг-Сквер многое для него значило.

Черт возьми, да ведь именно барон нанял человека, который сумел раздобыть информацию обо всем, что происходило в этом поместье. И его старший друг свято хранил тайну, ни о чем не расспрашивая. Может быть, ему именно сейчас стоит обратиться к Адриану за советом?

– Что тут происходит?.. – переспросил он, уставившись на свой бокал. – Происходит то, чего я никак не ожидал. Мне казалось, что будет много легче, Адриан.

Барон кивнул и откинулся на спинку кресла.

– Что ж, начни сначала.

* * *

Осушив свой бокал одним глотком, Адриан поставил его на столик и в задумчивости прошелся по комнате. Затем провел ладонью по седеющим волосам и проговорил:

– Я-то надеялся, что ты скажешь, что влюбился в эту женщину, что наконец-то понял: невозможно жить одним гневом. Но устроить такое…

Доминик потупился:

– Пожалуйста, не усугубляй. Мне и так тяжело.

Барон криво усмехнулся:

– А почему я должен тревожиться о твоих чувствах? Ты использовал Кэтрин, чтобы заполучить этот дом. О Господи, дом, в котором ты даже не собираешься жить!

Вскочив на ноги, Доминик простер руки к приятелю:

– Не ради дома! Ради моего будущего!

Адриан пристально посмотрел на собеседника, и в его взгляде было не только раздражение, но и жалость.

– Нет, Доминик. – Он тяжело вздохнул. – Будущее здесь ни при чем. Все дело в прошлом. Ты хочешь знать, кто же был твоим отцом.

Доминик болезненно поморщился. Они с бароном редко затрагивали эту тему. И сам Адриан никогда не заговаривал об этом, тем самым давая другу понять: его не интересует происхождение человека, которого он уважает. Но сейчас барон сам поднял эту тему, и, следовательно, рассказ друга очень его огорчил.

Доминик отвернулся и уставился на огонь в камине.

– Да, конечно, все из-за этого. Я не стал бы ввязываться в такое дело, не стаи бы так поступать, если бы не такой важный вопрос. Что может быть важнее, чем желание понять, кто ты на самом деле?

– Ты прекрасно знаешь, кто ты такой! – воскликнул Адриан, теряя терпение. – И я ни разу в жизни не видел человека, который был бы больше уверен в себе, чем ты. Но вот как насчет вопроса, кем бы ты мог стать?

Доминик пожал плечами:

– Не понимаю, о чем ты…

– Кем бы ты мог стать с ней, со своей женой? – Адриан кивком головы указал на дверь, за которой скрылась Кэтрин полчаса назад.

Сжимая кулаки, Доминик повернулся к другу спиной. Барон говорил правду, и эту правду было не так-то приятно слышать.

– Но, Адриан…

– Пусть прошлое останется в прошлом, – перебил барон. – То, что было, изменить нельзя. Но Кэтрин может стать твоим будущим, если только ты дашь ей такую возможность. Я же заметил, какими глазами вы смотрите друг на друга. Ваш брак – вовсе не хладнокровно заключенная сделка.

Доминик кивнул:

– Я и не отрицаю, что искра чувства есть. Но это – физическое влечение. А физическое влечение, как известно, со временем всегда сходит на нет. Да, всего-навсего влечение…

– Но почему ты так уверен, что ваше взаимное влечение сойдет на нет?

Доминик опешил:

– Н-ну… потому что у меня в прошлом это всегда проходило. Среди моих друзей и деловых знакомых я ни разу не видел союза, который можно было бы назвать счастливым. И я никогда не испытывал ни малейшего желания превратить какое-либо из моих романтических увлечений в нечто более серьезное.

– А ты когда-нибудь испытывал к женщине чувства, которые сейчас испытываешь к Кэтрин?

Доминик задумался. Он не знал, как ответить на этот вопрос. В конце концов, он ведь все это время из кожи вон лез, пытаясь убедить себя, что его пылкая реакция на присутствие жены – всего лишь плотское желание. И даже когда он понимал, что его волнуют куда более глубокие чувства, он гнал от себя эту мысль. Адриан пристально посмотрел на друга:

– Думаю, что ты никогда не испытывал ничего подобного. – Резким движением руки он как бы отклонил возможные возражения Доминика. – Пожалуйста, избавь меня от дальнейших рассуждений. Можешь думать, что тебя влечет к этой женщине одно только плотское желание. Меня это не волнует. Это причиняет боль только тебе, хочешь верь, хочешь нет. А теперь, наверное, мне стоит принять ванну, перед тем как одеваться к ужину. – Коротко кивнув другу, барон вышел из гостиной.

Доминик мысленно выругался и залпом допил свой херес. Пытаясь не думать о словах друга, он тут же налил себе еще один бокал, однако слова эти по-прежнему звучали у него в ушах и не давали покоя.

Глава 10

Переступив порог столовой, Кэтрин успела уже сделать несколько шагов, когда криво висевшая картина внезапно привлекла ее внимание. Поправив картину, она, не удержавшись, прошептала себе под нос:

– Ах, если бы этот упрямец только позволил, я бы все здесь привела в идеальный порядок. Это не труднее, чем поправить картину на стене.

– Добрый вечер, миссис Мэллори.

Кэтрин стремительно обернулась на голос и с изумлением обнаружила, что оказалась лицом к лицу с Адрианом Мелвиллом – тот сидел в кресле у стены и читал какую-то газету. На губах его играла улыбка, и поэтому он казался гораздо моложе своих лет. Впрочем, барон ей сразу же понравился, еще при первой встрече. И он действительно был довольно привлекательным мужчиной. Седеющие виски прибавляли ему импозантности, а карие глаза смотрели остро и пристально, точь-в-точь как глаза ловчего сокола, только они казались гораздо добрее.

– Простите, милорд, я не заметила, что вы здесь, – сказала Кэтрин. Не было никакого сомнения, что лучший друг мужа прекрасно расслышал ее ворчливое замечание. Вероятно, он решил, что она и глупа, и сварлива.

– Это мне следовало бы извиниться, – сказал барон, поднимаясь на ноги и предлагая ей руку. – Не следовало мне позволять себе такие вольности и бродить по дому. Но, проходя мимо столовой, я случайно увидел ту самую картину, которую вы поправили, и не мог не остановиться. Мне захотелось рассмотреть ее получше.

– В этом доме множество очень красивых вещей, – заметила Кэтрин с улыбкой. Она предложила барону перейти в гостиную, где было гораздо удобнее. – Очень странно, милорд, что Доминик не проявляет ни малейшего интереса к Лэнсинг-Скверу.

– Гм… – Барон покачал головой и подвел Кэтрин к потертому креслу перед столь полюбившимся ей большим окном. – Не уверен, что мне следует осуждать Доминика. Видите ли, мы с ним знакомы уже много лет, но даже я далеко не всегда понимаю мотивы, которые стоят за его поступками.

Несколько мгновений барон вглядывался в лицо собеседницы, и Кэтрин вдруг подумала: «Почему он так на меня смотрит? Словно с жалостью…»

– Собственно говоря, я несколько удивлена, что застала вас одного, а не в обществе моего мужа, милорд, – сказала она. – Он с таким нетерпением ожидал вашего приезда.

– Я познакомился с Домиником, когда он был совсем юнцом, почти мальчиком. – Адриан снова улыбнулся. – В некотором смысле он стал для меня как бы сыном. И моя роль наставника вынуждает меня говорить ему правду в глаза, даже когда эта правда ему очень не нравится. К сожалению, он иногда на меня обижается.

Заинтригованная словами барона, Кэтрин внимательно на него посмотрела. Она чувствовала, что старший друг мужа нравится ей все больше и больше. В отличие от членов семьи Доминика барон явно питал к ее мужу и искреннее уважение, и сердечную привязанность. Что бы ни послужило причиной их размолвки, было ясно, что это ненадолго.

– Ах, милорд, я ведь, кажется, уже говорила, что Доминик порой бывает чудовищно упрямым. – Она нахмурилась, вспомнив, с какой резкостью муж отказал ей, когда она отважилась попросить у него денег на восстановление дома. – И иногда он просто безрассуден в своем упрямстве.

Адриан рассмеялся:

– Да, совершенно верно. Но увидев вас вместе, я сразу догадался: вам прекрасно известно, что упрямство – далеко не единственная черт характера вашего мужа. У него имеются и другие…

Кэтрин молча кивнула. Конечно же, барон и на сей раз был прав. Сколько бы Доминик ни пытался казаться человеком холодным, лишенным эмоций, ясно было, что все это напускное, внешнее. Он ни разу не поступил с ней жестоко. Собственно говоря, он даже проявлял заботу.

Ведь ей не раз случалось просыпаться среди ночи и замечать, что Доминик, пока она спала, прикрывал ее одеялом. К тому же он пообещал ей, что сразу по приезде Лондон в ее распоряжении будут лучшие модистки. Конечно, дело было не только в этих проявлениях его заботливости. Она уже не раз замечала, как он раним и как тщательно старается скрыть свою ранимость. Особенно ясно это проявилось, когда она застала его на чердаке. И еще – во время разговора о его юношеских годах. Иногда ей даже казалось, что он смотрит на нее с какой-то странной грустью в глазах. Да, с грустью и с нежностью.

Впрочем, вероятно, она просто принимала желаемое за действительное.

Кэтрин снова взглянула на барона. Судя по всему, он ждал, что она станет задавать вопросы. И, ах, как же ей хотелось расспросить его! Но она все же сдержалась. Она ведь не очень хорошо знала барона, в сущности – совсем не знала.

И тут, словно прочитав ее мысли, он сказал:

– Возможно, вам хотелось бы узнать побольше о человеке, за которого вы вышли замуж. Я знаю Доминика давно. И я уверен, что он был с вами не так откровенен, как мог бы. Он обычно не торопится рассказывать о своем прошлом – даже людям, которые сердечно привязаны к нему.

Она опять кивнула. Барон словно видел ее насквозь. Он понял, что она неравнодушна к Доминику. Неужели это настолько очевидно? Неужели и ее муж это видит?

Впрочем, быть неравнодушной к мужу – это совсем не то, что любить его. А она ведь боится полюбить его до безумия, не так ли?

Адриан вдруг вновь заговорил:

– Когда я впервые повстречался с Домиником, им владело одно чувство – гнев. Он был так озлоблен из-за… из-за прошлого. Но я увидел нечто особое в этом молодом человеке. Я понял, что ему нужен друг и нужен совет, хотя довольно долго, почти целый год. Доминик отказывался принимать как мою дружбу, так и мои советы. И еще он…

Барон внезапно умолк, и в глазах его появилась грусть – казалось, ему трудно было вспоминать о том времени.

Немного помедлив, Кэтрин спросила:

– Но почему?.. Почему он долго отказывался принимать вашу дружбу? А впрочем… мне, наверное, не следовало об этом спрашивать.

– Нет-нет, миссис Мэллори, напротив… Почему вы считаете, что вам нельзя меня расспрашивать?

– Видите ли, я не уверена, что мне следует говорить о муже с вами. Вы же знаете, какой он скрытный. И мне не хотелось бы своими расспросами испортить ваши отношения.

Барон улыбнулся:

– Не стоит тревожиться об этом. Мы с Домиником столько раз вступали в словесные баталии… Столько у нас их было, что и не вспомнишь. И я действительно думаю, что вы имеете право знать… – Барон ненадолго умолк. – Ну, во всяком случае, я считаю, что вы имеете право узнать очень многое. Но мы спешить не станем, будем продвигаться шаг за шагом. Так что задавайте вопросы, а я стану давать ответы настолько полные, насколько мне покажется удобным.

Кэтрин сделала глубокий вдох и проговорила:

– Почему Доминик был в таком гневе, когда вы впервые повстречались много лет назад?

Барон поджал губы:

– К сожалению, это как раз одна из тех тайн, которые я не вправе раскрывать. Однако я могу вам сообщить, что Харрисон Мэллори всегда жестоко обращался с Домиником, а старший брат Доминика не отставал от отца.

Эти слова ошеломили Кэтрин.

– Коул?! – воскликнула она.

Адриан кивнул:

– Люди часто носят маску, миссис Мэллори. Не может быть, чтобы вы не знали этого. Коулден Мэллори выглядит в глазах света… определенным образом, но это не значит, что именно таково его истинное лицо.

– Да, наверное, – пролепетала Кэтрин.

Ей всегда казалось странным, что Доминик так ненавидит Коула, но ей ни разу даже в голову не пришло, что ненависть эта может быть вполне заслуженной, и что инициатором конфликта был именно Коул. Неужели она настолько ошибалась в человеке, которого сама выбрала себе в мужья?

Барон же тем временем продолжал:

– Доминик, возможно, тоже носит маску. Маску, которую, право, стоит сбросить.

У Кэтрин тотчас же возник добрый десяток вопросов. Но имела ли она право задавать все эти вопросы? Конечно, барон сам предложил, но все же… В конце концов, она решила задать еще один вопрос, но тут вдруг раздался голос мужа:

– Адриан!

Кэтрин вздрогнула от неожиданности и повернулась к двери. Взгляд Доминика был устремлен на барона, и чувствовалось, что муж охвачен гневом. «Но если и это маска, то что же скрывается за ней?» – промелькнуло у Кэтрин.

Она поднялась на ноги и проговорила:

– Мой муж может теперь составить вам компанию, барон, так что позвольте покинуть вас. Мне надо проверить, как там с ужином.

Улыбнувшись гостю, Кэтрин направилась к двери. У порога она обернулась и снова взглянула на барона.

– Да, разумеется, миссис Мэллори. – Адриан улыбнулся ей в ответ.

Стараясь не смотреть на мужа, Кэтрин вышла из гостиной. Когда Доминик закрывал за ней дверь, она успела услышать, как он резко бросил барону:

– Мне не нужно, чтобы ты вел за меня мои сражения.

– Не думаю, что ты сам понимаешь, что тебе нужно, – тотчас же ответил барон.

Тут дверь, закрылась, и Кэтрин уже не слышала продолжение спора. Она остановилась и прислонилась спиной к стене. Руки ее дрожали, а сердце в груди так и трепетало. И какой-то ворчливый голос в глубинах сознания упорно твердил ей, что она, как и ее муж, не понимает, что ей нужно.


– Что ты ей рассказал? – спросил Доминик, едва сдерживаясь, чтобы не дать волю своему гневу. Ничего, если он станет все время напоминать себе о том, что никогда у него не было друга более верного, чем этот человек, он как-нибудь да сдержится.

– Имей в виду, что о многом она и сама уже успела догадаться, – ответил Адриан, со вздохом откинувшись на спинку кресла. – Скажи, а чего ты так боишься?

Доминик в волнении расхаживал по комнате. Хотя он ни за что не признался бы в том даже своему другу, но это был именно тот самый вопрос, который он неустанно задавал себе. Хотя ему, казалось бы, должно быть безразлично, что Кэтрин думает о нем и какие чувства к нему испытывает. Ведь он, в сущности, равнодушен к своей жене, не так ли? Да, равнодушен, если не считать всепоглощающего плотского влечения к ней, от которого кровь вскипала в жилах всякий раз, когда она просто проходила мимо.

Но все, кроме этого влечения, сентиментальные глупости! Да-да, глупости!

– Ты не имел никакого права вмешиваться в мои дела, Адриан. Ты что же, рассказал ей о том, кто мой отец? Или про то, какую сделку я заключил с Коулденом?

На самом деле он не думал, что приятель раскрыл его жене хотя бы одну из этих тайн. Если бы такая женщина, как Кэтрин, вдруг узнала, что вышла замуж за незаконнорожденного, она пришла бы в ужас. Ну а уж если бы ей стало известно, что этот незаконнорожденный женился на ней, выполняя условие сделки, женился ради того, чтобы заполучить поместье… Доминику даже страшно было подумать о том, что произошло бы, если бы Кэтрин действительно узнала всю правду о его женитьбе.

– За кого ты меня принимаешь, Доминик? – Барон посмотрел на друга с некоторым удивлением. – Может, ты забыл, что я – на твоей стороне? Впрочем, я и в самом деле считаю, что твоя жена имеет право знать правду о той омерзительной сделке, которую ты заключил, и о причинах, побудивших тебя пойти на эту сделку. Но, полагаю, услышать правду она должна именно от тебя. Я хочу заставить тебя опомниться, пока еще не слишком поздно, но я никогда не стану предавать тебя, раскрывать твои тайны.

Доминик повалился в кресло; его грызло чувство вины, и одновременно он испытывал неимоверное облегчение.

– Ну конечно, ты никогда не стал бы выдавать мои тайны. Извини. – Он прижал ладони к глазам. – Я сам не понимаю, что со мной такое. Это все проклятые розыски на чердаке на меня так действуют.

– Ну, если тебе нравится так думать…

Доминик снова взглянул на друга:

– Так что же ты ей рассказал?

– А почему бы тебе не спросить у нее самой?

Доминик, не удержавшись, выругался сквозь зубы. Барон передернул плечами.

– Я сказал ей, что тобой владел сильный гнев, когда я впервые повстречал тебя. Сказал, что твои родственники не всегда были добры к тебе. И о том и о другом она, думаю, сама догадалась. Или, возможно, уже слышала из твоих уст.

Доминик утвердительно кивнул. Верно, Кэтрин уже была осведомлена и о том и о другом. А все же ему было неприятно, что Адриан сказал ей об этом.

– Мне не нужна ее жалость, – буркнул он, обращаясь скорее к самому себе, чем к своему другу.

– А что же тебе нужно?

Доминик медлил с ответом. Его одолевали противоречивые мысли и чувства. Ему хотелось узнать правду. И хотелось, чтобы жизнь его снова стала простой и понятной, такой, какой была до встречи с Кэт. И в то же время он хотел, чтобы жена оставалась с ним, хотел, чтобы их взаимное влечение никогда не ослабевало.

– Я не знаю, – признался он наконец. Какое-то время Адриан хранил молчание, потом наконец заговорил:

– Вероятно, в этом отчасти и состоит проблема. – Барон встал и хлопнул друга ладонью по спине. – Так или иначе, а вряд ли ты сумеешь найти ответ сегодня вечером. Пора ужинать. Ты заработаешь себе несварение желудка, если станешь тревожить себя сейчас этими мыслями. У тебя потом будет достаточно времени, чтобы предаться тягостным раздумьям.

Что верно, то верно. Это свое свойство Доминик знал хорошо. У него всегда находилось время для тягостных раздумий.


Кэтрин не хотела становиться причиной новых раздоров между мужем и его лучшим другом и твердо решила принять должные меры. Сегодняшний ужин будет просто приятной трапезой, без прений и споров.

Конечно, Доминик был особенный человек… Где бы он ни появлялся, споры возникали как бы сами собой. Что ж, она приложит все силы, чтобы их избежать.

Сердце ее гулко колотилось в груди, когда она приблизилась к дверям кабинета, в котором, как сообщил ей Мэтьюз, мужчины уединились, дабы пропустить по рюмочке. Она не знала, чего ожидать. Если судить по тем фразам, которые она услышала, покидая друзей в гостиной, то вполне можно было предположить, что сейчас они уже дошли до рукопашной.

Кэтрин осторожно приоткрыла дверь и, к великому своему изумлению, была встречена взрывом громкого хохота. Не шумом ссоры или ревом отчаяния, а хохотом. Мужчины стояли, опершись о каминную полку, и корчились от смеха.

Никогда еще ей не доводилось видеть своего мужа таким, каким она его увидела сейчас. Конечно, ему случалось смеяться в ее присутствии, но никогда он не смеялся так беззаботно. С Адрианом он был совсем другим. Настороженность не таилась в его серых глазах, и тревоги в них тоже не было. К тому же он казался гораздо моложе.

Она вдруг поймала себя на мысли о том, что ей очень хотелось бы вот так же смешить своего мужа. И хотелось, чтобы он доверял ей так же, как доверял своему лучшему другу.

Она решительно отбросила эти мысли и вошла в кабинет. Тихонько откашлявшись, проговорила:

– Прошу прощения за то, что потревожила вас, джентльмены.

Доминик тут же перестал смеяться и повернулся к жене. На губах его по-прежнему играла улыбка, но настороженность вернулась. Кэтрин почувствовала страшное разочарование – хотя на что она надеялась?

– Знаешь, Кэт, тебе надо было присоединиться к нам раньше, – сказал Доминик. – Впрочем, некоторые истории Адриана отнюдь не для дамских ушей.

– Извините, но к ужину уже накрыто. А истории, не предназначенные для дамских ушей, я с удовольствием выслушаю за олениной, – с улыбкой добавила Кэтрин.

Адриан разразился смехом. Затем подошел к ней и предложил руку. Кэтрин взяла барона под руку без всяких колебаний, и он повел ее к столу. Только один раз она бросила взгляд на Доминика, следовавшего за ними.

С бьющимся сердцем она заняла за столом место хозяйки и сказала прислуге, что пора подавать ужин.

– Я уверена, что вы с моим мужем имеете в запасе множество историй, которых мне не услышать никогда, – заметила Кэтрин и подмигнула Доминику.

Адриан улыбнулся:

– Не так уж и много, уверяю вас. Мы с Домиником гораздо чаще ввязывались вместе в коммерческие предприятия, чем в увеселительные затеи. Поверьте, он совсем не такой легкомысленный, каким пытается казаться. Что же касается его репутации, то она совершенно не соответствует действительности.

Сердце Кэтрин затрепетало. Ведь почему она так упорно противилась обаянию Доминика? Во многом из-за его репутации. Но прав ли Адриан? Серьезно ли он говорит? Или его слова – своего рода шутка?

Взгляд ее метался от одного мужчины к другому. Но уверенности у нее все равно не появилось. Принужденно засмеявшись, она сказала:

– А я-то думала, что способствую исправлению Доминика.

– Так оно и есть, – отозвался он с противоположного конца стола. В голосе его звучал едва сдерживаемый смех, а многозначительный взгляд, который он устремил на жену, не оставил сомнений в том, чем именно он сейчас с удовольствием занялся бы. Явно не застольной беседой и супом.

Она отвернулась, потому как надо было поддерживать внешние приличия. Ну как это может быть, что от одного-единственного взгляда, брошенного на нее мужем, она превращается в безмозглую и болтливую идиотку?

– Доминик как-то не упоминал об этом… Вы были женаты, милорд? – спросила она, отчаявшись найти более безопасную тему. Все, что угодно, только не обсуждение репутации ее мужа. Адриан бросил взгляд на приятеля:

– Неужели ты даже этого не сказал? Удивляюсь, что твоя жена вообще узнала о моем существовании. – Он скроил мрачную мину, затем обратился к Кэтрин: – Нет, миссис Мэллори, я пока не имел удовольствия познать прелести супружеской жизни.

Кэтрин склонила голову. Наверняка этот интересный и остроумный мужчина имел возможность выбирать из множества девиц на ярмарке невест. Странно, что он дожил до своих лет, так и не выбрав себе спутницу жизни.

– Адриан предпочитает давать советы, а не следовать им, – хохотнул Доминик.

Кэтрин тоже рассмеялась. Ее забавляла шуточная перепалка друзей.

Тут барон вновь заговорил:

– Я все равно до сих пор верю в любовь. И не важно, что сам я свою любовь пока не нашел. Когда же я наконец повстречаю ту женщину, которая создана для меня, любовь обрушится на меня мгновенно – нисколько не сомневаюсь.

Кэтрин улыбнулась, выслушав это милое описание любви с первого взгляда. Но даже когда застольная беседа перешла к более скучным темам, она все равно продолжала время от времени поглядывать на Доминика. Едва она встретила его, он сразу привлек ее внимание и вызвал желание. Да-да, с первого же мгновения.

Но существует ли и в самом деле неувядающая любовь? И существует ли любовь, которая не губит?


Доминик распустил узел халата и, скрестив на груди руки, уставился в окошко ванной комнаты. Он был рад побыть в одиночестве. По крайней мере, он старательно убеждал себя в том с тех самых пор, как Кэтрин сообщила ему через прислугу, что она сегодня будет ночевать в своих покоях, а не в главной спальне.

Не важно, что гордость его уязвлена, все равно все к лучшему. Ему необходимо было подумать. Адриан поставил перед ним слишком уж много вопросов. И совсем сбил его с толку многозначительными замечаниями насчет противостояния «эмоций и желания». И теперь ему, Доминику, придется решать, говорить Кэтрин правду или нет.

Он тихо застонал. Страшно было даже представить, как его жена может отреагировать, если узнает правду. Она будет в ярости. И свет, который порой начинал сиять в ее глазах, когда она смотрела на него, потухнет навсегда. Пусть лгать нехорошо, но как подумаешь о последствиях, к которым приведет полная откровенность…

Он вздрогнул, когда за его спиной заскрипела дверь. Резко развернувшись, он с изумлением увидел жену, стоявшую в дверном проеме. Вид у нее был недоуменный, будто она сама не понимала, зачем явилась на половину мужа.

– Почему ты здесь, Кэтрин? – спросил он шепотом, опасаясь, что громко произнесенное слово может погубить этот чудесный момент.

А ему не хотелось губить такой момент. Потому что ее угольно-черные волосы рассыпались по плечам. Потому что он различал темные соски под тонкой тканью ее ночной рубашки. Потому что в глазах ее было желание.

Но довольно ли одного желания? Ни разу не приходилось ему видеть, чтобы супружеские отношения продолжали жить после того, как умрет плотская страсть. Для его матери и Харрисона Мэллори совместная жизнь была сплошным мучением. И ведь они тоже вступили в брак не по своей воле…

Ларисса обратила свое внимание на другого – на человека, которого, по ее словам, она любила, но даже и эта любовь оказалась недолговечной.

А у них с Кэтрин не было и взаимного чувства, так что же могло спаять их супружество? Она хотела выйти за его брата, но согласилась на брак с ним, потому как выбора у нее не было. То, что в данный момент она испытывает к нему влечение, – это всего лишь счастливая для него случайность.

А что же он? Он лгал своей жене каждый день. Адриан сказал, что Кэтрин – его будущее. Станет его будущим, если только он поддастся той искре чувства, что вспыхивала между ними. Но есть ли на земле человек, который мог бы, имея искру желания, возжечь неугасимое пламя любви?

– Доминик… – Она посмотрела ему в глаза.

Он замер в неловкой позе. Затем, откашлявшись, проговорил:

– Я так понял, что ты решила ночевать в своих покоях сегодня. Ведь мне верно передали твои слова?

– Моя спальня показалась мне ужасно пустой. – Она переступила порог и затворила дверь за собой. – Да, пустой и холодной.

И тут Доминика поразила ужасная мысль: ведь он успел услышать часть разговора Адриана с Кэтрин – Адриан рассказывал ей о его юности. Уж не из жалости ли жена явилась к нему?

– Если ты пришла, потому что тебя растрогала одна из грустных историй, поведанных Адрианом, то напрасно. – Он отвернулся, чтобы не смотреть на нее и не прикасаться к ней. – Мне не нужны твои утешения.

– Я пришла не для того, чтобы утешать. – Она прикоснулась к его плечу, и по всему телу Доминика пробежала дрожь.

Судорожно сглотнув, он спросил:

– Тогда почему же ты пришла?

Резко развернувшись, он посмотрел ей в лицо. Он хотел знать, какое выражение будет на ее лице, когда она станет отвечать на этот вопрос. Ее глаза оставались такими ясными и блестящими, в них было столько чувства и желания, что больно было глядеть.

– Я здесь потому, что я… Я хочу быть с тобой. – Это признание заставило ее вспыхнуть.

Он прикрыл глаза. «Хочу быть с тобой». Желание. Не более того.

А Адриан-то забивал ему голову романтическими бреднями и твердил, что возможно нечто большее. Говорил, что то теплое чувство, которое переполняло его всякий раз, когда он смотрел на Кэтрин, и было любовью.

Кэтрин шагнула к нему. Дрожащими руками распахнув его халат, она коснулась ладонью его обнаженной груди, Он издал тихий возглас, но тут же взял себя в руки. Ее ладони были необычайно горячими, более горячими, чем огонь, в который он недавно смотрел. И ему хотелось, чтобы эти ладони жгли его, чтобы они выжгли на его груди клеймо, засвидетельствовали, что он принадлежит ей, как сам он столько раз свидетельствовал, что она принадлежит ему.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17