Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Прекрасная саксонка

ModernLib.Net / Исторические любовные романы / О`Делл Тара / Прекрасная саксонка - Чтение (стр. 2)
Автор: О`Делл Тара
Жанр: Исторические любовные романы

 

 


Нет, она не права. Они же восхищались искусной вышивкой. Они сравнивали ее мастерство с мастерством нормандских благородных дам.

Воспоминание об этом ничуть не уменьшило ее возмущения. Ведь одежда в ящиках комода принадлежала ей! Она была хозяйкой Оксбери!

У нее защемило сердце. Ее отец погиб в битве при Стамфорд-Бридже, старший брат – во время сражения при Гастингсе. Это случилось в прошлом году. А годом раньше мать умерла от лихорадки. Из всей семьи остались только Бьернвольд, Годрик, Элнот и она.

Ее братья вынуждены прятаться в лесах, а эта нормандская свинья спит в родительской постели и распоряжается их собственностью, как будто имеет на это право!

Гнев и горе охватили ее, но она не позволила себе расслабиться. Эдива направилась к маленькому сундучку. Там под куском грубой ткани лежал кинжал с рукояткой, украшенной драгоценными камнями, короткий меч с золотой змейкой на эфесе, небольшой простой нож тоже хранился в этом сундуке.

Эдива взяла в руки кинжал и нож. У нее участилось дыхание. Когда норманн рылся в сундуке, она вспомнила о сундучке с оружием. Теперь она сможет отомстить захватчикам.

Эдива спрятала кинжал в углублении в стене, прикрытом гобеленом, а нож – в постели. Потом она легла и принялась обдумывать, как действовать дальше. Ей нужно будет изобразить покорность. Но как только норманн попытается влезть на нее, она всадит ему нож в горло. Он ослабеет от потери крови, а рана не позволит ему крикнуть и позвать на помощь.

Жестокая расправа. Но норманны этого заслуживают. Они – чужеземцы, захватчики! Они вторглись в Англию и установили здесь свои порядки. Будь они прокляты!

Как только норманны узнают, что их предводитель мертв, ее казнят. Едва ли удастся сбежать, но попытаться можно. Спрятаться где-нибудь после убийства, выждать время, а потом убежать.

Нет, ее все равно поймают. У Эдивы мороз пробежал по коже. Хватит ли у нее храбрости вынести пытки и надругательства?

А что будет с ее людьми? Ослепленные жаждой мести, норманны могут сровнять с землей поместье, сжечь деревню, перебить всех жителей. Ей рассказывали, во что они превратили земли вокруг Лондона после битвы при Гастингсе.

Разве может она обречь на гибель жителей деревни и верных слуг, которые служили ее отцу и отцу ее отца?

А посоветоваться не с кем. Ах, если бы братья были рядом! Они бы смогли защитить ее. С детства никому не давали в обиду свою сестренку. Правда, сами часто над ней подшучивали. Кроме Элнота. Он такой добрый. При мысли о младшем брате у нее защемило сердце. Надо что-то сделать, чтобы помочь ему.

Эдива подошла к окну, увидела своих врагов и решилась. Несмотря на риск, она сделает то, что задумала. Она должна убить норманна.

Глава 3

– Думаешь, кто-нибудь из наших людей знает, как управляться с мельницей?

Жобер вопросительно уставился на Роба. Юный рыцарь показал на пристройку к кухне.

– Ты велел мне заставить женщин печь хлеб, но нет муки. Есть много пшеницы, но немолотой. Я спрашивал в деревне, но там никто не умеет управляться с мельницей.

– Черт бы их побрал! – Жобер взглянул в сторону ворот. – Неужели они убили мельника? Совсем ничего не соображают! Ведь я приказал не трогать тех, кто владеет ремеслами.

– Нет, мельника не убили, – сказал Роб, – просто он упрямится. Отказывается работать. Насколько я понял, кто-то из наших изнасиловал его жену, и теперь ему все равно, оставят его в живых или убьют. Я сам приставил меч к его лотке, но он и глазом не моргнул. Если мы его убьем, нам от этого легче не будет.

– Надо применить пытки, – пробормотал Жобер. – Пытать его до тех пор, пока не согласится служить нам.

«Проклятые упрямые саксы, – думал Жобер. Вместе с Робом и еще одним солдатом они шли в деревню. – На каждом шагу проявляют неповиновение своим новым хозяевам. Что за безмозглый народ! Не все ли им равно, кому служить – нормандскому или саксонскому помещику?»

Прежде казалось, что управлять этими людьми будет легко и просто. Они видели, как он вешал мятежников. Неужели не понимают, что их ждет такая же участь, если они продолжат противиться его воле?

В деревне стояла зловещая тишина. Не было слышно ни лая собак, ни плача детей. Только над несколькими домиками вился едва заметный дымок. Похоже, что от населения деревни не осталось и половины.

Жобер выругался себе под нос, пожалев, что не подумал оставить стражу для охраны деревни. Но саксы в конце концов вернутся. Не такие они дураки, чтобы предпочесть замерзнуть зимой в лесу, лишь бы не служить ему.

А как быть сейчас? Ему нужны умелые руки, чтобы забивать скот и заготавливать на зиму мясо. Чтобы готовить пищу для его людей. Чтобы варить эль и сбивать масло. Чтобы ловить рыбу.

Если заставить его людей выполнять такую работу, они будут ворчать и в конце концов уйдут от него искать лучшей доли. Сейчас для воинов в Англии полным-полно возможностей. Он сохранит свое войско только в том случае, если сможет чем-нибудь заинтересовать их. Он обязан позаботиться о том, чтобы у них была сытая и веселая жизнь. Аккуратный деревянный дом мельника стоял у реки неподалеку от мельницы. Немного помедлив перед входом, Жобер вытащил из ножен меч и, нагнув голову, вошел в дом.

В тусклом свете он разглядел человека средних лет, сидевшего у огня. Тот настороженно посмотрел на Жобера и перевел взгляд на женщину, чем-то занимавшуюся в углу.

– Это его жена, – пояснил Роб.

– Ее покалечили? – спросил Жобер.

– Нет. Но она миловидная и совсем молоденькая, в дочери ему годится. – Роб пожал плечами. – Наверное, мельник боится, что она теперь предпочтет ему сильных, здоровых норманнов.

Жобер взглянул на мельника. Проще всего было бы припугнуть его и сказать, что с ним сделают, если он откажется молоть зерно. Но как объяснить это, если мельник все равно не понимает его языка?

– Не удалось найти никого из саксов, кто говорил бы на нашем языке? – обратился он к Робу.

– Нет, милорд. Мне кажется, некоторые понимают наш язык, но не признаются в этом.

Жобер кивнул. Лукавые, коварные сукины дети! Так бы и вздернул их всех на деревьях. И начал все заново, поселив здесь хороших, надежных крестьян из Нормандии. Взглянув на упрямо выпяченный, заросший седой щетиной подбородок мельника, он пришел в ярость и заорал:

– Взять его!

Роб и солдат схватили мельника за руки и поволокли из дома. Жобер направился к реке. Он приказал вести мельника за ним.

Внутри мельницы было душно. На полу лежали пустые мешки и большие плетеные решета. На стенах висели мерные ковши.

– Ведите его наверх! – крикнул Жобер.

Все поднялись по лестнице на верхний этаж. Жобер велел Робу повернуть ворот и открыть шлюз. Послышался шум воды. Кивнув в сторону механизма, ворочающего огромные жернова, он приказал привязать к нему мельника за руки.

– Зачем это? – удивленно спросил Роб.

– Как только водяное колесо начнет вращаться, ему оторвет руки. Надеюсь, он поймет, что разумнее будет согласиться работать на нас.

Мельника привязали к водяному колесу. Он что-то пробормотал. Колесо начало поворачиваться, глаза крестьянина округлились от ужаса. Он умоляюще взглянул на Жобера.

– Ну, будешь повиноваться? – спросил Жобер.

Наверное, по его тону мельник понял смысл слов, потому что, услышав зловещий скрип колеса, отчаянно закивал головой.

– Освободите его, – приказал Жобер. – Принесите зерно да проследите, чтобы он хорошо работал.

Он вышел из мельницы и спустился к запруде. Берег зарос ивняком и ольшаником, на поверхности воды плавали опавшие листья. Жобер глубоко вдохнул запах земли и влажной зелени.

Он пошел вдоль берега реки. Среди скал виднелись глубокие озера. Должно быть, там водятся форель и судак. Надо послать на рыбалку деревенских ребятишек, а женщин заставить плести неводы. Соленая и вяленая рыба будет зимой хорошей пищей для его людей.

Но он ничего не сможет сделать, если не найдет подход к саксам. Силой мало чего добьешься.

Со стороны мельницы подошли Роб и солдат.

– Может, нам остаться и последить за ним? Вдруг этот упрямец отравит зерно? Теперь он нас ненавидит еще сильнее и захочет отомстить.

Жобер обдумал такую возможность. Нет, мельник, должно быть, понял, что проиграл.

– Оставьте его, – сказал он. – Думаю, он больше не причинит нам беспокойства.

Они возвращались через деревню. Окинув взглядом притихшие домишки, Жобер прищурил глаза. Возможно, мельник, испугавшись, убедит остальных саксов в том, что сопротивление бесполезно.

В этот день неприятности следовали одна за другой. Его люди отказывались выполнять порученную им работу. Почему они должны собирать хворост и заботиться о корме для коней? Неужели, кроме них, некому таскать мешки с зерном из амбара на мельницу? Они что – прибыли на новую землю, чтобы кормить здесь скот?

Не жаловались только те, кому было поручено наблюдать за работой женщин на кухне. Когда Жобер зашел туда, чтобы проверить, как идет работа, он понял, почему от них не поступает жалоб.

В кухне было дымно и жарко, но вместо аппетитного запаха готовящейся пищи пахло чем-то горелым. Кухарки и судомойки, раздетые почти донага, визжали от удовольствия. Две из них лежали поперек широкого стола. Обнаженный до пояса солдат слизывал что-то с сосков одной девицы, с другой забавлялся его товарищ. Еще двое воинов Жобера держали в объятиях по девице.

На Жобера никто не обратил внимания. Он некоторое время наблюдал за происходящим. Потом громко произнес:

– Черт! Да вы здесь отлично устроились! В кухне стало тихо.

– Милорд... – пробормотал один из рыцарей.

– Вижу, вы нашли с саксами общий язык, – сказал Жобер. – Надеюсь, на ужин будет горячая еда.

– Да, милорд, – тихо ответил все тот же рыцарь – он был здесь за старшего.

Жобер повернулся и вышел из кухни. Он не осуждал поведения своих людей. Пусть развлекутся. Главное, чтобы все были довольны – и его воины, и местные жители. Тогда наконец-то будет порядок.

При виде полуголых женщин на кухне Жобер вспомнил о своей пленнице. Пожалуй, она не отдалась бы кому-либо легко, как эти кухарки. Те были готовы сделать что угодно, лишь бы заслужить хорошее отношение своих завоевателей. Но саксонка, запертая в его спальне, отличалась от них. Нет, конечно, она не такая. И что это ему вздумалось спасать ее?

Его мысли прервал чей-то голос. От ворот к нему спешил Алан.

– Милорд, скорее! Саксы уводят наш скот! Крепко выругавшись, Жобер побежал вместе с ним.

Что-то происходит. Эдива смотрела из окна на опустевший двор. Некоторое время назад слышались крики вооружающихся людей. Теперь все стихло.

Ее охватило отчаяние. Возможно, братья напали на норманнов. Ей бы надо быть рядом с ними. Она отлично стреляла из лука. Спрятавшись в ветвях деревьев, она смогла бы многих врагов отправить на тот свет своими стрелами. И тем способствовала бы освобождению Англии.

А вместо этого она сидит в своем доме, под замком. Предводитель норманнов не прислал ей еды и сам не явился.

Эдива стиснула зубы. Ее угнетало осознание своей беспомощности. Вот если бы она была мужчиной... Ей не пришлось бы терпеть унизительного положения пленницы. Либо она была бы убита, либо сражалась бы рука об руку со своими братьями.

В душе поднялось привычное негодование. За что Господь ее наказал? Она была такой же храброй и сильной, как многие мужчины, но ей не позволяли делать то, что делали они. Она выросла среди мальчишек. Они вместе рыбачили, охотились, стреляли из лука, дрались. Потом, когда ей исполнилось четырнадцать лет, тело, к несчастью, предало ее. Груди у нее все росли и росли. Даже если она стягивала их, насколько могла вытерпеть, они все же, к ее возмущению, выпирали под платьем.

Все остальное в ее жизни тоже изменилось. Большинство мальчишек не желали теперь бороться и драться с ней, а те, кто не возражал, нередко пытались, повалив ее, поцеловать.

Ее снисходительный отец вдруг стал требовать, чтобы она не носилась по лестницам со своими братьями, а оставалась с женщинами и помогала им заниматься всякими скучными делами.

Хотя ее душа протестовала против такой несправедливости, она тем не менее старалась как следует выполнять свои обязанности. Она научилась варить мыло и лить свечи; наблюдать за разделкой туш и заготовкой мяса, дубить кожи и чистить шерсть. Прясть и ткать она научилась в раннем детстве, а теперь еще овладела искусством белошвейки и вышивальщицы.

Нельзя сказать, что она делала это без удовольствия. Она выполняла женскую работу с таким же рвением, с каким старалась не уступать в ловкости своим братьям. Ей хотелось, чтобы отец гордился ею.

Но ее отец погиб раньше, чем смог надеть великолепную зеленую тунику, искусно расшитую золотой нитью по вороту и рукавам. Теперь эта одежда досталась злому норманну.

Эдива взглянула на сундук, где лежала тупика, и подумала, не уничтожить ли ее, пока не вернулся завоеватель. Ей будет невыносимо видеть, как он надевает одежду, сделанную ее руками.

Эдива повернулась спиной к окну. Нет, она не сдастся. Ее братьям, возможно, еще удастся выгнать норманнов из Оксбери. Если бы они смогли заманить врагов в лес и там их перебить...

Она вздохнула. Ничего не выйдет. Потеряно так много людей. У братьев осталось теперь мало шансов победить норманнов. Враги лучше вооружены и их больше, гораздо больше. Одолеть норманнов можно только хитростью.

Если бы это поняли ее братья! Она с горечью подумала, что, вполне возможно, именно в этот момент они затевают еще одну обреченную на провал вылазку. Ах, если бы она могла помочь им...

Во дворе раздались голоса. Она подбежала к окну, надеясь увидеть соотечественников, победно входивших во двор крепости. Но увидела только ненавистных завоевателей.

Эдива вздохнула, потом прислушалась, чтобы узнать, о чем они говорят. Она понимала язык, на котором говорили завоеватели, о чем те пока не догадывались. Это давало ей преимущество, которое она намеревалась использовать в дальнейшем. Теперь она была благодарна отцу. Когда-то он настоял на том, чтобы дочь освоила этот язык.

Голоса зазвучали ближе. Эдива улыбнулась, поняв, что норманны расстроены. Стадо разбрелось, и много скота потерялось в лесу. Командир был в ярости. Она слышала, как он грубо кричал на своих людей.

Эдива мысленно похвалила своих братьев за сообразительность. Если невозможно победить врага в открытом бою, то вполне можно сделать его существование здесь невыносимым, особенно с наступлением зимы. Если норманнам осложнить жизнь, то они, возможно, уйдут из Оксбери.

Она сделает то, что от нее зависит, решила Эдива. Если ей удастся убить предводителя, норманны, растерявшись, не захотят оставаться в Оксбери. Она окинула взглядом спальню, подумав о припрятанном оружии. Не следует спешить. Наступит момент, и она нанесет норманну смертельный удар.

Глава 4

– Что случилось? – спросил Уилл, испуганно глядя на забрызганную грязью одежду своего хозяина.

– Упал, – едва сдерживая негодование, ответил Жобер. – Во всем виноваты проклятые саксы!

Он начал снимать с себя жилет. Оруженосец бросился ему помогать.

– Оказывается, эти саксы такие коварные! – заметил юноша.

– Если бы мы были полностью вооружены, то погнались бы за ними в лес.

– Да, жаль, что часть скота потеряли.

Жобер досадливо стиснул зубы. Половина стада разбежалась. То, что должно быть у них на столах, теперь съедят мятежники. Придется усилить охрану стада.

– Но саксы все равно будут голодать этой зимой, – сказал Алан, входя в конюшню. – Нам нужно только набраться терпения и подождать. Когда их лесная жизнь станет невыносимой, они приползут к воротам крепости и будут умолять принять их назад.

– С удовольствием посмотрел бы, как они ползут, – проворчал Жобер. – Уж я бы заставил их изваляться в грязи, как это только что сделали мы.

Алан хохотнул:

– Да уж, было на что посмотреть, когда мы гонялись за коровами.

– Черт побери, ты всегда веселишься в неподходящий момент! – Жобер сердито взглянул на него. – Если бы мы не стали ловить скот, у нас не осталось бы теперь ничего. Мне совсем не хочется зимой питаться одним хлебом!

– Никто не спорит, – сказал в ответ Алан. – Уж больно ты сердит, Жобер.

– Если бы я помылся да хорошо поел, то не был бы: таким сердитым.

– А пусть тебя помоет девица, которую мы взяли в плен.

Жобер удивленно поднял брови.

– Почему бы нет? – спросил Алан. – Она, как и все другие, должна делать что-нибудь полезное.

Повернулась дверная ручка и в комнату вошел норманн. Эдива попятилась к кровати. Вся ее бравада исчезла, уступив место страху.

Норманн на нее даже не взглянул. Он приказал какому-то юноше и двум солдатам вытащить из угла комнаты большую лохань для купания. Другие солдаты принялись таскать ведрами горячую воду.

Эдива затаив дыхание наблюдала за этими приготовлениями. Обнаженный до пояса норманн был еще грязнее, чем накануне. И все же она не ожидала, что он станет мыться при ней.

Норманн начал стаскивать с себя штаны. Эдива отвела взгляд в сторону, не зная, на что решиться. Солдаты суетились вокруг своего господина. Заметили бы они, если бы она улизнула?

Эдива, стараясь не привлекать внимания, осторожно двинулась к двери, едва касаясь босыми ногами плетеных циновок, устилавших пол. При мысли о возможной свободе ее сердце готово было выскочить из груди.

В это мгновение раздался сердитый голос норманна:

– Не спеши, дорогая. Я хочу, чтобы ты меня вымыла.

Эдива застыла на месте, но потом заставила себя сделать еще шаг, чтобы они не догадались, что она знает их язык. Второй шаг ей сделать не удалось, потому что его рука ухватилась за ее косу. Он произнес угрожающим голосом:

– Не спеши, я сказал!

Он крепко держал ее за волосы, и ей пришла в голову страшная мысль: а вдруг он изнасилует ее на глазах у остальных или отдаст им на потеху? Уж лучше бы ее повесили, чем такое! Эдива вспомнила о припрятанном оружии. Если потребуется, она заколет себя кинжалом, чтобы лишить норманна возможности получить удовольствие.

Он дернул ее за косу. Эдиве пришлось повернуть голову и взглянуть на него. Он уставился на нее своими зелеными глазами. Она хотела было с вызовом что-то сказать ему, но передумала. Пожалуй, лучше будет изобразить покорность. А как только он утратит бдительность, тут-то она и воспользуется удобным случаем.

Заметив перемену в ее настроении, он усмехнулся и, отпустив ее косу, тихо пробормотал:

– Ага, вот так-то лучше.

Жестом отпустив мужчин, он уселся на скамейку и принялся стягивать сапоги.

Эдива украдкой взглянула на то место, где за гобеленом был спрятан кинжал. Нет, еще не время. Пусть он заберется в лохань.

Она схватилась рукой за свою грязную тунику. Мысль о том, чтобы переодеться, приходила ей в голову. Но в комнате не было одежды, подходящей для того, что она задумала сделать. Глупо было бы портить тонкое белье или шелковое платье, совершая в них убийство.

Нет, не убийство. Справедливое возмездие. Его соплеменники убили ее брата, а сам он приказал повесить людей, которых она знала всю свою жизнь. Она все еще видит перед собой их искаженные страданием лица. Она заставит мерзкого норманна заплатить за его злодеяния.

– Подойди ближе, дорогуша. Намыль мне спину.

Он уже залез в лохань и сидел, повернувшись к ней лицом и слегка улыбаясь.

Эдива вспомнила, что решила притвориться покорной. Но ей хотелось сунуть его голову под воду, чтобы не видеть мерзкой ухмылки.

Заметив, что она не торопится выполнять приказание, он перестал улыбаться.

– Не испытывай моего терпения, саксонка! Бери мыло, или я рассержусь. – Он показал рукой на деревянную миску с мылом, стоявшую на столе, и властным жестом велел принести ее.

Она не двинулась с места, хотя понимала, что было бы разумнее подчиниться.

Он поднялся на ноги, вода струйками стекала с его красивого тела. Эдива невольно засмотрелась на норманна. Взгляд остановился на его мужском естестве. Волосы там были тоже рыжие. Она не могла отвести глаз от того, что увидела впервые в жизни.

Он вылез из лохани и, схватив за руку, подтащил к себе. Она попыталась вырваться, но он крепко держал ее.

– Слушай меня, гордячка! Я спас тебе жизнь. Где же твоя благодарность? Ты можешь хотя бы вымыть меня?

Эдива чуть не задохнулась от его запаха. От него пахло лошадьми, грязью и едким мужским потом.

Он оттолкнул ее и снова показал на миску с мылом, а потом залез в лохань и стал ждать.

Она нерешительно подошла к столу, взяла мыло и приблизилась к лохани.

Когда Эдива намыливала ему спину, руки у нее дрожали. Она подумала, что, если не унять дрожь, трудно будет нанести ему смертельный удар. Она вдруг осознала, что сейчас сложилась очень благоприятная ситуация. Ее враг перед ней – голый и без оружия. Все, что ей требуется сделать, это достать кинжал и вонзить его туда, куда нужно.

Она откинула в сторону пряди его длинных волос, чтобы намылить плечи. Твердое, гладкое тело под ее пальцами напомнило ей о его силе и мужественности.

Она намылила его, стараясь не думать о том, что делает и что намеревается сделать. Страшно было представить, как его тело лежит холодное и бездыханное, залитое кровью...

– У тебя нежные руки, – сказал он вдруг, заставив ее вздрогнуть. – Не как у воительницы, а как у благородной дамы. Может быть, я кое в чем ошибался на твой счет. – Он схватил ее за руку. – Ты сейчас не такая уж злая, саксонка.

Она вырвалась из его рук и попятилась. Он задумчиво и чуть насмешливо взглянул на нее.

– Воды, – сказал норманн, показав на ведро с чистой водой. – Окати меня чистой водой.

Эдива растерялась. Как же достать кинжал, если он на нее все время смотрит?

Она взяла ведро и вылила воду ему на голову. Отплевываясь, он запустил руки в волосы.

– Ну и грязен же я. Вымой-ка мне волосы, дорогуша. – Он показал руками, что ей следует намылить ему волосы.

Она зачерпнула еще пригоршню мыла.

Волосы у него были густые, и, чтобы намылить их, потребовалось немало времени. Он откинулся на край лохани и закрыл глаза.

У Эдивы бешено заколотилось сердце. Сейчас! Сейчас, пока у него намылены волосы!

Она бросила взгляд на ведра с водой, стоявшие недалеко от тайника, где был спрятан кинжал. Он подумает, что она пошла за чистой водой, а она достанет оружие.

Сделав глубокий вдох, Эдива направилась в сторону гобелена. Подойдя к ведрам, она с тревогой оглянулась на норманна. Он сидел расслабившись, с закрытыми глазами.

Она отыскала кинжал и торопливо засунула его за пояс, которым была подвязана ее туника, потом схватила ведро и подошла к лохани.

Взглянув на широкие, мускулистые плечи норманна, на которых поблескивали водяные капли, она засомневалась: вонзить кинжал ему в горло или лучше в спину?

– Поторапливайся, дорогуша, – прервал ее мысли норманн. – Смой мыло чистой водой.

Эдива окатила водой его голову. Трясущимися руками она поставила ведро и потянулась за кинжалом.

– Еще – приказал, отфыркиваясь норманн. – Мне мыло попало в глаза!

«Нанеси удар, пока твой враг ослеплен!» – приказывал Эдиве разум, но тело отказалось подчиниться. Ей еще никогда не приходилось убивать человека. Она была в смятении.

Снова спрятав кинжал за пояс, она принесла и вылила на чужака еще одно ведро воды.

Норманн смахнул рукой воду с лица и откинулся на край лохани.

– Боже мой, как хорошо чувствовать себя чистым!

Эдива отступила на шаг. Она упустила свой шанс. Такого удобного случая убить врага ей может больше никогда не представиться. Ее переполняло презрение к себе.

– Принеси полотенце. Я вытрусь.

Властный тон возродил ее ненависть. Уж не хочет ли он, чтобы она прислуживала ему, как рабыня?

Она осталась стоять на месте, и он удивленно обернулся к ней.

– В чем дело, дорогуша? – Он показал на полотенце. – Принеси его мне, и я вытрусь.

Эдива не шелохнулась. Пусть даже у нее не хватило смелости убить его, но прислуживать ему она не будет, ни за что!

Норманн откинул с лица мокрые волосы и пристально посмотрел на нее. Потом решительно встал. Вода струйками потекла по его крепкому чистому телу.

– Я еще раз прошу тебя – принеси мне полотенце. Эдива продолжала молча смотреть на него. Она сегодня струсила один раз, но больше это не повторится.

Он быстро выбрался из лохани и схватил ее за плечи.

– Что на тебя нашло, саксонка? Иногда ты ведешь себя, как злющая ведьма. – Он слегка встряхнул ее. – Разве не понятно, что у тебя нет выбора? Разве ты не видишь...

В этот момент кинжал со звоном упал на пол. Эдива сжалась от страха. Она слышала, как он шумно втянул воздух. Осмелившись взглянуть на него, Эдива встретилась с холодным взглядом его зеленых глаз.

– Злодейка! Ты замышляла убить меня, не так ли?

Он шипел ей в лицо, вселяя в нее ужас. Собрав все силы, она вырвалась из его рук и попятилась к двери.

Норманн медленно приближался к ней. Она поняла, что ей не убежать, и решила поднять валявшийся на полу кинжал. Он поймал ее за тунику. Она попыталась вырваться, но не смогла. Ей осталось только вцепиться ему в лицо ногтями. Он стал трясти ее с такой силой, что она лишилась чувств.

Когда Эдива пришла в себя, норманн все еще крепко держал ее своими сильными руками.

– Перестань сопротивляться, – спокойно сказал он. – Тебе все равно не убежать.

Эдива перевела дыхание. Что бы он ни говорил, она не сдастся. Он мерзкий, грубый норманн, и она никогда не подчинится ему!

Жобер заглянул в полные ненависти глаза женщины, и его охватило раздражение. Никогда еще ни один пленник не причинял ему такого беспокойства. Может быть, ее следует избить, чтобы она покорилась?

Нет, ничто, наверное, не остановит ее, и она по-прежнему будет ждать удобного случая, чтобы его убить. Он вспомнил, как лежал в лохани с закрытыми глазами. Почему она не воспользовалась этим удобным случаем? Может быть, ее женская природа воспротивилась тому, что она замыслила?

И все же ему придется подавить ее волю. Победить ее, подчинить, заставить со всей беспощадной ясностью осознать, что она беспомощна перед ним. А она продолжает смотреть на него дерзко. Руки сжаты в кулаки, спина прямая. Да, такая в любое мгновение может нанести удар.

Он восхищался ее храбростью. Если бы у Гарольда Годвинсона в армии было побольше мужчин, похожих на нее, саксам никогда не пришлось бы...

– Черт! – взвыл Жобер, когда женщина неожиданно ударила его коленом в пах.

Удар был не сильным, но тем не менее болезненным. Он согнулся пополам, с трудом переводя дыхание. Когда боль стала стихать, он увидел, что женщина стоит в нескольких шагах от него с кинжалом в руке.

Жобер рассвирепел. Эта ведьма пыталась покалечить его! Она об этом пожалеет!

Он набросился на нее. Кинжал полетел в другой конец комнаты. Охнув, она упала на пол, но он бесцеремонно схватил ее, дотащил до лохани и бросил в мыльную воду, подняв тучу брызг. Потом он вылил на нее ведро воды. Она пыталась подняться. Тогда он наклонился и, схватив ее за косу, окунул голову в воду. Один, два, три раза. И вдруг остановился. Его удивило, каким приятным оказалось ее очистившееся от грязи лицо.

Мокрая туника облепила ее груди, и они притянули к себе его взгляд.

У него пропало желание наказывать ее. Да она, кажется, уже испугалась. Этого достаточно. Жобер понял, что вел себя глупо. Зачем мучить девчонку, если есть более приятное средство, чтобы усмирить ее?

Довольный собой, он обошел лохань и встал у нее за спиной. Ее плечи вздрогнули. Она в страхе повернула голову. «Боится, что задушу?» – подумал Жобер.

Он распустил ее косу и намылил влажные волосы. Шагнув к ведру с чистой водой, он обратил внимание на то, как изменилось выражение ее лица. Исчезла злость. Она вдруг притихла.

Пытаясь скрыть возбуждение, Жобер плеснул ей на голову воды, но на сей раз сделал это осторожно. Потом поставил ее на ноги и последний раз окатил остатками воды.

С грохотом поставив на пол пустое ведро, Жобер внимательно посмотрел на свою пленницу. Длинные распущенные волосы, хотя и мокрые, еще больше подчеркивали ее женственность. Туника прилипла к ней как вторая кожа, обрисовывая груди и треугольник между бедер. Быстрым движением он снял с нее мокрую одежду и бросил на пол.

Ее груди и живот были похожи на персики, соски напоминали готовые распуститься розы. Светлый треугольник волос между бедер был подобен райским вратам – что и говорить, она его здорово возбуждала!

Кровь стучала в висках, во рту пересохло. Он притянул ее к себе и провел пальцами по гладким плечам, изящным, но сильным предплечьям. Потом положил руку на стройную девичью талию. Руки поднялись вверх, и пальцы ощутили приятные округлости ее грудей.

Шелковистая кожа, влажная плоть... Он наклонился, чтобы поцеловать ее, и увидел в ее глазах страх.

Жобер сразу отстранился. Никогда еще он не брал женщину, которая его не желала. Что за удовольствие – овладеть перепуганной девчонкой? Он умеет расположить к себе новую женщину.

Подхватив пленницу на руки, он двинулся к кровати. Спустив ее на шелковое покрывало, лег рядом с ней и поцеловал. Она замерла, красивое тело напряглось. Он добрался до ее груди и принялся ласкать губами соски. По телу саксонки пробежала дрожь.

Рука его скользнула вниз по ее животу. Пальцы нежно теребили золотистые завитки волос. Их цвет завораживал его. Он неторопливо раздвинул ее бедра. Она резко втянута в себя воздух. Продолжая ласкать шелковистые, нежные складки кожи, он взглянул ей в лицо.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17