Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Святая дорога

ModernLib.Net / История / Муравьев Владимир / Святая дорога - Чтение (стр. 34)
Автор: Муравьев Владимир
Жанр: История

 

 


      В высших правительственных кругах, в Кремле в 1680-е годы подспудно шла борьба за трон, который формально занимали малолетние Иван и Петр Алексеевичи и на который претендовала их сестра - царевна Софья.
      Придворная интрига не интересовала стрельцов. В своих бедах они обвиняли не царей Ивана и Петра, а их окружение - правительство и чиновников. Люди верили в то, что если бы цари знали о настоящем положении народа, то защитили бы народ и наказали бы угнетающих его. Поэтому, когда сторонники царевны Софьи пустили слух, что Нарышкины - родственники второй жены царя Алексея Михайловича, матери Петра, - "извели" царя Ивана, сына Алексея Михайловича от первого брака, стрельцы с оружием, с развернутыми знаменами бросились в Кремль, чтобы расправиться с Нарышкиными. В партии Нарышкиных было немало бояр и начальников, ненавистных народу. Впрочем, как и в противоположной партии.
      Царица Наталья вышла на Красное крыльцо в сопровождении бояр и патриарха и вывела 16-летнего Ивана и 10-летнего Петра показать народу, что оба брата живы.
      Среди стрельцов возникла растерянность. Но в это время один из начальников Стрелецкого приказа, сторонник Нарышкиных, князь М.Ю.Долгорукий, неосторожно пригрозил стрельцам за их бунтарское поведение виселицей. Стрельцами вновь овладела ярость, Долгорукого стащили с крыльца и убили.
      Это послужило началом общего открытого возмущения. Распаленная толпа требовала выдачи и других своих обидчиков. Несколько вельмож были убиты здесь же. По всей Москве стрельцы и посадские люди грабили дома "злодеев".
      Злоупотребления и произвол стрелецких начальников и царских чиновников были столь очевидны и бесспорны, что их невозможно было опровергнуть или скрыть. Правительство вынуждено было признать праведность народного гнева.
      Царские указы о наказаниях начальников-лихоимцев, кроме собственно кары, по существующей форме содержали также подробные перечни фактов и действий, которые вменялись обвиняемому в вину.
      Вот, например, указ, адресованный полковнику Семену Грибоедову:
      "Били челом на тебя (...) пятидесятники и десятники, и рядовые стрельцы того приказа, у которого ты был: будучи-де ты у того приказа, им, стрельцам, налоги и обиды и всякие тесноты чинил, и, приметываяся к ним для взятков своих и для работ, бил их жестокими бои. И для своих же взятков по наговорам пятисотных и приставов из них, стрельцов, бил батоги ругательством, взяв в руку батога по два и по три и по четыре.
      И на их стрелецких землях, которые им отведены под дворы, и на выморочных местах построил загородные огороды и всякие овощные семена на те огороды покупати им велел на сборные деньги. И для строения и работы на те свои загородные огороды жен их и детей посылал работати в неволю и в деревни свои прудов копати, и плотин и мельниц делати, и лес чистити, и сена косить, и дров сечь, и к Москве на их стрелецких подводах возить заставливал. И для тех своих работ велел им покупать лошади неволею, бив батоги. И кафтаны цветные с золотыми нашивками, и шапки бархатные, и сапоги желтые неволею же делати им велел... А из государева жалованья вычитал ты у них многие деньги и хлеб и теми сборными и остаточными деньгами и хлебом корыствовался..."
      Приговор был таков: "За тую твою вину и к стрельцам за такие налоги и обиды и за многие взятки тебя от приказа отставить и полковничий чин у тебя отнять, и деревни, что даны тебе к приказу, отписать в Стрелецкий приказ, а у приказа на твое место быть иному полковнику... За те же твои вины, что ты, будучи у приказа, чинил им, стрельцам, всякую тесноту и обиды для своей корысти, учинити тебе наказание, бить тебя батоги".
      Восстание 1682 года - единственное в истории Москвы восстание, в котором народ добился победы.
      Летом 1682 года от имени царей Ивана и Петра была выдана "Жалованная грамота московским стрельцам, солдатам, гостям, посадским людям и ямщикам", в которой говорилось, что "в Московском Российском государстве учинилось побиение" ради защиты Дома Пресвятые Богородицы, государей царей, ради освобождения "от неправды в царствующем и богоспасаемом граде Москвы", и в память сего велено поставить "в Китае городе на Красной площади столп, и тех побитых злодеев, кто за что побиты, на том столпе имена подписать, чтобы впредь иные, помняще наше государское крестное целование, чинили правду".
      Столп на Красной площади был поставлен, надписи на нем сделаны. Царское правительство, вынужденное пойти на уступки справедливым требованиям стрельцов, не собиралось менять систему и искоренять причины их недовольства. Очень скоро вернулись на службу отставленные полковники и другие начальники. Между прочим, Грибоедов - вор, лихоимец и казнокрад, которого даже царский суд приговорил к наказанию батогами, год спустя был награжден царским указом "десятью рублями".
      А в октябре столп с Красной площади убрали, он простоял всего пять месяцев.
      Любопытна мотивировка его сноса. "Тот-де столп поставлен не к похваленью Москов-ского государства, и ту-де подпись чтут многих государств иноземцы и всяких чинов люди, и в иных-де государствах о том поносно... И тем... в царствующем граде Москве в Китае на Красной площади каменный столп с подписью искоренить, и тому столпу не быть, чтоб в том от иных многих государств поношения и бесчестья не было, и их бы государские неприятели о том не порадовались".
      О прямом участии Сухаревского полка в событиях 1682 года имеются лишь отрывочные сведения. В следственных делах есть документ, названный так: "Список оружия, самовольно взятого стрельцами и невозвращенного на Пушечный двор". В нем указано, что стрельцы Сухарева полка взяли 1 карабин и 10 перевязей; до этого они взяли "из зелейной палаты бочку, а в ней зелья мушкетного шесть пуд да фитилю 3 пуда". Следствие велось долго и не прекратилось даже после того, как были вынесены приговоры о высылке бунтовавших стрельцов из Москвы. Сухаревский полк, судя по переписке о перемещении стрельцов, был частично переформирован. В декабре 1683 года была составлена "роспись" стрельцам московских полков, находящихся на Украине, коих нельзя "к Москве отпустить". "В тех полках, - говорится в "росписи",- стрельцы были негодны для того, что они пьяницы и зернщики, и ветхому (то есть совершившемуся в прошлом. - В.М.) злому делу пущие заводчики, и раскольщики, и в смутное время были убойцы и грабители, и ныне от тех дел не унимаются, и впредь от них опасно всякого дурна". Далее идет указание о численности таких стрельцов по полкам: полку Остафьева - 191 человек, Нармацкого - 159 человек, Сухарева - 96 человек, Полуехтова - 84 человека.
      Но, видимо, на фоне других полков Сухаревский был более спокойным. Авторы ХVIII века традиционно отмечали, что Сухарев полк "не мешался в бунты".
      Царевна Софья, провозглашенная правительницей при малолетних царях Петре и Иоанне, не оставляла мечты о троне. В 1687 году она дала поручение своему верному стороннику, начальнику Стрелецкого приказа, Федору Шакловитому выяснить, насколько она может надеяться на стрельцов в случае захвата единоличной власти. "Если бы я вздумала венчаться царским венцом, сказала она Шакловитому, - проведай у стрельцов, какая будет от них отповедь". Шакловитый исполнил поручение правительницы. Но ответ получил уклончивый. Хотя некоторые полковники и не прочь были бы видеть Софью на троне, но стрелецкая верхушка решительно отказалась подать ей соответствующую челобитную, опираясь на которую как на законный повод, царевна могла бы предпринять решительные действия.
      Софья старалась воздействовать на общественное мнение в России и за границей. Был напечатан и раздавался бесплатно ее гравированный портрет, на котором она была представлена в царской короне, с державой и скипетром. В подписи к гравюре она была названа "самодержицей".
      В то же время Софья и ее сторонники подготавливали свержение Петра и Ивана.
      В 1689 году, на летнюю Казанскую, произошло первое серьезное столкновение Петра и Софьи. (Об этом рассказывалось в главе о Казанском соборе.)
      Петр и его сторонники догадывались о заговоре Софьи. 7 августа 1689 года стрельцы, по приказу Софьи, собрались на Красной площади, и на вопрос брата, зачем поднято войско, она ответила, что собирается на богомолье и стрельцы собраны, чтобы ее сопровождать. Петр ей не поверил.
      Два дня спустя в Преображенское, где находился Петр, ночью явился лазутчик из окружения Софьи с сообщением, что "умышляется смертное убийство на великого государя и на государыню царицу".
      Петра разбудили, он очень испугался. "Петр прямо с постели, не успев надеть сапог, бросился в конюшню, велел оседлать себе лошадь, вскочил на нее и скрылся в ближайший лес, - пишет в своих воспоминаниях генерал Патрик Гордон - командир Бутырского солдатского полка, - туда принесли ему платье; он наскоро оделся и поскакал, в сопровождении немногих лиц, в Троицкий монастырь, куда, измученный, приехал в 6 часов утра. Его сняли с коня и уложили в постель. Обливаясь горькими слезами, он рассказал настоятелю монастыря о случившемся и требовал защиты. Стража царя и некоторые царедворцы в тот же день прибыли в Троицкий монастырь. В следующую ночь были получены кое-какие известия из Москвы. Внезапное удаление царя распространило ужас в столице, однако клевреты Софьи старались держать все дело в тайне или делали вид, будто оно не заслуживает внимания". "Вольно ж ему, - говорил о Петре Шакловитый, - взбесяся бегать".
      Петр приказал стрелецким и солдатским полкам идти из Москвы к нему. Софья велела им оставаться на месте. "Кто осмелится идти к Троице, тому велю отрубить голову", - пообещала она.
      27 августа Петр отправил в Москву цар-скую грамоту с приказом, чтобы полковники всех стрелецких полков, головы слобод и сотен, каждый с десятком рядовых и слобожан, явились к нему немедленно, а кто не явится, тому "быть в смертной казни".
      После этого все войска перешли на сторону Петра. Софья, видя, что проиграла, тоже направилась в Троицу, но, по приказанию Петра, ее остановили на пути и вернули обратно.
      Из Троицкого монастыря в Москву Петр направил Ивану, брату и соправителю, письмо, в котором подводил итоги противостояния братьев и Софьи.
      "Милостию Божиею, - писал Петр, - вручен нам, двум особам, скипетр правления, а о третьей особе, чтобы быть с нами в равенственном правлении, отнюдь не вспоминалось. А как сестра наша, царевна Софья Алексеевна, государством нашим учла владеть своею волею, и в том владении, что явилось особам нашим противное, и народу тягости и наше терпение, о том тебе, государь, известно... А теперь настоит время нашим обоим особам Богом врученное нам царство править самим, понеже пришли есмы в меру возраста своего, а третьему зазорному лицу, сестре нашей, с нашими двумя мужскими особами в титле и в расправе дел быти не позволяем; на том и твоя б, государя, моего брата, воля склонилася, потому что учала она в дела вступать и в титла писаться собою без нашего изволения, к тому же еще и царским венцом, для конечной нашей обиды, хотела венчаться. Срамно, государь, при нашем совершенном возрасте, тому зазорному лицу государством владети мимо нас".
      В начале сентября Петр вернулся в Москву. Заговорщики были арестованы, "с пытки повинились", главные из них были казнены, замешанные в заговоре и подозреваемые подвергнуты наказаниям и разосланы в дальние ссылки, царевна Софья заключена в Новодевичий монастырь. Те же, кто принял сторону Петра и оставил Софью, были награждены. Поскольку все стрелецкие и солдатские начальники явились к Петру, то его "Указ о наградах за Троицкий поход" содержит очень большое количество имен.
      Стрелецкие полки вернулись на свои места дислокации. Сухаревский полк вновь приступил к дежурству у Сретенских ворот Земляного города.
      Поскольку в конце ХVII века опасность иноземного нападения на русскую столицу была вполне реальна, Земляной вал - главное крепостное укрепление Москвы - поддерживался в порядке, ремонтировался и усовершенствовался.
      В 1660 - 1670-е годы были укреплены брустверами и заменены на каменные Калужские и Серпуховские ворота Земляного города. В конце 1680-х годов подошла очередь Сретенских ворот.
      Строительство каменных Сретенских ворот началось в 1692 году и завершилось в 1695 году. Краткая история возведения ворот и описание построек по окончании строительства была изложена на двух мраморных досках, установленных над проездной аркой с внутренней стороны ворот.
      На одной доске было написано: "Повелением благочестивейших, тишайших, самодержавнейших великих государей, царей и великих князей Иоанна Алексеевича, Петра Алексеевича всея великия и малыя и белыя России самодержцев, по Стрелецкому приказу при сиденье в том приказе Ивана Борисовича Троекурова". На другой доске следовало продолжение надписи: "Построены во втором Стрелецком полку по Земляному городу Стретен-ские вороты, а над теми вороты палаты и шатер с часами, а подле ворот по обе стороны караульныя малыя палаты, да казенный анбар, а позадь ворот к новой Мещанской слободе, часовня с кельями к Николаевскому монастырю, что на Перерве, а начато то строение строить в лето 7200 (1692), а совершено 7203 (1695), а в то время будущего у того полку стольника и полковника Лаврентия Панкратьева сына Сухарева".
      После завершения работ каменные Сретенские ворота дважды - в 1698 и 1701 годы - надстраивались без изменения общей конструкции и плана. Причем строительство и надстройки велись под руководством архитектора воспитанника царской живописной мастерской при Оружейной палате Михаила Ивановича Чоглокова. О Чоглокове сохранилось очень мало сведений. Неизвестны даты его жизни. Как живописец он делал стенные росписи в царских палатах, в Преображенском дворце, расписывал знамена, писал панно для триумфальных ворот к петровским победам, как архитектор участвовал в строительстве Арсенала в Кремле.
      И.М.Снегирев слышал от кого-то, что архитектором башни является сподвижник Петра I Франц Лефорт. Об этом он писал в монографии "Сухарева башня в Москве" (1848 г.), причем в качестве возможного архитектора предлагал еще одну кандидатуру; "Хотя предание именует Лефорта зодчим этого памятника, но как Петр I любил архитектуру и сам чертил планы для многих церквей и других зданий в Москве и Петербурге, то весьма вероятно, что башня сия сооружена по его плану; неизвестно только, кто был исполнителем его". (Имя Чоглокова как строителя Сухаревой башни появилось в печати лишь в начале XX века.)
      В литературе XIX века, да и в некоторых работах нашего времени широкое распространение получила версия, что Петр I финансировал строительство Сухаревой башни, желая ее сооружением отметить "верную службу стрелецкого полковника Сухарева и его полка". Причем для подтверждения этого факта ссылались на текст памятной доски.
      Поэт пушкинской поры М.А.Дмитриев в своем стихотворении "Сухарева башня" (1845 год), излагая эту версию, ссылается на памятную доску как на источник, подтверждающий истиность его рассказа:
      Сухарев строил ту башню, полковник
      стрелецкий!
      Во время бунта стрельцов на юных царей
      Петра с Иоанном,
      Верен с своим он полком братьям-царям
      оставался.
      Именем верного, в память ему, Петр и прозвал
      ту башню.
      Старая подпись о том возвещает доныне
      потомству.
      Каждый москвич, идя мимо Сухаревой башни, видел мраморные доски с надписями, укрепленные на ней. Правда, прочесть, что написано на досках, было затруднительно: висели они высоко, да и надписи были сделаны старинным, непривычным для москвича XIX века шрифтом. Так что оставалось поверить поэту на слово, впрочем, он и сам, по-видимому, был уверен, что на досках написано именно об этом.
      П.В.Сытин, крупнейший москвовед первой половины ХХ века, в своей брошюре "Сухарева башня", написанной и изданной в 1926 году, повторил общепризнанную версию. В более позднем своем труде "История планировки и застройки Москвы" (1950 г.), книге специальной и малотиражной, а потому практически неизвестной широкому читателю, он придерживается иного мнения, к которому пришел после более внимательного изучения памятной доски и исторических документов. "Несомненно, эти доски и надписи на них, - пишет Сытин, - должны были сохранить для потомков время и место строения каменных палат, с воротами и башнею, а также имена лиц, начальствовавших тогда над 2-м Стрелецким полком, здесь расположенным и несшим на башне сторожевую службу. Полк, по имени полковника, назывался также Сухаревым полком, а местность его стоянки - Сухарево... Естественно, что и Сретенские ворота Земляного города, построенные Петром в виде каменной башни, стали называть Сухаревой башней. Но И.М.Снегирев и другие дореволюционные историки создали легенду, что Петр построил башню в честь Л.П.Сухарева, на память об его с полком услуге во время борьбы Петра с Софьей в 1689 году. Эта легенда ни на чем не основана, так как, во-первых, из приведенной выше надписи на воротах башни отнюдь нельзя вывести, что башня построена в честь Сухарева или в память об его подвиге; во-вторых, в изданном Петром I указе о наградах за Троицкий поход Л.П.Сухарев получил весьма скромную награду, сравнительно с другими ("поместного по 250 четвертей, денег по 30 рублей". - В.М.), чего не могло бы быть, если бы Петр так высоко ставил его заслугу, что увековечил ее даже грандиозным даже по тому времени памятником".
      При финансовом участии какого-либо лица, а тем более государя, в памятной надписи на постройке обязательно указывалось: "пожаловал", "даровал", "иждивением такого-то". Такого указания в тексте памятной доски на Сухаревой башне нет, зато текст совершенно определенно свидетельствует, что строительство шло на средства Стрелецкого приказа и что царь не демонстрировал никакого особо теплого отношения к полковнику Лаврентию Панкратьеву сыну Сухареву.
      Таким образом, П.В.Сытин пришел к выводу, что утверждение, будто Сухарева башня была построена Петром I в честь полковника Сухарева и в память его услуги царскому дому, не имеет документального подтверждения и является легендой.
      Каменные Сретенские ворота Земляного города, сами по себе высокие (от основания до орла на шпиле - более 60 метров) и, кроме того, стоящие на одном из самых высоких московских холмов (40 метров над московским нулем), господствуя над окружающей застройкой, обращали на себя всеобщее внимание. Если в конце XIX века, как отмечает И.К.Кондратьев, башню было "видно отовсюду в Москве", то в конце ХVII - начале ХVIII века, не загороженная высокими зданиями, она тем более была постоянно перед глазами москвичей. На многих панорамных изображениях Москвы, написанных художниками ХVIII-XX веков, можно увидеть ее силуэт.
      Издали башня поражала своей величиной, вблизи - своим необычным обликом и красочностью деталей. Н.В.Гоголь в статье "Об архитектуре нынешнего времени" пишет о роли башен в городском пейзаже:
      "Башни огромные, колоссальные необходимы в городе... Они составляют вид и украшение, они нужны для сообщения городу резких примет, чтобы служить маяком, указывавшим бы путь всякому, не допуская сбиться с пути. Они еще более нужны в столицах для наблюдения над окрестностями... Строение должно неизменно возвышаться почти над головою зрителя, чтобы он стал, пораженный внезапным удивлением, едва будучи в состоянии окинуть глазами его величину. И потому строение всегда лучше, если стоит на тесной площади. К нему может идти улица, показывающая его в перспективе, издали, но оно должно иметь поражающее величие вблизи. Чтобы дорога проходила мимо его! Чтобы кареты гремели у самого его подножия! Чтобы люди лепились под ним и своею малостью увеличивали его величие! Дайте человеку большое расстояние и он уже будет глядеть выше, гордо на находящиеся пред ним предметы; ему покажется всё малым. Мы так непостижимо устроены, наши нервы так странно связаны, что только внезапное, оглушающее с первого взгляда, производит на нас потрясение. И потому вышину строения подымайте в соразмерности с площадью, на которой оно стоит. Если оно с последнего края площади кажется малым, и зритель не ощущает изумления, но должен для этого близко подойти к нему, то здание пропало, а вместе с ним пропали труды и издержки, употребленные на сооружение его".
      Сухарева башня была поставлена в том месте и имела такую архитектуру, что соответствовала всем требованиям Гоголя.
      Оригинальный облик Сретенских ворот заставлял авторов XIX века, писавших о них, искать ему объяснение, как это обычно ведется у нас, первым делом - за границей: утверждали, что образцом для башни послужила ратуша какого-то немецкого города, и выискивали эту ратушу. Но некоторые полагали, что Петр, увлеченный созданием флота, пожелал придать зданию форму корабля с носом, кормой и мачтой посредине. В XX веке, с усилением интереса к истории отечественного зодчества, исследователи обнаружили общие черты в творении М.И.Чоглокова и в более ранних московских сооружениях: Воскресенских воротах, парадных воротах Измайлова и других.
      Получив общее впечатление о Сухаревой башне, почувствовав огромность и оригинальность ее силуэта, рассмотрим ее вблизи.
      В описании башни на памятных досках из ее частей - первыми названы собственно "вороты" - нижний ярус башни с проездной аркой посредине, затворяемой на ночь двумя могучими железными воротами, крюки от которых можно было видеть еще в конце XIX века. Справа и слева от проезда были сделаны еще по две глухие, заложенные кирпичом, арки, внутри которых помещались "караульные палаты" и "казенный анбар".
      Над воротами, на плоской крыше, посреди открытого парапета, огороженного каменной балюстрадой, были построены "палаты". Они состояли из двух больших помещений, двери которых выходили на балкон. Обе палаты покрывали четырехскатные шатровые крыши.
      Второй этаж башни не был соединен с нижним, на него можно было попасть лишь по приставной лестнице. Это свидетельствует о том, что башня строилась как военное оборонительное сооружение, потому что было выполнено главное условие крепостной башни: каждый ярус был автономен.
      Между шатрами, над палатами второго этажа был построен трехъярусный столп-каланча, завершенный шатром и шпилем. На шпиле был укреплен медный кованый и позолоченный двуглавый орел. Как и орлы на Спасской и еще на трех кремлевских башнях, установленные в 1650-1660-е годы, он был увенчан короной и держал в когтях скипетр и державу, но в отличие от кремлевских под его лапами от яблока-шара, соединявшего фигуру орла со шпилем, расходились в разные стороны стрелы-молнии.
      Установленные на башне часы с боем и с двумя циферблатами (один на ее внутренней, обращенной к городу, стороне, другой - на внешней) были старинного образца с одной неподвижной стрелкой и вращающимся циферблатом. Стрелка была золоченая, циферблаты раскрашены.
      Столп служил наблюдательной вышкой и обеспечивал "смотрение горизонта".
      Сретенские ворота строились из красного кирпича на фундаменте из белого камня. Тесанными из белого камня художественными деталями были украшены фасады ворот, наличники окон, обрамления дверей, ограда парапета, простенки между арками, переходы между палатами, членение ярусов наблюдательной вышки-столпа.
      Над проезжей аркой со стороны города был укреплен образ Казанской Богоматери, с северной, внешней, стороны, также над аркой, - образ святого преподобного Сергия Радонежского.
      За воротами стояла часовня, принадлежавшая Николо-Перервинскому монастырю, с древним образом Святого Николая Чудотворца - покровителя путников, а также келейка, в которой жили два монаха этого монастыря.
      Добавочные сведения о первоначальном виде Сретенских ворот можно почерпнуть из описания И.М.Снегирева, сделанного им в 1840-е годы, когда еще сохранялись многие впоследствии утраченные детали их декора.
      "Прочность строения, - пишет Снегирев, - соединена с величием и красивостью: в толстых его стенах и сводах связи из брускового железа. Кирпичи крепостные, тяжеловесные, хорошо обожженные; цоколь из белого камня. На углах, арках, фасаде, окнах и дверях архитектурные орнаменты разных стилей: узорчатые и витые колонны, фризы, архивольты, валики, сандрики, рустики, раковины, сухарики, углубленные балюстрады из белого камня или лекального кирпича; а в одном месте под лестницею вставлено несколько цветных кафелей с изображением двуглавого орла под двумя коронами; такими гербами, вероятно, и в других местах прежде было украшено здание. Грани башни оканчиваются мысообразными теремками, или мавританскими перемычками".
      В 1920-е годы проблемой первоначального вида каменных Сретенских ворот занимался архитектор-реставратор профессор Д.П.Сухов. Он создал несколько акварелей, воссоздающих облик Сретенских ворот конца ХVII - начала ХVIII века. На них ворота изображены во всем великолепии своего декора. Многокрасочностью, праздничностью Сретенские ворота на акварелях-реконструкциях Сухова вызывают в памяти сохранившиеся и известные москвичам знаменитые палаты ХVII века дьяка Алексея Волкова в Большом Харитоньевском переулке.
      Сухаревский стрелецкий полк недолго пользовался новыми воротами, его удобными караульнями и цейхгаузами.
      Петр I боялся и ненавидел стрельцов. В них он видел опасность для своей власти и для себя лично. Эту ненависть поддерживало и питало окружение: бояре, поставившие на него в придворной борьбе, а также иностранцы, главным образом военные, заинтересованные в сохранении своих должностей. Ему постоянно внушали, что он должен заменить "отсталое" стрелецкое войско армией, организованной по западному образцу. Ядром новой армии должны были стать его "потешные" полки, обученные и руководимые офицерами-иностранцами.
      Начинается странная и страшная акция развала и уничтожения боеспособной национальной армии главой государства.
      В Азовском походе 1695-1696 годов Лефорт, фактический главнокомандующий русскими войсками, регулярно посылал стрельцов на заведомо обреченные на неудачу операции, несмотря на высказываемые стрелецкими командирами протесты, и было тогда "побито их [стрельцов] множество". После окончания войны, когда другие войска вернулись по домам, московских стрельцов оставили строить Азов и крепости. Оторванные от семей, лишенные обычных приработков, они "работали денно и нощно", "голод, холод и всякую нужду терпели". Затем им урезали и без того скудное хлебное жалованье. Чтобы не умереть с голоду, стрельцы "для прокормления" ходили по миру, их ловили и "за нищенство" наказывали батогами.
      Весной 1698 года стрельцы послали в Москву выборных с жалобой к начальству Стрелецкого приказа князю И.Б.Троекурову. "Идем-де мы, говорили стрельцы, - к боярину ко князю Ивану Борисовичу бить челом о том, кто у них хлебное жалованье отнял, и что б то хлебное жалованье дать им по-прежнему". Царь Петр находился в это время за границей. Правительство объявило челобитчиков бунтарями и арестовало. Тогда к столице, самовольно снявшись с мест дислокации, начали стягиваться стрелецкие полки.
      Одновременно царевна Софья из своего заключения в Новодевичьем монастыре писала грамоты стрельцам, обещая им свое заступничество и всяческие льготы, если они поддержат ее в борьбе против Петра.
      Стрелецкие волнения приобрели в глазах правительства политический характер, что развязало ему руки.
      Волнения стрельцов правительственные войска подавили.
      После разгрома начались казни. Срочно вернувшийся в Россию Петр возглавил расправу над стрельцами, сам участвовал в пытках, о которых современник австриец И.Корб писал: "Свирепость примененных пыток была неслыханная", во время казней Петр и его сподвижники собственноручно рубили головы на площадях города, в том числе и на Красной. Между казнями царь со свитой пьянствовал на пирах в домах вельмож. Москва не видала такого со времен разгула опричнины Ивана Грозного.
      Отсеченные головы стрельцов, воткнутые на колья, были расставлены по московским улицам и дорогам. Даже не замеченные в бунте стрельцы, а также их жены и дети были высланы из Москвы. И потом еще целых семь лет вылавливали по всей стране беглых стрельцов, пытали и казнили.
      Сподвижник Петра дипломат граф А.А.Матвеев в своих записках отметил "исчезновение злого и Богу противного рода и чина их стрелецкого" в 1699 году как свершившееся событие.
      В акции уничтожения стрелецкого войска Петром руководили не разум, и тем более не государственные соображения, а животный страх за свою власть. С детства Петр слышал о незаконности своих прав на престол как младшего сына Алексея Михайловича, к тому же от второй жены. С началом его "реформаторской" деятельности в народе широко распространился слух, что его "подменили" и он не настоящий царь. Петр последовательно избавлялся от потенциальных соперников - претендентов на престол: замучил в тюрьме сестру, казнил сына, принудив его перед смертью подписать отречение от прав на наследование трона
      Сухаревский стрелецкий полк, обитавший слободою у Сретенских ворот Земляного города, в 1698-1699 годах был, как и другие полки, сселен со своих земель, стрелецкие жены, дети и прочие родственники отправились в ссылку. Их дома и дворы заселили новые владельцы. А о прежних обитателях осталась память лишь в названии - Сухарево...
      О самом Леонтии Панкратьевиче Сухареве, кроме того факта, что он командовал стрелецким полком, никаких иных сведений не сохранилось. Видимо, он был добросовестным, честным человеком, уважаемым подчиненными, так как во время стрелецких бунтов стрельцы не выкрикнули его имя среди имен своих "злодеев". Неизвестна и его судьба после расформирования стрелецкой армии. Во всяком случае, при просмотре литературы о петров-ском и послепетровском времени имя его не встречается. Отсутствует оно и в энциклопедических словарях.
      "Усмотрел тогда ясно, что ни полков, ни городов надежно укрепить, ни кораблей построить и безопасно пустить в море, не употребляя математики; ни оружия, ни огнедышащих махин, ни лекарств поврежденным в сражении воинам без физики подготовить; ни законов, ни судов правости, ни честности нравов, без учения философии и красноречия ввести, и словом ни во время войны государству надлежащего защищения, ни во время мира украшения без вспоможения наук невозможно". Так объясняет Михаил Васильевич Ломоносов причину основания Петром I в Москве учебного заведения, подобного западным университетам.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37, 38, 39, 40, 41, 42, 43, 44, 45, 46, 47, 48, 49, 50, 51, 52, 53, 54, 55, 56, 57