Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Excelsior (№1) - Страх высоты

ModernLib.Net / Фантастический боевик / Москвин Максим, Соколов Сергей / Страх высоты - Чтение (стр. 3)
Авторы: Москвин Максим,
Соколов Сергей
Жанр: Фантастический боевик
Серия: Excelsior

 

 


Думая об этом, Игорь занял одну из очередей, которая показалась короче других, и начал медленно передвигаться к зоне досмотра. Все прошло как обычно, включая изучение охранником пряжки на ремне. Осталось зарегистрировать билет и ждать объявления посадки. Поставив сумку на весы и отдав тетке билет, Игорь встал у стойки регистрации для получения посадочного талона. Неожиданно другая тетка, регистрировавшая билеты, обратилась к нему со словами:

— У вас билет неправильно оформлен. В базе его нет. Где вы его покупали?

— В авиакассе, в Мурманске.

— Обратитесь за стойку вон там, справа, разберитесь с вашим билетом, а сумку вашу заберите.

В недоумении Игорь прошел к указанному месту, за стойкой не было ни души. Через пятнадцать минут там появилась неразговорчивая дама, которая без лишних слов забрала у Сергеева билет и долго ковырялась с ним за стойкой перед компьютером. Потом с громким стуком поставила на билет какой-то штамп, расписалась на нем и отдала Игорю:

— Все в порядке, проходите на регистрацию.

Теперь регистрационная стойка пустовала, вероятно, все пассажиры уже зарегистрировали свои билеты, и тетки за стойкой оживленно трепались. После минутной паузы одна из них заметила молча стоявшего с билетом в руках Игоря и, приняв у него сумку в багаж, выдала посадочный талон.

— Проходите на посадку, на второй этаж вверх по лестнице, — сказала она и отвернулась, продолжая оживленную беседу со своей коллегой.

Поднявшись на второй этаж, Игорь первым делом направился в сторону туалета, мысли о посещении которого обуревали его уже несколько минут. Вновь появившись, с заметным облегчением на лице, в зале, он поискал взглядом свободное сиденье, сел на него, пристроив рядом сумку, и неожиданно подумал о том, что полет складывается достаточно странно, если не сказать больше. Летая весьма часто, Игорь не мог припомнить случая, чтобы с ним происходило такое количество не очень приятных приключений одновременно — и милиция остановила на ровном месте, не только проверив документы, несмотря на его вполне славянскую внешность, но и обыскав вещи, и с билетом какие-то проблемы.

«Остается только, чтобы самолет упал, или какие-нибудь мутные террористы его взорвали. Ну да ладно, не надо о таком думать, а то накаркаешь сам себе…»

В этот момент его взгляд случайно наткнулся на встречный взгляд сидящего напротив парня лет двадцати. Зрачки, сузившиеся в две точки, уперлись в глаза Игоря, и зафиксировались на секунду, после чего поплыли дальше, не на чем не останавливаясь. Игоря передернуло, и он отвернулся. Наркоман с дозой или на голову больной — и нормально летит на самолете, проходит все проверки, а меня напрягают все кому не лень. Настроение упало окончательно. Через пару минут, незаметно посмотрев в сторону предполагаемого наркомана-сумасшедшего, Сергеев обнаружил, что тот куда-то ушел. «Это хорошо, что ушел — не хватало еще, чтобы на меня этот хрен посматривал», — подумал Игорь.

Наконец, объявили посадку, и немногочисленные пассажиры рейса Москва-Владивосток стали проходить через контроль, предъявляя свои посадочные билеты, в накопитель для ожидания автобуса. Неприятным сюрпризом было то, что пялившийся на Игоря придурок уже стоял на площадке внизу. «Так, этот перец еще и летит со мной на одном самолете, надо будет после него в салон зайти, чтобы сесть подальше», — с отвращением подумал Игорь. Подъехавший автобус вместил в себя всех пассажиров, двери закрылись, и через минуту они уже выходили из автобуса и толпились вокруг трапа самолета. Выйдя последним, Игорь встал неподалеку от трапа, глядя на поднимавшихся в салон людей. Заметив, что давешний наркоман уже почти добрался до последних ступенек, Сергеев подтянулся к поредевшей группе, ожидавшей посадки, и, отдав посадочный талон, взошел на борт ТУ-154 2Б.

Во втором салоне ранее зашедшие пассажиры расселись по одному или по двое на свободные места. Впереди все было занято, но двойные кресла в хвосте, прямо у запасных выходов, как всегда были свободны, туда обычно садились в последнюю очередь, когда все остальные места уже заняты. Такой особенности поведения среднестатистического отечественного пассажира Игорь понять не мог. Действительно, непонятно, почему все, как будто сговорившись, стараются не усаживаться на эти места — ведь если ты один уселся на двойное кресло, то вероятность того, что рядом усядется кто-то еще, минимальна. К тому же, для особенно нервных, преимуществом является максимально близкое расположение запасных выходов справа и слева. И туалет за спиной через ряд — казалось бы, мелочь, но все преимущество такого соседства понимаешь, когда летишь больше трех часов, и пассажиры начинают нервно вскакивать, видя, что табло «туалет занят» погасло, после чего разочарованно усаживаются обратно, так как в следующую секунду оно опять загорается.

Усевшись на самые лучшие, с его точки зрения, места, Игорь бросил на соседнее кресло купленные в полет журналы и газеты, и осмотрелся. Психопата-наркомана в пределах видимости не наблюдалось — значит, все правильно сделано, крендель сел в первом салоне, где и будет, вероятно, выдавать на-гора стюардессам и сидевшим рядом пассажирам. Салон «тушки» перед полетом хорошо проветрили — никаких запахов туалетно-блевотного характера не разносилось по помещению, что, конечно, было большим плюсом с учетом перспективы одиннадцатичасового перелета, с ближайшей посадкой только через три часа в Новосибирске для дозаправки. Игорь уже спланировал для себя, что до Новосибирска он займется изучением прессы, а после постарается уснуть, используя для этого все возможное усилие воли — процесс смены часового пояса с помощью такой процедуры должен значительно упроститься. И не забыть перевести часы! Сергеев, ворочаясь на месте, вытащил из-под себя ремни безопасности, отрегулировал их по размеру и пристегнулся. Потом рука потянулась к тканевой нише в стоявшем спереди кресле и извлекла Аэрофлотовский журнал, бесплатно распространяемый среди клиентов компании. Вот черт — номер был уже читанный ранее, в каком-то из предыдущих полетов. В журнале, как правило, попадались одна — две статьи, способные занять читателя на некоторое время.

Неприятная пауза, во время которой полностью готовый к взлету самолет, с пассажирами на борту и закрытыми пассажирскими люками, просто стоял на аэродроме с выключенными двигателями, в ожидании неизвестно чего, наконец-то закончилась. Послышался нарастающий свист турбин, дошедший до определенной тональности, после чего самолет тронулся и покатился к взлетно-посадочной полосе, занимать позицию для взлета. Плавно остановившись, ТУ-154 2Б замер, ожидая, когда экипаж получит разрешение на старт. Турбины самолета вдруг замолчали, и, практически без паузы, опять взревели, на тон выше. Статичная картинка в иллюминаторах поплыла, калейдоскоп мелькавших за бортом видов все убыстрялся и убыстрялся. Наконец, в какой-то миг самолет оторвался от земли и стал резко набирать высоту. Быстро уменьшавшиеся в размерах стоявшие на поле самолеты и здания аэропорта не скоро исчезли из видимости — облачность над Москвой отсутствовала, и яркое солнце щедро, для зимнего времени года, освещало самолет — жмурившиеся пассажиры, сидевшие на местах с правой стороны салона, где солнечные лучи попадали прямо в иллюминаторы, позакрывали пластиковые шторки на стеклах. Тут самолет накренился, разворачиваясь и ложась на курс, солнце оказалось сзади по направлению движения, а в салоне наступил полумрак, приятный после яркой засветки.

По салону прошло оживление — пассажиры начали отстегивать ремни безопасности, вертеться на месте, устраиваясь поудобнее, обмениваться незначительными репликами с соседями, в общем, стали обживаться там, где им предстояло провести почти половину суток. Отдельные представители, полностью подчиняясь создавшейся с еще домостроевских времен традиции, отмеченной упоминаниями многих классиков, полезли в свои сумки, доставая оттуда бутерброды, жарено-варено-печеную курицу и даже вареные, отчаянно холодные и синие яйца. Послышалось так же негромкое звяканье, а как же, ведь перелет — это стресс, и какие-то двести-триста грамм коньяка либо водки помогут от стресса избавиться.

«Лучше уж стресс, чем чудовищная головная боль и экстремальный сушняк, приобретаемые после употребления алкоголя в больших дозах», — подумал Игорь.

И он был абсолютно прав — микроклимат в салоне, с пониженным давлением и нулевой влажностью, вследствие объективных особенностей конструкции любого пассажирского самолета, представлял собой наихудшее сочетание факторов, влиявших на самочувствие хорошенько набравшегося крепкими напитками человека. Но это все рассуждения в пользу бедных. Тяга к культурному досугу, беседе с приятным и интересным после пары стаканов попутчиком, легко одолеет мысли о возможном пробуждении в отделении транспортной милиции аэропорта прибытия. А в худшем случае еще менее приятные мысли о перспективе оказаться в нижнем белье без документов в спальном районе далекого города.

Сразу с нескольких мест стали вызывать стюардессу, спрашивая подошедшую красавицу о «попить и стаканов пластиковых два или три, а пиво у вас есть?». Пообещав все принести, стюардесса удалилась, и через минут десять по салону прошла волна раздачи всякого рода соков, лимонадов, и пластиковых коробок с обедами. Без энтузиазма прожевав поданный салат и мясную нарезку и дождавшись глотка кофе, Игорь приступил к дальнейшему чтению журналов, со страниц которых ухмылялись корявые уголовные лица, светили таинственными лучами летающие блюдца и гипнотизировали читающего различного вида лысые либо волосатые гуру (гуру с нормальной длиной волос в природе не существуют — это факт). Прошло примерно около часа. Что-то оторвало Сергеева от чтения. Он поднял голову и прислушался к своим ощущениям. Причина была неясна. Внимательно оглядевшись, Игорь заметил, что тележки, на которые стюардессы собирали коробки из-под розданных обедов, брошены в проходе салона, а самих стюардесс нет. «Странно, куда они делись — прихватило, что ли, всех одновременно?» — мысль еще вполне лениво сформировалась в мозгу, не вызывая никакой физиологической реакции. Прошло секунд тридцать. Никто из персонала не появился в проходе. Игорь встревожился — такого не происходило ни разу за все его многочисленные поездки на воздушном транспорте. В области сердца заныло, под ребрами засосало, и организм сотряс толчок изнутри — поднялось давление, выделился холодный пот. Вся сонливость и сидячее оцепенение мгновенно улетучились. Варианты объяснения происходящего стали появляться один за другим.

«Одновременный приступ поноса исключен — стюардессы второго салона отправились бы в туалет сюда же, но этого я не видел. Значит, тетки в первом салоне. Вряд ли там устраивают праздник Нептуна, экватор мы не пересекаем, так что дело не в празднике, к тому же в любом случае, они бы убрали свои телеги, прежде чем собраться где-то. Происходит нечто из ряда вон выходящее. Зачем они ушли в первый салон?»

Откуда-то из расположенных впереди кресел раздался полупьяный возмущенный бас.

— Сколько можно ждать, позвонил уже черт знает когда! — после чего кричавший, мужчина в зеленом свитере, нетвердо державшийся на ногах, спотыкаясь о расставленные тележки, стал пробираться в сторону прохода в первый салон. Он скрылся за занавеской, прикрывающей проход, и Игорь слегка успокоился.

В следующую секунду все, сидевшие в салоне, услышали громкий хлопок. Потом наступил апокалипсис. В отдельно взятом самолете ТУ-154 2Б. Перед глазами Игоря разворачивалось все, как в страшном сне. Самолет дал сильный дифферент назад, и тележки с огромным ускорением покатились по проходу, задев стоявшего там человека и размозжив ему ребра. Одновременно возникла резкая боль в ушах. Сознание, заполненное в настоящий момент ледяной крошкой оцепенения, где-то на своем краю спокойно отметило, что самолет разгерметизировался. Словно в подтверждение этого, температура моментально упала до нестерпимого холода. Стало трудно дышать. Потом, столь же быстро, под пронзительный свист в салоне и дикие крики обезумевшей толпы, самолет резко отклонился носовой частью вниз и начал снижаться. Сработали системы безопасности — над головами пассажиров свесились дыхательные маски. Игорь протянул руку и надел устройство на себя. Вдох — и кислород поступил в его легкие. Полное спокойствие овладело им.

«Это своего рода предсмертное состояние, — подумал Сергеев. — Странно, что перед моими глазами не проходит вся жизнь — в свое время такое было, например, когда в трюм на судне падал вниз головой. Dum spiro — spero. Пока дышу — надеюсь. Как холодно…»

Тела не пристегнувшихся пассажиров, пострадавших в результате резких перемещений по салону, нелепой кучей громоздились в передней ней части салона. Наткнувшееся на поручень и вследствие этого разорванное чуть ли не напополам туловище какой-то женщины валялось рядом с креслом Игоря, вывалившиеся наружу комки кишок распространяли зловоние, ощутимое даже на расстоянии. Падение продолжалось. Тех, кто не упал в обморок, и не умер по различным причинам, можно было отличить по надетым на лицо дыхательным маскам, во всем салоне таких осталось не более двадцати человек. Видно было, как кто-то, сидевший через ряд, набирает трясущейся от холода рукой номер на мобильном телефоне.

«Бессмысленно, — подумал Игорь, — мы в получасе от Новосибирска — сетки нет. И не будет — ничего не будет. Шансы равны нулю. С такой высоты разнесет в клочья всех. Экипаж, пилоты, скорее всего, мертвы — ничего по внутренней связи, хоть бы про необходимость пристегнуть ремни сказали».

Страх прошел. Осталось ожидание исхода и горечь оттого, что повлиять уже ни на что нет возможности. Был бы парашют — попытался бы выброситься, хоть и никогда не прыгал с парашютом, какой то шанс был бы. А так — все.

***

В одном Игорь ошибался — пилот был жив, но без сознания. Незадолго до падения самолета пилот первого класса Антонов Григорий Николаевич, придя в сознание, постарался перевести самолет в горизонтальный полет, выпустив воздушные тормоза, поэтому удар о землю оказался не таким сокрушительным, как если бы это произошло в пике. Тем не менее, времени полностью сбросить скорость уже не хватило, и сила удара была достаточна для того, чтобы полностью разрушить корпус воздушного судна и превратить в фарш тела погибших при столкновении людей. Топлива на борту самолета уже оставалось по минимуму, и пожар, возникший на месте катастрофы, скоро сам по себе погас.

Прибывшие в течение двух часов спасатели нашли только фрагменты мертвых тел. Через некоторое время родственниками и органами следствия были опознаны трупы всех, летевших на борту. Но тело одного пассажира так и не было найдено. Его-то и посчитали террористом, устроившим катастрофу, в которой погибло семьдесят человек. Также не был найден люк запасного выхода с правой стороны второго, заднего салона.

Глава 3.

Beati pauperes spiritu, quoniam ipsorum est regnum caelorum[4]

Такие дела. Нет, понятно, что я летел навстречу новой жизни, но чтобы сразу перескочить почти на пятьсот лет вперед…

Что случилось после падения самолета, я мог только предполагать. Да вот обстановка для праздных размышлений не годилась. Если все действительно так плохо, как мне кажется, а сдается мне, что на самом деле все еще хуже, чем я могу вообразить, то времени для долгих и плодотворных размышлений впоследствии мне хватит. Пока же я осмыслил, что судя по всему, мое бесчувственное тело каким-то образом уцелело после катастрофы, предположительно попало в слой вечной мерзлоты, где и пролежало все это время, надежно замерзнув. Мда. Просто мамонтенок Дима какой-то.

Пока что я решил изображать тотальную потерю памяти, оставив для правдоподобия реальное имя. Я к нему привык, а если придумать другое, то в самый неподходящий момент я забуду отозваться, когда меня кто-то окликнет.

Потехин, услышав как я представился, удовлетворенно кивнул и, обращаясь к стоявшему у меня за спиной охраннику, сказал:

— Значит так, Суворов, отведи его к вербовщику, я ему уже сообщение сбросил. Пусть оформит как вновь прибывшего, выдаст жетон. Ставку пусть назначит самую минимальную. В отработку — стоимость реагента, спецовки и жилья за месяц. Потом сдай его Матецкому, будет трудиться в его бригаде. Ему как раз забойщик был нужен — давно просил у меня здорового парня.

Потехин помолчал, как бы раздумывая, не забыл ли чего сказать. Потом взглянул на меня. Мне все больше нравился его взгляд — без подлости, превосходства, но со здоровым циничным юморком. Это не страшно, я сам циник. С таким человеком можно найти общий язык.

— Добро пожаловать, Сергеев. Теперь ты один из рабочих в шахтах Комплекса Желтый Глаз. Если будешь давать норму и экономить на еде, то года через два сможешь выплатить долг, — и начальник четвертого участка с удовольствием засмеялся.

Не дожидаясь и не ожидая разрешения, я встал со стула и повернулся к двери. В ярком свете потолочных панелей охранник оказался еще внушительнее. Широкое монголоидное лицо венчал короткий и жесткий ежик абсолютно белых волос. Сочетание с черным бронированным комбинезоном шокирующее. Суворов отступил в сторону, пропуская меня вперед. Все верно, это не профессионально — подставлять спину. Подойдя к двери вплотную мне пришлось остановиться, открыть ее я бы не сумел. Только тогда охранник протянул руку к панели замка, одновременно придерживая меня за локоть. Да, шанса бежать он мне тоже не хотел оставлять. Правда, в настоящий момент куда-либо бежать я и не думал. Во-первых, некуда, во-вторых, сначала нужно разобраться в ситуации досконально и определить свое место в этом мире.

За дверью нас терпеливо ожидали все те же двое стражей, лениво прислонившихся к стене, и Генерал, присевший на корточки. Увидев нас, он вскочил и, как мне показалось, хотел что-то спросить, но сдержался.

Суворов отпустил мой локоть, подошел к своим подчиненным и что-то тихо им сказал. Те синхронно кивнули и отправились по коридору в сторону, откуда мы пришли, к шахте. А вот наш путь лежал в противоположном направлении.

— Сейчас идем, регистрируем твоего нового забойщика, — сказал Суворов Генералу. — Потом покажешь ему его нору, объяснишь, что к чему. В следующую смену берешь с собой. Долг за расход ресурса реаниматора — на нем. С Волыны я снимаю недельный заработок, чтоб в следующий раз смотрел внимательно, начальник участка подтвердит. А ты… Пока предупреждаю, в следующий раз неделей бесплатной работы не отделаешься. Давай, вперед.

Мы двинулись дальше по коридору, все такому же однообразному. Хоть бы кактус какой установили, что ли. Или, как говорят дизайнеры, инсталлировали. Впрочем, кто знает, может никаких кактусов уже и не осталось, может, случилось то, чего все ждали с огромным нетерпением, судя по количеству соответствующих публикаций, фильмов и ток-шоу — всемирный катаклизм. И вся жизнь теперь сосредоточена под землей и в герметичных куполах. Эх, как попали те, кто воспользовался услугами фирм по заморозке для пробуждения в будущем. При таких делах вряд ли кто их станет размораживать, разве только если людоедство практикуется.

Мои спутники шли чуть позади меня, поэтому я чуть было не проскочил конечный пункт — еще один лифт, на этот раз выглядевший вполне традиционно, как любой лифт в любом офисном здании, разве что без малейшей вычурности. Простой утилитарный механизм. Рядом с дверью — кнопка, а не матовая панель. Не долго думая, я протянул руку и нажал эту кнопку, мгновенно вспыхнувшую синим огоньком. Сзади хмыкнул Суворов. Как мне показалось, он был доволен, что нештатная ситуация, наконец, чем-то завершилась, и вышел из режима «злобный чудак». На букву «м». Физически ощутимый поток агрессии иссяк, и мы все почувствовали себя чуточку свободнее, в том числе и он сам.

Кнопка мигнула, осветилась зеленым, и двери лифта распахнулись. Мы вошли внутрь, причем я оказался у длиннющего ряда серебристых кнопок, генерал в глубине у дальней стены, а Суворов напротив меня у самого выхода.

Я вопросительно глянул на него.

— Второй ряд слева, шестой уровень, — криво ухмыльнувшись подсказал Суворов.

Пошарив взглядом по кнопкам, я нашел требуемую, нажал ее и скомпенсировал ногами легкое ускорение. Никаких табло с обозначением этажа на глаза не попалось, поэтому определить скорость движения у меня не получилось, понял только, что движемся мы вверх. Через несколько секунд лифт вздрогнул, и меня повело в сторону, к стене, пришлось поддержать себя рукой. Однако! Механизм не прост, он не только вверх-вниз бегает, но еще и по горизонтали раскатывает.

Дверь открылась и Суворов кивнул мне на выход, никак не желая держать за спиной незнакомого человека. Перед собой я увидел обширное помещение, выдержанное все в том же квадратно-ромбическом стиле, очень хорошо освещенное. В центре сверкала гранями невысокая толстостенная стеклянная пирамида, внутри которой на нескольких прозрачных полках помещались образцы каких-то пород. Коллекция произвела на меня впечатление. Как многие жители Севера, в детстве я переболел геологической болезнью, то есть увлекался собиранием всяческих красивых камней, кусков различных руд, осколков местных полудрагоценных минералов. Благодаря соседним Хибинам, подобного богатства по рукам ходило предостаточно. Гвоздем моего собрания была огромная аметистовая друза, найденная совершенно случайно среди белого дня в куче песка, высыпанного возле какой-то стройки. Вот что-то вроде небольших кусков гранита, кое-где покрытых слоем очень мелких аметистов, я и увидел сейчас. Аметистов невероятно чистого голубого цвета… Синие и голубые блики просто завораживали, Генералу пришлось тронуть меня за руку, чтобы я очнулся. И только тогда я заметил в левом дальнем углу изогнутую стойку, за которой восседал небольшой лысый человечек с оттопыренными ушами. К нему мы и направились.

Заметив нас, человечек оторвал взгляд от панели монитора и вопросительно уставился на Суворова.

— Принимай новое тело, — гаркнул тот.

— Кто такие?

— Кто такой… Вот этого, — Суворов ткнул в меня пальцем, — регистрируй на четвертый участок в бригаду Матецкого.

— Жетон! — протянул ко мне руку человечек.

— У него нет жетона, — прокомментировал Суворов.

— Ким Андреевич! — всплеснул руками человечек. — Опять!

Суворов как будто его не слышал.

— Выдай новый. Имя — Сергеев Игорь. Место жительства неизвестно. Сбережений нет. На отрицательном балансе расход реагента в реаниматоре четвертого участка, посмотри в сети технический отчет. Остальное — как обычно.

Пальцы человечка забегали по скрытым за стойкой клавишам. Он поднял белесые брови, издал какой-то удивленный звук и посмотрел на меня уже более заинтересовано.

— Знаете, молодой человек, — впервые здесь я услышал обращение на «вы», — я вам по-хорошему завидую. После такой напряженной работы реаниматора ваше здоровье может стать просто образцом для подражания. Жаль только, что в ближайшие год-полтора вам придется быть втройне внимательным.

Сделав такое неоднозначное замечание, человечек продолжил свою работу. Время от времени он задавал вопросы вроде «дата рождения», «второе имя», «профессия». Дату рождения я быстренько сочинил, отмотав от названной Потехиным примерно 26 лет, второе имя оказалось отчеством, профессию не без ехидства подсказал Суворов — оператор ультразвукового бура… Формальности закончились очень быстро и я получил из рук лысого человечка теплый жетон прямоугольной формы, размером с кредитку. С одной стороны жетон украшали выбитые строчки букв — латинского алфавита, но слов я разобрать не смог, а обратная переливалась красочной голограммой, изображавшей нечто похожее на голубой знак биологической опасности. В углу жетона было пробито отверстие с продернутой в него стальной цепочкой. Как этой штукой пользоваться я не знал, но и спрашивать не стал, оставив расспросы на потом. Хоть я для всех и потерял память, но чувствовал, что форсировать события не стоит. Поэтому, надев жетон на шею, по подсказке Генерала направился к механизму, отдаленно напоминавшему автомат для продажи кока-колы, только значительно более массивному. Он занимал практически четверть немалой стены помещения. Там я встал в желтый круг, очерченный на полу, вытянул по команде руки в стороны, после чего из пола вырвалось ярко-желтое светящееся кольцо и прошлось вдоль моего тела вверх-вниз. В большом автомате что-то щелкнуло, загудело и в открывшуюся ячейку упал комплект полагавшихся мне теперь вещей. Когда я взял стопку одеял и одежды, повеяло ностальгией. Каждый мужчина в своей жизни периодически совершает такие действия. К сожалению, по большей части, они знаменуют начало не слишком приятного периода бытия — службы в армии, отсидки, долгого морского рейса. В данном случае — практически начало новой жизни.

На этом процедура регистрации закончилась. Человечек за стойкой снова прилип к монитору, а мы все той же компанией отправились к лифту. Перед дверью меня придержал Суворов.

— С этого момента ты в бригаде Матецкого. Он за тебя отвечает. Ну а я буду приглядывать издалека. Говорю это тебе просто для того, чтобы ты не расслаблялся. Все, бригадир, дуйте в жилой блок.

В этот момент двери открылись и мы с Генералом вошли внутрь. Суворов еще раз кивнул и отошел, а Генерал нажал нужную кнопку, и мы отправились в очередное путешествие на лифте. Впрочем, судя по его многофункциональности, называть сей механизм следовало как-то иначе. Может быть, транспорт для закрытых помещений?

Бросив кипу барахла на пол, я снял куртку и протянул ее Генералу:

— Спасибо.

— Да не за что, — просипел он.

— Я не за куртку, а за то, что дал мне возможность почувствовать себя защищенным. Нет никого слабее полуголого человека в компании одетых.

Генерал засмеялся своим особенным смехом:

— Я не ошибся. Ты непрост. Сделай одолжение, придерживай язык в бригаде. Тебе с нами теперь работать, жить, есть, спать. Народ простой. Будешь слишком красиво говорить, решат, что чересчур умный. А умных никто не любит. И тебе будет трудно, и в бригаде нервничать начнут. Так что…

— Я понял. Только вот не помню я ни черта, мне ж о каждой мелочи придется спрашивать. Поможешь сориентироваться?

— Помогу, — Генерал ехидно глянул из-под бровей. — А ты уж дай знать, если что интересное вспомнишь.

Промолчав, я нацепил теперь уже свою куртку, новенькую, оказавшуюся удивительно подходящего размера, и подобрал свои вещи. В этот момент двери раздвинулись — мы приехали.

Помещение живо напомнило мне казарму. Прямо от лифта начинался широкий проход, окаймленный двумя светящимися матовыми полосками, как взлетная полоса аэродрома. Справа и слева тянулись койки, отгороженные друг от друга матерчатыми пологами. Каждый такой полог закрывал что-то вроде пенала, включавшего в себя, помимо койки, тумбочку с лампой и пластиковый стул. Дальний торец каждого пенала упирался в дверцы шкафов. Возле каждой койки на полу лежала пластиковая же циновка. Всего коек и, соответственно, пеналов я насчитал два десятка.

Дальше проход упирался в широкий стол, заставленный какими-то мисками и большими кружками. За столом сидели несколько человек, надо полагать, мои новые коллеги. Вообще-то это несправедливо. Я еще ничего не успел украсть, а уже попал в место, ничуть не более уютное, чем тюрьма. Генерал провел меня к четвертому пеналу справа и указал на него рукой.

— Спать будешь здесь. Барахло можешь спрятать в рундук. Там же каждый должен держать личный инструмент. Замок настраивается на жетон, так что никто другой открыть его не сможет. Пока все оставь, пойдем, познакомлю с бригадой.

Швырнув всю кипу на пол возле койки, я последовал за Генералом. Разговоры за столом стихли еще в момент нашего появления, и вся живописная группа внимательно за нами наблюдала. Ну как же, новичок прибыл. Сейчас будут испытывать, прописывать, так сказать. При приближении Генерала все подтянулись, видно было, что он пользуется у рабочих авторитетом.

— Ну что, кроты, принимайте пополнение. Зовут Игорь, будет вторым забойщиком.

При этих словах один из сидевших, тощий тип, с вытянутым перекошенным лицом, встрепенулся.

— Эта, значить, давно пора, Генерал! А то загибаться я стал помаленьку…

— Это — Муть, — Генерал махнул рукой в сторону говорившего. — Твой напарник. Сегодня он покажет тебе бур, научит пользоваться. Не смотри, что он тощий, силы в нем, что в тягаче. Для работы с буром здоровья немало нужно. Тебе, после реаниматора, в самый раз. Это он тебя откопал. Ювелирная работа...

Генерал прошел к торцу стола и уселся на одиноко стоявший стул.

— Волыну ты знаешь, он не пришел еще. Волына мой помощник и еще отвечает за реаниматор. Вроде как медик он у нас.

— А он… — я замялся. — Ну, после того, как его Суворов приложил…

— Да ничего, все нормально. Ким любит на кротах потренироваться, чтобы удар не потерять. Он начальник охраны на уровне, где мы сейчас работаем.

Один из рабочих, с длинными прямыми волосами, опускавшимися по сторонам лица, подал Генералу кружку.

— Это — Индеец, — кивнул Генерал на него. — Командует крепежниками.

Еще один кивок на группу из четырех человек, сидевших чуть поотдаль. Перед нашим приходом они резались в какую-то азартную игру. Перед каждым лежала кучка палочек разной длины и несколько кубиков.

— Похож. Трубки не хватает, — процедил я комментарий.

Неожиданно все сидевшие за столом в один голос засмеялись. Смеялись отчаянно, стуча кулаками по столу и хватаясь за животы. Один Индеец посмотрел на меня невозмутимо, сунул руку в карман куртки и извлек оттуда тонкую трубку с маленькой чашечкой. Сунув ее в рот, он сделал несколько сильных затяжек, в чашечке затлел огонек, а Индеец выдохнул клуб дыма. Потянуло сладостью — не иначе, какой-то опиат. Понятно.

— Эха, Индейца сразу видно!

— Да он спит с трубкой!

— Где?

— В заднице! — наперебой загалдели рабочие.

Моя шутка имела оглушительный успех. С пропиской все сложилось более чем удачно.

Один из сидевших прямо передо мной рабочих встал, пододвинул ко мне стул и сказал:

— Садись, перекуси. Меня зовут Веселый.

Глянув в его лицо, я понял, почему его звали именно так. Зубы у него росли из десен чуть ли не горизонтально, поэтому при любом раскладе казалось, что он смеется.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24