Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Тигр в стоге сена

ModernLib.Net / Боевики / Майнаев Борис Михайлович / Тигр в стоге сена - Чтение (стр. 1)
Автор: Майнаев Борис Михайлович
Жанр: Боевики

 

 


Борис МАЙНАЕВ

ТИГР В СТОГЕ СЕНА

или Робин Гуд по-советски

ГЛАВА 1

В 16.00 в кабинете директора швейной фабрики Леонида Федоровича Чабанова зазвенела «вертушка».

– Через два часа я буду свободен, – раздался в трубке бархатистый голос губернатора области Моршанского, – у тебя все без изменений?

– Да.

– Тогда в 18.20.

– Хорошо.

Леонид Федорович положил трубку и тут же задребезжал сигнал городского телефона.

– Да?

– Леня, – голос жены был полон такой боли, что Леонид Федорович мгновенно покрылся испариной.

– Что, что с тобой, Аннушка?!

– У нас… Я… Приезжай, – едва проговорила она и с грохотом уронила трубку на рычаги аппарата.

Чабанов рванул ворот рубахи и выскочил из кабинета. Секретарша вскинула голову, но директор уже скрылся за дверью приемной.

Володя, шофер директорской машины, так был поражен видом шефа, появившегося на ступенях заводоуправления, что почти мгновенно сорвал с места и «швырнул» мерседес навстречу бегущему Чабанову.

– Домой, гони;

Они неслись, не разбирая сигналов светофоров, и через семь минут Чабанов уже был на пороге своей квартиры. Жена полулежала в кресле, у телефона.

– Аня?! – Крикнул Леонид Федорович.

Она подняла голову и, беззвучно открыв рот, махнула рукой в сторону секретера. Володя откинул крышку шкафа и стал искать велериану. Чабанов упал на колени перед женой. В ее ледяных руках была зажата какая-то бумажка. Он потянул ее к себе. На обрывке какого-то бланка было написано:

« Уважаемый Леонид Федорович! Ваша внучка у нас. Мы готовы доставить вам радость общения с ней за двадцать пять тысяч долларов. Ждем деньги завтра в полдень за пристанью, у «Домика». И без шуток.»

– Анна Викторовна, – Володя протянул стакан, – вот валерианка, выпейте.

Чабанов сжал бумагу в руке и сунул ее в карман. Жена открыла глаза.

– Леня, – она потянулась к нему и слезы хлынули на ее щеки. Он обнял ее.

– Как же ты меня напугала. Не нервничай, – его голос был полон нежности и волнения, – сейчас Володя привезет Исаака Львовича и все тут же пройдет.

Она хотела что-то сказать, но муж, не отпуская ее головы, повернулся к шоферу:

– Володя, пожалуйста.

Тот кинулся к двери:

– Я сейчас, мигом слетаю.

Леонид Федорович подышал в холодные руки жены, поцеловал ее глаза.

– Ну, как ты, Аннушка?

– Леня, там, – она стала трогать руками колени, – тут написано.

– Я прочел, не волнуйся, скоро Марина будет здесь. Только скажи: где ты ее подобрала или кто передал тебе бумажку и как ты потеряла внучку?

– Господи, Леня, оставь меня, позвони в милицию. Эти бандиты, они ведь не шутят, а она такая маленькая…

– Я сейчас же позвоню, – он вытянул руку из кармана и с трудом расправил сжатые в кулак пальцы. Мгновенье смотрел на посиневшую ладонь, – в ФСБ.

– Может быть, лучше сразу отдать им эти несчастные деньги? Мы сможем продать дачу, машину, вещи, – голос жены потерял силу. Сдерживая рыдания, она вцепилась зубами в руку, – только бы внучку не тронули. Леня, надо сейчас же собрать деньги, слышишь? У них же нет ничего святого. Ленечка, почему ты возишься со мной, брось, главное – это Марина.

– Успокойся, милая, успокойся, чтобы начать поиски, я должен, хотя бы, знать как это произошло. Ответь мне, пожалуйста.

Женщина судорожно всхлипнула, отпила немного лекарства.

– Она захотела персиков, и я побежала на рынок. Марина просилась со мной, но я уговорила ее остаться дома, не хотела таскать ребенка по жаре. Дала ей альбом с красками и побежала. Ну, сколько меня не было? Минут тридцать – бегом туда, бегом обратно. Зашла, зову ее, а она не откликается. Телевизор работает, а ее нигде нет. Я по-началу решила, что она спряталась, чтобы поиграть со мной. Потом пригляделась, а на экране приклеена эта записка, – женщина снова принялась искать бумажку.

– Она у меня, ты рассказывай дальше.

– Что рассказывать?! Я прочла и не знаю как добралась до телефона.

Он погладил ее по голове.

– Аннушка, ты точно помнишь, что закрывала дверь?

– Конечно, только она уже открывает ее, подтаскивает стул и открывает.

– Так, – он еще раз внимательно изучил записку, – у меня к тебе просьба: ляг в кровать, сейчас приедет Исаак Львович. Он тебя посмотрит и сделает все необходимое. От тебя требуется только одно – не волноваться. И еще – никому, никогда не рассказывать об этом случае.

Она вскинулась всем телом.

Леонид Федорович нежно поцеловал жену.

– Аннушка, ты перестала верить в мои силы? Через пару часов Маринка будет дома, а сейчас иди в кровать, мне нужно позвонить.

Он проводил жену в спальню и пошел в свой кабинет. Некоторое время Чабанов стоял, потирая лоб пальцем, потом резкими рывками стал крутить телефонный диск.

– Сергей, – Леонид Федорович говорил спокойно, четко отделяя слова одно от другого, – нам нужно срочно встретиться. Нет, пока не надо. Там решим вместе. Жди меня в привокзальном ресторана через двадцать минут. Все.

Чабанов дождался врача , улыбнулся жене и вышел из дома. Володю он попросил остаться здесь, а сам вывел из гаража свой «жигуль». Сначала Чабанов заехал в «Черемушки» к знакомой старушке. Он взял у нее небольшой бумажный пакет и только потом направился к ресторану. На стоянке он оставил в машине пиджак, снял галстук, расстегнул рубашку и, перебросив через плечо серую джинсовую куртку, вошел в ресторан.

Зал был полон. Только у служебного столика стоял стул, на котором лежала большая пачка чистых скатертей. За этим столом сидел высокий блондин, стремительно уплетавший жаркое. Леонид Федорович решительно направился к этому столику. Он еще не прошел и половины пути, как скатерти исчезли и на столе появился новый прибор. Чабанов сел, плеснул в рюмку немного коньяка, но пить не стал. Он достал из кармана узкий листок с требованием выкупа и незаметно расправил его перед соседом. Тот окинул лист цепким взглядом и тут же встал. Поправляя стул, он прошептал:

– Мне нужно два часа.

– Час, подключи сколько угодно людей.

– Хорошо.

Часы показывали 17.20, когда блондин снова появился в дверях ресторана. Чабанов встал и пошел к выходу. Леонид Федорович шел немного впереди, а плечистый – чуть сзади.

– Саня-волк, – блондин говорил, почти не открывая рта, – Сегодня он брал у одного из наших машину. Сам ездил за ней, наверное, предложил поиграть. Когда они выходили из машины, он что-то рассказывал , а она смеялась. Девочка у него дома. На днях его жену положили в больницу. Он попросил снова пригнать машину в 20.00, похоже, хочет залечь в какую-то берлогу. Псих, но авторитетен и не глуп. Видели пистолет. С оружием обращаться умеет – участвовал в вооруженных ограблениях. Триджы судим. Первый раз – за драку, потом – бандитизм. Живет на улице Суворова двадцать три, в сороковой квартире. Третий этаж, окна на юг, голубые шторы, на кухне кактус. Я вызвал ребят, решил брать сразу с трех сторон – дверь, спальня и большая комната. «Волк» и моргнуть не успеет…

– Нет, я пойду один.

– Он же псих, черт его знает, что может выкинуть.

– Вот тогда вы и будете брать. Я думаю, что мне десяти минут хватит, засеки время, если не выйду, тогда иди сам.

Блондин чуть прижался к боку Леонида Федоровича. Тот почувствовал на своем бедре твердый предмет.

– Возьмете с собой?

– Сдурел?

– Газовый.

– Нет, уж, уволь. Как его зовут?

– Александр Васильевич Семенов.

– Работает?

– Числится слесарем в ДУ-12.

Леонид Федорович направился к своей машине. Выворачивая со стоянки, он увидел, что Сергей сел в свою «хонду» и, отпустив Чабанова метров на тридцать, тронулся следом.

Улица Суворова была застроена небольшими частными домишками. Среди них выделялись три кирпичные громады пятиэтажных «хрущоб» . Двадцать третий дом стоял параллельно дороге . Чабанов прижал свою машину к бордюру и остановил ее. «Хонда» проехала вперед и встала за углом. Леонид Федорович заметил, что пожарные, мывшие машину-лестницу, проводили «хонду» внимательными взглядами и перестали смеяться. Чабанов аккуратно закрыл дверцу и, удобнее перехватив пакет, пошел к дому. Сороковая квартира не имела глазка.

« Ну и прекрасно», – подумал Чабанов, нажимая кнопку звонка.

Дверь распахнулась, и Леонид Федорович увидел, что у невысокого кряжистого мужчины, открывшего ее, брови полезли вверх.

– Здравствуйте, Александр Васильевич, – уважительно произнес Чабанов и, решительно отодвинув хозяина, вошел в квартиру.

Тот автоматически ответил на приветствие и теперь стоял, напряженно вслушиваясь в тишину на лестничной клетке.

– Вы меня знаете, – Леонид Федорович стоял, не шевелясь, чтобы резким движением не вызвать хозяина на какой-нибудь отчаянный шаг, – поэтому представляться смысла нет.

Тут он увидел в дверной щели карий глаз своей внучки и моргнул ей. Она с визгом выскочила из-за двери и кинулась к Чабанову.

– Деда, а мы с дядей Сашей в прятки играем. Ты тоже будешь с нами играть?

– Конечно, – Леонид Федорович одной рукой прижал к себе внучку, а другой протянул Семенову бумажеый пакет.

– Здесь все, что вы просили.

Мужчина взял пакет, опять прислушался к тому, что происходило на лестнице и покосился в сторону спальни. Его лицо было спокойным, но пальцы бились в мелкой дрожи.

« Пистолет, – понял Чабанов, – в спальне лежит его пистолет и он вычисляет успеет ли к нему допрыгнуть.»

– Я пришел поговорить с вами, Александр Васильевич, хочу сделать вам интересное предложение. – Леонид Федорович отпустил внучку.

– Пойди, лапочка, еще немного поиграй, мы тут с дядей Сашей поговорим.

– Вы не возражаете? – Он повернулся к хозяину. – Только, может, в комнату пройдем, двери у вас больно тонкие.

Семенов перевел дыхание и ткнул пальцем в сторону спальни:

– Лучше сюда.

В узкой комнате стояли большая кровать, старый платяной шкаф и трюмо. Хозяин, не спуская глаз с гостя, быстро прошел к кровати и сел. Он, сам того не замечая, сначала протянул руку к подушке, а уже потом – к стулу, стоящему у зеркала.

– Садитесь. Здесь? – Он попытался пальцем проткнуть бумагу пакета.

– Там в два раза больше, чем вы просили. Я предлагаю вам работу, поэтому заплатил за квартал вперед. От вас потребуется немного. С этого дня вы и самые верные и неболтливые ваши друзья станете вести себя незаметно и будете всегда готовы выполнить любое мое задание. Любое – Чабанов выделил голосом последнее слово. За это вы будете получать деньги. Я знаю, что ваша жена сейчас в больнице.

Семенов рывком сунул руку под подушку.

– Я думаю, что мы договоримся без оружия. – Леонид Федорович насмешливо смотрел в глаза своему собеседнику. – Говоря о жене, я хотел только спросить вот что: она читает ваши письма? Ну, какие-нибудь записки, которые вам присылают ваши приятели?

– Нет, – буркнул Семеном, убрав руку из-под подушки, – она у меня не любопытна.

– Вот и чудненько. Значит, когда вы понадобитесь, вам передадут письмо, подписанное любой фамилией, но неприменно с именем, – Чабанов прислушался к звонкому голосу внучки, что-то певшей в гостиной, – Марина. В память о вашей неудачной, но выгодной шутке. Вы сделаете все, что там будет написано. За выполнение задания оплата отдельно. Ясно?

Леонид Федорович поднялся:

– Марина, нам надо ехать домой.

Он вышел в коридор, взял на руку внучку и уже за порогом опят повернулся к Семенову.

– Я надеюсь, мы договорились? И еще, навсегда забудьте обо мне и моей семье. Договорились?

– Заметано.

Спускаясь по лестнице, Чабанов посмотрел на часы. У него в запасе оставалось еще две минуты. На улице он увидел, что пожарные уже развернули лестницу. Сергей, взглянув на Леонида Федоровича, бросил сигарету и пошел к своей «хонде». Лестница стала складываться, пожарные забрались в машину. Чабанов бережно усадил внучку на заднее сидение и поехал домой. Ровно в 18.20 он был на месте встречи с губернатором. Тот, еще со времен своей комсомольской работы, был дружен с Леонидом Федоровичем и тот час понял, что у него что-то произошло.

– Как себя чувствует Анна Викторовна?

– Сегодня был сердечный приступ, но все, слава богу, обошлось.

Моршанский положил руку на плечо Чабанова и сочувственно вздохнул. Тот, чуть опустив уголки рта, спросил:

– Петя, ты, по-моему, засиделся на области, пора бы и повыше перебраться, – Леонид Федорович, не моргая смотрел на губернатора. Моршанский смущенно кашлянул:

– Я не против, но как решат в «Белом Доме» .

– Положительно, – снова усмехнулся Чабанов и тронул машину. Он смотрел вперед и молчал.

« Оказывается и меня можно схватить за кадык, – думал он, – а ведь все это время мне казалось, что во всем крае нет человека сильнее и могущественнее меня.»

Задумавшись, он проскочил перекрестрок на красный свет. Постовой милиционер поднес было к губам свисток, но узнав губернатора, бросил ладонь к козырьку.

«Дурак, – усмехнулся Чабанов, – меня надо приветствовать, я тут главный.

Подумал и одернул себя:

Главный, а какой-то бандит не побоялся прямо из дома украсть внучку и чуть жену не убил. Может зря я этого Семенова к себе взял, может, вернуться, послать Сережку и вытянуть из этого подонка по капле его поганую жизнь… Чушь, вот если бы это было сделано на Центральной площади, тогда это урок и удовольствие, а так – это пошлое убийство. Нет, уж, пусть лучше в моей коллекции будет и профессиональный грабитель.»

Чабанов круто вывернул руль, объезжая землю, высыпавшуюся из кузова идущего впереди грузовика. Он выругался и посмотрел на своего пассажира. Тот дремал в углу салона.

« Где-то за «бугром» можно было бы завести телохранителей, а тут это лишняя реклама, которая мне не нужна.»

Чабанов въехал в узкую улочку и через минуту остановился у маленького бревенчатого домика. Их тут ждали. Леонид Федорович заглушил мотор.

– Вставай, засоня , приехали.

– « Засоня», – передразнил, выбираясь наружу, Моршанский, – сам надулся и молчит, а я что должен делать?

– Правильно – отдыхать?

Они вошли в беленую русскую баньку.

– Послушай, все давно парятся в саунах и только мы с тобой ездим в дедовскую баньку.

– Петя, ты не прав. Влажный пар полезнее сухого. Ты еще скажи, что все возят сюда девочек и пьют с ними коньяк.

– А что?

– Нет, дорогой мой, для этого существуют загородные резиденции ответственных работников, – Чабанов коротко хохотнул, – а парная лечит душу и тело. Так что давай не будем смешивать удовольствие со здоровьем. Тебе разве мало Леночки, Кати и Заремы?

– Да, нет, я просто тебя хотел завести.

В парной пахло хлебным квасом. Чабанов сразу лег на верхнюю полку и попытался отделаться от неприятных мыслей, но воспоминания упрямо возвращали его в апрель восемьдесят третьего, когда он решил к деньгам добавить мощную Организацию.

– Прошло больше пятнадцати лет, – задумавшись, он произнес эту фразу вслух.

– Не понял, что ты сказал? – Моршанский стонал под руками молчаливого массажиста.

– Тебе показалось, парься, парься…

* * *

Эта мысль пришла к нему на даче. Он приехал сюда, чтобы немного отвлечься от работы. Ковыряясь в земле, он отдыхал от всех городских дел и поэтому каждую субботу проводил за городом. В этот раз он успел порядком потрудиться и совсем было собрался перекусить, как к нему постучал бывший начальник областного управления внутренних дел, недавно вышедший на пенсию полковник Бегман.

Этот большой и сильный человек никак не мог привыкнуть к своему новому положению, поэтому походил на мальчишку, потерявшего любимую игрушку. Чтобы хоть чем-нибудь занять себя, он перестраивал дачу. Сам перепланировал свой небольшой деревянный домик, перестелил крышу.

Вот и сейчас, увидя у своего порога соседа, Чабанов решил, что тому нужен какой-нибудь материал, но старик молча прошел к столу, налил в стаканы принесенную с собой водку и один протянул Леониду Федоровичу.

– Выпьем за здоровье хорошего человка, которого ныне начальствующие подонки довели до самоубийства.

Только сейчас Чабанов увидел, что Бегман потрясен до глубины души.

– То есть как до самоубийства, сколько ему было?

– Почему было?! – Вскинулся бывший полковник. – Он жив и дай бог, будет здоров, хотя на такое решиться…

Мужчина прикрыл глаза и опустил голову. Недобрая тишина повисла в комнате. Леонид Федорович выпил свою водку и поставил стакан на место. Бегман вздрогнул, вытер лицо и поднял голову.

– Лет пятнадцать назад я взял в свою опергруппу двадцатилетнего мальчишку, из которого получился прекрасный сыскарь. Храбрый, решительный оперативник, несколько раз раненый, награжденный орденами…

Бегман опять потянулся к бутылке, разлил оставшуюся водку, потом встал и отошел к окну.

– А тут в угоду сыночку одного местного чиновника его смешали с дерьмом. Этот сопляк решил стать Шерлок Холмсом, но чтобы сразу – в начальники и присмотрел себе место Кости. Вот его и… Меня на пенсию отправили, а его – в петлю. Гады, гады!

Чабанов неожиданно для себя почувствовал волнение, которое охватывало его перед приходом решения какой-нибудь ранее задуманной задачи.

« Черт, – сжался Леонид Федорович, – вот это идея!»

– А кто он, – Чабанов сохраняя видимое равнодушие, повернулся к Бегману, – расскажите мне о нем поподробнее, может быть, я ему помогу?

ГЛАВА 2

Свое появление в городе известный рецидивист Кот отметил двумя выстрелами в постового милиционера, сержанта Виктора Величко. Начальник опергруппы областного управления внутренних дел капитан Беспалов узнал об этом через полчаса после происшествия. Когда он приехал в госпиталь, Величко готовили к операции. Офицер, молча отстранив, ругавшуюся медсестру, прошел в операционный блок. Он шел к лежащему на операционном столе сержанту и не замечал, что его ботинки оставляют черные отпечатки на ослепительно белых дорожках операционной.

Главный хирург, держа на весу руки, на которые ему только что надели стерильные перчатки, направился было навстречу капитану, но на лице того было что-то такое, что врач, не дойдя пары шагов до Беспалова, остановился.

– Извините, товарищ капитан, надо было вам позвонить, но я немного не достал до него. – Раненый заговорил, не дожидаясь вопроса офицера, – Я же не знал, что он сразу начнет стрелять.

Беспалов, сдерживая дрожь в пальцах, смотрел в мутнеющие глаза сержанта и чувствовал растущую в груди боль.

– Да, – как будто вновь удивляясь этому, добавил Величко, – пистолет был взведен, поэтому я не успел. Мне бы еще шаг, и он бы не ушел, извините…

– Не волнуйся, Витя, в этот раз Кот от меня не уйдет. Скажи, я не понял, откуда он достал пистолет?

Капитан сам не знал для чего задал этот вопрос. Ему вдруг показалось, что сержант будет жить до тех пор, пока чувствует себя на службе.

– Из кошелки, обычной плетенной из вьетнамской соломки кошелки. Моя жена ходит с такой же.

Хирург двинулся к столу, кивнув операционной сестре.

Только тогда капитан понял, где он находится и пошел к двери.

– Спасибо, солдат, я не казни себя, этого зверюгу взять трудно. Выздоравливай.

Уже на пороге комнаты капитан обернулся и посмотрел на быстро чернеющие губы Величко.

« Это уже третий человек, убитый Котом, – он глотнул комок, – если они и в этот раз дадут ему срок вместо «вышки», я сам шлепну его.»

Пять дней капитан мотался по всем злачным местам, разыскивая бандита. На шестой – в управление позвонила женщина:

– Я его люблю, – заплетающимся голосом проговорила она, – а он с этой сучкой третий деннь возится, пугните его.

Дежурный совсем было хотел отделаться обычным советом: «разойдитесь», как женщина крикнула:

– Она же малолетка, зачем ей этот старый паскудник Кот?

Едва дежурный понял, что она сказала «Кот», как взмок от неожиданной удачи.

– А где он, – милиционер кашлянул и поправился, – они?

– Да, тут, на Баха тридцать восемь, в двадцатой квартире, где живет ее сестра.

Женщина что-то бормотала себе под нос, пересыпая слова бранью и подробностями деяний Кота. Дежурный говорил с ней, а сам давил кнопку телефонного вызова начальника опергруппы и боялся, что незнакомка сейчас поймет, что делает и кинется предупреждать бандита.

– Извините, сами-то вы где? – Он был готов выслушать всю историю ее жизни, лишь бы незнакомка не бросила трубку.

Беспалов ответил так, словно ждал этого звонка.

– Кот, – дежурный не успел произнести адрес, как услышал, что капитан вызвал группу захвата.

«Сам поедет», – позавидовал храбрости и силе Беспалова милиционер, но тут ему в голову пришла мысль об ошибке.

– Господи, – сказал он вслух и обрадовался, услышав в трубке городского телефона заплетающийся женский голос, который продолжал что-то говорить. – Мы вам обязательно поможем, быстро поможем, только скажите: «Как его зовут?»

Дежурный представил себе, что ему будет за ложный вызов опергруппы и даже закрыл глаза.

– Микиша, Толька Микиша, я с ним еще в школе была, а он с этой соплячкой бодается…

Дежурный перевел дыхание – это был Кот.

Беспалов сам сидел за рулем оперативной машины. Он вел ее без звукового сигнала по осевой линии, надеясь на свое умение и реакцию. Через десять минут группа была у дома на улице Баха. Троих оперативников капитан поставил под окна квартиры.

– Если спрыгнет с оружием, бейте его без слов, – приказал он, – Кот взбесился, и мы не имеем права с ним чикаться.

К двери подошли тоже втроем. За спиной капитана стоял его новый заместитель, несколько месяцев назад пришедший в милицию бывший секретарь райкома комсомола, мастер спорта по самбо Сергей Морозов.

– Его дружки – ваше дело, – Беспалов обернулся к товарищам. – Кота буду брать сам, разве только он сразу шлепнет меня, а так – не суйтесь и не путайтесь под ногами. Ну, что?

На мгновенье он остановился перед дверью:

– Церемониться времени нет, в крайнем случае новую поставим, – с этими словами капитан резким ударом ноги вышиб входную дверь и кинулся в квартиру. Из гостиной доносились стоны. На развернутом диване, покрытом сбившейся простыней, лежала худенькая, лет двенадцати – тринадцати, девчонка. Ее ситцевое платье было скомкано на шее, а над грудью качалась лохматая голова Кота.

– Падла, – он узнал Беспалова и кинулся к брюкам.

Капитан ударил его ногой. Бандит врезался в стену, но тут же снова кинулся к милиционеру. Тот, одновременно видя идиотскую от наркотического опьянения улыбку девчонки и белые от ярости глаза убийцы, представил себе на мгновенье, что все это может повториться и нажал на курок. Пуля швырнула Микишу к стене, он еще успел удивиться, но второй выстрел остановил сердце Кота.

– Вот и встретились, – сказал Беспалов, поднял опрокинутый стул и сел. Кровь забрызгала стену и вычернила простынь, на которой с той же приклеенной улыбкой все еще лежала полуголая девочка.

– Опустите ей платье, – заорал Беспалов, чувствуя, что сейчас произошло что-то неповторимое.

Морозов резким движением прикрыл впалый живот и острые коленки последней партнерши бандита Анатолия Микиши и, не глядя на своего начальника, отошел к окну.

Когда вернулись в управление, капитан сел писать отчет об операции по обезвреживанию опасного рецидивиста Кота, а старший лейтенант Морозов – рапорт о превышении командиром опергруппы разумной обороны. «Я бы взял его живым, чтобы судить советским, народным судом», – закончил свое произведение молодой милиционер. Потом он встал, подошел к Беспалову и протянул ему бумагу.

– Потом, – отмахнулся капитан, – дай закончить этот «роман» .

– Нет, – возразил заместитель, – это касается вас.

Беспалов, недоуменно глядя на молодого человека, взял лист, пробежал глазами ровные строки, поднял брови:

– Не понял? – Он снова опустил глаза к бумаге, прочитал внимательнее, осмотрел со всех сторон и положил на край стола.

– Больно ты прыток, комсомолец, у нас – война, и дерьмо сразу видно. Вот ты после первой крови и всплыл.

– Я написал правду, вы вели себя не как советский милиционер, а как палач, убийца.

– Ах, ты щенок, – поднялся в ярости Беспалов, но тут же сел назад, – что ты знаешь про Кота? На нем больше крови, чем в тебе мозгов. Если бы он достал из брюк пистолет, думаешь, он бы им орехи колол?

Заместитель усмехнулся. Казалось, что ему доставляет удовольствие состояние капитана.

– Не достал бы, а вы просто пристрелили его. – Морозов взял со стола свой рапорт и вышел. Беспалов со всего размаха грохнул кулаком по столу, выругался, потом опять принялся за свой отчет.

Через неделю капитана Беспалова за дискредитаию партии исключили из рядов КПСС. Вечером к нему пришел начальник областного управления полковник Бегман.

– Это я, Костя, – виновато улыбнулся он, когда Беспалов открыл дверь, – хочу немного посидеть у тебя.

– Входите, Наум Аркадьевич, – капитан протянул руку в сторону гостиной.

Полковник приложил палец к полным, резко очерченным губам:

– Не будем мешать твоим, посидим на кухне.

– Они уже спят, я один сижу у телевизора.

Бегман тряхнул большой седой головой и прошел вперед. Когда Беспалов вошел вслед за ним в кухню, на столе уже стояли две бутылки коньяка.

– Черный хлеб у тебя найдется?

– Сейчас чего-нибудь соображу.

– Не надо, давай хлеб и соль.

Беспалов весь вечер соображал как ему лучше выстроить свою защиту на бюро райкома партии, которое на днях должно было утвердить решение первичной организации об исключении его из рядов КПСС. Капитан решил вспомнить все свои заслуги и драться до последнего, потому что это был бой не за маленькую красную книжечку, а за любимую работу. Он знал, что обычно после исключения из партии человека выгоняли и со службы.

Приход умного и опытного начальника, которого Беспалов очень уважал, был кстати. Много лет назад именно он, тогда еще капитан, взял к себе в оперативную группу демобилизованного сержанта Беспалова. Все эти годы Бегман помогал и поддерживал его. Вот и сегодня Наум Аркадьевич был единственным человеком, который до последнего отстаивал капитана. Товарищи отмолчались, не желая портить отношения с парторгом, а тот, вместе с замполитом – настояли на исключении.

– Я собрался завтра зайти к вам, чтобы посоветоваться, – Беспалов поставил на стол тарелку с черным хлебом и солонку.

Полковник уже достал из серванта большие хрустальные фужеры и налил их до краев коньяком.

– Давай выстрелим в желудок, – он поднял фужер, – выпьем за тебя. Ты, Костя, еще молод и можешь все начать с начала. За тебя.

Большими глотками он опорожнил фужер, посыпал солью кусочек хлеба и стал медленно его жевать. Лицо полковника ничего не выражало, но Беспалов много лет работал с ним и, по некоторой суетливости движений, опустившимся уголкам рта, видел, что тот взволнован и чем-то сильно раздосадован.

– Знаешь, Костя, когда мы с тобой бегали за урками, все было проще и чище, – Бегман витеевито выругался и снова наполнил бокалы. – А ты помнишь, как после удачной операции, мы брали по литру на брата и ехали на речку, к вязам? Помнишь, в любое время года, ночь или днем, берем гада без потерь и – к вязам?

– Да.

– Хорошо-то как было. А помнишь Штыря – Ваську Курилкина? Он из-за дерева сунул мне пику в бок, а ты перелетел через меня и одним ударом свалил его?

Беспалов молча кивнул. Ему вдруг показалось, что они оба присутствуют на какой-то панихиде. Бегман снова выругался и поднял глаза на Беспалова. Они посветлели от выпитого, но не избавились от смертельной тоски.

– Я сейчас с бюро обкома. Они сами, не дожидаясь бумаг из управления и райкома, утвердили твое исключение и требовали, чтобы я отдал тебя под суд, как будто ты завалил не бандита и убийцу, а ответственного партийного работника. Я поднялся и спокойненько объяснил им, чтобы сделал на твоем месте, попадись мне Кот. Тут встает заворг, взяточник этот прыщавый, и говорит, что если всякий милиционер станет по своему разумению стрелять в людей, то скоро в городе останется одна милиция. Тут меня и понесло, я ему отрезал:

– Вам этого опасаться нечего, вы скоро будете молиться на небо в крупную клеточку.

Вдруг смотрю, Первый усмехается и карандашиком по пепельнице постукивает.

«Чувствую, – говорит, – что Наум Аркадьевич устал и ему пора подлечиться. Иначе он не стал бы защищать своего подчиненного, а отдал бы под суд, заменив молодым и более достойным человеком.»

– И только тут я, старый осел, все понял. Кто-то из них тянет этого бывшего комсомольского вожака, которого сделали твоим заместителем. А он, подлец, сразу твое место себе присмотрел и ждать не хочет.

Бегман откусил хлеба, налил в фужеры остатки коньяка.

– Костя, будь другом, внизу моя машина, скажи Коле, пусть еще литр привезет, – он привстал со скрипнувшего стула и полез в карман.

– Да, что вы, Наум Аркадьевич, у меня в холодильнике есть пара бутылок водки.

– Неси, – полковник опустился на стул и задумался, глядя в угол комнаты.

– Да, – продолжил Бегман, когда Беспалов вернулся с лоджии с водкой, – я ехал сюда и все время думал – может быть, надо было как-то потоньше, помягче с ними, но уж больно разозлил меня этот торгаш машинами. Одним словом, не выбирая выражений, я рассказал им все, что думаю по этому поводу и о делах, какие творятся в обкоме за спиной Первого. А с тобой я и сейчас хоть на самого черта. Налей, – он двинул фужер, – да не смотри на меня так.

Беспалову показалось, что в голосе полковника слышатся слезы. Он посмотрел в его глаза, но те были сухи.

– Слушай дальше. После моих слов о воровстве и коррупции в аппарате обкома, Первый опять постучал своим карандашиком и говорит: «Я думал, что коммунист Бегман болен, а он просто состарился и ему пора на пенсию. Как, товарищи, согласны?» Они, как пионеры, подняли руки. Вот так, Костя, с сегодняшнего дня я, можно сказать, на пенсии.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20