Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Черное сердце

ModernLib.Net / Детективы / Ван Ластбадер Эрик / Черное сердце - Чтение (стр. 49)
Автор: Ван Ластбадер Эрик
Жанр: Детективы

 

 


      Энергией чикара бредили все, посвятившие жизнь боевым искусствам концентрация внутренних сил требовалась и бойцам айкидо, и сумоистам, и остальным. Что же произойдет, вопрошал автор "Риуко-номаки", если эта нечеловеческая энергия получит выход?
      Как противостоять ей? Возможно ли экранировать ее? Трейси терялся в догадках. Но исход борьбы должен - обязан! - решиться прямо сейчас. Он подарил Лорин кольцо с бриллиантом, потому что был уверен, что вернется. Но сейчас Трейси уже ясно понимал, что этого не будет. Он не вернется.
      Но продолжал бой. Он провел серию ате-ваза, пытаясь сбить дыхание противника, но энергетический уровень Киеу был слишком высок. На грани отчаяния, он обрушил на него йотсу-те и попытался поймать ногу Киеу на болевой захват.
      Но чикара-вай чиа свела все его усилия на нет, и Трейси обнаружил, что лежит на полу. От первого удара Киеу ныли ребра. Он совсем ослаб, не было даже сил сделать глубокий вдох.
      Киеу медленно сдавливал его. Трейси ощущал резкий звериный запах его пота, последним усилием изнемогающих мышц он попытался противостоять нечеловеческой силе противника. Но луноликое лицо Киеу продолжало медленно надвигаться на него. В этом лице не было ни ненависти, ни гнева, лишь триумф победителя. Как сказал камбоджиец, он избавился от этих эмоций, оставив их подыхать в недобрых стенах дома Макоумера.
      В лице Киеу отчетливо читалось лишь то, что составляет квинтэссенцию настоящего бойца: одержимость победой и полное слияние тела и разума. Но было что-то еще, что-то потаенное, на первый взгляд неразличимое - что-то вроде жемчужины, чистоту которой можно разглядеть только вблизи.
      Трейси не мог бы определить это как священный огонь, но в спокойствии Киеу было нечто мистическое, астральное: это было спокойствие светлого неба или светящегося изнутри моря.
      И в это мгновение на Трейси обрушилась волна боли, она захлестнула его, и он начал погружаться в черную пучину. В этой пучине он лениво совершал сужающиеся круги, пока вдруг тело его со страшной скоростью не ринулось вниз, и все исчезло.
      Лорин остановила свой "форд-мустанг" на обочине пыльной дороги, которая уходила куда-то в бесконечность мимо убранного поля. Съехав с дороги, она загнала машину под развесистый дуб.
      На противоположной стороне поля она отчетливо видела дом Трейси, на фоне почти черного неба он казался игрушечным. Они часто сюда приезжали. Лорин помнила все ночи, проведенные под этой крышей - здесь ее отпустило чувство вины, она смогла наконец нормально разговаривать, но как же все быстро кончилось! Потом она снова взбрыкнула, словно ее восприятие действительности так и не изменилось после встречи с Трейси.
      Выпрыгнув из полицейской машины у самого Манхэттена, она приняла окончательное решение. Все время, пока Трейси разговаривал с Туэйтом и Уайтом, она не сводила глаз с его осунувшегося, почерневшего лица. Она не могла избавиться от образа Трейси, выходящего из дома Макоумера. И когда ей стало совершенно ясно, что он опять задумал, Лорин решила: с меня довольно. Мысль о том, что ей придется еще раз дожидаться минуты, когда перед ней возникнет его безумно усталое лицо, или, что еще хуже, так и не дождаться этой минуты, приводила ее в ужас.
      Но проснувшись поутру в пустой квартире, Лорин подняла глаза и увидела игру света на потолке спальни. И в ту же секунду услышала знакомые звуки Вест-сайда: сливающиеся в единую какофонию бесчисленные сигналы клаксонов, лай собак, визгливые крики на испанском и португальском, вопли изнывающих от одиночества котов, грохот мусорных баков, плач младенцев. И вдруг поняла, где надо его искать.
      И снова заснула, умиротворенная, не видя, как розовые лучи солнца осторожно заползают к ней на подушку.
      Она решила подойти к дому именно с этой стороны, потому что поле отчетливо просматривается из окон и люди Туэйта, уже, несомненно, прикрывшие остальные подходы к Трейси, с этой стороны не ждут никого.
      Оказавшись здесь, она понимала, что следует делать. Она зашла слишком далеко, чтобы оставаться пассивным наблюдателем. Вполне возможно, что Трейси сейчас умирает.
      От этой мысли ноги ее задрожали, участился пульс. Что ее ждет?
      На подкашивающихся ногах Лорин шла по полю. Узнают ее люди Туэйта или нет, Лорин не волновало: они не могут выдать свое присутствие и, следовательно, не остановят ее.
      Лорин добралась до большого раскидистого дерева, от дома ее теперь отделяло не более ста футов. Предстояло решить, откуда лучше войти: через главные двери или сзади, черным ходом.
      Никто не попался ей на глаза, вокруг было тихо. Идиллия, подумала Лорин. Куда вот только подевались кузнечики? Лорин взялась за ручку двери черного хода, и в ту же секунду кузнечики снова затрещали.
      Она осторожно приоткрыла раму с сеткой от мошкары и скользнула в образовавшуюся щель. Потными пальцами повернула бронзовую ручку внутренней двери. Она оказалась не запертой, и Лорин переступила порог кухни. Некоторое время она стояла неподвижно, прислушиваясь к звукам дома, привыкая к полумраку. Еще когда она брела через поле, стемнело окончательно, но там ей освещала путь луна. Здесь же было очень темно.
      Вспомнив планировку помещений, она сделала шаг вперед - шаг совсем маленький, всего несколько дюймов, и в этот момент услышала какие-то звуки. Они доносились справа, судя по всему, из гостиной. Стараясь не шуметь, скользя ногами по полу, Лорин направилась в ту сторону.
      Лорин уже отчетливо слышала эти звуки, напоминавшие утробное ворчание хищника, который после долгой погони все-таки настиг свою жертву и теперь готовился к пиршеству.
      Лорин вошла в гостиную. В окна заглядывала луна, лучи ее, словно блуждающие огни, отражались на полированной мебели; один из таких лучей лег у самых ног Лорин, и она решала, каким бы образом перехитрить его.
      И вдруг в глубине комнаты она увидела такое, что сразу же забыла обо всем на свете: Трейси! Он лежал на спине, повернув голову в ее сторону, в темноте она не видела выражения его лица. Но видела, что глаза его закрыты. Кто-то стоял над ним с разведенными в стороны словно крылья орла, руками и тяжело дышал. При каждом вдохе в легких человека что-то хрипело.
      Она непроизвольно вскрикнула, человек повернул голову. Он издал низкий горловой звук, и Лорин узнала его. Киеу! Она шагнула на лунную дорожку и услышала как он глухо всхлипнул.
      - Нет.
      В голосе его звучала такая боль! Но Лорин, не обращая на него внимания, подскочила к Трейси и опустилась на колени. Ощупав грудь, она прижала пальцы к его шее, пытаясь найти пульс. Она боялась поднять глаза. Киеу. Тот, кто приходил в квартиру Луиса Ричтера, когда она была у него в гостях, тот самый человек, который так странно на него отреагировал.
      - Вы убили его? - вдруг неожиданно для самой себя спросила Лорин. Вопрос словно сорвался с ее губ, она разозлилась на себя и продолжала нащупывать пульс: где же эта артерия?!
      - Не знаю.
      Голос его был очень слабый, невыразительный, словно доносился откуда-то издалека. Она наконец отважилась украдкой посмотреть на него. Киеу стоял на прежнем месте.
      Ей удалось найти артерию, пульс прощупывался. Трейси был жив! Слава Богу! - прошептал тихий голос внутри Лорин. И она вспомнила свои собственные слова: я пойду за тобой, как бы опасно это не было. Таков наш договор. Горячие слезы обожгли щеки Лорин. Она не расторгла договор.
      Она снова посмотрела на Киеу, на этот раз прямо. Лицо скрывала тень.
      - Я увезу его с собой, - она не понимала, что говорит.
      - Значит, вы вернулись? - Голос его был теперь сдавленный, он тягуче, словно нараспев, выговаривал слова. - Зачем? - Он сделал шаг вперед. - Я отказался от всего: от зависти, тщеславия, ненависти, страха и... любви. От всего багажа человеческих чувств, который я более не имею возможности повсюду таскать за собой. - Он ступил в полосу лунного света. - Зачем вы пришли сюда?! - От этого крика у нее мурашки побежали по коже и зашевелились волосы на голове.
      Луна выхватила из темноты его лицо, и Лорин вдруг поняла, что он ничего не сделает ей. Она обладала какой-то властью над ним, властью, которой не было больше ни у кого, потому что он сам подарил ее Лорин.
      - Я ухожу, - негромко сказала Лорин. Это было именно то, что она сейчас намеревалась сделать. Он не хотел убивать ее. Если бы хотел, мог давно уже прикончить. В конце концов, убил же он Луиса Ричтера. А она видела его в квартире Луиса и, следовательно, могла бы свидетельствовать против него. И тем не менее он подарил ей жизнь.
      Она обхватила Трейси под мышки и попыталась поставить на ноги. Из этого ничего не вышло: он был слишком тяжелый для нее. Придется волоком тащить через комнату в кухню, подумала Лорин.
      - Нет!
      И она ощутила на запястье его пальцы. Он лишь слегка сжал ей руку, и Лорин почувствовала чудовищную силу этого человека. Она мотнула головой и смело посмотрела ему прямо в глаза:
      - Да! - прошептала она, пытаясь вложить как можно больше чувства в голос. - Я забираю его с собой!
      - Вы не можете этого сделать, не смейте! - это была не просьба, а приказ. - Я получил задание убить его. Я должен выполнить приказ. Я должен!
      - Значит, я тоже остаюсь. Убейте и меня.
      - Но я не могу!
      Боль исказила его черты. Лорин была потрясена. Какими еще страшными поступками, кроме тех, о которых она знала, заслужил он столь невыносимые страдания? Он не чудовище, сейчас она это видела. Он убивал для того, чтобы выжить, радости ему эти убийства не доставляли. Да, но он стал причиной смерти четверых, Трейси может оказаться пятым. Что могло быть более чудовищным? А я продолжаю разглядывать его, поймала себя на мысли Лорин.
      - И все-таки я уйду... и заберу его с собой.
      - Нет! - закричал он. - Прошу вас! - И, обхватив руками голову, горько заплакал.
      И она потащила Трейси к выходу, через шаловливые змейки лунного света, через густые черные тени...
      - Нет...
      Но в словах его уже не было прежней силы, и они уже не походили на приказ.
      А Лорин все волокла бесчувственное тело Трейси, она обливалась потом, мысли путались. Все будет хорошо, уговаривала она себя, он не бросится за нами, не перережет нам глотки, у меня есть какое-то противоядие против него, я не знаю, какое, но оно есть, и пока Трейси в моих руках, все будет хорошо, все будет хорошо. О Боже, пусть все будет хорошо! Помоги нам, всемогущий Боже! Мать учила ее молиться, и теперь она молила Бога, в которого не верила и которого никогда не понимала. Она молилась, и все дальше и дальше уходила от безумца. Вот кухня, еще одна полоска, посеребренная луной. Она просила Господа, чтобы тот лишил ее слуха, если убийца вдруг передумает и все же бросится на них сзади: пусть лучше внезапная смерть. Она протащила Трейси мимо холодильника, мимо стола, рука его задела ножку стула, и стул со страшным грохотом полетел на стол. Лорин замерла, но сзади по-прежнему было тихо.
      Обливаясь потом и слезами, она наконец вытащила тело через черный ход, и они покинула этот страшный дом.
      Айвори Уайт поднес к глазам полевой бинокль и увидел женскую фигуру, которая, согнувшись, выползла из дома. Он сразу же узнал Лорин. Достав из бокового кармана уоки-токи, Уайт передал информацию Туэйту. В ответ детектив разразился потоком отборной ругани, вворачивая порой такие словечки, что Айвори только одобрительно кивал и показывал напарнику оттопыренный большой палец.
      - Что она там, мать ее, делает? - осведомился Туэйт, исчерпав наконец, свой внушительный запас ненормативной лексики.
      Тут Уайт разглядел, что именно тащит Лорин. Он связался с офицерами полиции штата Пенсильвании, которые окружили дом, и передал приказ войти в него.
      Лорин ушла и унесла его с собой. Киеу опустился на колени. Внутренняя боль тоже ушла. Он коснулся руки этой женщины, и исцелился. Любовь к ней осталась, она была реальной, эта любовь. Он почувствовал ее в тот момент, когда прикоснулся к Лорин. Он почувствовал ее, распознал. Она пробежала по всему его телу, как легкое дуновение ветра. А потом спряталась где-то и, наконец, исчезла, у порхну в туда, где он оставил все свои чувства. Теперь он знал, что надо делать.
      Он поднялся и открыл стеклянные дверцы шкафчика. Там лежали несколько ящиков со свечами. Киеу достал их и по одной начал зажигать.
      Трейси поморщился, в лицо ему ярко светила луна. Он застонал и окончательно пришел в себя. Невыносимо болели плечи и голова. На ступеньках заднего крыльца сидела Лорин, подперев руками подбородок. Он не понимал, что произошло.
      Трейси шевельнулся. Лорин бросила на него испуганный взгляд. Увидев, что он очнулся, она опустилась на колени и шепотом произнесла его имя.
      Опираясь на руку Лорин, Трейси встал, его покачивало. Через противокомариную сетку он отчетливо видел кухню: внутренняя дверь была открыта.
      В доме мелькнула тень, и в отблеске лунного света Трейси узнал Кима. Но его еще там не было, иначе Трейси еще раньше увидел бы его! Да, и Киеу тоже...
      - Оставайся здесь, - шепнул он Лорин и почувствовал, как она напряглась.
      - Ты куда собрался? - она вцепилась ему в руку. - Только не в дом, умоляю тебя, Трейси!
      - Я всего лишь загляну, - он силой разжал ее пальцы.
      - Он убьет тебя!
      Он посмотрел на нее и понял, что именно так и будет. А что она там делала? И как вытащила его наружу? Всего этого он не знал. Он лишь знал, что ему еще предстоит разобраться с Кимом.
      - Дальше кухни я не пойду, - шепотом пообещал он Лорин, - ты все время будешь меня видеть.
      Лорин промолчала: она понимала, что все равно не удержит его; И молча кивнула.
      - Он не выходил из дома, это точно, - прижав к губам микрофон, говорил Туэйт. - Я не хочу рисковать, шериф. Первым делом следует пустить слезоточивый газ. И через пять минут начинаем штурм.
      - Зачем так долго тянуть? - отозвался начальник полицейского управления штата Пенсильвания. Голос его с трудом пробивался через атмосферные помехи.
      - В непосредственной близости от дома находятся двое гражданских лиц. У меня нет возможности подать им сигнал, боюсь вспугнуть подозреваемого. Надо дать им время, чтобы они успели покинуть зону действия газа.
      - О'кей, - согласился шериф, - вот только одна проблема: у меня здесь полно телевизионщиков. Ума не приложу, что с ними делать. Такого в моей практике еще не было.
      - Я пришлю к вам на помощь одного из моих людей, - больше всего Туэйт хотел собственными руками придушить негодяя, который дал информацию об операции прессе. Кто-то из ближайшего окружения комиссара, раздраженно подумал сержант.
      - Отлично, помощь мне не помешает, никогда не умел обращаться с этой публикой. Не уходите со связи. Мои люди в состоянии готовности.
      - Жду вашего сигнала.
      - Начинаю отсчет, всем приготовиться: три секунды, две, одна. Пошли!
      Штурм начался.
      Трейси и Ким сошлись лицом к лицу в темной кухне. Неровный свет из гостиной бросал блики на лоб и щеки Кима.
      - Прочь с дороги! - прошипел Ким. - Если не отойдешь в сторону, я убью тебя.
      - Ты уже покойник, - невозмутимо ответил Трейси. - Предполагается, что роль палача должен исполнить я.
      Выражение его лица не изменилось, отметил Трейси, он по-прежнему безучастно смотрел мимо него.
      - Если это то, чего ты хочешь, - отозвался наконец Ким, - что ж, приступай, так или иначе моя песенка спета.
      Ким ловко воспользовался мной, думал Трейси, но у меня нет ни малейшего желания убивать его. Прежде всего, из него надо вытянуть максимум информации, но для этого требуется подобрать ключ.
      - Ким, - голос Трейси неожиданно потеплел, - ты помнишь, как я нашел тебя в лагере красных кхмеров? В глазах Кима мелькнула тень. Трейси понял, что попал в нужную точку и продолжал:
      - Мы нашли в джунглях прогалину и сделали привал: и ты, и я, мы оба нуждались в отдыхе.
      Ким напряженно смотрел на Трейси, пытаясь понять, к чему он клонит.
      - Да, - прошептал он, - а что было потом? - Он не сводил с Трейси глаз.
      - Не знаю, - Трейси пожал плечами. - Кажется, я задремал. А потом мы отправились на базу.
      Ким понял, почему Трейси вдруг вспомнил тот случай из давно забытого прошлого, и машинально провел рукой по длинному шраму на шее: Трейси видел, что тогда произошло в джунглях, но никому ничего не сказал. Сейчас же он давал ему понять, что будет и впредь хранить молчание. Ловко, подумал Ким.
      - Если ты думаешь, что я раскаиваюсь, что втравил тебя в эту историю, Ким кивнул в сторону гостиной, - то ты глубоко ошибаешься. Если бы я не подключил к делу тебя, ничего бы не получилось. Особенно если учесть, что Директор наступает мне на пятки. - Глаза его сверкнули. - Но мне была нужна не просто смерть Киеу, я хотел медленно, очень медленно раздробить его систему ценностей и приоритетов, разобрать по кирпичику, спокойно и не торопясь уничтожить его мир. А моим тараном, который сделал брешь в его укреплении, был ты. Только ты мог пройти по невидимым отметкам, которые я для тебя оставлял, только ты один имеешь необходимый опыт и практику.
      Спазм сдавил ему горло. Ким проглотил комок.
      - Его брат... его брат поджег наш дом, дом, где жила моя семья. Они кхмеры. Они ненавидели вас, вьетнамцев. Мы были для них юоны. Варвары-завоеватели. Сам, старший брат Киеу Сока, крутил роман с моей сестрой Дьеп. Но он не мог заполучить ее... И потому уничтожил всю семью.
      - Всех? - Трейси чувствовал как у него мурашки бегут по спине.
      - Все погибли, кроме моего брата Ту.
      Да, подумал Трейси, мотив действительно оказался личным. Сугубо личным. Он не хотел пускать Кима в гостиную. Трейси уже дважды сталкивался с Киеу и прекрасно понимал, что камбоджиец сделает с Кимом. С другой стороны, у него не было выбора. Либо пусть Ким идет, либо надо убить его самому.
      Трейси повернулся и быстро вышел из дома.
      Киеу снял с себя всю одежду и, скрестив ноги, сел на ковре перед позолоченной фигуркой Будды. Он всматривался в его невозмутимый лик и вспоминал детство. Лок Кру. Пномпень. Лето. Над раскаленной землей дрожит марево, ни ветерка, бессильно поникли ветви на высоких пальмах. Жарко, как в кузнице. Пронзительно кричат птицы, на одной ноте ноют насекомые.
      Он зажег свечи в гостиной и столовой, воздух вокруг него вспыхивает и дрожит, словно то почти забытое марево. Свечи мигают, от них распространяется тепло, и Киеу чувствует покой в душе: взгляд Будды тоже согревает и успокаивает.
      Послышался звук разбитого стекла, потянуло сквозняком, но Киеу неподвижно сидел перед ликом Амиды Будды. Порыв ветра задул несколько свечей, еще несколько повалились на пол и раскатились.
      Крохотные язычки пламени осторожно облизывали края ковра, и Киеу наконец понял, что свет стал ярче, а в комнате пахнет дымом. Он закашлялся, на глазах выступили слезы и, сосредоточившись на Амиде Будде и своем предначертании, он начал молитву.
      - Он, свободный от всех страстей и желаний, у которого чисты помыслы и кто познал и покорил самого себя, он один есть истинный последователь Просветленного. Да будет позволено ему стремиться к одному лишь совершенству, да снизойдут на него мудрость, покой и благодать.
      Ким переступил порог гостиной. Он входил в ад. Пространство и время здесь теряли всякий смысл. Он вновь оказался в лабиринте, где кричала сгорающая заживо Дьеп, он вновь шел мимо обугленных трупов отца и матери, братьев, вновь под ногами вспыхивали языки пламени и, словно демоны, прятались от его взгляда.
      Раздался оглушительный грохот, как будто раскололось само возмущенное небо, и рядом с головой Кима пролетела плюющаяся искрами балка. Он в который раз видел, как она падает на ноги Ту, а другой конец ее рушится на голову Дьеп.
      Ким снова был в Камкармоне. В ушах его звучали вопли духов истерзанных предков, они жаждали мести. И между их колеблющимися тенями, сквозь языки огня он видел фигуру человека. Сердце его наполнилось ненавистью, из потаенных глубин взметнулась черная удушливая волна, которая захлестнула его разум сейчас ненависть его была всепоглощающей, как пламя, пожирающее все и вся. Взревев от ярости, Ким бросился вперед, сквозь лижущие его языки огня.
      Одежда на нем вспыхнула, но Ким не обращал на это внимания: такое случалось и прежде, и ничего, он выжил. Сознание, тело и энергия - все существо Кима сейчас было сосредоточено на предмете его ненависти. Его дрожащая от напряжения рука была нацелена в затылок кхмера. Ким отчетливо видел на фоне пламени его голову. Ким протянул скрытый в рукаве шнурок, и вырвавшееся на свободу длинное узкое лезвие с тонким свистом устремилось сквозь стену огня.
      Но Киеу Сока продолжал молиться, не видя Кима, не слыша его яростного крика. Огонь уже охватил всю комнату, но Ким не чувствовал боли ожогов, он не замечал, что языки пламени жадно лижут его тело: изнутри его сжигал другой огонь, священный, жар его был куда сильнее, и потому вел Кима через огонь земной.
      У него было много оружия, которое он мог использовать против камбоджийца, и Ким обнажил его. Огонь прихватил ему спину, но Ким оседлал мощный поток внутренней энергии и сейчас мчался навстречу своему врагу сквозь валы пламени.
      На мгновение огонь расступился, и Ким увидел его лицо, черные глаза, он слышал буддийскую молитву, от звуков ее вибрировал воздух. Преодолев последнее огненное кольцо и оказавшись совсем рядом с врагом, он вдруг остановился. Тело Кима уже полыхало, как факел, но он ничего не чувствовал.
      Он видел перед собой нестерпимо яркий свет, немыслимый и невозможный в земных пределах. Глаза его вылезли из орбит, сердце пропустило один удар, потом второй, потом еще один. Из потрескавшихся губ сочилась кровь, клокотало в груди, и в последние мгновения пребывания среди живых черная ненависть его вдруг исчезла, и душа его очистилась открывшимся ему невиданным светом.
      Затем послышался страшный грохот, пламя подхватило его, закружило в своем вихре, и он ушел в небытие.
      Как стремительно наступает огонь, как легко пожирает он все на своем пути!
      - И да не обманет он более, не вознесет хулу, не оскорбит никого и не обидит, - молился Киеу. - И пусть как мать, сжимающая в объятиях единственное дитя свое, смотрит он на мир с сожалением и добротой, да позволено ему будет ежедневно и ежечасно преисполняться этими чувствами. Как недоступное озеро в глубине горных острогов, чистое и спокойное, пусть станет душа его, того, кто ступил на Восьмую Тропу Просветления.
      Амида Будда звал его, и дух Киеу подчинился. "Буддхам саранам гаччами, Даммам саранам гаччами, Сангхам саранам гаччами". И плоть его словно исчезла, растворились суставы, расплавилась кожа. Взгляд его был обращен внутрь себя, он видел с поразительной ясностью, как его наполнило неведомое прежде чувство. Не эмоции, а истинное чувство. Ему открылся космос. И он вступил в него и поплыл.
      Он оторвал взгляд от лика Будды и, протянув руку, включил телевизор. В стекле экрана он видел позади себя танцующие языки огня, которые раскрывались, словно волшебный цветок.
      Перед ним возник человек с дурацким выражением лица, ветер трепал его волосы, он что-то говорил в микрофон. Потом глупец кивнул, и на экране появилась новая картинка: освещенное пламенем пожара темное ночное небо, горящий дом, а в доме - он, Киеу. Вокруг стены огня.
      Изображение, которое создал катодный луч и реальность, окружающая Киеу, слились воедино, и он понял, что наблюдает трансляцию собственной смерти.
      И затем бесчувственные ткани тела словно расступились, и дух его освободился. Он встал и оказался лицом к лицу с возлюбленным Буддой, дух его воспарил в небо, там его подхватил ветер, и он увидел, что Земля действительно шар. Затем небо треснуло и раскрылось перед ним. За его створками бушевало пламя, и, наконец, он увидел, что выражение лица Будды изменилось, от него исходило сияние, которое обволакивало бесплотный дух. Мозг его еще не умер, и он вспомнил о свете, который, исходил от Преа Мао Пандитто. Киеу больше не удивлялся, он уже не боялся этого света. Он стал его частью.
      Трейси открыл глаза и услышал шум прибоя, прямо под окном плескались волны и шуршал песок.
      В воздухе пахло океаном. Как тепло и уютно, подумал Трейси. Отель предоставлял своим клиентам возможность пользоваться виллами на самом берегу и, надо сказать, это действительно были виллы - комфортабельные, оборудованные всем необходимым, включая кухонные комбайны и кондиционеры. Правда, на своей вилле Трейси, следуя старой семейной традиции, потребовал установить вентилятор.
      Он повернулся набок и поморщился - плечо все еще болело. Рядом спала Лорин; одна рука заброшена за голову, другую она зажала между коленей. Она глубоко и ровно дышала, ресницы ее чуть вздрагивали в такт дыханию.
      На самом деле Лорин уже проснулась и сейчас, делая вид, что все еще спит, наблюдала сквозь ресницы за Трейси.
      Наконец она открыла глаза и прильнула к нему. От ее прикосновения по телу Трейси пробежал ток.
      - Есть хочу, - заявила Лорин и снова закрыла глаза.
      - Не уходи, - прошептал он ей на ухо. - Всякий раз когда ты идешь на кухню, мне кажется, что ты больше никогда не вернешься. Прости, я причинил тебе столько боли.
      - Да уж, - пробормотала она и поцеловала его в плечо. Самое удивительное, подумал Трейси, что она все прекрасно понимала. Почти так же хорошо, как я сам. Но это же невозможно, возразил он своим мыслям, откуда она могла знать реакцию Киеу?
      Она еще что-то пробормотала, но Трейси не прислушивался к словам. Он зарылся лицом в ее волосы и только тогда понял, что говорит ему Лорин:
      - Я выполнила свою часть договора.
      - Я люблю тебя, - прошептал Трейси и обнял ее.
      Когда Мелоди позвонила ему на работу и попросила срочно приехать, у Туэйта возникли дурные предчувствия.
      Мелоди встретила его у подъезда. На ней был серый в тонкую полоску брючный костюм и ослепительно белая блузка с галстуком. Увидев на ногах ее кожаные ботинки на толстой подошве, Туэйт поморщился: он терпеть не мог эту современную моду, из-за которой женщины все больше и больше напоминали солдат-новобранцев. Слава Богу, она еще не обрилась наголо, но все равно, похожа на начинающего адвоката, решил он.
      Она чмокнула детектива в щеку и, взяв под руку, потащила за собой по улице. Туэйт нахмурился: он ожидал чего угодно, только не похода по магазинам.
      - Я хотела поздравить тебя с повышением.
      - Спасибо. Но, по-моему, в данном случае комиссар просто работал на публику.
      Однако внутренне он был польщен: получить звание лейтенанта было его давнишней мечтой.
      Они миновали старую приземистую церквушку на Пятой авеню.
      - Как дела у Трейси? - осведомилась Мелоди.
      - Отдыхает где-то. С Лорин, - добавил Туэйт. - Длительный отпуск за много лет.
      Мелоди остановилась и посмотрела на него. Солнце светило ей прямо в лицо, и новоиспеченный лейтенант полиции удивленно рассматривал ее, словно видел впервые.
      - Вот почему я и попросила тебя приехать, - она освободила руку. - Я тоже решила отдохнуть, хочу поехать в Сан-сет-Ки, это во Флориде. Я уже сняла домик на месяц, но могу и продлить удовольствие, - она пожала плечами. - Все будет зависеть... - она пристально посмотрела на него.
      - От чего?
      Мелоди снова пожала плечами.
      - А как же твоя квартира?
      - Продам, - не задумываясь, ответила она. - В деньгах я не нуждаюсь, а квартира мне ни к чему. Если когда-нибудь вернусь, найти другую будет не проблема. - Она засмеялась. - Я этих соседей уже видеть не могу.
      Мелоди смотрела куда-то в сторону. Порывшись в кармане пиджака, она извлекла сложенный лист бумаги и сунула в руку Туэйту.
      - Вот, - она по-прежнему избегала смотреть ему в глаза. - Мой адрес. Мало ли что, вдруг он тебе когда-нибудь понадобится.
      - Мелоди, я...
      На лице ее застыла напряженная улыбка:
      - А может, и нет. Только, ради Бога, Туэйт, обещай мне, что будешь вести себя пристойно. И не надо душераздирающих сцен, поплачешь после работы, - она встала на цыпочки и поцеловала его в щеку.
      От прикосновения ее губ по телу Туэйта разлилось приятное тепло.
      - Прощай, Дуглас, - она резко отвернулась.
      - Эй, подожди, - Туэйт схватил ее за руку и притянул к себе. - Я пока еще ничего не знаю, Мелоди, ничего.
      Она молча посмотрела на него и кивнула:
      - У меня своя жизнь, у тебя - своя. Но жить все равно надо.
      - А, можно... - где-то неподалеку взвыла полицейская сирена и Туэйт ждал, пока звук ее не затихнет. - А, можно, пока ты в отъезде, я поживу в твоей квартире, а?
      Склонив голову набок, она изучающе рассматривала его.
      - Все равно, жить мне негде, - пробормотал себе под нос Туэйт.
      Зря, подумала Мелоди, но если он вбил это себе в голову... Что ж, пусть сам убедится, что ни к чему хорошему это не приведет. Она прищурилась и кивнула:
      - Черт с тобой, давай, лейтенант.
      Трейси бежал за Лорин по пустынному песчаному пляжу. Тело ее соблазнительно блестело в лучах солнца. Словно девушка с обложки журнала для мужчин, подумал Трейси.
      Обернувшись, она поймала его удивленный взгляд. А потом он покачнулся и упал лицом в горячий песок.
      Лорин вскрикнула и бросилась к нему. Осторожно перевернув неподвижное тело, она обнаружила, что он улыбается, в глазах прыгают шальные искорки.
      - Трейси, - прошептала она, - как же ты меня напугал!
      И рассмеялась.
      Улыбка его сделалась еще шире, он притянул ее к себе и стал осыпать поцелуями.
      Тело его еще белело, по ночам сводило мышцы, но все же он чувствовал себя лучше и лучше, напряжение постепенно отпускало его, новые впечатления заслоняли события последних месяцев, и те медленно отступали на задний план. Отчасти благодаря тому, что они все же вырвались из Нью-Йорка. Но основная заслуга целиком и полностью принадлежит Лорин, думал Трейси. Хорошо бы отдых на берегу моря продолжался вечно.
      Губы их оторвались друг от друга, и Лорин легла рядом. Они молча смотрели на холодные волны, накатывающие на большой черный камень, который после их отступления победно блестел мокрыми боками, словно демонстрируя океану свою неуязвимость.
      Трейси повернулся к Лорин и увидел, что в глазах ее сражаются волны. Она так и не рассказала, что произошло в доме после того, как он потерял сознание, она лишь твердила, что это неважно, и ни словом не обмолвилась, как ей удалось вытащить его наружу.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37, 38, 39, 40, 41, 42, 43, 44, 45, 46, 47, 48, 49, 50