Современная электронная библиотека ModernLib.Net

ИнтерКыся (№2) - Возвращение из рая

ModernLib.Net / Юмористическая проза / Кунин Владимир Владимирович / Возвращение из рая - Чтение (стр. 13)
Автор: Кунин Владимир Владимирович
Жанр: Юмористическая проза
Серия: ИнтерКыся

 

 


Тогда мне в голову пришла гениальная идея. Я поделился ею с Джеком, он тут же согласился со мной, и мы тихонько выскочили в садик. Оттуда Джек позвонил по номеру, указанному в визитной карточке раввина, и спросил его секретаршу – сколько стоит вызов раввина на дом для совершения обрезания и соблюдения всех сопутствующих ритуальных обрядов?

Секретарша ответила, что на дом рабби не ездит, но в порядке исключения… Это может обойтись заказчику в пятьсот долларов.

Тогда Джек попросил ее продиктовать точный почтовый адрес рабби. Затем мы незаметно просквозили из номера в администрацию отеля, там Джек выписал чек на пятьсот долларов из наших общих денег на имя раввина Моше Фейгельмана и попросил администратора срочно отправить этот чек вот по этому адресу.

Заодно Джек предупредил, что скоро мы будем вынуждены уехать на «Парамаунт» и вернемся лишь вечером. За время нашего отсутствия сегодня в нашем бунгало будет отлеживаться наш прихворнувший приятель. Поэтому Джек просит распорядиться, чтобы никакие горничные не вздумали к нам заходить – менять постельное белье или вытирать пыль. Очень не хотелось бы тревожить нашего друга…

– Сэр! Желание наших гостей для нас – закон, – торжественно проговорил администратор и с нескрываемым любопытством посмотрел на меня. – Прошу прощения, сэр, неужели это тот самый знаменитый русский Кот Мартин?!

Тут я не удержался и выдал свой коронный номер: взвился со всех четырех лап в воздух метра на два и сверху мягко опустился на широкое плечо Джека.

Администратор ахнул, Джек пошатнулся и сказал:

– Да. Это тот самый Кот. Только не Мартин, а Мар-тЫн.

– Мар-ты-ин… – попытался повторить администратор и смутился. – Не получается, сэр. Но я потренируюсь. У меня – английский, французский, испанский, немецкий, а вот с русским – провал… Как вы сказали, сэр?

– Мар-тЫн, – повторил Джек.

– Прекрасно, – сказал администратор. – Надеюсь, что через пару дней я это освою.

– Желаю удачи, – сказал ему Джек. – И пожалуйста, распорядитесь убрать капкан из нашего садика. Там все-таки время от времени будут прогуливаться мистер Мартын-Кыся Плоткин-Истлейк фон Тифенбах и его друг – ассистент-переводчик двенадцатилетний мистер Тимоти Истлейк… Так что лучше бы убрать этот капкан – от греха подальше.

– Слушаюсь, сэр. А вы не боитесь, что…

– Нет, – не дослушал его Джек. – Не боюсь.

И мы поперли к себе в бунгало.

К этому времени Тимур уже соорудил на всех завтрак, а притомившийся раввино-хирург дрых на моем диванчике беспробудным сном.

* * *

Однако нашему выезду на «Парамаунт» предшествовала еще куча дел и мелких подробностей.

Во-первых, растолкать рабби-доктора Моше-Майкла Фейгельмана почти не представлялось возможным, пока я в раздражении не тяпнул его клыками за мочку уха. Не до крови, но основательно! Рабби проснулся, потер ухо, отказался от завтрака, треснул еще треть стакана виски и осмотрел спящего Братка, заявив, что теперь этого «Бруделе» может вылечить только покой и наше к нему приятельское отношение.

Если же все-таки произойдет что-то из ряда вон – так его телефон у нас есть, и мы можем звонить ему в любое время дня и ночи.

С чем, как говорится, и отбыл.

Во-вторых, за завтраком в нашем садике Пит негромко рассказал, что уже был с партнерами в «Джей-пи-эл», виделся с Мортом и СДЕЛАЛ ВСЕ, ЧТО НУЖНО. Этим он хотел сказать, что передал тот вонючий компакт-диск на «переделку». Морт, дескать, велел кланяться и просил заскочить к нему часа через три. ВСЕ будет готово…

В-третьих, Пит уже отыскал переплетчика – САМИ ЗНАЕТЕ ДЛЯ ЧЕГО… Мы с Тимурчиком тут же догадались, что он этим хотел сказать! Мы с Тимом впервые в жизни, не по телику, а наяву, присутствовали при настоящей полицейской «разработке» и, не побоюсь этого слова, в какой-то степени сами участвовали в ней!..

В-четвертых, Пит выяснил, в какой фирме киностудия «Парамаунт» заказывает автомобили с водителями для приезжающих на съемки «звезд», и по своим полицейским каналам сумел заменить их штатного шофера на своего агента, который и будет возить мистера Мартына-Кысю Плоткина-Истлейк фон Тифенбаха, его ассистента-переводчика Тимоти Истлейка и их опекуна-телохранителя сержанта полиции Джека Пински.

Агента зовут Чжи-Бо, но его можно называть просто – Боб. Он к этому привык с детства…

– Потрясающий парень! – с удовольствием и гордостью сказал Пит. – Вы его вчера видели в самолете… Ловок, как Джеки Чан, дерется, как Брюс Ли, автомобиль водит, как Михаэль Шумахер, интеллигентен, как Конфуций!.. Из старой аристократической китайской семьи, уходящей своими корнями во времена изобретения пороха и первых китайских переселенцев в Сан-Франциско…

Джек, в свою очередь, поведал Питу о том, что вчера, пока мы были в гостях у Морта в Пасадине, здесь, в нашем бунгало, был произведен обыск. И попросил меня пересказать Питу мое видение во всех подробностях, стараясь не упустить ни одной детали.

Что я и сделал, под синхронный и добротный перевод Тимурчика. Хотя надо отметить, что во время своего рассказа я несколько раз ловил на себе испуганный взгляд Пита Морено.

Так обычно, НЕ ВЕРЯ САМИМ СЕБЕ, на меня смотрят Люди, невольно начинающие ПОНИМАТЬ МЕНЯ безо всякого перевода на тот или иной язык!

А то, что Пит уже стал полегоньку врубаться в то, что я говорю по-шелдрейсовски, – у меня сомнения не было. Поэтому я молча, внутренне, только мысленно пожелал ему успокоиться и быть повнимательней. И все. Пит и успокоился.

Когда начали собираться на выезд, я просквозил в спальню – проведать Братка.

Тот уже очухался от наркоза, содрал, сукин сын, бинты с покалеченной задней лапы и вовсю лечился Древне-Котовым способом, идущим из тьмы веков – наверное, еще от саблезубых Тигров. Он просто языком зализывал свою рану.

– Жрать охота, Шеф!.. – капризно сказал Браток.

О черт побери… Мы же совсем забыли про еду для Братка!

– Перебьешься! – максимально строго проговорил я, чтобы скрыть свое смущение. – Сейчас что-нибудь притащим. Как ты себя чувствуешь?

– Я себя чувствую, но плохо. Очень хочется жрать, – ответил Браток.

Я вспрыгнул к нему на кровать, лизнул его в нос и понял – температура спала, нос Братка был уже влажным и прохладным. Дело явно шло на поправку, и в том, что Браток хотел есть, не было ничего удивительного. Ай да Моше-Майкл доктор Фейгельман!..

Натащили мы Братку все, что было в холодильнике, и пообещали после работы привезти свежего мяса. И спросили, что он больше всего любит.

– Я тут недавно в одном дворе долины Сан-Фернандо Индюка пришил! – мечтательно проговорил Браток по-Животному. – Вот где был кайф!.. Индюк здоровенный, тяжелый, подлюга, я с ним еле-еле через забор перемахнул… Но уж зато вкуснятина, я вам скажу, Шеф, – зашибись… Я, Шеф, вообще от индюшатины торчу.

– Все!!! – рявкнул я на этого жлобского Кото-Пума величиной с теленка и весом в полтора Джека Пински. – Никакой индюшатины! Будешь жрать то, что мы тебе дадим, или то, что я тебе потом разрешу отловить. Понял, бандитская твоя харя?!

– Да вы что, Шеф?.. – заныл этот обалдуй. – Я же Хищник… У меня этот… как его?.. Инкт… Инс-кинт…

– Инстинкт, дубина! Сколько раз повторять? Короче: еще раз попробуешь что-нибудь спиз… в смысле – украсть, попрошу Джека пристрелить тебя из пистолета к свиньям собачьим!

Браток напряженно подумал, поднял бровки «домиком» и тихо возразил:

– Таких не бывает.

Я чуть до потолка не подпрыгнул от злости:

– Чего «не бывает»?!

– Свиней собачьих. Или – или, – робко сказал Браток.

– А вот ты, мудила, попробуй – укради что-нибудь, я тебе покажу не только свиней собачьих, но и собак свинячьих! – пригрозил я напоследок. – Закончили прения. Остаешься один дома. Поссать, погадить – в садик. Дошкандыбаешь. Служащие отеля будут там твой капкан убирать – затаись и не возникай. Ну а если кто-нибудь сюда к нам полезет… Сам понимаешь.

– Не трухайте, Шеф. Я пока хоть и с тремя лапами, но за вас, Шеф, за Тимурчика и за Джека кому хошь козу заделаю!..

* * *

Когда мы вышли из отеля под жесткий полосатый навес над входом и прошли по красной ковровой дорожке мимо огромных керамических вазонов с потрясными цветами, мимо квадратных колонн, поддерживающих этот длинный полосатый свод, откуда-то сбоку (я сидел в рюкзаке за спиной у Тимура и поэтому ни фига не сообразил – откуда?..) мягко выкатился «линкольн» последней модели, затормозил прямо перед нами. То, что это была именно «последняя модель», сказал потом Тимур. Он в автомобилях сечет невероятно!

Из-за руля выскочил абсолютнейший китаец в черной маечке под самое горло, в легком черном пиджачке с закатанными рукавами, в черных же брючишках и каких-то очень мягких, совершенно неслышных туфлях. И как у всех здесь в Калифорнии – темные очки на полфизиономии. А пистолетом от него за версту разило!..

Странная у нас была первая половина этого дня – два человека в черном: раввин Моше Фейгельман (тот, правда, был еще и в шляпе…) и теперь вот этот с понтом Водитель-полицейский Китаец. Без шляпы, но зато в черных очках.

Кстати, очки он тут же сдернул и поклонился всем нам ну совершенно по-китайски! Я сколько раз видел по телику вот такие китайские поклоны. И у нас в Квинсе, в китайской лавке…

– Чжи-Бо – мой партнер, – представил его Пит Морено. – Теперь – ваш водитель.

– Можно просто – Боб, – улыбнулся Китаец.

– А это – Джек Пински, детектив. Нью-Йорк полис департмент.

– Добрый день, сэр. Мы виделись вчера в аэропорту.

Джек протянул руку Китайцу:

– Просто – Джек. А это – Тим Истлейк.

– Привет, Тим.

И тут произошло невероятное! Стоило мне только высунуться из-за плеча Тимура, как этот китайский «просто Боб» сказал мне на кристально чистом шелдрейсовском языке:

– С вами-то, мистер, я полагаю, проблем не будет. Судя по тому, что я слышал и читал о вас, – вы превосходно знакомы с работами английского профессора Ричарда Шелдрейса.

Мы с Тимуром так и присели на задние лапы!.. Даже Джек, уж на что невозмутимый тип, и тот чуть в осадок не выпал.

– Так что, мистер Плоткин-Истлейк фон…

– Просто – Кыся, – демократично прервал я китайского Боба и протянул ему лапу из-за спины Тимура.

– Тем лучше! – Боб аккуратно пожал мне лапу.

Джек наконец обрел дар речи и удивленно спросил:

– О Боже! В тебе-то это откуда, Боб?!

– С детства, сэр. От мамы. У мамы – от бабушки. У бабушки – от прабабушки. И так далее. В нашей семье ВСЕ ЭТО шло изначально по женской линии, – по-английски сказал Боб даже без намека на хвастовство. – За много сотен лет еще до возникновения теории профессора Шелдрейса. Возможности диалога Человека с Животным еще в пятом веке до нашей эры описаны древним китайским философом Лао-цзы…

– Грандиозно! – искренне восхитился Джек Пински и неожиданно попросил всех нас – и Пита, и Боба, и Тимурчика, и меня:– Ну-ка прошвырнитесь в сторонку минут на десять. Я один хочу осмотреть это чудо автомобильной техники.

И из небольшой сумочки, висевшей у него на плече, Джек вытащил приборчик размером с телефонную трубку. Приборчик, который мы с Тимуром у него еще ни разу не видели. Темнила чертов!..

– Не беспокойтесь, сэр, – улыбнулся ему Боб и показал Джеку точно такой же приборчик. – Я обе машины проверил на эти «русские народные игры». Все чисто.

Мы с Тимурчиком переглянулись: что это еще за «русские народные игры»?! Уж кто-кто, а мы с ним должны были бы знать про это! Где бы мы сейчас ни жили, но мы с Тимуром – все равно же РУССКИЕ!

– Что это за «игры», Джек? – подозрительно спросил Тимур. – Что-то мы с Мартыном таких игр не помним…

– А это, сынок, когда один большой «мерседес» или вот такой «линкольн» вдруг взрывается вместе с пассажирами и улетает в небо в виде большого количества маленьких некрасивых кусочков.

– Сейчас в России эти игры очень популярны, – добавил Боб.

– И эти штуки гарантируют, что мы не превратимся в маленькие некрасивые кусочки? – спросил Тимур у Пита Морено и показал на приборчики в руках Боба и Джека.

– Нет, – ответил Пит. – Это вам гарантируем мы – Джек, Боб и я. А приборы нам в этом только слегка помогают. Поезжайте на «Парамаунт», а я возвращаюсь на «Джей-пи-эл». Привет!

* * *

«Ну что сказать вам за Лос-Анджелес? Таки – не Нью-Йорк!» – как выразился бы Шура Плоткин с легким ироничным еврейским акцентом, которого в нормальной речи у него и отродясь никогда не было.

И был бы прав. «Таки – не Нью-Йорк».

Все очень одноэтажное, разнесенное хрен знает на какое расстояние, соединенное скоростными дорогами – фривеями, с кучей съездов в улицы с односторонним движением и в бульвары с двусторонним…

Где-то внизу и сбоку, в стороне – даунтаун с мрачноватыми высоченными домищами, смахивающий на спрессованный кусок нью-йоркского Манхэттена.

Боб сказал, что Лос-Анджелес – единственный город в Америке, центр которого находится на его окраине…

А так все, повторяю, тоскливо-одноэтажное, залитое солнцем, невероятно вытянутое в длину предместье ожидаемого и неначинающегося большого города!

Но это мое личное, скороспелое и неквалифицированное Котовое мнение, и на него, как говорит Шура, «можно положить с прибором». Что это – я не знаю, но Шуре верю.

Хотя в то же время, говоря о Лос-Анджелесе без особых ноток восторга, просил бы учесть следующее.

Наверное, если я поживу здесь подольше, мне и Лос-Анджелес понравится. Вот только что Боб пообещал свозить нас с Тимурчиком в Санта-Монику на Променад – к океану. Этот полицейский Китаец со своими талантами по семейно-женской линии четко просек, что я не бог весть в каком восхищении от города, и теперь хотел сделать все, чтобы я не расстраивался…

И последнее. Как говорил мой старый друг Водила: «Меня тоже не в дровах нашли!», а родился я и вырос в Ленинграде – ну, в смысле, в Санкт-Петербурге. В одном из самых красивых городов в мире! И ничего страшного, что мы с Шурой жили на его задворках. Нам это совершенно не мешало считать Фонтанку и Адмиралтейство, Казанский собор и Петропавловку, Зимний дворец и наш любимый пустырь перед нашим домом на Гражданке – СВОИМИ…

А Мюнхен, который я теперь знаю, как свои четыре лапы?.. А Вашингтон – очень, я вам скажу, неслабый городишко… А Нью-Йорк, где мы все сейчас живем! Это вам что – хухры-мухры?!

Нет, уважаемые Мистеры, Мэмы и Сэры! Кот, обладающий таким разнообразным жизненным опытом, такой степенью сравнения – имеет полное право на собственную точку зрения!

… По дороге на киностудию Боб обнаружил знания, поразительные для служащего криминальной полиции! Он рассказал нам про Адольфа Цукора, основавшего «Парамаунт» аж в тысяча девятьсот шестнадцатом году… Рассказал про Бинга Кросби, про замечательного режиссера Сесиль де Миля, про президента студии семидесятых годов Блюдорна, про Рудольфе Валентине, про Мэри Пикфорд, Марлен Дитрих, Гэри Купера, постановщика знаменитых фильмов Билли Уайлдера… Про Уильяма Харта, Йозефа фон Штернберга…

– Это просто грандиозно, что Кыся получил роль на такой студии! – сказал Боб. – У «Парамаунта» одних «Оскаров» столько же – сколько пальм в Гриффит-парке. Не говоря уже о «Золотых Глобусах».

– Боб, тебе не кажется, что перед тобой просто прямая дорога – из полиции в кино? – сказал Джек. – Ты столько знаешь про все эти штуки… Судя по тому, что про тебя рассказывал твой шеф, ты смог бы быть там прекрасным каскадером. Думаю, что эти парни зарабатывают побольше, чем мы с тобой в полиции… Неужели тебе не хотелось бы поработать с каким-нибудь Френсисом Фордом Копполой? Или со Стивеном Спилбергом?

– Да нет, Джек… – как-то промямлил Боб. – Я уж лучше останусь в полиции и поработаю с Питом Морено. Он на своем месте ничуть не проигрывает Спилбергу. Тем более что в полицию я пришел именно из кино. Кстати, из каскадеров…

Мы плелись в пробке, образовавшейся при съезде с Сансет-бульвара на Голливуд-драйв, и мы с Тимуром видели, как цепко вглядывались Джек и Боб в соседние машины и их владельцев. Я чувствовал, что наш пацан начинает нервничать, и, чтобы снять напряженку, сказал:

– Знаешь, Боб… Последнее время моя жизнь в силу разных Котово-житейских обстоятельств тоже резко меняла свои направления. Но с Котами все проще. А вот что тебя заставило плюнуть на кино и уйти в полицию?

– Но если этот вопрос тебе неприятен, ты можешь на него не отвечать. Правда ведь, Мартынчик? – деликатно поспешил вставить Тимур.

– Конечно, конечно! – тут же согласился я.

– Нет, почему же?.. – негромко сказал Боб, настырно выдираясь из общего автомобильного стада. – Просто однажды, когда снимали перестрелку в какой-то очередной гангстерской телевизионке, мы изображали драку, вываливались из окон второго этажа и палили друг в друга специальными холостыми патронами. Все, кому было положено по сценарию, валялись, так сказать, «убитыми»… А когда съемка этой сцены закончилась и режиссер нам сказал «Спасибо», мы все встали.

А один, мой очень близкий дружок, остался лежать. Он оказался действительно мертвым. Кто-то в него стрелял настоящими боевыми патронами… Вот мне и захотелось узнать – КТО? С тех пор я работаю в полиции.

Мы еще немножко проехали молча, потом куда-то свернули, на какие-то уж совсем безавтомобильные улицы, потом свернули второй раз и остановились на нешумной красивой улице, у двух высоких желтых арок с кружевными железными воротами, за которыми виднелось что-то тоже очень красивое, ухоженное и необозримое…

– Ну вот, – негромко сказал Боб. – Это и есть знаменитая Мелроуз-авеню, пятьдесят пять пятнадцать. «Парамаунт пикчерз»…

– Ты здесь работал, Боб, да? – тихо спросил его Тимур.

– Нет. На «Уорнер бразерс», – улыбнулся Боб.

– Подожди секунду, Боб. Не въезжай в ворота, – сказал Джек. – Я хочу чуточку оглядеться. Слегка разобраться в географии. Подъезды, то-се… Сам понимаешь.

– Конечно, сэр.

– Я разве не сказал тебе, как меня зовут? – спросил Джек.

– Все в порядке, Джек. На эти ворота можно выехать и со стороны Беверли-бульвара по Виндзор-стрит, по Ирвинг и Бронсон-авеню. Потом я покажу тебе заезды и с другой стороны – от Голливудского еврейского кладбища…

Пока Джек оглядывался и даже что-то записывал, мы с Тимуром рассматривали парамаунтовские арки. В одну из них автомобили въезжали, из другой – выезжали.

А между этих арок, на толщенной квадратной опоре висел огромный венок из настоящих зеленых веток с ловко вплетенными разноцветными засушенными цветами и яркими лентами.

Что-то похожее, но поменьше размером, я видел на кладбище в Комарове, под Ленинградом, когда мы с Шурой, захватив с собой бутылку водки и еще одного приятеля для него, и немного «хека безголового» для меня, ездили на это кладбище кого-то помянуть…

Вторично с такими венками, но уже совсем с небольшими – величиной с обеденную тарелку, я столкнулся в Мюнхене, где немцы в Рождество имеют обыкновение вешать их на входные двери своих квартир…

И вот сейчас я увидел такой венок в третий раз. Вот уж не думал, что русско-кладбищенский и немецко-рождественский венок может как-то существенно влиять на производство американских кинофильмов!

– И я тоже… – шепнул мне на ухо Тимур, точно прочитав мои мысли, словно по учебнику.

Правда, этот «венок Соединенных Штатов» по сравнению с уже знакомыми мне венками был просто гигантским! Хотя я и говорил, что в Америке все очень, ну просто невероятно большое, привыкнуть к этому трудновато.

Джек спрятал свою записную книжечку и сказал Бобу:

– Ну что? Поехали в кинематограф?

И мы поехали в американский кинематограф, в его правую желтую арку, мимо распахнутых створок кружевных железных ворот, прямо по направлению больших оранжевых стрелок, нарисованных на темно-сером асфальте.

* * *

Господи, как-то там наш бедный больной трехлапый Браток?..

… Мы сидели в огромном и превосходном кабинете продюсера нашего фильма, которым оказался старик Стив – один из встречавших нас вчера в аэропорту.

Судя по размерам кабинета, Стиву удалось очень симпатично реализовать расхожую американскую сказочку о бедном уличном мальчике, который благодаря упорному труду и неколебимой вере в Господа стал миллионером и уважаемым членом общества.

Интересно, с чего начал юный Стив свое восхождение по экономической лестнице, когда работал простым барменом в третьесортной забегаловке? С недолива? Или еще с чего-нибудь?..

Помню, в российские времена, когда пьяненький Шура возвращался из Дома журналистов или Дома кино, он каждый раз слезно каялся мне, что начиная с университета всю свою сознательную жизнь он ПРОСТОЯЛ НЕ ПО ТУ СТОРОНУ СТОЙКИ БАРА! Если бы, дескать, он стал не Журналистом, а Барменом, то я бы у него жрал не «хек мороженый безголовый», а живую волжскую стерлядь и закусывал бы ее испанскими зелеными оливками!!!

Ибо пока в России не появился открытый и легальный бандитизм, профессия бармена была наиболее доходной и престижной.

Нет, со времен своего безымянного «барменства» старик Стив за последние лет пятьдесят определенно круто «приподнялся»! Мы это поняли еще когда проходили по коридорам его офиса, потом по мягчайшим коврам сквозь его приемную, всю увешанную плакатами фильмов, сделанных фирмой Стива.

А с этих плакатов на нас смотрели знакомые всему миру глаза Роберта де Ниро, Барбры Стрейзанд, Сильвестра Сталлоне, Деми Мур, Брюса Уиллиса, Мишель Пфайфер, Аль Пачино, Николаса Кейджа, Джона Траволты, Голди Хоун, Вупи Голдберг…

Тут нам не нужен был никакой Чжи-Бо со своими глубинными познаниями истории Голливуда. Эти глаза и лица ежедневно смотрели на нас с экранов наших телевизоров и были значительной частью нашей повседневной жизни.

«Ё-моё и сбоку бантик!» – как говорил мой друг Водила, неужели когда-нибудь и моя исполосованная рожа, увенчанная рваным ухом, будет смотреть с такого плаката?!

– Обязательно! – горячо заверил меня Тимур, снова без спроса вторгаясь в мои размышления.

Компашка в кабинете Стива тоже собралась – я тебе дам!

Режиссер Клиффорд Спенсер – прошлогодний номинант на «Оскара». Как сказал старик Стив, Клифф был номинирован (представлен) за потрясающий психотриллер – «Невеселые ребята», о котором мы все трое – Джек, Тимурчик и я – и слыхом не слыхивали! Видать, недаром этот Клифф пролетел мимо «Оскара»…

Клифф был загорелым сорокалетним толстяком, смахивающим на низкорослого японского борца сумо и одетым в такие тщательно-живописные лохмотья, что Стив был вынужден нам сказать:

– Художник имеет право выглядеть так, как он этого хочет. Но если мы с вами сделаем классный блокбастер и нашего «Суперкота» когда-нибудь выдвинут на «Золотой Глобус» или «Оскар», нам удастся увидеть Клиффа и в смокинге. Хотя должен предупредить, и это зрелище не для слабонервных…

После чего Стив представил нам «гордость сегодняшнего кино» – мисс Нэнси Паркер, владелицу домов во Флориде и Калифорнии (как потом выяснилось – квартир в Сан-Франциско, Нью-Йорке и Париже…) и собственного самолета, которому «противные, бессердечные авиавласти сегодня утром не давали вылета из Майами», и она теперь вынуждена извиняться за опоздание!..

Рожица мисс Нэнси чуть ли не ежедневно мелькала на экране нашего телевизора в Квинсе, и поэтому мы раскланялись с ней, как со старой знакомой.

Несмотря на то что мисс Нэнси Паркер вела себя предельно мило, непосредственно, тихо и скромно, я вгляделся в ее хорошенькую и простоватую мордочку и вдруг понял – за всем очарованием этой мисс стоит такая бешеная деловая хватка, такой железный, ни на секунду не ослабевающий расчет, которому мог бы позавидовать даже король империи «Майкрософт» – Билл Гейтс. А уж чего мне только про него Сокс не рассказывал!..

Следующим был такой бывший голливудский «звездюк»…

А правда, как сказать? Ну, женщина, понятно: «звезда». А мужик? «Звездюк» или «звездун»?.. А может, вообще – «звездяк»?!

Ну не важно. Важно, что это был сам Рэй Уоттен! Его лицо мы только что видели на рекламном плакате какого-то фильма в приемной Стива, а месяц тому назад имели удовольствие по телевизору посмотреть с этим Рэем Уоттеном парочку старых картин. Мне эти фильмы, не скрою, были абсолютно до фени – ни Животных, ни Кошек, ну ни хрена интересного! Но наши – Рут, Тимурчик и мой Шура – без ума от Рэя Уоттена, и я из вежливости, как идиот, был вынужден вместе с ними таращиться на экран, делая вид, что не слышу никаких призывных мявов со двора…

– Если воспользоваться старым журналистским штампом, – сказал старик Стив и широким жестом указал на Рэя Уоттена, – то этого человека мне представлять вам не нужно – Рэй Уоттен!

– Отпад!.. Я прямо-таки тащусь!.. – прошептал Тимур. – Чтоб так, вместе, за одним столом?! Мне же никто в школе не поверит!

И вдруг мы оба услышали, как Джек, не разжимая сомкнутых губ, тихо, но явственно спросил нас на очень приличном шелдрейсовском:

– Почему его не нужно представлять? Кто это?

– Ну, Джек!.. – Тимур чуть не захлебнулся от возмущения.

На мгновение мне показалось, что от негодования Тимур вот-вот укусит Джека!

А нужно сказать, что я для всеобщего обозрения сидел на столе. Об этом в самом начале нашей тусовки меня попросил старик Стив, и у меня не было оснований отказывать ему в его просьбе.

Поэтому я, не поворачиваясь к Тимуру мордой, а продолжая сидеть к нему спиной, несколько раз недобро хлестнул хвостом по столу. И Тимур сразу же заткнулся. Он знал: когда я начинаю барабанить кончиком хвоста – значит, я чем-то очень недоволен!

Действительно, какого черта?! Подумаешь, грех – Джек не знает Рэя Уоттена… Ну и что? А Рэй знает, кто такой Джек Пински?! А у Тимура этот его… Как же «это» называла Рут?.. А, вспомнил! А у Тимура этот его «вонючий подростковый СУБЪЕКТИВИЗМ» – дескать, «раз я это знаю – все должны знать» или «раз я это люблю – все должны любить», и наоборот, – за последнее время стал проявляться все чаще и чаще!..

Шура говорит, что со временем это пройдет, а Рут требует, чтобы ОНО исчезло немедленно! В чем я с ней совершенно согласен. Лично меня это дико раздражает.

– Прости меня, Джек, – беззвучно сказал Тимур. – Просто я думал…

– Все в порядке, малыш, – так же ответил ему Джек и погладил меня по холке.

Он явно хотел поблагодарить меня за заступничество, но теперь уже боялся обидеть Тимура. Поэтому только погладил меня.

– А еще я подумал… – хитровато улыбнулся старик Стив. – Уж если мы на главную роль «Суперкота» приглашаем настоящего, подлинно РУССКОГО СУПЕРКОТА, известного сегодня уже всей Америке, а его ближайшим другом и переводчиком является натуральный РУССКО-АМЕРИКАНСКИЙ мальчик… Тим! Как звучит твое имя по-русски?

– Тимур, сэр.

– Спасибо, сынок! А отец Тимура – российский литератор Алекс Плоткин, а американка-мать Рут Истлейк – лейтенант нью-йоркской полиции, то почему бы здесь, на «Парамаунте», их не мог сопровождать тоже РУССКИЙ человек? Который будет осуществлять связь вашей группы, Джек, с нашей администрацией. По всем вопросам. С этим человеком я работаю уже почти двадцать лет и убежден, что за его могучими плечами Мартын, Тим и Джек будут чувствовать себя уютно и защищенно. Наташа Векслер!!!

И Стив торжественно протянул руку, указывая куда-то за наши спины.

Мы все трое как по команде повернулись и в углу кабинета увидели утопающую в огромном кожаном кресле небольшую, худенькую женщину в очках.

Она уж-ж-ж-жасно приветливо и симпатично улыбнулась конкретно нам – мне, Тимурке и Джеку – и сказала, помахав нам тонкой, изящной ручкой:

– Хэллоу!..

О черт побери…

На меня вдруг как накатило, как накатило! Смотрю на эту Наташу Векслер в черных голливудских брючках, в широкой черной кофте, с блокнотиком на коленях, и в глазах у меня все плывет, мягко так растворяется в воздухе, сильный поток теплого ласкового ветра с неведомой силой уносит меня из кабинета старика Стива куда-то Вперед, во Время, которое еще не наступило…

Но вижу я почему-то Нью-Йорк, Пятую авеню, церковь Святого Томаса, куда мы как-то вместе с Рут и Тимуром водили на экскурсию Шуру Плоткина.

А потом смотрю…

* * *

… ДЖЕК ПИНСКИ – В БЕЛОМ СМОКИНГЕ, С БЕЛЫМ ЦВЕТКОМ НА ШЕЛКОВОМ ЛАЦКАНЕ, С БЕЛОЙ «БАБОЧКОЙ» НА ТВЕРДОМ ВОРОТНИЧКЕ С ОТОГНУТЫМИ УГОЛКАМИ!..

… А ЗА РУКУ ЕГО ДЕРЖИТ ЭТА САМАЯ НАТАША – УЖЕ НЕ В ЧЕРНЫХ БРЮЧКАХ, А В ДЛИННОМ БЕЛОМ ПЛАТЬЕ, С КАКОЙ-ТО СВЕРКАЮЩЕЙ ХРЕНОВИНКОЙ НА ГОЛОВЕ!..

И Я ОТКУДА-ТО ЗНАЮ, ЧТО ОНА УЖЕ НЕ НАТАША ВЕКСЛЕР, А НАТАША ПИНСКИ!..

ВОКРУГ НИХ ВСЕ ТАКИЕ ТОРЖЕСТВЕННЫЕ, РАЗОДЕТЫЕ – РУТ, ШУРА, СТАРИК СТИВ И ВЕСЬ ПОЛИЦЕЙСКИЙ УЧАСТОК, И МЫ С ТИМУРОМ ТУТ ЖЕ НЕПОДАЛЕКУ…

ВСЕ ВЫХОДЯТ ИЗ ЦЕРКВИ, СПУСКАЮТСЯ К ОГРОМНЫМ ЛИМУЗИНАМ С БУМАЖНЫМИ ЦВЕТАМИ И ДВУМЯ ЗОЛОТЫМИ КОЛЬЦАМИ НА КРЫШАХ… И Я ВСПОМИНАЮ, ЧТО ТАКИЕ АВТОМОБИЛИ, ТОЛЬКО ПОМЕНЬШЕ, ЕЗДИЛИ ПО ЛЕНИНГРАДУ, КОГДА ЛЮДИ ЖЕНИЛИСЬ ДРУГ НА ДРУЖКЕ…

ВОТ ТАК НОМЕР!!!

А ВСЕ НАШИ ЗНАКОМЫЕ ПОЛИЦЕЙСКИЕ ИЗ УЧАСТКА ДЖЕКА И РУТ ПОЮТ РУССКИЕ ЧАСТУШКИ И ВПРИСЯДКУ ПЛЯШУТ НА СТУПЕНЬКАХ ЦЕРКОВНОЙ ЛЕСТНИЦЫ… ТАК ЖЕ, КАК ПЛЯСАЛИ У НАС В ЛЕНИНГРАДЕ НА ЛЕСТНИЧНОЙ ПЛОЩАДКЕ, КОГДА В СОСЕДНЕЙ КВАРТИРЕ БЫЛА СВАДЬБА!

А ВОКРУГ КУЧА ЗНАКОМЫХ ЛЮДЕЙ И ЖИВОТНЫХ!.. ВСЕ ОНИ ВЫХОДЯТ ИЗ ЦЕРКВИ СВЯТОГО ТОМАСА, А СПУСКАЮТСЯ ПОЧЕМУ-ТО УЖЕ ПО СТУПЕНЯМ НЬЮ-ЙОРКСКОЙ ПУБЛИЧНОЙ БИБЛИОТЕКИ, В КОТОРОЙ РАБОТАЕТ НАШ ШУРА…

НИЧЕГО СЕБЕ?!

НО ТУТ ДЖЕК С НАТАШЕЙ ПОДХОДЯТ К НАМ С ТИМУРОМ, НАКЛОНЯЮТСЯ, ЧТО-ТО СПРАШИВАЮТ…

А Я НИЧЕГО НЕ СЛЫШУ, ПОТОМУ ЧТО НЕ МОГУ ОТОРВАТЬ ГЛАЗ ОТ РАССТЕГНУТОЙ ШИРИНКИ НА БРЮКАХ ДЖЕКА! А ТАМ… НЕ ТО, ЧТО ВЫ ДУМАЕТЕ, А ПИСТОЛЕТ В КОБУРЕ ОТТУДА ВЫГЛЯДЫВАЕТ!!!

ГОСПОДИ БОЖЕНЬКА Ж ТЫ МОЙ!.. ДА ХОТЬ БЫ НИКТО ЭТОГО, КРОМЕ МЕНЯ, НЕ ЗАМЕТИЛ… И ЭТО В ТАКОЙ ДЕНЬ, ПОД ТАКУЮ МУЗЫКУ!..


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30