Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Натан Геллер (№7) - Кровавый срок

ModernLib.Net / Исторические детективы / Коллинз Макс Аллан / Кровавый срок - Чтение (стр. 2)
Автор: Коллинз Макс Аллан
Жанр: Исторические детективы
Серия: Натан Геллер

 

 


Казалось, мисс Бристол забавлялась, наблюдая, как я разглядываю все это.

— Каждому хочется иметь свой офис на Бэй-стрит, мистер Геллер. Это место, где находятся деньги Нассау.

— А у сэра Гарри тоже здесь офис?

— Нет. Я сказала — деньги, а не богатство.

Наша повозка катилась мимо галантерейных магазинов, торгующих спиртным, пивных баров, отеля «Принц Джордж», кинотеатра «Савой», продуктового, не слишком оживленного рынка.

— Почти пусто сегодня, — заметила мисс Бристол.

Ее музыкальный голос смешивался с постоянным звоном колокольчика на козлах.

— Большинство пиратов Бэй-стрит сейчас в отпуске в Штатах...

— Пиратов Бэй-стрит? — переспросил я.

— Так здесь называют всех этих коммерсантов — богачей с этой улицы. Ребята с Бэй-стрит и бароны Бэй-стрит.

Для «почти пусто» на широкой главной улице было многовато транспорта: мимо текла странная смесь экипажей, американских и английских автомобилей, велосипедов, огибающая редкие тележки с тюками губок, влекомые лошадьми.

— Очень интересно, — произнес я.

— Интересно?

— Я уже слышал кое-что о Бэй-стрит еще в Чикаго.

Под широкополой шляпкой сузились большие ореховые глаза; ресницы затрепетали, как перышки колибри.

— Правда, мистер Геллер? А почему вы интересовались нашей Бэй-стрит там, откуда вы приехали.

— Ее еще называют «спиртная улица», не так ли? — ответил я вопросом на вопрос.

— Да, конечно. Я и не думала, что вы — знаток наших краев, мистер Геллер.

— Да нет, какой я знаток. Просто помню, что Нассау — далеко от США, а еще в нем не было введено запрета на свободную продажу спиртного. Кое-кто нажил на этом неплохие деньги.

— Многие сколотили на этом состояния, — сказала она таинственно.

— Но не сэр Гарри?

— Нет, конечно, нет. Зачем делать деньги на виски, когда под рукой золото.

Вдруг меня опять прошиб пот. Ведь эти типы, сколотившие состояние в Нассау во время сухого закона, должны были иметь связи с гангстерами. А что, если эти связи еще сохранились?

Этого было достаточно, чтобы заинтересоваться, кто скрывается за ставнями и позолоченными вывесками над антикварными лавками. Когда не проводят отпуск в США, естественно.

— А вот где вы остановитесь на ночь, — продолжала говорить мисс Бристол, указывая на последнее по Бэй-стрит неуклюжее розовое здание в полуколониальном, полумавританском стиле, напоминающее гигантский пирог. — Этот отель принадлежит сэру Гарри.

— Не может быть!

Ее смех звучал почти язвительно!

— Несколько лет назад сэр Гарри вошел в ресторан этого отеля, и метрдотель не узнал его. Дело в том, что сэр Гарри одевается... непретенциозно, скажем так. Даже несколько... нестандартно.

— Правда? — произнес я, наслаждаясь необычным, похожим на французский, акцентом, который она делала на последние слова.

— И вот как-то раз сэр Гарри явился туда в шортах и сандалиях. Он выглядел, может быть, чуть-чуть неряшливо, и ему не дали столик. А на следующий день сэр Гарри... купил весь отель за миллион долларов и снова пришел туда, заказал столик, и все повторилось сначала. Только на этот раз он выгнал метрдотеля.

— Что ж, я постараюсь держать свое мнение о наряде сэра Гарри при себе.

Она снова засмеялась своим музыкальным смехом.

— Иногда лучше хранить молчание.

Она была удивительно мила, эта Марджори Бристол. Интересно, где она это приобрела такой словарный запас? Откуда у нее карибский акцент, я знал и так. Я же детектив, черт возьми.

Когда мы почти миновали здание отеля, я спросил:

— Может мы остановимся на минутку?

— Нет, сэр Гарри велел везти вас прямо к нему. Он ждет вас в «Вестбурне».

— В «Вестбурне»?

Мы проехали мимо общественного пляжа, где было мало купающихся. Наш кэб просто летел по пустой дороге прочь от города.

— "Вестбурн", — повторила она. — Летний домик сэра Гарри.

Я недоверчиво улыбнулся ей.

— Это название звучит... слишком грандиозно для коттеджа, а?

Она обернулась и опять улыбнулась мне. Ее широкая соломенная шляпа снова задела меня по лбу.

— Ну, это не обычный коттедж...

Глава 3

Проехав вдоль берега океана мимо неуклюжей, но хорошо сохранившейся каменной крепости на скалах, которая когда-то охраняла восточный вход в гавань, наша коляска миновала богатые жилые кварталы и завернула за мыс, который Марджори Бристол назвала «Браунс пойнт». За ним Сэмьюэл придержал лошадей, и они легким шагом обогнули ярко-зеленую площадку для гольфа, с которой начиналась большая лужайка перед поместьем Оукса. Сам дом не был виден с дороги, но на то, что он был здесь, указывал черный стальной забор с белыми каменными столбами и черными стальными воротами, на которых металлические буквы в стиле рококо гласили: «Вестбурн». Створки ворот были прикрыты, но замка не было видно, и Сэмьюэл, спрыгнув с повозки, открыл одну из них. Потом он снова влез на козлы, натянул поводья, и мы тронулись дальше. Он и не подумал вернуться назад и закрыть ворота.

Мы катились по дорожке в форме полукруга через безупречно подстриженную лужайку с яркими клумбами, прятавшимися, как цветы в волосах хорошенькой девушки. Вездесущие пальмы лениво склонялись, будто жестикулировали, указывая на большой приземистый дом впереди.

Нью-Провиденс — длинный узкий остров — двадцать одна на семь миль — и дом в поместье Оукса повторял его форму. Он был таким же широким с запада на восток и узким с юга на север. Длинный фасад (или это был торец?) похожего на гасиенду дома делал незаметной высоту двух его этажей, и из-за этого все здание казалось ниже, чем оно было на самом деле. Честно говоря, легендарный дом сэра Гарри напомнил мне придорожный отель.

«Вестбурн» оказался удивительно нескладным серым оштукатуренным строением, окруженным кустарником; с белыми ставнями, красноватой крышей и решетками, по которым вился бугенвиль. Балкон, опоясывавший все здание, служил одновременно навесом над галереей, оканчивающейся справа от заднего крыльца, где сквозь распахнутые двери нескольких гаражей виднелось несколько дорогих машин. С другой стороны здания я заметил открытую деревянную лестницу с решетчатой баллюстрадой, с помощью которой можно было попасть на балкон, в комнаты второго этажа.

Тот, кто жил здесь, наверное имел кучу денег — в этом пляжном домике было пятнадцать или двадцать комнат. Но у того, кто жил здесь, вряд ли был вкус. Марджори Бристол ошибалась: может, название «Вестбурн» и звучало грандиозно, но у этого неуклюжего поместья с его ухоженными садиками был самый обычный вид.

Сэмьюэл улыбнулся мне, я дотронулся до своей шляпы, благодаря его, и он повел свою лошадь с повозкой обратно к воротам.

— Он, кажется, славный парень, — сказал я.

Я снова надел пиджак и опять тащил свою сумку.

— Это точно, — отозвалась мисс Бристол.

Ведя меня к широкому переднему крыльцу, она показала рукой вправо.

— Там теннисные корты. И бассейн тоже.

Теннисные корты виднелись среди пальм, но бассейна нигде не было видно.

— Зачем вам нужен бассейн, если под боком океан? — спросил я.

— Мне не нужен, — ответила она и улыбнулась.

Дверь главного входа была не заперта, и мисс Бристол вошла в дом. Я последовал за ней. Внутри оказались темные деревянные и оштукатуренные стены с рисунками и гравюрами на морскую тематику. Потолок был выше, чем я ожидал, глядя на дом с улицы. Лестница без перил вела в спальни наверху. Слева я мельком увидел столовую с шикарно выглядевшей мебелью в викторианском стиле и большим восточным ковром, достаточно большим, чтобы улететь на нем. Везде были вазы со свежесрезанными белыми цветами.

Мисс Бристол поняла, что я заметил цветы, и сказала:

— Это для леди Юнис. Она любит лилии. Даже когда ее здесь нет, я ставлю свежие цветы.

Наши шаги эхом отзывались на паркетном полу, где я видел свое отражение, глядя вниз. Интересно, кто полировал пол? Тоже мисс Бристол, или она занималась только административными делами?

Мы прошли мимо открытой двери в ослепительно белую в современном стиле кухню на широкое чисто вымытое крыльцо. Здесь была кое-какая мебель из ротанга и пальмы в горшках; на склоне заднего двора, спускающегося к пляжу с белым песком и синему океану, виднелись лилии.

Мисс Бристол задержалась на крыльце и подарила мне еще одну из своих редких, но от того не менее ценных улыбок.

— Вам пора встретиться с сэром Гарри, — сказала она. — Пожалуйста, оставьте вашу сумку здесь.

Мы спустились с крыльца, и я услышал пыхтение и жужжание, которые не были шумом прибоя.

— А вот и сэр Гарри, — сказала она. Она уже не улыбалась, но в ее ореховых глазах играл озорной огонек. — Он сейчас, знаете ли, забавляется со своей любимой игрушкой.

Я не знал, но скоро все понял. Пальма, которая росла между тем местом, где стоял я, и окном, вдруг опрокинулась, как тростинка.

Я не сразу заметил массивную цепь вокруг основания дерева, которое было буквально вырвано с корнем небольшим красноватым трактором. Его колеса методично рыхлили аккуратно подстриженную траву, а трактор тащил за собой пальму с корнями, облепленными свисающими комьями земли, как лошадь тащит упавшего наездника. Только «наездник» — водитель трактора — и не думал падать. Он дергал рычаг переключения скоростей, переводя трактор на рыкающую нейтральную скорость, и подпрыгивал на своем сиденье, как лягушка.

Сэр Гарри, одетый в шляпу с широкими, опущенными вниз полями, красную с черным куртку, брюки для верховой езды цвета хаки и высокие сапоги оказался маленьким, но властным человеком с властным брюшком, которое он почесывал, пока шел ко мне.

— Проклятые деревья! — сказал он. Его неприятный, режущий слух голос перекрывал грохот трактора. — Какого черта иметь океан под окном, когда ни черта не видно из-за этих дурацких деревьев!

Моей первой мыслью было, не оскорбляет ли его непристойная речь мисс Бристол, но когда я повернулся, рядом никого не было. Потом я заметил ее — уже на полпути к дому.

Сэр Гарри сбросил шляпу и вытер лоб тыльной стороной рабочей перчатки, оставив на нем грязную полосу.

— Вы — Геллер?

У него были коричневые, волнистые волосы, лишь слегка тронутые сединой. Совсем молодые волосы над изрезанным морщинами лицом — лицом старика. У сэра Гарри были темные, широко посаженные свирепые глаза и выдающаяся вперед воинственная челюсть, которая придавала ему злобный вид. У него был луковицеобразный, похожий на шарик оконной замазки нос, который, казалось, вот-вот дотронется до тонких сжатых губ.

Но вообще-то сэр Гарри был даже чем-то симпатичен мне, какая-то эксцентричная дурацкая симпатия, знаете ли. Сейчас его гонкие губы искажались в вымученной улыбке.

— Люди думают, что я ненавижу деревья, потому что я всегда выворачиваю их к такой-то матери трактором. — Он остановился и ткнул меня в грудь своим толстым пальцем (рабочих перчаток на нем уже не было).

— У меня есть трактор и побольше, чтобы вырывать эти ублюдочные деревья.

— Не сомневаюсь.

Мы снова двинулись вперед. Волны прибоя легко накатывались на берег, и мне казалось, будто мы шли мимо живописной открытки, вдруг ставшей реальностью. Но несколько маленьких отвратительных крылатых сукиных детей пытались пообедать мною.

— Москиты, — сказал сэр Гарри и прихлопнул одного на щеке. Это был увесистый удар, будто он отвечал на личное оскорбление. — Они безвредны, если убьешь их.

Вот это да, настоящий трюизм!

Но тут он снова заговорил о деревьях.

— Я собираюсь посадить сегодня пару пальм, — произнес он, примирительно махая рукой. — Я люблю, чтобы деревья росли там, где хочу я. Я хочу, чтобы они не мешали мне, черт побери. Не заслоняли мне дурацкий обзор. Понимаете?

— Понимаю, — ответил я.

— И что вы думаете о моем острове?

Он был по меньшей мере прав на треть: мисс Бристол упоминала, что Оукс владел третью острова Нью-Провиденс.

— Очень симпатичный, — сказал я, целя в москита и сильно шлепая себя по щеке.

Он остановился и уставился на океан, как будто океан был тоже его владением.

— Это Кэйбл Бич, где проходят подводные телефонные кабели и соединяют нас с цивилизацией. Иногда мне кажется, что все это — какая-то дурацкая ошибка.

— У вас есть на то основание.

Сэр Гарри снял шляпу и принялся отгонять ею москитов. Он опять улыбнулся своей скупой улыбкой.

— А что вы думаете о моей маленькой мисс Бристол?

— Очень полезная эффектная молодая особа.

— Это точно. А хорошенькая у нее черненькая попка, а?

Как бы я не восхищался задом мисс Бристол про себя, этот предмет не вдохновлял меня на дискуссию.

— Ты не так меня понял, парень.

Мы опять остановились, и он покровительственно положил руку мне на плечо. Его жадные маленькие глазки превратились в узкие щели, а дыхание стало горячим, как печка. Моя профессиональная наблюдательность детектива подсказала мне, на завтрак он ел сыр и омлет с луком.

— Я никогда и пальцем не дотрагивался до этой девочки, — отрезал он. — И никогда не дотронусь. Она умна, предана мне, знает свою работу и кое-что еще! Ты должен запомнить одну вещь, сынок.

— Какую?

— Никогда не трахай наемную прислугу!

— Постараюсь это запомнить.

Я старался говорить ровным голосом, но его внимательные глаза золотоискателя все равно впились в мое лицо в поисках признаков иронии.

— Ты, кажется, еврей, парень?

— Вообще-то я не исповедую веру, но мой отец — еврей. Какие-то проблемы с этим, сэр Гарри?

Его смех был оглушительным.

— Черт, нет. Но здесь, в Нассау, есть масса узколобых фанатиков. Когда на маленьком острове собирается столько негров и так мало белых, расизм всегда показывает свое уродливое лицо.

Сказанные человеком с таким лицом, как у него, эти слова поражали своей логичностью.

— Дело в том, Нат... Можно, я буду звать тебя Нат?

— Конечно.

— Да, а ты называй меня Гарри. Черт с этим дерьмовым «сэром». Мы же будем хорошими друзьями, верно?

— Хорошими.

Мы снова двинулись вперед. Москиты продолжали кусать меня, а прибой неумолимо набегал на берег и отступал назад.

— Дело в том, Нат, что на острове тебе придется побывать в разных местах... Особых местах.

— Вы имеете в виду, куда не пускают евреев?

— Точно. Для меня любой человек — это человек.

Я признаю только одну религию — золото. Но о Господи! Не говорите моей жене, что я сказал так. Юнис верит во всю эту чепуху о загробной жизни.

— Гарри, как я смогу выполнить для вас работу в Нассау, если свободы здесь ограничены?

— Легко. Этот чертов Нассау — мой, Нат. В доме у меня есть для тебя специальная карточка. В ней говорится, что ты — мой гость. В городе нет ни одного клуба, ресторана или отеля, куда бы тебя с ней отказались впустить.

— А, если так...

— Кроме того, ты не похож на еврея.

— Вот здорово, спасибо, Гарри.

— Ты похож на чертового ирландца с этими рыжими волосами.

Он положил руку мне на плечо в то время, как наши ноги мягко ступали по белому песку.

— Ты хороший парень, Нат. А теперь я расскажу тебе о нехорошем парне, этом ублюдке — моем зяте.

— Зяте? Так вот в чем дело? Какая-то семейная ссора?

— Ты не женат, Нат?

— Нет.

— Так, значит, у тебя нет детей — по крайней мере, о которых ты знаешь, ха-ха. — Он грубо засмеялся. — Что ж, когда у тебя будут дети, я гарантирую тебе одно: они разобьют твое чертово сердце.

Я ничего не ответил. Он снял руку с моего плеча. В этот момент ему даже не требовался его замечательный отпрыск: стальные глаза Оукса сделались мокрыми.

— Ты отдашь им все, все. А что они дают тебе взамен? Чертово разбитое сердце.

Оказалось, Нэнси — его «чертова любимица» меньше года назад выказала свою признательность за безграничную щедрость папочки, выйдя замуж «за этого проклятого жиголо — охотника за состояниями».

— Знаешь, сколько лет ей было, когда он начал... Он запнулся, но затем слово вырвалось у него само.

— Трахать ее! Семнадцать. Семнадцать! А он, елейный ублюдок, был вдвое старше...

Я ничего не сказал, только шлепнул москита на рукаве пиджака. На этот раз я попал, и на пиджаке осталось небольшое кровавое пятно.

— Он хочет, чтобы его называли графом, этот де Мариньи.

Пока он говорил, я не мог понять, как звучит эта фамилия: у него это получалось «ди Махрини».

— Проклятый плэйбой — яхтсмен. Он дважды был женат, жил за счет своих жен.

Оукс остановился, сел на песок. Уставился на темных пеликанов, которые пикировали на море в поисках ленча. Было около полудня, и мне тоже не мешало бы пообедать. Я сел рядом с ним.

— Мы всегда были так близки, Нэнси и я... Она любила слушать мои рассказы о тех днях надежд... говорила, что хочет написать мою биографию, когда вырастет. — Он засмеялся почти тоскливо. Странно было слышать такой смех этого тертого калача. — Может, не стоило разрешать ей вольности в таком раннем возрасте. Эту поездку в Англию, чтобы учиться танцам. Она ходила в школу в Лондоне, а потом — в Торрингтон Парк. У нее были частные учителя по танцам и искусству. У нее было все, что она хотела. В ее четырнадцатый день рождения я сделал ей особый подарок: я разрешил ей год не учиться и отправился с ней и ее матерью в круиз по Южной Америке. А там я подарил ей что-то особенное...

Он, наверное, хотел, чтобы я спросил «что», и я спросил:

— А что это было, Гарри?

Он взглянул на меня и улыбнулся шире, чем, казалось, могли улыбнуться его тонкие губы. Я подумал, что его пергаментная кожа лопнет.

— Я взял ее в Долину Смерти, Нат. Ну, конечно, о чем же еще могла мечтать юная девушка?

Он уставился на песок и принялся чертить на нем линии пальцем.

— Мы повторили мои странствия тех времен, когда я искал золото и чуть не загнулся там. Я по-своему учил ее... Показывал ей, чего стоило заполучить все это. И я думал — я думал, может, потом у нас появится какое-то взаимное уважение...

Пеликаны кричали, будто издевались над ним.

— А потом она бросила меня ради этого лягушатника.

Сейчас он был больше похож на отвергнутого просителя, чем на любящего отца, но я не сказал это вслух.

Его лицо снова превратилось в горькую маску.

— Я послал ее в Калифорнию на каникулы, хотел, чтобы она уехала от этого вкрадчивого сукина сына. Но он полетел туда и встретился с ней... Всего два дня, как она стала совершеннолетней. Два маленьких дня ей было восемнадцать, а потом он женился на ней в Нью-Йорк Сити.

— Это было тяжело для вас, Гарри?

Он уставился на океан пустым взглядом.

— Я старался устроить все как можно лучше. Предлагал им деньги. Предложил ему землю. Работу. А он послал меня к черту. Гордый ублюдок! Как будто деньги ничего не значат... Как будто ему все равно, что я умру, и Нэнси унаследует миллионы...

Он сжал горсть песка, как будто хотел задушить его, но песок лишь просыпался между его толстыми пальцами.

— Теперь этот сукин сын пытается столкнуть меня с Сидни!

— С Сидни?

— Это мой сын! Он впечатлительный мальчик, а этот французик говорит так гладко. Он такой... чертовски очаровательный.

В этом слове сквозил сарказм.

— С этими его яхтами и россказнями о Европе и его фальшивым титулом...

Сэр Гарри, должно быть, знал все о фальшивых титулах. Он погрозил кулаком океану.

— Он настроил Сидни против меня! Ублюдок! Грязный ублюдок!

Обветренное лицо сэра Гарри залилось румянцем.

— А потом, это последнее оскорбление... Он заставил Нэнси написать это жестокое письмо ее матери. Написать, что она порывает с нами «до тех пор, пока» мы не примем ее обожаемого супруга обратно в лоно семьи...

Я рискнул коснуться рукава его рубашки.

— Гарри, похоже, ничего нельзя сделать с этим злосчастным сукиным сыном.

У него даже ноздри покраснели.

— На этот раз можно! — Его глаза сузились, а тонкий рот искривился в усмешке, когда он наклонился ко мне и таинственно зашептал: — Моя дочь сейчас проводит лето с матерью в Бар Харбор. Изучает там танцы и какие-то дурацкие штуки. А знаешь, чем занимается этот проклятый гулящий французик каждую ночь, пока его жены нет рядом?

— Нет, Гарри.

Он откинул голову назад и проревел:

— Снимает девок!

Расшнуровывая ботинок и вытряхивая оттуда песок, я размышлял, все ли баронеты Британской империи так красноречивы.

Он схватил мою руку. Его хватка была как тиски.

— Я хочу, чтобы ты добыл улики против этого складно говорящего ублюдка!

— Улики?

Он говорил сквозь сжатые зубы, ехидно улыбаясь.

— Я хочу, чтобы ты достал мне кучу откровенных снимков, на которых был бы этот фальшивый граф, чтобы я мог бы бросить их в лицо моей дочери, и она упала бы в обморок!

Пока Оукс гоготал над своим гениальным планом, я мысленно поставил его в номинации «Отец года» на первое место.

— Мистер Оукс... Сэр Гарри... Я обычно не занимаюсь такого рода работой...

Он сердито покосился на меня — хотя с его рожей трудно было определить, смотрит ли он сердито.

— Не нужно этих высоких фраз, Геллер. Я проверил тебя. Я знаю твою репутацию.

Он опять ткнул широким пальцем в мою грудь.

— Почему, черт возьми, ты думаешь, я позвал тебя сюда?

Я схватился за воздух ладонями.

— Да нет, мое агентство просто живет делами о разводах. Просто я не занимаюсь этим лично. — Тут я гордо ткнул себя в грудь сам. — Я президент своего агентства, мистер Оукс...

Он фыркнул от смеха.

— Черт, парень, сэру Гарри Оуксу не нужен неквалифицированный ассистент — мне нужен главный детектив, понятно! Ты бы послал этому чертову Генри Форду своего помощника?

— Конечно, нет, сэр Гарри...

Он положил руку на мое плечо.

— Просто Гарри, Нат.

— Отлично. А почему бы вам не нанять какого-нибудь местного сыщика? Зачем посылать за мной, в Чикаго, когда...

— Здесь, в Нассау, только два частных детектива Нат. И обоих хорошо знает этот «граф» Альфред де Мариньи. Ты же, напротив, сможешь смешаться с туристами, военными и американскими авиационными инженерами... Ты же знаешь, многие офицеры часто не носят свою форму, когда они не на дежурстве.

— Ну...

Он встал, его ступни утопали в песке, как ноги статуи.

— Сколько ты хочешь за эту работу, Геллер?

Я тоже приподнялся, отряхивая песок со своей задницы.

— Честно говоря, я считаю, что это будет общая работа, и мне придется вызвать одного из моих оперативников...

Я пожал плечами. Ткнул пальцем в небо. В высокое небо.

— Три сотни в день и расходы.

Сэр Гарри тоже пожал плечами и указал в сторону дома.

— Как насчет чека на десять тысяч долларов в качестве предварительного гонорара? Плачу прямо сейчас.

— Хорошо, — быстро сказал я, пораженный. — Просто здорово.

— Я выпишу тебе чек, — сказал он. — Я не думаю, что будут проблемы с тем, чтобы обналичить его.

Глава 4

Марджори Бристол ждала на крыльце. Она выглядела веселой и бодрой в своем голубом платье, сложив руки перед собой, будто держа в них невидимый букет.

Широкополая соломенная шляпа исчезла, обнажив правильной формы голову с коротко подстриженными темными, курчавыми волосами.

— Я разогрела кое-что на обед для мистера Геллера, — сказала она.

— Хорошая девочка, — произнес сэр Гарри, ударяя шляпой по бедру. — Гарольд уже закончил?

— Да, сэр Гарри. Он ждет вас в биллиардной.

Сэр Гарри повернулся ко мне и протянул руку. До сих пор мы еще не пожали друг другу руки, я не удивился, когда его загрубелая лапа мощно сжала мою. Обветренное, изрезанное морщинами лицо растянулось в подобие улыбки.

— Я оставлю вас с моим очаровательным управляющим, — произнес он и слегка поклонился мне. Он ведь все-таки был баронетом. В дверях Оукс обернулся и сказал: — Заходите ко мне, прежде чем приступите к делу. Я выпишу вам чек.

И он исчез в доме.

— Мисс Бристол, — сказал я. — Мне вовсе не обязательно есть...

— Я уже разогрела вам обед. Ничего особенного — вчерашний черепаховый суп и блинчики с мясом мидий.

Она указала мне на ротанговый стул и пододвинула ко мне черный столик на ротанговых ножках. Потом она исчезла, а через мгновение появилась с подносом в руках. На подносе были чашка ароматно пахнущего супа и тарелка с горкой маленьких, круглых блинчиков. Еще на нем была салфетка из ткани, серебряный прибор и большой стакан чая со льдом, заправленного листьями мяты.

Я попробовал суп. Он был очень вкусный, и я сказал ей это.

— Вы сами готовите здесь, не так ли, мисс Бристол?

Небо покрылось тучами, но океан был таким же игривым, как всегда.

— Нет. Здесь есть специальный повар. Сейчас она покупает продукты для небольшой вечеринки, которую устраивает сегодня сэр Гарри. Я потягивал свой чай со льдом.

— А как же ленч вашего босса?

— Сэр Гарри и его друг мистер Кристи собираются перекусить в загородном клубе.

Я отметил, что он не пригласил меня обедать в этот клуб.

— Почему бы вам не посидеть со мной, мисс Бри-стол?

— О нет, я не могу. Приятного аппетита, мистер Геллер. Я пойду на кухню, и когда вы поедите...

— Никуда вы не пойдете! Двигайте сюда ваш стул и садитесь, составьте мне компанию.

— Ну... — Она задумалась. Я знал, что прислуга — особенно цветная прислуга — не должна обедать с гостями — особенно с белыми гостями (как будто в «Вестбурне» бывают какие-то другие!). Но я ведь и не просил ее есть со мной. Просто посидеть и поддержать разговор.

Она присела.

— Приближается шторм.

— Вы думаете? Вроде не очень темно.

— Понюхайте воздух. Чувствуете, шторм приближается?

По-моему, в воздухе была лишь соленая свежесть моря. Я был только рад, что наконец-то подул ветер, отдаленно напоминающий бриз.

— А сколько всего слуг в поместье, мисс Бристол?

— Три-пять человек в доме, двое — охранники. Вы уже знакомы с Сэмьюэлом. Он занимается хозяйством, а по ночам он — сторож. Еще один слуга убирает в доме. Повар, я уже о ней говорила. И я, я ухаживаю за сэром Гарри и леди Юнис.

— Что вы делаете?

Она пожала плечами.

— Слежу, чтобы они делали все, что запланировали. Приношу леди утром ее одежду, уношу ночью. Много чего.

— Да вы почти секретарша.

Она улыбнулась — ей это понравилось.

— Почти. Я всегда старалась быть разносторонней.

— Мисс Бристол, простите, а где вы ходили в школу?

Она казалась одновременно удивленной и польшенной, что я спросил об этом. Ее рука сжала колено.

— Здесь, в Нассау. Я окончила школу Хант Гавернмент.

— Вы — ее гордость. А как насчет колледжа?

Она слегка вздрогнула.

— Нет. Здесь, в Нассау, совсем нет колледжей... у меня есть брат, он очень способный. Мы надеемся, что сможем когда-нибудь послать его в колледж в США, там ведь есть колледжи для негров.

— Конечно, есть. Могу поклясться, что вы закончили один из них.

Она опустила глаза. В первый раз она показалась мне по-настоящему смущенной.

— Я люблю читать, мистер Геллер. Мне нравятся книги, понимаете? — Тут она подняла на меня свои внимательные глаза и ее ресницы затрепетали, когда она говорила: — Я думаю, самое большое зло — это невежество. Как вы считаете?

Мне показалось, что небо потемнело еще больше. Может, она была права — действительно приближался шторм?

— Понимаете, мисс Бристол... Боюсь, понятие «зло» гораздо страшнее, чем «невежество». Но, возможно, невежество причинило людям больше вреда, чем жадность или ревность, или даже война. Я и сам сейчас как бы борюсь с невежеством.

Ее глаза сузились.

— Вы что, учитель?

— Нет. Я — детектив.

— Правда? Полицейский?

— Ну, не совсем. Я — тот, кого сегодня называют частным сыщиком.

Она оживилась.

— Как Хэмфри Богарт?

Я засмеялся.

— Почти. Боюсь, я сказал вам больше, чем должен. Нам лучше не касаться личных дел сэра Гарри. Извините, мисс Бристол...

Она понимающе кивнула. Какого я свалял дурака, что сказал ей, кто я! Она ведь думала, что я — просто какой-то деловой партнер ее шефа.

Мы просидели в неловком молчании с минуту. Я ел и смотрел на огромное море. Где-то, по другую его сторону, сейчас сбрасывали правительство Муссолини, а в Кёльне немцы пытались оправиться от налета тысяч бомбардировщиков союзников. И почти столько же внимания привлекал Чарли Чаплин, вернувшийся назад, в Англию, и женившийся на юной Уне О'Нил.

Но все это казалось мне нереальным, происходящим в каком-то другом мире, когда я сидел на крыльце поместья Оукса и глядел на море — то самое море, на котором, может, прямо сейчас, когда я доедал свой черепаховый суп, умирали люди.

— Восхитительный суп, — сказал я, дотрагиваясь салфеткой до губ. — И блинчики тоже отменные.

— Я их только что разогрела. Их приготовили прошлой ночью. Они вкуснее, когда мясо мидий свежее.

— Мидий?

— Да, мясо из таких маленьких перламутровых раковин. Его обычно пробуют все туристы.

— О, понятно. Все равно, как бы это ни называлось, блинчики — просто замечательные.

Она усмехнулась.

— Вы попробуете еще много мидий, пока будете здесь, мистер Геллер.

Она не позволила мне помочь ей унести поднос с посудой, но я все равно пошел вместе с ней на кухню и сказал, почти прошептал ей:

— Только, пожалуйста, никому не говорите, что я — детектив.

— Мистер Геллер, — мягко ответила она. — Вы — хороший человек. Я бы никогда не сделала то, чего вам не хочется.

Наши глаза встретились — и одну секунду мы были вместе. Одну старую как мир секунду, когда есть только мужчина и женщина, а вся культура, время и табу не значат ничего. Но это длилось всего одну секунду, а потом мы оба отвели глаза, смущенные.

— Мне лучше отвести вас сейчас к сэру Гарри.

Так она и сделала. Оукс сидел в средних размеров комнате с камином, восточным ковром и высокими окнами, выходящими на океан. Полкомнаты занимал большой биллиардный стол. Со стен отовсюду глядели набитые чучела крупных рыб и головы зверей.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23