Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Алекс Делавэр (№6) - Частное расследование

ModernLib.Net / Триллеры / Келлерман Джонатан / Частное расследование - Чтение (стр. 17)
Автор: Келлерман Джонатан
Жанр: Триллеры
Серия: Алекс Делавэр

 

 


— Все может быть, — сказал я. — Но я в этом сомневаюсь. Было похоже, что она действительно сильно расстроилась из-за исчезновения Джины.

— А что муж докторши?

— Говорил, что положено в таких случаях, но не производил впечатления сильно встревоженного. Утверждает, что не имеет привычки тревожиться — натренировал себя ничем не расстраиваться.

— По принципу, что врач должен сначала уметь исцелить себя? Или он просто-напросто не такой хороший актер, как его жена.

— Все трое в сговоре? — спросил я. — Я думал, тебе не по душе теории о заговорах.

— Мне по душе все, что подходит к данным обстоятельствам, — а пока, по-моему, не подходит ровным счетом ничего. Пока мы просто ломаем голову.

— В группе Джины есть еще две женщины, — сказал я. — Если она действительно планировала сбежать, то могла им как-то намекнуть об этом. Но когда я предложил Урсуле побеседовать с ними, она прямо-таки рогом уперлась — Джина-де с ними не общается, так что они ничем не могут быть полезны. Если она что-то скрывает, то, возможно, надеялась таким образом отшить меня.

Он чуть-чуть улыбнулся.

— Отшить? Мне показалось, что у вас это принято называть конфиденциальностью.

Мне стало жарко.

Майло похлопал меня по плечу.

— Ну-ну, что такое немножко реальной действительности между друзьями? Кстати говоря, мне следует сообщить новую информацию своим клиентам.

Мы нашли Рэмпа в задней комнате с расписными балками, где он сидел и пил. Шторы на французских дверях были задернуты, и он, полузакрыв глаза, смотрел куда-то в пространство. Его лицо горело ярким румянцем, а рубашка начала терять свежесть по краям. Когда мы вошли, он поприветствовал нас тоном радушного хозяина, встречающего гостей:

— Джентльмены!

Майло попросил его найти Мелиссу, и он вызвал ее комнату по встроенному в телефонный аппарат интеркому.

Не получив ответа, попробовал еще несколько комнат, но безуспешно, и посмотрел на нас снизу вверх с выражением беспомощности.

— Найду ее позже, — сказал Майло и передал Рэмпу информацию о том, что машину видели.

— На двести десятом, — повторил Рэмп. — Куда она могла ехать?

— Вам что-нибудь приходит на ум?

— Мне? Нет. Конечно, нет. Во всем этом нет никакого смысла... Что ей делать на автостраде? Она только что начала водить машину. Это просто безумие какое-то.

Майло сказал:

Неплохо было бы распространить розыск на территорию всего штата.

— Конечно. Валяйте, распространяйте.

— Это должно исходить от полицейского органа. Ваших местных копов, наверно, уже поставили в известность о том, что машину видели, и они сами, возможно, обратились с этой просьбой. Если хотите, я могу позвонить и узнать точно.

— Пожалуйста, — сказал Рэмп. Он встал и стал ходить по комнате. Его рубашка спереди выехала из-под пояса и болталась. На ней красными нитками была вышита монограмма «ДHP».

— Ехала по автостраде — от такого спятить можно. А они уверены, что это была она?

— Нет, — ответил Майло. — Они уверены лишь в том, что это была точно такая же машина, как у нее.

— Значит, это должна быть она. Сколько может существовать этих чертовых «серебряных зорь»?

Рэмп взглянул вниз, торопливо заправил рубашку.

Майло сказал:

— Следующим шагом будет обзвонить авиакомпании, потом завтра с утра пойти в банк и взглянуть на ее финансовые документы.

Рэмп впился в него взглядом, нащупал, словно слепой, край стоявшего поблизости кресла и опустился на сиденье, не сводя с Майло глаз.

— То, что вы говорили вначале, — ну, что это... что она убежала из дома. Вы ведь теперь думаете, что это точно, не так ли?

— Я пока ничего не думаю, — ответил Майло с мягкостью, которая удивила меня и заставила Рэмпа поднять голову чуть выше. — Я просто иду шаг за шагом — делаю то, что необходимо сделать.

Где-то в доме громко хлопнула дверь.

Рэмп вскочил, будто подброшенный пружиной, и выбежал из комнаты. Через несколько секунд он вернулся, ведя за собой Мелиссу.

Поверх рубашки на ней был надет жилет «сафари» цвета хаки, на ногах — ботинки с налипшей на них грязью и травой.

— Я велела ребятам Сабино проверить участок, — сказала она. — На всякий случай. — Быстро взглянула на Рэмпа. — Что тут у вас происходит?

Майло повторил ей то, что узнал.

— Автодорога, — произнесла Мелисса. Одна ее рука подкралась к другой и стала мять.

Рэмп сказал:

— Это совершенно непонятно, правда?

Она проигнорировала его, уперлась руками в бедра и повернулась лицом к Майло.

— Ладно, по крайней мере, с ней ничего не случилось. Что делать дальше?

— До утра буду висеть на телефоне, — ответил Майло. — Утром иду в банк.

— Зачем ждать до утра? Я прямо сейчас позвоню Энгеру и скажу, чтобы приехал сюда. Это самое малое, что он может сделать, — он неплохо зарабатывает на ведении дел нашей семьи.

— Хорошо. Скажите ему, что мне нужно просмотреть документацию вашей матери.

— Подождите здесь. Я позвоню ему прямо сейчас.

Она вышла из комнаты.

Майло сказал:

— Слушаюсь, мэм.

18

Она вернулась с клочком бумаги и вручила его Майло.

— Он примет вас там — вот адрес. Мне пришлось сказать ему, в чем дело, и дать понять, что от него требуется держать это при себе. Что делать мне, пока вас не будет?

— Звоните в авиакомпании, — ответил Майло. — Узнавайте, не покупал ли кто-нибудь билета куда-нибудь на имя вашей мамы. Говорите, что вы ее дочь и что она вам срочно нужна. Если это не сработает, пофантазируйте немного — ну, кто-то болен, и вам нужно обязательно разыскать ее по просьбе медиков. Проверьте вылеты из Лос-Анджелеса, Бербанка, Онтарио, Джон-Уэйна и Линдберга. Если хотите сделать это по-настоящему тщательно, проверьте и на девичью фамилию мамы. Я снова вернусь только в том случае, если в банке произойдет нечто неординарное. Вот мой домашний телефон.

Нацарапав номер на оборотной стороне листка, который она ему только что вручила, он оторвал половину и отдал ей.

— Звоните мне, если узнаете хоть что-то, — попросила Мелисса. — Даже если это будет казаться незначительным.

— Будет сделано. — Он повернулся к Рэмпу. — Вы оставайтесь здесь.

Рэмп, сидя в своем кресле, вяло кивнул.

Я спросил Мелиссу:

— Я что-нибудь могу для тебя сделать?

— Нет, — ответила она. — Спасибо. Мне совсем не хочется разговаривать. Я хочу что-то делать. Не обижайтесь, ладно?

— Я не обижаюсь.

— В случае чего я вам позвоню, — сказала она.

— Нет проблем.

— До встречи, — попрощался Майло и направился к двери.

— Я выйду с тобой, — сказал я.

— Как прикажешь. — Мы покатили под уклон по подъездной дорожке. — Но если бы у меня была возможность немножко придавить подушку, я бы и думать не стал.

Он ехал на принадлежащем Рику белом «порше-928». В приборную панель был встроен портативный сканер, которого не было, когда я последний раз видел машину. Он был включен на минимальную громкость и издавал ровный поток бормотания.

— Ого-го, — прокомментировал я, постучав по корпусу.

— Рождественский подарок.

— От кого?

— Мне от меня, — ответил Майло, нажимая на газ. «Порше» согласно замурлыкал. — Я все же думаю, что тебе надо поспать. Рэмп уже выглядит помятым, а девчонка держится на адреналине. Рано или поздно тебе придется вернуться сюда и поработать по специальности.

— Я не устал.

— Слишком взвинчен?

— Ага.

— Усталость на тебя навалится завтра. Как раз когда раздастся какой-нибудь панический звонок.

— Это уж точно.

Он тихо засмеялся и дал полный газ.

Ворота были открыты. Майло повернул налево на Сассекс-Ноул и еще раз налево. Крутнув баранку руля вправо, он немного переборщил, и ему пришлось выравниваться перед выездом на бульвар Кэткарта. В зданиях магазинов и фирм, стоявших вдоль торговой улицы, было темно. Уличные фонари светили молочно-опаловым светом, не достигавшим осевого газона.

— А вот и он, блещет всеми огнями. — Говоря это, Майло показал через улицу на залитое светом прожекторов одноэтажное здание в стиле греческого возрождения. Белый известняк. Самшитовая изгородь, небольшая лужайка с флагштоком. Над дверью банка надпись золотыми буквами: «ФЕРСТ ФИДЬЮШИЕРИ ТРАСТ».

Я сказал:

— Мне кажется, он маловат даже для того, чтобы сложить выручку от продажи выпечки.

— Не забывай: на первом месте качество, а не количество.

Он остановил машину перед банком. Направо была парковочная площадка на двадцать мест; въезд на нее обозначался двумя железными столбиками с протянутой между ними цепью, которая сейчас была опущена на землю. Черный «мерседес» стоял в одиночестве на первом месте с левой стороны. Как только мы вылезли из «порше», дверца черной машины открылась.

Вышедший человек закрыл дверцу и встал рядом, положив руку на крышку автомобиля.

Майло произнес:

— Я — Стерджис.

Человек выступил вперед, в круг света от уличного фонаря. На нем был серый костюм из легкого габардина, белая рубашка и желтый галстук в синий горошек. Такой же платок торчал у него из нагрудного кармана; обут он был в черные легкие туфли. Человек, умеющий быстро одеться среди ночи.

Он сказал:

— Я — Глен Энгер, мистер Стерджис. Надеюсь, миссис Рэмп не находится в опасности.

— Именно это мы и пытаемся выяснить.

— Сюда, пожалуйста. — Он указал в сторону входной двери банка. — Система охранной сигнализации отключена, но предстоит еще справиться вот с этим.

И он показал на четыре врезных замка взаимной блокировки, расположенные квадратом вокруг дверной ручки. Он вынул внушительную связку ключей, отделил один, вставил его в верхний правый замок, повернул и, дождавшись щелчка, вынул. Работал быстро и умело. У меня мелькнула мысль о профессиональном взломщике сейфов.

Я присмотрелся к нему внимательнее. Рост метр восемьдесят три, вес шестьдесят, седые волосы подстрижены «ежиком», длинное лицо, на котором при дневном свете был бы, вероятно, виден загар. Утолщенный нос, слишком маленький рот и крохотные прилегающие ушки. Как будто он покупал черты лица на распродаже и ему достались на размер меньше, чем нужно. По контрасту с густыми темными бровями его бесцветные глаза казались еще меньше, чем были на самом деле. На вид ему можно было дать от сорока пяти до пятидесяти пяти лет. Если его подняли с постели, то по нему это не было заметно. Перед тем как вставить четвертый ключ, он остановился и посмотрел в обе стороны безлюдной улицы. Потом на нас.

Ответный взгляд Майло ничего не выражал.

Энгер повернул ключ, нажал на дверь и чуть-чуть приоткрыл ее.

— Я очень встревожен из-за миссис Рэмп. То, что сказала Мелисса, прозвучало очень серьезно.

Майло кивнул все с тем же непроницаемым видом.

Энгер спросил:

— В чем именно, по вашему мнению, я могу быть вам полезен?

И посмотрел на меня.

— Доктор Алекс Делавэр, — сказал Майло. Как будто это все объясняло. — Первое, что вы можете сделать, это дать мне номера ее кредитных карточек и чековых счетов. Во-вторых, вы можете просветить меня относительно общего состояния ее финансов.

— Просветить вас, — повторил Энгер, все еще держась за дверную ручку.

— Ответить на несколько вопросов.

Энгер пошевелил нижней челюстью взад и вперед.

Просунув руку в приоткрытую дверь, он включил свет в помещении.

Внутри банк был отделан полированной древесиной вишневого дерева, ковровым покрытием чистого синего цвета и латунными аксессуарами, потолок украшало рельефное изображение сидящего на вершине орла. По одну сторону располагались три места кассиров и дверь с табличкой «ХРАНИЛИЩЕ», а по другую — три письменных стола со стульями. В центре помещения находился киоск обслуживания.

Здесь стоял запах лимонного воска, нашатыря и денег — таких старых, что они уже начали покрываться плесенью. Видя банк пустым, я почувствовал себя грабителем.

Энгер показал вперед и подвел нас к двери в глубине помещения, на которой было написано: «У.ГЛЕН ЭНГЕР, ПРЕДСЕДАТЕЛЬ И ПРЕЗИДЕНТ», а под надписью помещалась печать, ужасно напоминавшая ту, которой только что перестал пользоваться Рональд Рейган.

Эта дверь была заперта на два замка.

Энгер открыл их и сказал:

— Входите.

Его офис оказался маленьким и прохладным, и пахло в нем, как в новом автомобиле. Меблировка состояла из приземистого письменного стола — на нем было пусто, если не считать золотой ручки «Кросс» и лампы под черным абажуром, — и двух обитых коричневым твидом стульев с низким квадратным столом между ними. На столе лежало несколько переплетенных в кожу томов. Справа от письменного стола на подставке с колесиками располагался персональный компьютер. Задняя стенка была увешана семейными фотографиями, на каждой из которых фигурировала одна и та же компания: светловолосая жена, напоминающая Дорис Дей после шести месяцев неумеренной еды, четверо светловолосых мальчиков, два прекрасно ухоженных золотистых ретривера[10] и сердитого вида сиамская кошка.

Другие стены были заняты парой стэнфордских дипломов, коллекцией гравюр Нормана Рокуэлла, вставленной в рамку Декларацией Независимости и высоким, до потолка, стеллажом со спортивными трофеями. Гольф, сквош[11], плавание, бейсбол, легкая атлетика Призы двадцатилетней давности с выгравированным на них именем: Уоррен Глен Энгер. Более недавние — с именами Уоррена Глена Энгера-младшего и Эрика Джеймса Энгера. Я подумал о тех двух мальчиках, которые не принесли в дом никакого золота, и попробовал угадать их на фотографиях, но не смог. Улыбались все четверо.

Энгер занял место за письменным столом, поправил манжеты и посмотрел на часы. На тыльной стороне его рук росли темные курчавые волосы с рыжиной на концах.

Мы с Майло уселись на стулья с твидовой обивкой. Я посмотрел на стол. Тома в кожаных переплетах оказались справочниками. Это были списки членов трех частных клубов, которые все еще вели с городом борьбу по поводу допуска в свои члены женщин и представителей меньшинств.

— Вы частный детектив? — спросил Энгер.

— Верно.

— Какого рода информация вас интересует?

Майло вынул свой блокнот.

— Для начала общие размеры состояния миссис Рэмп. Как распределяются ее средства. Не снимала ли она недавно значительных сумм со счетов.

Энгер шевельнул бровями.

— И зачем же все это вам нужно, мистер Стерджис?

— Меня наняли для поисков миссис Рэмп. Всякий хороший охотник должен знать свою добычу.

Энгер нахмурился.

Майло сказал:

— Характер ее банковских операций может мне кое-что сказать о ее намерениях.

— Намерениях в каком смысле?

— Если обнаружатся факты снятия со счета необычно крупных сумм, то это может означать, что она собиралась предпринять какое-то путешествие.

Энгер покивал чуть заметным движением головы.

— Понимаю. Но в данном случае ничего подобного не было. А размеры ее состояния? Что скажет вам эта цифра?

— Мне надо знать, что поставлено на карту.

— Поставлено на карту в каком плане?

— В плане того, как долго ока сможет скрываться, если делает это по своей воле.

— Не хотите ли вы сказать...

— И в плане того, кто все это наследует, если дело обстоит иначе.

Энгер подвигал челюстью.

— Это звучит зловеще.

— Ничуть. Мне просто нужно очертить границы.

— Понимаю. А что вы сами думаете? Что могло с ней случиться, мистер Стерджис?

— У меня недостаточно информации, чтобы думать что-либо. Именно затем я здесь.

Энгер откинулся назад вместе с креслом, закрутил конец галстука в трубочку, потом дал ему раскрутиться.

— Я очень беспокоюсь за ее благополучие, мистер Стерджис. Вам, очевидно, известна ее проблема — эти страхи. При мысли о том, что она оказалась там одна... — Энгер покачал головой.

— Мы все обеспокоены, — сказал Майло. — Так не лучше ли нам приступить к делу?

Энгер повернул кресло в одну сторону, опустил его и вернулся вместе с ним в прежнее положение — лицом к центру стола.

— Дело в том, что банку необходимо поддерживать определенный уровень...

— Я в курсе того, что необходимо делать банку, и уверен, что вы это делаете отлично. Но речь идет об исчезнувшей женщине, семья которой хочет, чтобы ее нашли как можно скорее. Так что давайте включаться в поиски.

Энгер не шелохнулся. Но у него было такое выражение лица, будто он прищемил палец дверцей машины и старается не показать виду.

— Кто именно является вашим официальным клиентом, мистер Стерджис?

— Мистер Рэмп и мисс Дикинсон.

— Дон не сообщил мне об этом.

— Он испытал небольшое перенапряжение и сейчас отдыхает, но не стесняйтесь, позвоните ему.

— Перенапряжение? — переспросил Энгер.

— Беспокойство за благополучие жены. Чем дольше ее нет, тем сильнее стресс. В случае везения все разрешится само собой, и семья будет чрезвычайно признательна тем, кто помог ей, когда она в этом нуждалась. Люди обычно запоминают подобные вещи.

— Да, конечно. Но это часть моей дилеммы. С одной стороны, все разрешится само собой, а с другой — финансовое положение миссис Рэмп будет только зря предано гласности без надлежащих юридических оснований. Ибо лишь у миссис Рэмп есть юридическое основание просить о выдаче этой информации.

— Аргумент серьезный, — заметил Майло. — Если хотите, мы сейчас уйдем отсюда и зафиксируем тот факт, что вы предпочли отказать в содействии.

— Нет, — сказал Энгер. — В этом не будет необходимости. Ведь Мелисса достигла совершеннолетия — хотя и совсем недавно. Учитывая... ситуацию, думаю, что будет правильно, если в отсутствие матери такого рода семейные решения будет принимать она.

— А что за ситуация, о которой вы говорите?

— Она — единственная наследница матери.

— Рэмп не получает ничего?

— Только небольшую сумму.

— Небольшую — это сколько?

— Пятьдесят тысяч долларов. Позвольте мне оговориться, что таковы факты, как они мне известны на сегодняшний день. Юридические дела семьи ведет фирма «Рестинг, Даус и Кознер». У них офис в центре. Они могли составить новые документы, хотя я и сомневаюсь в этом. Обычно меня держат в курсе любых изменений — мы ведем всю бухгалтерию семьи, получаем копии всех документов.

— Назовите мне еще раз фамилии этих адвокатов, — попросил Майло, держа наготове ручку.

— Рестинг. Даус. И Кознер. Это отличная старая фирма — двоюродным дедушкой Джима Дауса был Дж. Хармон Даус, член Верховного суда Калифорнии.

— А кто личный адвокат миссис Рэмп?

— Джим-младший, сын Джима Дауса. Джеймс Мэдисон Даус-младший.

Майло записал.

— Можете дать мне номер его телефона?

Энгер назвал семь цифр.

— Пятьдесят тысяч, которые достаются Рэмпу, — это результат добрачного соглашения?

Энгер кивнул.

— В соглашении говорится, насколько я помню, что Дон отказывается от притязаний на какую-либо часть состояния Джины, кроме единовременно выплачиваемой наличными суммы в пятьдесят тысяч долларов. Очень простой контракт — самый короткий из всех, что мне доводилось видеть.

— Кому принадлежала эта идея?

— По существу, Артуру Дикинсону, первому мужу Джины.

— Глас из могилы?

Энгер пошевелился в кресле и с неудовольствием посмотрел на собеседника.

— Артур хотел, чтобы Джина была хорошо обеспечена. Он очень остро чувствовал разницу в их возрасте. И ее хрупкость. В завещании он поставил условием, что никто из последующих мужей не будет иметь права наследования.

— Это законно?

— По этому вопросу, мистер Стерджис, вам следует проконсультироваться у адвоката. Дон определенно не выражал желания оспорить это условие. Ни тогда, ни потом. Я присутствовал при подписании соглашения. И лично его засвидетельствовал. Дон был целиком согласен. Более того, он был в восторге. Заявил, что готов отказаться даже от пятидесяти тысяч. Сама Джина настояла на соблюдении буквы завещания Артура.

— Почему?

— Ведь Дон ее муж.

— Тогда почему она не пыталась дать ему больше?

— Я не знаю, мистер Стерджис. Вам придется спросить у... — Энгер смущенно улыбнулся. — Конечно, я могу лишь догадываться, но полагаю, что ей было немного неудобно — все происходило за неделю до свадьбы. Большинству людей бывает неприятно обговаривать финансовые вопросы в такое время. Дон уверил ее, что к нему это не относится.

— Похоже, он женился на ней не из-за денег.

Энгер холодно взглянул на Майло.

— Очевидно нет, мистер Стерджис.

— У вас есть какие-нибудь соображения относительно того, почему он на ней женился?

— Полагаю, он любил ее, мистер Стерджис.

— И они счастливы друг с другом, насколько вам известно?

Энгер откинулся на спинку кресла и скрестил руки на груди.

— Проверяете собственного клиента, мистер Стерджис?

— Стараюсь получить полную картину.

— Искусство никогда не было моей сильной стороной, мистер Стерджис.

Майло посмотрел на спортивные трофеи и спросил:

— Вас больше устроит, если я буду оперировать спортивными терминами?

— Боюсь, что нет.

Майло улыбнулся и что-то записал.

— Ладно, вернемся к основным фактам. Мелисса — единственная наследница.

— Правильно.

— Кто унаследует состояние, если Мелисса умрет?

— Думаю, ее мать, но здесь мы выходим за рамки моей компетенции.

— Хорошо, давайте вернемся в них. Что же наследуется? О каких размерах состояния идет речь?

Энгер заколебался — осторожность банкира. Потом сказал:

— Около сорока миллионов. Все инвестировано в крайне консервативные ценные бумаги.

— Например?

— Не облагаемые налогом муниципальные акции штата.

Калифорния разряда дубль-А и выше, ценные акции компаний и промышленные акции, казначейские векселя несколько холдингов на вторичном и третичном ипотечном рынке. Ничего спекулятивного.

— Какой она получает ежегодный доход от всего этого?

— От трех с половиной до пяти миллионов, в зависимости от процентного дохода.

— Это все проценты?

Энгер кивнул. Разговор о цифрах выманил его из скорлупы, заставил расслабиться.

— Других поступлений нет. В самом начале Артур занимался архитектурой и строительством, но большую часть того, что он накопил, составили авторские гонорары за так называемый подкос Дикинсона — это разработанный им процесс, что-то связанное с упрочением металла. Незадолго до смерти он продал все права на это изобретение, и хорошо сделал — уже появились новейшие методики, превзошедшие его собственную.

— Почему он продал изобретение?

— Он тогда только что удалился отдел, хотел посвятить все свое время Джине — ее медицинским проблемам. Вам известна ее история — это нападение?

Майло кивнул.

— Есть соображения относительно того, почему она стала жертвой нападения?

Вопрос сильно удивил Энгера.

— Я учился в университете, когда это случилось, — читал обо всем в газетах.

— Это не совсем ответ на мой вопрос.

— О чем же вы спросили?

— О мотиве этого нападения.

— Не имею ни малейшего представления.

— Может, слышали какие-то местные версии?

— Я не интересуюсь сплетнями.

— Ни минуты в этом не сомневаюсь, мистер Энгер, но если бы интересовались, то что бы вы могли услышать?

— Мистер Стерджис, — сказал Энгер, — вам надо понять, что Джина очень долго нигде не показывалась. Она не является темой для местных сплетен.

— А в то время, когда было совершено нападение? Или вскоре после этого, когда она перебралась в Сан-Лабрадор? Ходили какие-нибудь слухи?

— Насколько помнится, общее мнение было таково, что он не в своем уме — тот маньяк, который это сделал. А сумасшедшему разве нужен какой-то мотив?

— Наверно, нет. — Майло посмотрел свои записи. — А что, эти весьма консервативные капиталовложения, о которых вы упоминали, тоже была идея Дикинсона?

— Безусловно. Правила инвестирования сформулированы в завещании. Артур был человеком весьма осторожным — коллекционирование произведений искусства было единственной его расточительной причудой. Если бы он мог, то и одежду покупал бы в магазине готового платья.

— Вы считаете, что он был слишком консервативен?

— Судите сами. Свои накопления по авторским правам он мог бы вложить в недвижимость и при умелом использовании превратить в действительно крупное состояние — в двести или триста миллионов. Но он настаивал на надежности, на отсутствии риска, и мы сделали так, как он распорядился. И до сих пор так делаем.

— Вы с самого начала были его банкиром?

— Наш банк. Его основал мой отец. Он и работал непосредственно с Артуром.

Лицо Энгера сморщилось. Не очень-то приятно делиться заслугами.

У него в кабинете не было портрета Основателя. Как, впрочем, и в главном зале банка.

Портрета Артура Дикинсона не было в доме, который он построил. Интересно, почему?

Майло спросил:

— Вы оплачиваете все ее счета?

— Все, за исключением небольших покупок за наличные — мелких расходов по хозяйству.

— Какую сумму вы выплачиваете ежемесячно?

— Одну минуту, — сказал Энгер, поворачиваясь к компьютеру. Он включил машину, подождал, пока она разогреется и просигналит готовность, потом нашел нужные клавиши, отстучал, подождал, отстучал еще что-то и наклонился вперед, когда экран заполнился буквами.

— Вот, пожалуйста — в прошлом месяце на оплату счетов ушло тридцать две тысячи двести пятьдесят восемь долларов и тридцать девять центов. В позапрошлом месяце было чуть больше тридцати тысяч — и это вполне обычно.

Майло встал, обошел стол и стал смотреть на экран. Энгер хотел было закрыть от него экран рукой — совсем как отличник, загораживающий свою контрольную. Но Майло смотрел на экран через его голову и уже записывал, так что банкир опустил руку.

— Как видите, — продолжал он, — семья живет сравнительно просто. Большая часть бюджета идет на зарплату обслуживающему персоналу, расходы по содержанию дома, страховые премии.

— Никаких закладных?

— Никаких. Артур купил пляжный домик за наличные и жил в нем, пока строил большой дом.

— А налоги?

— Деньги для уплаты налогов идут с отдельного счета. Если вы будете настаивать, я вызову этот файл, но из него вы ничего не узнаете.

— Уважьте меня, — сказал Майло.

Энгер потер подбородок и отстучал строку. Компьютер ответил переваривающими звуками. Энгер опять потер подбородок, и я заметил, что кожа у него вдоль челюсти слегка раздражена. Перед приездом сюда он побрился.

— Вот, — произнес он, когда экран вспыхнул янтарным светом. — Сумма федеральных налогов и налогов штата за прошлый год составила чуть меньше миллиона долларов.

— Значит, остается от двух с половиной до четырех миллионов долларов.

— Приблизительно.

— Куда они идут?

— Мы их реинвестируем.

— Акции и боны?

Энгер кивнул.

— Миссис Рэмп берет какую-то наличность для своих нужд?

— Ее персональное содержание составляет десять тысяч долларов в месяц.

— Содержание?

— Так установил Артур.

— А ей разрешается брать больше?

— Все деньги принадлежат ей, мистер Стерджис. Она может брать, сколько захочет.

— И она это делает?

— Что «это»?

— Берет ли больше десяти тысяч.

— Нет.

— А расходы Мелиссы?

— Они покрываются из особого трастового фонда.

— Значит, речь идет о ста двадцати тысячах в год. За сколько лет?

— С тех пор, как умер Артур.

Я сказал:

— Он умер незадолго до рождения Мелиссы. Получается чуть больше восемнадцати лет.

— Восемнадцать умножить на двенадцать будет сколько? — размышлял Майло. — Около двухсот месяцев...

— Двести шестнадцать, — задумчиво уточнил Энгер.

— И на десять — это получается больше двух миллионов долларов. Если миссис Рэмп положила эти деньги в другой банк на проценты, то сумма могла удвоиться, верно?

— У нее не было причины так поступать, — сказал Энгер.

— Тогда где же эти деньги?

— А почему вы думаете, что они где-то есть, мистер Стерджис? Вероятно, она истратила их — на личные вещи.

— Два миллиона с хвостиком на личные вещи?

— Уверяю вас, мистер Стерджис, что десять тысяч долларов в месяц для женщины ее положения вряд ли заслуживают упоминания.

Майло сказал:

— Наверно, вы правы.

Энгер улыбнулся.

— Очень легко дать себя ошеломить всем этим нулям.

Но поверьте, эти деньги незначительны и кончаются быстро. У меня есть клиентки, тратящие больше на одно меховое манто. А теперь могу я еще чем-нибудь быть вам полезен, мистер Стерджис?

— Есть ли у мистера и миссис Рэмп какие-нибудь общие счета в банке?

— Нет.

— Мистер Рэмп тоже держит свои финансы у вас?

— Да, но я предпочел бы, чтобы вы обсуждали его финансы непосредственно с ним.

— Конечно, — согласился Майло. — А теперь перейдем к номерам кредитных карточек.

Пальцы Энгера заплясали по клавиатуре. Машина заурчала. Потом мигнула.

— Имеются три карточки. «Америкэн экспресс», «Виза» и «Мастер-Кард». — Он показал. — А вот их номера. Под каждым обозначены суммы кредита и общие суммы покупок за текущий финансовый год.

— Это все? — спросил Майло, записывая цифры.

— Это все, мистер Стерджис.

Майло закончил списывать данные.

— В общей сложности по трем кредитным карточкам она имеет около пятидесяти тысяч кредита в месяц.

— Сорок восемь тысяч пятьсот пятьдесят пять.

— Никаких покупок по карточке «Америкэн экспресс» — да и по другим не густо. Похоже, она почти совсем ничего не покупает.

— Нет необходимости, — сказал Энгер. — Мы все берем на себя.

— Немного напоминает жизнь ребенка.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34