Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Поцелуй ангела

ModernLib.Net / Современные любовные романы / Филлипс Сьюзен Элизабет / Поцелуй ангела - Чтение (стр. 20)
Автор: Филлипс Сьюзен Элизабет
Жанр: Современные любовные романы

 

 


— Екатерина Великая тоже была Романова?

— По мужу да.

— Я читала, что она была весьма похотлива.

— Да, у нее было много любовников.

— И еще у нее была очень большая власть. — Дейзи впилась зубами в грудь Алекса. Он подскочил от неожиданности, но Дейзи укусила его снова.

— Ого! — Алекс взял жену за подбородок и приподнял ее голову. — Интересно, что за мысли бродят в этой маленькой хитрой головке?

— Просто я подумала обо всех тех сильных мужчинах, вынужденных склоняться перед волей Екатерины Великой.

— Ага.

— Она заставила их служить ей. Заставила их подчиняться.

— Ого.

Она поцеловала Алекса в губы:

— Теперь твоя очередь быть рабом.

Он ошарашенно посмотрел на нее, а потом испустил глубокий вздох.

— Мне почему-то кажется, что я только что умер и вознесся на небо.

Глава 21

Всю следующую неделю Алекс был невыносим. С того самого дня, когда они, вернувшись из ресторана, затеяли эротическую игру, он, казалось, искал любой повод, чтобы начать ссору. Вот и сейчас, отерев рукой пот со лба, Алекс разразился упреками:

— Ты что, не могла залить бензин в бак, когда ездила за продуктами?

— Прости, пожалуйста. Я не заметила, что бензин кончился.

— Ты никогда ничего не замечаешь, — зло ответил он. — Ты что думаешь — машина ездит на воздухе?

От досады Дейзи скрипнула зубами. Они слишком сблизились в ту ночь, и теперь Алекс хотел во что бы то ни стало восстановить дистанцию. До сих пор ей удавалось успешно уклоняться от тех гранат, которые он время от времени швырял в нее.

Но в конце концов у нее не железное терпение, скоро она начнет отвечать ему тем же. Вот и теперь Дейзи стоило немалых усилий сохранять спокойствие.

— Я не знала, что ты хотел, чтобы я заправила машину.

Обычно ты делаешь это сам.

— А ты не замечала, что в последние дни я очень занят: у нас заболели лошади, в столовой был пожар, а теперь еще угрожает штрафом санитарный инспектор — чертов шантажист, я же Знаю, что мы не нарушили ни единого требования!

— Я понимаю, что у тебя масса проблем. Если бы ты сказал, я была бы просто счастлива наполнить бак.

— Отлично, кстати, ты когда-нибудь работала с насосом?

Дейзи мысленно посчитала до пяти.

— Я в глаза не видела этот насос, но могу научиться.

— Не трудись. — Он отвернулся и пошел прочь.

Дейзи не могла больше сдерживаться.

— Желаю тебе прекрасно провести день! — крикнула она, хлопнув себя ладонями по бедрам, Алекс застыл на месте, обернулся и одарил жену мрачным взглядом.

— Лучше не задевай меня.

Дейзи выпрямилась и, скрестив руки на груди, вызывающе постучала по земле носком выставленной вперед ноги. Скажите пожалуйста, он не может справиться с потоком нахлынувших на него незнакомых чувств! А теперь решил выместить свою растерянность на ней! Хватит, она и так слишком долго проявляла ангельское терпение.

Алекс стиснул зубы и направился к Дейзи.

Она продолжала стоять прямо, не собираясь сдаваться.

Алекс подошел вплотную к жене и остановился, нависая над ней всей своей громадой, стараясь устрашить ее.

Мысленно Дейзи признавала, что Алексу это хорошо удается.

— У тебя неприятности? — рявкнул Алекс.

Со стороны ссора выглядела невероятно смешно, и Дейзи не смогла сдержать улыбку.

— Не верь тем, кто говорит, что ты красив в гневе, — это ложь!

Алекс вспыхнул до корней волос, и Дейзи показалось, что сейчас последует взрыв Но вместо того чтобы прийти в бешенство, Алекс приподнял жену за локти, прижал к стене трейлера и приник к ее губам в долгом поцелуе.

— Прости, — прорычал он, поставив ее на землю.

Это не очень-то походило на извинение, и, глядя в спину удалявшегося Алекса, Дейзи подумала, что сейчас он больше похож на разъяренного тигра, нежели на покаянного мужа. Она понимала, что он страдает, но ее терпения тоже не хватит надолго. Почему он все делает, чтобы отравить их совместную жизнь?

Почему не может просто принять как факт свою любовь к ней?

Она вспомнила, с какой мольбой в глазах просил он у нее в ту ночь дать ему еще немного времени, и поняла, что он просто-напросто боится назвать своим именем то, что испытывает по отношению к собственной жене. Конфликт между тем, что он чувствовал, и тем, что знал о себе, разрывал Алекса на части.

Так Дейзи уговаривала себя, стараясь не думать о самом ужасном — о том, что Алекс вовсе не любит ее Страх усиливался и оттого, что она до сих пор ни слова не сказала ему о будущем ребенке.

Она старалась изо всех сил подыскать оправдание своей трусости. Пока все шло хорошо, она не хотела нарушать установившуюся гармонию, но теперь, когда все, казалось, пошло прахом, она впала в панику. Однако надо признать правду — она проявляла трусость, не пошла навстречу опасности, а предпочла позорное бегство Она проверилась на беременность около месяца назад, следовательно, беременна уже в течение двух с половиной месяцев, но до сих пор не удосужилась показаться врачу, боясь, что Алекс догадается Она, конечно, соблюдает все известные ей меры предосторожности, но врачебный контроль необходим — хотя бы для того, чтобы узнать, не повредил ли младенцу прием противозачаточных таблеток, которые она пила до тех пор, пока не выяснилось, что они оказались неэффективными Дейзи сунула руки в карманы джинсов и задумалась Откладывать больше нельзя Жить так, как они сейчас живут, невозможно, так зачем тянуть? Сегодня перед сном она все расскажет мужу. Для того чтобы родить ребенка, нужны двое — и настало Время обоим осознать свою ответственность.

После окончания дневного представления она отправилась на поиски Алекса, но он куда-то уехал. Дейзи начала нервничать.

Она и так слишком долго откладывала серьезный разговор, и теперь минутная отсрочка казалась чрезмерно долгой Скорее бы все кончилось!

Была еще возможность поговорить за обедом, однако у Алекса возникли новые проблемы с санитарным инспектором, и он отсутствовал до вечернего представления. Дейзи вошла в шапито со служебного входа и сразу увидела Алекса, стоявшего рядом с Мишей, — их выход был следующим Конь был привязан к стойке, кнут кольцами свисал с руки Алекса, рукоятка перекинута через плечо. Ветерок трепал темные волосы мужа, и на фоне закатного солнца четко вырисовывался его чеканный профиль.

Он был совершенно один, словно между ним и всеми остальными, включая Дейзи — в особенности Дейзи, — проведена невидимая черта, переступать которую было не позволено никому. Алекс погладил жеребца по бокам, и на широком поясе сверкнули красные блестки. У Дейзи упало сердце. Ну почему он такой упрямый?

Дейзи подошла к мужу. Публика разразилась хохотом от очередного клоунского трюка. Миша всхрапнул и замотал головой. Дейзи опасливо покосилась на него. Она так и не привыкла к номеру и каждый раз тряслась от страха, особенно в тот момент, когда Алекс подхватывал ее с арены и перекидывал через седло.

— Тебя никто не подменит после представления? Нам надо поговорить, — начала она.

Стоя спиной к Дейзи, Алекс проверил подпругу.

— г Разговор подождет, у меня много дел после представления.

Терпение Дейзи окончательно лопнуло. Их брак, столь необходимый им обоим, неминуемо рассыплется, если они станут вечно откладывать обсуждение проблем.

— Твои дела могут подождать.

Алекс стремительно обернулся — широкие рукава белой рубашки вздулись, как флаги.

— Послушай, Дейзи, если речь пойдет о бензине, то за это я уже извинился. Я понимаю, что в последнее время со мной трудно, но уж очень тяжелая выдалась неделя.

— У тебя было много тяжелых недель, но ты никогда не вымещал на мне свою усталость.

— Как еще прикажешь мне извиняться?

— Речь идет не об извинениях. Я хочу поговорить о причинах, из-за которых ты стараешься оттолкнуть меня.

— Оставь это, ладно?

— Не могу. — Клоунская реприза на арене между тем подходила к концу, и Дейзи понимала, что сейчас не время затевать ссору, но, начав, уже не могла остановиться. — Мы оба измотаны и поэтому мучаемся. Надо поговорить о нашем будущем. — Дейзи взяла мужа за руку, ожидая, что сейчас он отдернет ее. Однако он этого не сделал, и Дейзи продолжала. — Последние несколько месяцев стали самым чудесным временем в моей жизни. Ты помог мне осознать, что я за человек. Я помогла тебе в том же.

Дейзи нежно прижала ладонь к его груди, чувствуя сквозь шелковую ткань, как бьется его сердце. В наступившей тишине стало слышно, как шелестят лепестки бумажной розы на груди Дейзи. Она провела пальцами по перекинутому через плечо Алекса свернутому кнуту.

— Разве не в этом заключается любовь? Когда быть вместе лучше, чем жить порознь? Нам очень хорошо вместе. — Дейзи не успела удержать слова, слетевшие с ее уст. — И нам придется стать хорошими родителями для ребенка, который скоро родится.

Вначале ничего не произошло, но в следующее мгновение жилы вздулись на шее Алекса, а лицо исказилось от ярости. В глазах появилось выражение страха, который испытывает загнанный в угол зверь.

Дейзи отдернула руку от груди мужа. Инстинкт подсказывал — надо бежать, но она осталась. Испытания последних месяцев закалили характер.

— Алекс, я не собиралась беременеть. Даже не знала, когда это случилось. Но я не хочу лгать и говорить, что жалею об этом.

— А я тебе доверял, — произнес Алекс, едва шевеля губами.

— Мне не в чем винить себя.

Алекс прорычал нечто нечленораздельное и с силой упер руки в бока. Дейзи показалось, что сейчас муж ударит ее.

— И какой срок?

— Около двух с половиной месяцев.

— Ты давно об этом узнала?

— С месяц назад.

— Ты знаешь об этом уже месяц и только сегодня решила меня порадовать?

— Я боялась.

Клоунская музыка на арене грянула крещендо, возвещая об окончании номера. Следующими будут выступать они с Алексом.

К ним подошел Диггер, который должен был в конце номера выпустить на арену Мишу.

Алекс, схватив Дейзи за руку, резко оттолкнул ее от себя.

— Никакого ребенка не будет, ты поняла?

— Нет… Нет, не поняла.

— Завтра утром мы с тобой отлучимся на сутки. Когда мы вернемся, никакого ребенка не будет.

Потрясенная. Дейзи во все глаза уставилась на мужа. Ее затошнило, и она прижала руки ко рту. Под куполом цирка воцарилась тишина. Джек Дэйли драматическим голосом возвестил о выступлении казака Алексея:

— Аааа тенееерь, почтенная публика, цирк братьев Квест с гордостью представляет…

— Ты хочешь, чтобы я сделала аборт? — прошептала Дейзи.

— Не смотри на меня, как на чудовище! Не смей так смотреть! Я тебе с самого начала говорил, тысячу раз твердил, как я отношусь к атому. Но ты, как всегда, решила, что тебе лучше знать. Ты же самая умная!

— Не говори со мной так!

— Я тебе доверял! — Он зарычал от бессильной злобы, когда раздались звуки балалайки, звавшей его на арену. — Я верил, что ты пьешь эти таблетки, а ты мне все время врала.

Дейзи отрицательно покачала головой, борясь с подступившей к горлу горечью.

— Я не буду избавляться от ребенка.

— Черта с два! Сделаешь то, что я скажу!

— Ты сам этого не хочешь. Это отвратительно и низко!

— Не так низко, как поступила ты!

— Алекс! — прошипел один из клоунов. — Твой выход!

Он схватил рукой кнут и сдернул его с плеча.

— Я никогда не прощу тебе этого. Слышишь? Никогда!

Оттолкнув Дейзи в сторону, Алекс стремительно направился на арену.

Застыв на месте, она была настолько охвачена отчаянием, что едва дышала Боже, какая же она дура? Вообразила, что он ее любит! А Алекс не знает и не понимает, что такое любовь. Он ведь честно говорил ей, что не может любить, но она не поверила, вот теперь и будет расплачиваться за свое неверие.

Слишком поздно вспомнила она прочитанное о самцах-тиграх:

«Это животное не имеет ни малейшей склонности к семейной жизни Он не только не принимает никакою участия в воспитании собственных детенышей, он может их просто не узнавать».

Алекс пошел еще дальше, чем «это животное». Решил уничтожить маленькое существо, уютно устроившееся в лоне Дейзи, до того, как оно увидит Божий свет.

— Очнись, Дейзи! Пора выходить. — Маделин буквально вытолкнула подругу на арену.

Дейзи ослепил свет прожекторов. Не понимая, куда надо идти, она прикрыла ладонью глаза.

— …никто из нас не сможет полностью оценить то мужество, которое потребовалось изнеженной молодой женщине, чтобы выйти на арену вместе со своим мужем.

Дейзи, непроизвольно шагая в такт музыке, машинально двинулась вперед, между тем как Джек продолжал выжимать у зрителей слезу своим душещипательным рассказом о воспитанной в монастыре невесте и ее могучем необузданном казаке. Однако Дейзи едва ли слышала его слова. Она видела перед собой в центре арены только предавшего ее Алекса.

Вспышки темно-красных блесток, украшавших рукоятку кнута, обвившего высокие голенища начищенных до нестерпимого блеска черных сапог Алекса, голубоватые отблески света прожекторов в его темных волосах и глаза — светло-золотистые глаза загнанного в ловушку дикого зверя. Дейзи остановилась в центре «своего» пятна света, и Алекс начал танец с кнутами Но сегодня то был не танец страсти, а дикая в своей яростной необузданности пляска — настоящее объяснение в ненависти.

Публика живо выражала свое одобрение, но действие развивалось, и толпа отказывалась, как обычно, сопереживать женщине. Исчезла та таинственная связь, которая соединяла Дейзи с публикой. Она даже не вздрогнула, когда кнут Алекса перерубил кончик бумажной трубки, — невыразимое отчаяние притупило все чувства.

Гармония выступления рушилась на глазах. Одну трубку Алекс разрубил в два удара, вторую — в четыре. От злости он забыл о новом элементе номера с цветными лентами, а когда он обвил кнутом запястья Дейзи, публика глухо зароптала. Их семейный разлад, казалось, жил собственной жизнью и громко заявлял о своем существовании. То, что в прежних выступлениях было актом соблазнения, попыткой мужа завоевать благосклонность молодой жены, теперь смотрелось как нападение дикого свирепого самца на беззащитное крошечное создание. На арене творилось насилие.

Казалось, Алекс понял, что происходит, и тут взыграла вся его гордость. Стало ясно, что стоит ему снова обвить Дейзи кнутом, как публика тотчас выразит свое отчуждение, — нужен заключительный штрих для завершения представления, прежде чем дать сигнал Диггеру выпускать Мишу.

Всмотревшись в глаза Алекса, Дейзи вдруг поняла, что он только что вспомнил о пунцовой розе у нее на груди.

Едва заметным кивком головы он дал Дейзи знать, что сейчас начнется последний трюк. Она равнодушно посмотрела на кнут, желая только одного — чтобы номер скорее кончился и она могла бы убежать и спрятаться от чуждого и враждебного мира Переборы балалайки страшным звоном отдавались в ушах — Дейзи немигающим взглядом смотрела в глаза мужа Не будь она столь сильно охвачена собственным горем, она заметила бы в глазах Алекса невыразимое страдание, но чувства ее оцепенели и застыли.

Алекс отвел руку назад, кисть стремительно согнулась, и кончик кнута полетел к Дейзи со скоростью ракеты. Все было так, как всегда, за исключением того, что Дейзи наблюдала за этим полетом, как при замедленной съемке. С полным отчуждением она ждала, когда кнут размечет бумажные лепестки цветка.

Вместо этого она вдруг почувствовала нестерпимую, жгучую боль.

Дейзи показалось, что из ее легких кто-то высосал весь воздух. Все тело с головы до ног жгло так, словно ее облили кипятком. Арена закружилась перед глазами — Дейзи поняла, что падает. Прошла секунда, под куполом шапито грянула бравурная музыка, словно для того, чтобы заглушить боль, пронизавшую каждую клеточку ее тела. Сильные руки подхватили ее с песка, а на арену между тем выскочили клоуны.

Она была в сознании, хотя ей хотелось его потерять, слышала, как кто-то исступленно молится, но то была не она. Где-то далеко, за пеленой окутавшей ее боли звучали спокойный голос Джека, ропот толпы, оживленная музыка.

— Разойдитесь! Дайте дорогу!

Это голос Алекса. Он на руках выносит ее через служебный выход. Алекс-враг. Алекс-изменник.

Дейзи спиной почувствовала жесткий холод земли — Алекс положил ее рядом с шапито и склонился над ней, заслоняя жену от любопытных взглядов.

— Прости меня, солнышко. Господи, Дейзи, прости!

Собрав остатки сил, она повернула голову к пыльному нейлону шатра, едва не задохнувшись от вновь вспыхнувшей боли, когда Алекс провел рукой по разорванному платью. — Не… прикасайся ко мне, — прошептала она, едва шевеля высохшими губами.

— Я помогу тебе. — Он часто и поверхностно дышал, голос прерывался от волнения. — Сейчас я отнесу тебя в трейлер.

Она застонала, когда Алекс приподнял ее и понес. Дейзи ненавидела его за то, что он причиняет ей новую боль.

— Я никогда не прощу тебе этого.

— Да, да, я знаю…

След удара жег ее огнем от плеча до бедра. Боль была так сильна, что Дейзи не чувствовала, как нежно несет ее Алекс.

Войдя в трейлер, он положил жену на кровать.

Она прикусила губу, чтобы не закричать, когда он начал осторожно снимать с нее разорванное платье.

— Твоя грудь… — Он судорожно вздохнул. — Здесь рубец… Но кожа не повреждена… Хотя будет синяк.

Он встал, но тотчас вернулся.

— Сейчас тебе будет немного холодно — это компресс.

Дейзи вздрогнула, когда он приложил к следу от удара смоченное холодной водой полотенце. Она плотно прикрыла глаза — скорее бы это кончилось.

Когда полотенце нагрелось, он поменял его на свежее. Матрац прогнулся, когда он сел рядом с ней и заговорил тихим хриплым голосом:

— Я не так… не так беден, как хотел тебе показать. Да, я преподаю, но не только. Я еще продаю и покупаю предметы русского искусства, консультирую крупнейшие музеи страны.

Слезы из-под прикрытых век Дейзи текли на подушку Компресс сделал свое дело — острая боль прошла, уступив место тупому, неприятному ощущению.

Алекс продолжал говорить — запинаясь и испытывая неловкость:

— Я считаюсь крупнейшим авторитетом по русской иконографии в… в Соединенных Штатах. У меня есть деньги, престиж. Но… я не хотел, чтобы ты об этом знала. Мне хотелось, чтобы ты думала обо мне, как о неотесанном чурбане Я… хотел отпугнуть тебя.

Дейзи с усилием разлепила спекшиеся губы.

— Мне все равно.

Теперь Алекс говорил лихорадочно, словно стараясь выговориться за несколько отпущенных ему минут.

— У меня большой кирпичный дом В Коннектикуте, недалеко от кампуса. — Едва заметным движением он поменял компресс. — Там множество чудесных картин. И потом у меня есть двор и конюшня для Миши.

— Прошу тебя, оставь меня в покое.

— Сам не понимаю, зачем я езжу с цирком. Каждый год даю себе клятву, что это в последний раз. Но проходит несколько лет, и я начинаю ощущать какое-то беспокойство. Где бы я ни был — в России, на Украине, в Нью-Йорке — не важно. Это чувство настигает меня везде, и я понимаю, что должен снова отправиться бродяжничать. Я всегда буду больше Марков, нежели Романов.

Теперь, когда все это не имело ни малейшего значения, он рассказывал ей все, о чем она спрашивала его в течение последних нескольких месяцев.

— Я не хочу больше тебя слушать.

Словно защищаясь, он нежно коснулся ее талии.

— Это произошло случайно. Неужели ты не понимаешь?

Ты же знаешь, как я переживаю.

— Сейчас я хочу только спать.

— Дейзи, я богатый человек. В тот вечер, когда мы были в ресторане, ты очень волновалась из-за счета. Но тебе не стоит волноваться из-за денег.

— Это не имеет значения.

— Я знаю, что тебе больно. Но завтра будет лучше. Останется синяк и будет некоторое время болеть, но шрама не будет. — Он запнулся, понимая, что лжет.

— Прошу тебя, — бесцветным тоном произнесла она, — если ты хоть немного чувствуешь себя виноватым, оставь меня в покое.

Алекс надолго замолчал. Матрац прогнулся еще раз — он наклонился и коснулся губами влажных век Дейзи.

— Если тебе что-нибудь понадобится, включи свет. Я буду рядом и тотчас приду.

Дейзи ждала, когда он сдвинется с места, когда он уйдет и она сможет, расслабившись, отдаться своему горю, рассыпаться на тысячу кусков…

Но этот человек не знал милости. Он отвернул верхний угол компресса и подул, смягчая боль потоком холодного воздуха. На горячую кожу упало при этом несколько теплых капель, но Дейзи настолько оцепенела, что не стала думать, что это могло быть.

Алекс наконец встал, и несколько минут в трейлере раздавались знакомые звуки — он переодевался в рабочую одежду: вот грохнули об пол сброшенные сапоги, вот прошелестели блестки снятого пояса, вот раздался звук застегиваемой молнии джинсов.

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем за ним захлопнулась дверь.


Первое, что услышал Алекс, выйдя из трейлера, было рычание тигра. Остановившись, Марков вдохнул глоток свежего воздуха. Вокруг мелькали разноцветные огни, хлопали на ветру флаги, но перед своим мысленным взором Алекс видел только красный рубец, рассекший нежную кожу. Слезы обжигали глаза, не хватало воздуха. Что он натворил?

Ничего не видя вокруг, Алекс побрел к клетке тигра. Представление все еще продолжалось, и на площадке было всего несколько клоунов, которые, потеснившись, дали Алексу сесть на скамейку.

Времени у него много — вся ночь впереди. Почему он не закончил номер раньше? Надо было дать Диггеру знак, чтоб он выпустил Мишу, и свернуть выступление. Но он дал волю своей ярости. Гордость требовала еще одного трюка, чтобы спасти лицо… Испугался, что корона упадет! Можно подумать, что этим трюком он смог бы все вернуть.

Алекс закрыл глаза, У нее такая светлая и нежная кожа.

Кнут рассек ей грудь и прошелся по сладостному плоскому животу, в котором она вынашивает ее ребенка. И ребенка. Того самого, от которого он хотел заставить Дейзи избавиться. Словно она способна на такое.

Словно он бы позволил ей сделать такое.

Отвратительные слова ненависти, которые он сегодня произнес, продолжали эхом отдаваться в его ушах. Этих слов она никогда не забудет и не простит. Даже доброго сердца Дейзи не хватит, чтобы простить такое.

Алекс подошел к клетке Синджуна. Тигр вперил в человека немигающий взгляд, казалось, проникший в самые сокровенные уголки души Алекса. Что увидел там зверь? Алекс переступил через ограждение и взялся руками за прутья решетки. Холодной пустоты в душе не было, но что заняло место былой пустоты?

Он встретил взгляд тигра без колебаний. Шерсть на холке Синджуна встала дыбом. Все стихло, и Алекс услышал голос — его собственный голос, который сказал ему то, что разглядел тигр.

Любовь.

Сердце бешено застучало в груди. Любовь. Вот как называется то чувство, которое он не понял, чувство, которое заставило растаять лед в его душе. Он научился любить, и Дейзи видела это. Она с самого начала знала, что с ним происходит, но он сам изо всех сил отрицал это.

Он полюбил ее. Слепо. Безгранично. Как он мог этого не понять? Она стала для него дороже, чем древние иконы и бесценные произведения искусства, поглощавшие до того его жизнь.

Живя с ней, он научился быть счастливым. Научился радости, страсти, трепетному чувству смирения. Но что он дал ей взамен?

Я не люблю тебя, Дейзи, и никогда не полюблю.

Закрыв глаза, он вспоминал, как снова и снова отвергал бесценный дар, который она ему предлагала. С каким вызывающим восхищение безмерным мужеством она снова и снова давала ему надежду. Он отвергал ее любовь, но она продолжала протягивать ему руку.

:И вот теперь эта любовь воплотилась в ребенке, которого она носит под сердцем. В ребенке, которого он когда-то так страстно не хотел и которого теперь столь же страстно желает каждая клеточка его существа.

Так что же он наделал? Как ему вновь завоевать ее? Он обернулся, моля Бога, чтобы зажегся призывный свет. Но окно было по-прежнему непроницаемо темно.

Нет, он должен во что бы то ни стало вернуть ее, добиться, чтобы она простила его ужасные слова. Он был настолько слеп и высокомерен, настолько запутался в прошлом, что без колебаний отвернулся от будущего. Он совершил предательство, которое обычный человек никогда не прощает.

Но Дейзи — не обычный человек. Любить для нее так же естественно, как дышать. Она не способна отказаться от любви, не способна намеренно причинить другому боль. Он отдастся на милость ее нежности и благородства. Ему поможет ее нежное любящее сердце. У него не будет больше секретов от Дейзи. Он расскажет ей о своих чувствах, и если это не поможет, то напомнит о священных клятвах, которыми они обменялись. Он станет играть на ее умении сопереживать, он разогреет ее любовь, и в конце концов она забудет, что когда-то он ее предал. Он напомнит ей, что теперь она — Маркова, а женщины в этой семье оставались верными своим мужьям, даже если последние этого не заслуживали.

Окно трейлера оставалось темным. Алекс решил, что лучше дать жене хорошенько выспаться и отдохнуть. Пусть она приходит в себя, а утром он начнет вновь завоевывать ее.

Публика покинула шапито, пора было приниматься за работу. Рабочие свернули шатер, и Алекс решил доказать Дейзи свою любовь — предоставить ей, ощутимые свидетельства тога, что теперь в их отношениях все будет по-другому. Посмотрев на темные окна трейлера, он опрометью бросился к машине. Через десять минут он без труда нашел ночной универмаг.

Выбор оказался невелик, и Алекс купил все, что нашел: коробку с крекерами в виде фигурок животных, синюю пластмассовую погремушку, пушистого желтого утенка, книгу доктора Спока в мягком переплете, детский слюнявчик, украшенный мордочкой симпатичного кролика, несколько упаковок фруктового сока и овсяные хлопья — Дейзи должна хорошо питаться.

Назад Алекс мчался на предельной скорости. Пакет порвался, когда он взял его с переднего сиденья, выходя из кабины.

Ухватив сумку обеими руками, он побежал к трейлеру. Когда Дейзи увидит его, она, без сомнения, поймет, что она для него. значит, и наверняка смягчится. Поймет, что значит для него их. ребенок. Поймет, как он ее любит. Погремушка выпала из рваного пакета, когда Алекс торопливо поворачивал ручку двери. Загремев, игрушка скатилась по металлическим ступенькам и упала в траву.

Алекс как ураган вломился в трейлер. Комната была пуста.

Дейзи исчезла.

Глава 22

Макс Петров вперил в Алекса негодующий взгляд.

— Зачем ты теряешь время и ищешь ее здесь? Я же говорил: если она появится, я дам тебе знать.

Стараясь придумать достойный ответ, Алекс, посмотрев в окно, скользнул равнодушным взглядом по Центральному парку.

Сейчас он уже не помнил, когда в последний раз нормально ел и спал больше двух-трех часов, не просыпаясь среди ночи, словно от толчка. Марков похудел, у него начал болеть желудок, да и вообще выглядел отвратительно.

Прошел месяц, после бегства Дейзи, но Алекс знал о ее местонахождении не больше, чем в ту ночь, когда она исчезла из цирка. Пытаясь разыскать ее, он исколесил добрую половину Штатов, пропустил несчетное число представлений, но ни он сам, ни нанятые им детективы так ничего и не нашли.

Макс дал зятю список людей, с которыми могла бы контактировать Дейзи, и Алекс встретился со всеми, но тщетно — жена словно сквозь землю провалилась. Оставалось только молить Бога, чтобы тот хранил это ангельское создание.

Алекс медленно повернулся к Максу:

— Я думаю, ты мог что-нибудь упустить. У нее было не больше сотни долларов в кармане, когда она ушла.

Сидевшая на диване Амелия поспешила вставить слово:

— Алекс, ну что вы в самом деле! Неужели вы думаете, что после всего, что Макс сделал для вас, он станет утаивать какие-то сведения?

Лукавство Амелии всегда выводило Алекса из себя, и сейчас, когда его нервы и без того были до предела напряжены, он не смог скрыть своей антипатии.

— Единственный достоверный факт — моя жена пропала, и о ее местонахождении ни черта никому не известно.

— Успокойся, Алекс. Мы переживаем за нее не меньше тебя — Если вас интересует мое мнение, — вновь подала голос Амелия, — то я расспросила бы рабочего, который видел ее последним.

Алекс потрошил старика Эла Портера до тех пор, пока не убедился, что тот рассказал ему все, что знал. Пока Алекс как последний дурак искал универмаг, Дейзи, по словам Портера, остановила большегрузную машину и уехала. Она была в джинсах и держала в руке чемоданчик Алекса.

— Никогда не поверю, что она пустилась в путешествие автостопом, — засомневался Макс. — Скорее всего ее могли убить.

Эта ужасающая возможность держала Алекса в страшном напряжении первые три дня, до тех пор, пока из красного шарабана не вывалился огорошенный Джек и не сообщил Алексу, что только что говорил с Дейзи по телефону. Она интересовалась, все ли в порядке в зверинце. Когда Джек попытался что-нибудь выяснить о самой Дейзи, она повесила трубку. Об Алексе она не спрашивала.

Сначала Алекс очень сокрушался, что его не было в кабинете, когда звонила Дейзи, но потом припомнил, что телефон несколько раз звонил в его присутствии, но стоило ему снять трубку, как раздавались частые гудки. Видимо, это звонила Дейзи и ждала, чтобы к телефону подошел кто-то другой — с мужем разговаривать она не желала.

Макс принялся расхаживать по комнате.

— Не могу понять, почему полиция так несерьезно воспринимает ее исчезновение.

— Потому что она ушла из дома добровольно, а не была похищена.

— Но с тех пор с ней могло случиться все что угодно. Она совершенно не способна позаботиться о себе.

— Это не так. Дейзи очень умна и не боится тяжелой работы.

Макс пропустил реплику Алекса мимо ушей. Несмотря на то что он был свидетелем происшествия с Синджуном, он продолжал считать свою дочь пустым, легкомысленным созданием — У меня есть друзья в ФБР, и, кажется, настало время связаться с ними.

— Есть сотни свидетелей того, что случилось в тот вечер в цирке. Полиция считает, что у Дейзи были веские причины для бегства.

— То была чистая случайность, и при всех своих недостатках Дейзи не отличается мстительностью. Она не стала бы держать обиду за этот удар. Нет, Алекс. Тут что-то не то.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23