Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Капитан Удача (№3) - Красные карлики

ModernLib.Net / Научная фантастика / Белаш Александр Маркович / Красные карлики - Чтение (стр. 18)
Автор: Белаш Александр Маркович
Жанр: Научная фантастика
Серия: Капитан Удача

 

 


Они шли через Пигаль – традиционный для городов ПМ район весёлых домов. Кондиционированное пространство Купер-Порта так стиснуло улицы, что толпа уплотнялась до вязкой толчеи; электрокар полиции или развозчик товаров прижимали всех к стенам. По обе стороны в телах домов на высоте второго этажа проходили глубокие выемки вроде столярных шпунтов, где ездили узкоколейные шахтёрские трамваи; над головами улицу в три яруса пересекали пешеходные мостки, и где-то вверху сквозь прозрачный уличный потолок беспощадное солнце накачивало в город парниковый эффект.

ГенКому вряд ли стоило жёстко ограничивать рождаемость – когда число душ на квадратный метр превышает некий рубеж, граждане перестают размножаться от отвращения друг к другу. Людей сдерживает подсознательный страх: если их станет слишком много, некуда будет ступить. Тем удивительнее видеть, как ГенКом, de facto обложив штрафами материнство и детей, всячески поощряет платный блуд. Форт кругом замечал вывески «ВЕРОНИКА», «АНЖЕЛИКА», «ГАНИМЕД», «АПОЛЛОН», «ТРИАНОН», «САРДАНАПАЛ – УТОПАЯ В РОСКОШИ» и тому подобные, с изображениями прелестниц и красавцев, часто с припиской «Грибов нет. Требуются девушки. Прививка обязательна».

В справочнике по мирам Альты смутно упоминалось, что выходцы из латинских регионов Старой Земли обладают неким «средиземноморским мышлением», куда входят чистоплотность, общительность и обязательный любовный пыл. Похоже, вывезенный с прародины пыл ещё не выветрился, и ГенКом направил его в обход акушерских проблем, поощряя свадьбы однополых и браки существ разных видов, включая супружество с растениями и животными. Уж на что были свободны нравы контуанцев, но Планета Монстров по части либеральности обгоняла их с большим отрывом.

«Наверное, здесь могу жениться и я. – Форт пытался отвлечься от печальных дум о флаере и межпланетной войне. – Занятно. Надо уточнить в законах. Выберу в жёны дерево в гилее, обнесу оградой, буду собирать с него плоды. Пойдут у нас вегетативные детки. А как нам выехать отсюда всей семьёй? Спилить жену и ошкурить на лесокомбинате… Нет, постой. Ещё в женоубийстве обвинят. Значит – развод. Детей поделим…»

Он замечал нацеленные на себя манящие улыбки и игру глазами, в которых солнечно плескалось древнее Средиземное море. Причём подмигивали ему не только женщины.

Взгляды сканировали Форта и Джифаренге, пытаясь отгадать, сколько экю у них в карманах. Старатели богатенькие – добывают дорогие ископаемые, ценное дерево, смолы, плоды, пыльцу, щитовидные железы мортифер и жабий жир; даже подножный компост гилея стоит денег – его варят, пропускают через самогонный аппарат и тоннами вывозят на экспорт.

– Господину нужна комната? – наудачу подкатила огненно-рыжая девица. – Бассейн, массаж, элитное обслуживание…

– А сетевой вход с разъёмом типа 2BW?

– Что?.. – потерялась рыжая.

– То есть у вас его нет. Жаль.

– А женщина моего формата? – зарычал синюшный нелюдь.

– Бинджи не принимаем. Иди в Штетл, – уходя, в досаде огрызнулась рыжая.

Ближе к центру города улицы становились шире, а бордельные вывески начали чередоваться с позитивной государственной рекламой. Правительство обязано пропагандировать те вечные ценности, что выше пояса. Поперёк улицы, привинченный к воздушному путепроводу, висел плакат-громада «КУПЕР-ПОРТ – МОЙ ГОРОД!» и групповой портрет – отдающий честь офицер с деревянной улыбкой, светлая мать с ребёнком, деловая бизнес-вумен, медсестра с аптечкой и гнусно осклабившийся очкарик с ноутбуком. Должно быть, это символизировало единство всех слоёв населения, но Форту до жути напомнило туанские щиты с призывами возродить традиционную «большую семью» из трёх жён и главного мужа с младшим муженьком. Единственный младенец на плакате ясно показывал: на ПМ так много угнетающего СО2, что даже крепыш-военнослужащий в состоянии осчастливить лишь одну из трёх; программист не в счёт – это тупиковая ветвь эволюции.

Навстречу появлялись новые лозунги:

«Забей свой кол – оснуй поселение!»

«Вместе под одной крышей!»

«Я горжусь Планетой Монстров!» Вместо бравого загорелого освоителя тут должна быть голова смеющегося лепидозавра…

«Сосу за пять центов» – реклама пылесоса.

«Настало время Планеты Монстров!»

«Искореним БЮРОКРАТИЗМ и ВЗЯТКИ!» – интересно, а этот плакат что рекламирует?..

«Берегись теплового удара».

«Надышишься наружным воздухом – станешь жертвой» – печальное пепельное лицо с глазами кролика и следами носового кровотечения. «Департамент социальной защиты и здравоохранения предупреждает – не забудь надеть респиратор».

«Солнце – это рак кожи».

«НЕСИ СПАСЕНИЕ. Мы не даём – мы возвращаем.

Купить билет благотворительной лотереи Фонда Милосердия – ТВОЙ ДОЛГ! Купи немедленно. Департамент социальной зашиты…»

«Охладись пивом. Вечная свежесть пива».

«ЛОКА ЛОКА ЛОКА ЛОКА ЛОКА» – побежала строка; экран выбросил красное, словно ошпаренное солнцем, лицо в ореоле толстых шевелящихся волос, с глазами изумлённой совы. Анимационная жаба-людоед хлебнула локи, и из глаз её посыпались искры бенгальского огня. «КАЙФ КАЙФ КАЙФ КАЙФ КАЙФ».

«Туанский генерал у вас на службе» – реклама туанских кондиционеров. На миг Форт представил великолепного Акиа официантом в здешней кафешке – и с негодованием отверг это видение. Не дождётесь, чтоб туанский аристократ позировал для рекламы. Наверняка изображение скачали по-пиратски из державного ТВ.

Наконец нашлась столовая с приемлемыми ценами. Профильный поднос, где были выдавлены углубления для трёх блюд и соуса, Джифаренге показался маловат, и он велел сложить свои десять порций салата в кастрюлю. Постанывая от восторга, он загребал еду и объяснялся с набитым ртом:

– Одно мясо… мне живот узлом стянуло! Нужны растения! А в гилее… листик съешь и околеешь!

Не насытившись, грузчик купил ещё кочан капусты, взял в лапу – целиком! – и хрустел им по дороге к «Френкель Статис». Его блаженная отрыжка слышалась по всей улице. Конечно, было много недовольных взглядов, но Форт воздержался от упрёков. Измождённому и отощавшему напарнику надо поправляться. И лечиться! Таблетки и мази, которые тот приобрёл в аптеке, врач не назначал – Джифаренге выбрал лекарства сам, вспоминая, чем выводили грибки знакомые бинджи.

У Френкеля их приняла молодая и очень строгая шатенка – причёска короткая, офисная, форменная блузка и юбка под цвет мебельной обивки, карие глаза внимательно-холодны. Форт давно не бывал во «Френкель Статис», и эта персона была ему незнакома. «Руна Ле Бург, старший страховой агент», – прочёл он на бейдже дамочки.

– Что вам угодно? – Её ничуть не смутил приход крепкого типа с местами заклеенным лицом, в компании раскрашенного мазью бинджи.

– Видите ли, нас интересует судьба наших страховых премий.

– Выражайтесь яснее, пожалуйста. Вы собираетесь изменить сроки выплаты накопленных взносов, свои завещательные распоряжения или что-то иное?

– Хотелось бы узнать – выплачены ли премии согласно завещаниям?

Руна Ле Бург чуть приподняла брови:

– Не понимаю вас. Перечисление страховых сумм по завещанию мы производим только после смерти клиента.

– Представьте, с нами приключилось именно это. Нас – меня и моего напарника – ошибочно сочли умершими. Мы потерпели воздушную катастрофу. Информация о смерти, я уверен, уже пришла к вам, и вы поступили точно по моему распоряжению. А я шестнадцать суток пробирался в город по гилею.

– Вот как?.. Почему вы не поставили нас в известность о том, что с вами произошло?

Страховщица коснулась неудобной темы. В принципе Форт мог вызвать помощь радаром, дождавшись прохождения над собой спутника связи и используя частотный коридор трэк-телефонов. Но он чётко представлял, что за этим последует. Либо спасатели передадут его координаты на ближайший обитаемый объект, где есть вездеходы – а это G-120; либо придётся до цента оплачивать своё спасение, выслушивая примерно следующее: «Вы были в безопасности на руднике – и вдруг ни с того ни с сего решили идти в город пешком; то есть сами создали опасную ситуацию, которую нам пришлось расхлёбывать». И Мийо будет им поддакивать.

– Была повреждена рация, – ответил Форт. Сказать «была недоступна» – значит, вызвать новые неприятные вопросы. До поры он не хотел рассказывать о том, что было на самом деле.

– Вам придётся доказывать это, – нехорошо намекнула страховщица. – Если «Френкель Статис» потерпел ущерб по вашей вине, то компания вправе предъявить вам иск. Назовитесь, я проверю ваши данные.

Результат, появившийся на экране, похоже, озадачил Руну Ле Бург. Пару раз она искоса взглянула на Фортэ и Джифаренге, явно в чём-то сомневаясь. Бинджи засопел от нетерпения.

– Фортупат Кермак и Сауль диль Айкерт?..

– В точности так, – охотно подтвердил Форт, ожидая, чем завершится приступ нерешительности у старшего агента. Руна Ле Бург умела выглядеть неприступной и ледяной, но чувства быстро ломали её холодную броню.

– Сожалею, но… вы не можете удостоверить свои личности. Юридически вы – неизвестные лица; я не могу передать вам сведения о состоянии дел клиентов «Френкель Статис».

«Это тебе мерещится, что ты не можешь», – с ехидцей подумал Форт, поводя радаром в поисках сервера страховой компании. Естественно, сервер имел и беспроводной вход, закрытый паролем, но уроки Альфа не прошли даром – Форт взломал защиту, отыскал канал, задействованный Руной Ле Бург, и считал то, что подавалось на экран.

«Сауль диль Айкерт – полис FS-40820161 – страховая премия 50 000 Е – по завещательному распоряжению от 18 брюмера 208 года перечислена в Фонд Милосердия»

«Кермак, Фортунат – полис FS-40837963 – страховая премия 600 000 Е – по завещательному распоряжению от 18 брюмера 208 года перечислена в Фонд Милосердия».

Здесь и Форт озадачился не меньше Руны. Какое 18 брюмера? какой Фонд Милосердия?!.. не было этого!

Преодолев замешательство, он сказал:

– Могу доказать, что Фортунат Кермак – это я. Я артон…

– Это ничего не значит, – быстро среагировала Руна. – Артонов на планете много.

– …и когда я страховался у вас, агент решил, что я должен быть маркирован для опознания – ради всяких непредвиденных случаев. Я протестовал, поскольку клеймение людей противоречит Конституции. Дело решалось на уровне главы компании, и мы сошлись на том, что мне поставят временный номер, который можно удалить. Номер стоит у меня на правой ноге, точней – на опорном элементе «большеберцовая кость». Показать?

– В этом нет необходимости. Если каким-то образом узнать номер, написанный на кости Кермака, то его можно повторить.

– А я?! я тоже могу подтвердить! – разволновался Джифаренге. – У меня уникальная белковая формула! Все биндэйю уникальны, это каждый знает. У меня брали кусочек кожи, чтобы опознать!

– Возможно, брали, но не у нас, – сверилась Руна с экраном. – Нет отметки о заборе материала для идентификации.

– Я и не кричу, что у вас! Брали у нас, на ЛаБинде! Всем военнослужащим положено сдать по кусочку в банк данных. Но и так вам скажу – это я, Сауль диль Айкерт, Джифаренге! Я вам из Штетла сто свидетелей представлю!

– Мне ваших свидетелей не надо, – отвергла его предложение Руна. – Вы все придёте синие, на одно лицо, и половина без документов. Хотите расследование? Мы составим запрос на ЛаБинду, чтобы они выслали вашу протеинограмму, а вы здесь ляжете в клинику – причём в изолятор, с охраной и без права передачи, – сдадите кожу и будете ждать. Сличим, тогда и будем говорить предметно.

– Сколько лежать? – Джифаренге был сама готовность.

– Недели две. За ваш счёт. И вся переписка с ЛаБиндой – тоже.

Джифаренге издал звук, похожий на далёкий вой мортиферы.

– Поймите, госпожа Ле Бург, – ещё мягче заговорил Форт, – мы желаем восстановить свои документы и платить вашей компании взносы, как раньше, а ваш интерес – вернуть страховые премии.

– Случай сложный. – После перепалки с Джифаренге Руна несколько успокоилась и вошла в первоначальный образ Снежной Королевы. – Я доложу о ваших претензиях Френкелю, и он решит, как нам с вами поступить. Зайдите или позвоните в офис… скажем, двадцать первого, после уик-энда. Возьмите визитку. Всего вам наилучшего. До свидания.

– Капитан, вы слышали?! – На улице Джифаренге размахался руками. – Мы все синие, все одинаковые! Это расизм! Она – расистка! Мелкая эйджинская сучка!

– Ты что-то сказал про расизм?.. – пробормотал нахмуренный Форт, глядя в уличное покрытие. Новые обстоятельства заставляли сильно призадуматься. Фонд… что за фокус?!..

– Ай? я прошу прощенья – ляпнул не подумавши! Но вы видели, как она нас дискриминирует? Меня за видовую принадлежность, а вас – за артона. Как будто вы убили самого себя и номерок переписали!..

– Нам надо понадёжней обосноваться в городе, – Форт поднял лицо. – Где такое место – Штетл?

– Штетл! там, где мы познакомились.

– Веди.

– Есть, капитан! уж там-то мы устроимся, как у мамаши в подмышке!


«Патрон, прошу Вас обратить внимание на то, что страховые премии названных лиц были завещаны Фонду Милосердия. Возможно, изучение данного случая поможет прояснить ситуацию с Фондом, которому наша компания уже передала по завещательным распоряжениям 79 премий на общую сумму около 2,5 млн. экю».

Руна перечитала своё письмо к Беру Френкелю. Как он среагирует? Вряд ли отмахнётся. В год «Френкель Статис» собирал взносами частных лиц и организаций до 40 миллионов экю и около трети сбора выплачивал в виде премий застрахованным и их наследникам. За время работы Руны у Френкеля Фонд оттягивал себе по завещаниям триста тысяч Е в месяц – и, что удивительно, свои премии Фонду жертвовали работники со средним доходом.

Сорок смертей за год на заводах, рудниках, на лесоповале и в карьерах – много это или мало? Руна разбросала между предприятиями все случаи выплат по смерти – пришлось от одной-двух до восьми-десяти на каждое. Порядок страхового бизнеса предписывал повысить суммы взносов для предприятий наибольшего риска и расследовать причины учащения смертей, чтобы – если найдутся нарушения правил техники безопасности и особых режимных требований по Планете Монстров – через суд оштрафовать администрацию и обязать её соблюдать ТБ и режим.

Вер тогда прочёл её докладную и поморщился:

– Руна, а вы возьмётесь совмещать должность старшего агента и страховое дознание? Я плачу вам 370 Е в неделю, прибавлю ещё триста плюс проездные. Покатаетесь по ПМ, поглядите на природу… и уволитесь.

– Почему вы так считаете?

– Выездные дознаватели служат недели три, а потом прощаются со мной.

– А причины они называют?

– Я не могу требовать от них объяснений. Просто им не нравится. Или находят контору, где больше платят. Попробуйте – узнаете, в чём тут причина, потом мне расскажете.

Руна надеялась, что 2 500 000 Е заставят Бера Френкеля напрячь мозги. Ничего незаконного в выплатах не было всё подтверждалось справками государственного образца и заключениями медиков, но на взгляд Руны люди, один за другим завещавшие свои страховки Фонду и вслед за тем умершие, выглядели не совсем обычно. А тем более биндэйю!

Фонд Милосердия напомнил о себе немедленно, словно подслушал мысли Руны. Вместо клиента вошёл наглый распространитель лотерейных билетов и предложил приобрести пачку – на всех сотрудников. Стоили розовые бумажки с пухлым младенцем и девизом «НЕСИ СПАСЕНИЕ» сущий пустяк – один экю. Но только вздумай не купить билетик… Агент запишет, кто отказался помочь больным детям – кстати, где они, эти дети, на бездетной Планете Монстров?.. И завтра у тебя начнутся неприятности: не продлят лицензию, заявится ревизия, среди работы вдруг отключат свет. Сам префект – да-да! – покровительствует благотворительной лотерее и покупает билет с каждого тиража, это всякий раз показывают в новостях.

В 21.00 Руна распрощалась с сослуживцами – «Встретимся после сиесты!» – и поспешила домой, переодеться. Её ожидало ещё одно дельце, сулившее приварок к жалованью. 110 Е за юридическую поддержку жалобы граждан – совсем не лишне. Френкель кривился, но не мешал подрабатывать на разовых консультациях. Хотя кривился он скорее потому, что она мало брала за свою помощь.

– Отчего вы не пошли в адвокатуру?

– У адвокатов такса согласована, а я выступаю, как поверенный с дипломом, и сама назначаю цену.

– Но, Руна! платить налоги с пятидесяти Е – это, знаете… забавно.

– Зато законно.

Френкель подозревал, что она берёт куда больше, а суммы в договорах – для отвода глаз. Трудно убедить его, что не все юристы похожи на голодных ящеров. И совсем не втолкуешь, что есть вещи важнее денег – совесть, экология и многое другое.

С новыми клиентами она списалась электронной почтой. Их объявление в рубрике «Куплю услуги» было странным: «Нужна только ЖЕНЩИНА для законного обхода помещений с записью вредностей, мешающих здоровью». Когда договорились о встрече, клиенты прислали заявку по форме (копия – в департамент труда), которая читалась и того чудней.


блистающей сестре моей

и секретарю работной управы

многорожавшей Аманте Коска


служилому мужу её

и главе работной управы

плодотворящему Вольфу Марди


ЗАЯВКА

Пишет, пряча зубы, Айхелете Цанцукэ с мужьями. С оскоминой во рту я говорю вам, что жильё дома № 66 по Анфур, что в Купер-Порте, неописуемо мерзостно. Для свидетельства о той паскудной мерзости зову я светлую сестрицу Руну Ле Бург, коя владеет знанием законов вашего неугодного Звёздам и Духам мира и берётся свидетельствовать на 1 (один) раз за 110 (сто десять) экю без учёта налогов.

Скажу непритворное слово о своём достоинстве. Сама я по пути матерей иду от великих жриц и цариц. Я многомудрая и в мудрости своей могу повелевать летательными аппаратами всех аэрокосмических классов, о чём имею верную бумагу. Мужья мои числом 2 (два) суть квалифицированные специалисты и чающие славного водворения в небе Койро-Куиты собиратели цанц и владетели огненно-жарких кинжалов с кровожаждущими духами на остриях. Одного имя Кайчеке, и он истинный пёс, служащий мне телом и делом, и быстрый разумом пилот из достославного рода. Второго имя Бисайюге, и он мой бортинженер и навигатор.

Подпись мне ставить здесь нельзя по знатности моей, поэтому заверяет Бисайюге, целуя документ губами в краске. Суть моего имени – Дух Отрезанной Мёртвой Головы.

Писано ныне, 17 плювиоза 209 года Планеты Монстров, иначе 29-е 3/4 лика 1318-го Луны Цветущей по календарю царственной Джифары.


Смех смехом, а форма соблюдена! Любопытно, какую мину скорчил Вольф Марди, увидев, что его прописали ниже собственной секретарши, да ещё зачислили ей в мужья. Но бланк – официальный, и бумага завизирована в департаменте. Там операторы скопировали её и пустили по рукам; все уржались, читая этот опус.

Руна вышла на дело легко – в шортах и широкой лонкамизе. Чем выше поднималось медленное солнце, тем сильнее прогревался Купер-Порт под своей общей крышей; насосные станции старались охладить и осушить фильтруемый наружный воздух, прежде чем загнать его в жилой объём города, где держалось избыточное давление. И всё равно жара плыла по улицам, заставляя потеть и мечтать об искусственной прохладной сухости комнаты с кондиционером.

Руна не выделялась в толпе по-курортному одетых бледнокожих горожан, разве что её отличала задумчивость. Она размышляла о восемнадцатом брюмера минувшего года. Что за приступ альтруизма в один день случился с Фортунатом Кермаком и Саулем диль Айкертом? с чего они завещали свои страховки Фонду? На Планету Монстров приезжают зарабатывать, а не заботиться о воображаемых детях Фонда. Владелец единственного флаера, подаривший Фонду больше полмиллиона Е, – персонаж из анекдота! Вот Френкель – тот раз в год может позволить себе щедрость, когда приходят из Фонда с просьбой: «Подпишитесь на детей». И попробовал бы он не подписаться…

В попытках вычислить, сколько Фонд собирает на детях, она добралась до Штетла. Ей редко доводилось бывать в межвидовом гетто Купер-Порта, и географию здешних закоулков она знала слабо. Анфур, 66 – как пройти?

Сам префект Уго Черубини указывал ей путь протянутой мясистой дланью. Плотно налитой, обильный телом, еле втиснутый в костюм, он сиял округлым масляным лицом, щеками, плешью, улыбающимся толстогубым ртом, сочным носом и прищуренными глазками – его поясной портрет впечатали в плакат на фоне бело-зеркального города Черубини простирал жирную верхнюю конечность в сторону гилея. За префектом на уровне его пуза проступала некая махина на высоких гусеницах, с чем-то вроде разинутой пасти, полной кривых пилообразных зубов, и броской надписью по борту – BOUCHE-2[10].

Текст на плакате гласил: «Вместе преобразим планету! Буш-2 – новые дороги, новые рабочие места и новые надежды!»

Ниже плаката вся стена была уляпана протестными листовками Зелёной церкви.

Улицы стали теснее, темнее. Трамвай тут не ходил. Иногда верхние этажи смыкались над улицей, превращая её в тоннель. Чад стряпни и шипение электроплиток сочились из дверных проёмов и окон; всё чаще попадались вывески ручной работы на языках иномирян. А какая на улице светская публика! Верзилы-биндэйю, чьё гарканье пугает с непривычки, визгливая перекличка малюток-орэ, кудахчущая речь волосатых яунджи, свистяще-клацающие голоса ихэнов – почти весь Нижний Стол цивилизаций в сборе, в одной сточной яме по имени Планета Монстров.

И радует, что, даже набившись в Штетл, разумные чуждаются друг друга. По крайней мере, здесь не ждёшь приставаний.

– Анфур, 66 – куда? – как можно проще спросила она пропотевшее существо в сплошной серой шерсти и обрезанных по колени брюках землянина.

– Куды? – озадаченно переспросил яунджи. – Туды! Где бинды! Анфур бинды живут. Бинда мужик, ля-ля? Мужик искать? Буду тебя ему водить, услуга пять эку.

Не успела Руна отшить сводника с его непрошеной услугой, как рядом возникли трое краснокожих малышей с пышными чёрными гривами, в ожерельях и куцых штанишках противного жёлто-зелёного цвета. Яунджи как-то сжался, шепча невнятные ругательства, проворно попятился и, внезапно метнувшись, исчез.

– Руна Ле Бург? – подступило существо чуть выше и коренастей прочих. Все трое смотрелись как дети или, скорее, куклы – тонкие, даже хрупкие, с выраженной талией, курносые; маленькие рты розочками, крупные миндалевидные глаза загадочно зелены и отблёскивают неожиданно алым цветом, а охристо-красные тела влажно лоснятся. Яунджи был выше и кряжистей любого из трёх игрушечных человечков – что ж он так резво брызнул наутёк?..

– Да.

– Мои имена – Лучезарная и Дух Отрезанной Мёртвой Головы, Айхелете Цанцукэ. Я ждала тебя, сестрица. Эти – мои мужья. А где твои мужья? Какой смысл твоих имён?

То, что госпожа клиент хорошо владеет латиной, Руну приятно удивило, а необходимость буквально отвечать на вопросы Лучезарной – немного озадачила.

– Я не замужем. Имена… на древних языках Run означает «тайна», a Burg – «город».

«Наверное, имена играют особую роль в их культуре. Хорошо бы им понравился перевод!»

Имя у лайгито обозначало всего человека: его рождение, положение и заслуги. Никто в Джифаре без должного основания не мог взять имя «Тайна». Если бы Руна могла видеть в тепловом диапазоне, она заметила бы, как волосы собеседницы словно разгорелись жаром от прилива крови.

– Славные имена для девушки. – Лицо Айхелете Цанцукэ оставалось застывшим, как багряная маска в этнографическом музее; двигались только её губы и веки. – А что ты засиделась в одиночестве? Мне почти пятьдесят лунных ликов, а мужа я взяла на двадцатом лике, и училась пилотировать.

«Не хватало, чтоб мы вместо работы достижения сравнивали, – Руна почувствовала лёгкое раздражение. – Что-то я не встречала в справочнике их обычая похваляться при первой встрече семьями и профессиями… Хотя, – проскочила лукавая мысль, – а чем мы сами хвастаемся, когда знакомимся?… Разве только не делаем это так откровенно и в лоб».

– Это прекрасно, госпожа Цанцукэ – всё, чего вы добились. Меня радует, что вы знаете наш язык…

– Несколько ваших языков. Транспортное училище на Унте преподаёт их всем жаждущим, кто думает торговать с упокойными.

«Осторожно! – одёрнул Руну ангел-хранитель. – Тебе известна их семантика? Одни педагоги на Унте знают, что она хотела сказать этим».

– Идём, сестрица, в наш поганый дом! – пригласила Айхелете замысловатым жестом. – Ты воочию увидишь, как там гадко, и опишешь это в послании к царю-вдовцу.

Ангел не мог помочь ни подсказками, ни уговорами, и Руне пришлось действовать на свой страх и риск.

– Постойте!

Айхелете Цанцукэ и мужья, собравшиеся в путь, синхронно повернули к ней неподвижные лица.

– Давайте определимся, чего вы хотите и что я могу. У нас шёл разговор о гражданской инспекции санитарного состояния дома и составлении протокола. Так? Ни о каком царе-вдовце не говорилось.

– Царь-вдовец, – тряхнула гривой жена двух мужей, – как же иначе? У вас, упокойных, цари бывают троякие – одни правят из рода в род, других назначают сверху, а третьих выбирает люд. И если он – царь, то потому, что овдовел. Будь он женат, он был бы мужем при царице. Его портрет без ног написан на стене, где входят в Штетл. Он там благословляет мановением руки машину-губительницу.

– А! так это префект Черубини! Что вы, он женат, у него взрослая дочь…

– Он безнравственная скотина! – нарушил вежливое молчание один из мужей Цанцукэ. – Править людом при живой жене – где видано?! И накладывать благословение на смертоноску! Его цанце место на крюке…

– Кайчеке, молчи! – приказала Айхелете по-лайгитски. – Ты прав, но его лысая цанца дорого стоит.

– Молчу, жена, – буркнул Кайчеке, смиряясь.

– Его жена, – сочиняла Руна, чтобы как-то согласовать понятия хэйранцев и альтийцев, – отошла от государственных дел, зато на неё и на дочь записано всё имущество Черубини. Но бумаги составляются на имя префекта, так принято.

– Даже если он царствует не по праву, вопреки закону, я пошлю ему бумагу, – перешла Цанцукэ на латину. – Или лучше обратиться к его жене?

– Вернее всего – в департамент соцзащиты и здравоохранения префектуры. Но для протокола нужны понятые Вам ясно, кто? незаинтересованные свидетели, двое.

– Призовём жрицу, – предложил Бисайюге, – и её девушку-прислужницу.

– Нельзя! – взмахнула волосами Цанцукэ. – Они наши, а закон потребует здешних свидетелей.

– Вон идут двое. – Кайчеке повернул голову, как перископ. – Они из разных запредельных миров и вместе; это нам годится.

– Согласна. Зови их. Но скажи – им денег не положено! иначе управа здоровья сочтёт, что они свидетельствовали из корысти.

Руна, разумеется, не поняла их тонких голосов и не сообразила, кого именно ей прочат в понятые.


– Не понравилось? но почему?.. – с обидой в голосе допытывался Джифаренге.

– Сама по себе общага неплохая, – слегка замаслил Форт свой категоричный отзыв. – Но слух у меня, Джифаренге, отличный. Я услышал, как кто-то назвал меня белёсым недомерком. Это опять к вопросу о расизме.

Джифаренге потупился от стыда.

– Не принимайте близко, капитан. Они не дипломаты – просто неотёсанные парни и девахи. Я скажу им, чтоб пореже разевали хайло не по делу… Вы бы сразу ткнули в ту харю, что стошнила нехорошими словами. Я бы враз…

– Спасибо, но мне не нужна репутация доносчика, что прячется за спину бинджи.

– Ну давайте поселимся там! гу?..

– Подумаю. Надо кое-что купить, тогда…

Вдруг Джифаренге сгорбился, осунулся и заговорил подозрительно тихо:

– Ваааа, матушка, да тут лайгито! по какой сливной трубе их принесло?! Капитан, можно, я уйду? я сейчас не в форме драться…

– С кем? – Форт осмотрелся кругом, но не нашёл на пятачке пешеходного перекрёстка никого, кто мог бы сравниться силой и ростом с его грузчиком. Правда, к ним приближалась жаба-людоед, но это гривастое создание было тощеньким и еле доставало макушкой до плеча Форту, не говоря о Джифаренге.

– Это же орэ, что с тобой?..

– Какие орэ?! вы им так не скажите – зарежут! Орэ – низшая раса хэйранцев, а эти – лайгито… И очень вас прошу, не называйте мою кличку! ашшш…

– Джиф…

– Ашшш! не надо!..

Подбежавшая на задних лапках человекоподобная алая жаба с застывшим лицом ребёнка водила головой, задерживая свои пламенно-зелёные глаза то на Форте, то на бинджи.

«Ну хоть без оружия!» – отпустило Джифаренге.

Зрение, смещённое в длинноволновую сторону спектра, позволяло хэйранцу видеть инфракрасные лучи, и вид киборга в термодиапазоне (из-за жары он снизил теплоотдачу) потряс душу старшего мужа Цанцукэ. Кайчеке опасался попасть впросак: «Кто этот остывший? движущийся муляж? Как к нему обращаться?.. А правомочны ли муляжи эйджи совершать законные формальности?»

– Любезные прохожие, – начал он неуверенно, – моя супруга Цанцукэ и её сестрица Ле Бург приглашают вас быть свидетелями для обзора дома. Платы вам не положено, но мы будем вам премного благодарны.

Форт внимательнее всмотрелся в суету на перекрёстке. Боже правый, всесильное Небо – это Руна, старший страховой агент?! Конечно, она; сомнений нет. Просто распустила волосы посвободней и оделась полегче. О, и она их заметила! Узнала. Ещё бы ей не узнать лицо в шрамах и наклейках и другое – синее, перемазанное.

– Мы охотно принимаем приглашение твоей жены и её сестрички.

– Вы следили за мной? – резко начала Руна. – Вы меня преследовали?!

– Сестрица, они умышляют на тебя? – Губы Цанцукэ расплылись, обнажая зубки, но Джифаренге точно знал, что это – не улыбка! Хэйранцы не умеют улыбаться, их оскал – сигнал атаки. – Кайчеке, Бисайюге!


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31