Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Люди и ящеры

ModernLib.Net / Научная фантастика / Барон Алексей / Люди и ящеры - Чтение (стр. 7)
Автор: Барон Алексей
Жанр: Научная фантастика

 

 


— Хо! А что же им еще делать останется? Ты меня удивляешь, Мартин. Иногда ты очень умный... — тут он замялся, — а иногда просто храбрый.

Мартина эта фраза весьма позабавила. Столь учтивых речей от Хзюки ему еще не перепадало. Сближаемся, брат рептилий, сближаемся, подумал он. Деликатность появляется. Нет, от гуманизму не уйдешь, Dino ты мой sapiens. Отставать лишь от тебя не надо, только и всего. Ты из меня едва схая не сделал. А я из тебя, глядишь, мягкотелого сделаю. Начнешь еще просвещать сородичей, мил-человек! С двумя оставшимися шуссами они вновь перебрались на восточную сторону реки, но на берег выходить не стали. Вместо этого по отмели поднялись шагов на триста вверх по течению Хача и спрятались на лесистом островке.

— Слушай, Мартин. У нас есть лишь два шусса. Но остался всего один переход до гор. Пока хачичеи бегают, мы немного отдохнем. Только после остановок не будет. Понял?

— Не со всех сторон. В горах шуссы тоже нужны.

— Только до льдов. Дальше нужны свои ноги.

— Хог. Теперь понял.

— Тогда спи.

— А ты?

— Потом.

Мартин знал, что с Хзюкой по выносливости тягаться бесполезно, поэтому спорить не стал. Ничего, подумал он, засыпая, мое все впереди. Придет конец и Схайссам. Хорошо, если раньше, чем нам...

Хачичеи вернулись после заката. Они вконец устали, ехали едва-едва, но по обоим берегам одновременно — девять по правому, восемь по левому. С большим сожалением Мартин разбудил Хзюку, которому удалось поспать от силы часа полтора. Если тот вообще спал, а не просто лежал с закрытыми глазами.

Хзюка плеснул в лицо горсть воды и молча принялся наблюдать.

В это время отряд, ехавший по западному берегу, остановился.

— Так, — кивнул Хзюка. — Нашли следы.

Среди хачичеев возник короткий спор. О чем они говорили, услышать было нельзя, но жесты выдавали крайнюю досаду.

Хзюка приглушенно квакнул.

— Их командиру теперь здорово влетит, — сообщил он. Отряд с восточного берега быстро переправился через Хач.

Но не весь. Четверо воинов остались стеречь переправу и ждать подмоги, которая, вероятно, должна была появиться вот-вот. Остальные быстрым шагом удалились по следу шуссов, которых прогнал Хзюка. Тот довольно квакнул:

— Спеси-то поубавилось! Четверых против нас оставили. В два раза чтобы больше было. Хе-хе. Ну, пусть трясутся.

Они отвязали своих шуссов, прошли островок до его северной оконечности. Там, под прикрытием лесистого мыса, спокойно переправились на восточный берег. По многочисленным хачичеевским следам поехали в сторону гор.

— Можно пока не торопиться, — сказал Хзюка. — Полночи у нас в запасе, побережем шуссов.

Опасаясь хищников, он выбрал путь несколько в стороне от реки, берега которой обильно поросли лесами сигиллярий, древовидных папоротников, хвощей. Мартин тоже знал, что именно в таких зарослях поблизости от воды любят отдыхать ррогу.

Потом пришлось уклониться еще больше к востоку, в объезд небольшого стойбища хачичеев. Дальше они так и держались на порядочном расстоянии от реки. И все же неприятной встречи избежать не удалось.

В середине ночи, чтобы сократить дорогу, Хзюка решил напрямик пересечь рощу сигиллярий. Вот там и спал средних размеров ррогу. Он очень разозлился, когда его потревожили. Пришлось удирать. К счастью, у зверя не было большого аппетита и довольно скоро он повернул восвояси.

— Очень хорошо, — отдышавшись, сказал Хзюка.

— Ох! Что хорошего? Хзюка квакнул.

— Представляешь, как этот ррогу встретит хачичеев? Они же пойдут по нашим следам!

Несмотря на усталость, Мартин рассмеялся. Потом спросил:

— А когда нас догонят?

— Утром.

— Кажется, все неприятности в Схайссах случаются именно по утрам

— Хе-хе. Неужели тебе у нас не нравится, воин Мартин? Хзюка сделал широкий жест:

— Красота ведь. И не соскучишься. Чего еще надо для офса?

— Да много чего. Баня, например. Но больше всего мне нравится быть живым, о Хзюка.

— Ну и будешь. Почему сомневаешься?

— Да как же не сомневаться. Утром хачичеи нас догонят. А что потом?

— Потом самое опасное время. Только мы будем уже перед самыми горами, а хачичеи умучаются.

— Я — тоже, — вяло сказал Мартин. Хзюка опять квакнул.

— Терпи, мягкотелый. А то принсесса ваша огорчится. Нет, ну учудили! Хотел бы я с ней поговорить. Неужели умная?

Под утро пошел дождь. Свежий, прохладный ливень, с громом и молниями, а не тот теплый душик, который схаи привыкли считать дождем, который даже порядочную лужу на горячей земле оставить не может. Мартин с наслаждением подставлял лицо струям и ловил небесную влагу ртом.

Утомленные шуссы брели медленно. Горы скрывались в низких тучах, но местность становилась все более холмистой. Между холмами извивались многочисленные ручьи с берегами, густо поросшими лесом. Тут было недолго напороться либо на ррогу, либо на охотничий отряд хачичеев, поэтому Хзюка озабоченно вертелся в седле. Наконец знаком показал на ближайший холм, предлагая подняться.

С вершины видимость оказалось не слишком дальней, мешал все тот же дождь. Впереди вроде никого не было. А вот позади...

— Догоняют, — сказал более зоркий Мартин.

— Уже? Кажется, у них появился толковый командир. Сколько?

— Ох, много. Десятков пять или шесть

— Ага, подмога пришла. Давай есть.

— Есть? -Еэ.

— Но мы же потеряем время.

— Э, Мартин! На войне побеждает тот, кто находит время поесть и поспать. Скоро нам потребуются все силы. Да и шуссы пусть хоть немного передохнут.

Когда они покончили со скудной трапезой, Хзюка отстегнул заветную фляжку. Поднес к своему ушному отверстию, побулькал и протянул Мартину.

— Два глотка. Больше нельзя.

Потом подумал, отхлебнул сам и повеселел.

— Все, Мартин. Вперед! Кухун им нас поймать!

— Кухун, кухун, — благодушно согласился Мартин. — Только вот кому?

Они спустились с холма и погнали шуссов. Но к горам местность повышалась, и утомленные животные вскоре перешли на шаг. Тем не менее они вовремя успели въехать в ущелье, опередив хачичеев километра на полтора.

По дну ущелья петляла узкая тропа. Сверху нависали огромные, почти отвесные скалы. Они были похожи на великанов, склонившихся, чтобы получше рассмотреть жалких двуногих.

Хзюка сложил над головой ладони.

— Помоги нам, Мосос!

— Да, — сказал Мартин. — Пожалуйста. Будь так добр. Если не очень затруднит...

Ущелье расширилось. Тропа вилась вдоль шумной речушки. По бокам, на склонах, появились милые, голубые, такие приятные для глаза тянь-шаньские ели. Некоторым из них явно перевалило за сто лет.

— Дурацкие деревья, — сказал Хзюка.

Несмотря на сейсс, он пребывал в неважном настроении.

— Что тебя тревожит? — спросил Мартин

Под лапами шуссов стали попадаться самые настоящие цветы, нечто вроде клевера. Видимо, эволюционно более совершенная земная флора теснила растительность Схайссов в относительно прохладных местах. Ящер свесился с седла, сорвал цветок, растер его в лапах и подозрительно принюхался.

— Меня тревожит то, Мартин, что ваши растения побеждают наших. А еще непонятно, смогу ли я вернуться домой.

— С растениями поделать ничего не могу, о Хзюка. А вернуться тебе я помогу.

Хзюка хмыкнул.

— Чтобы вернуться, надо еще уехать.

Хачичеи давненько уже маячили позади. Они ехали довольно медленно, не торопились. Поднимались неровной цепью поперек ущелья. Каждый вел в поводу запасного шусса.

Хзюка оглянулся.

— Уверены, что возьмут нас. Когда прижмут к снегам, — пояснил он.

— Из этого ущелья есть только один выход?

— Еэ. И у нас один выход. Только другой, и хачичеи этого еще не поняли.

Ущелье постепенно суживалось. Речка превратилась в ручей с ледяной водой. Каждый раз, когда приходилось его переходить, шуссы зябко поджимали то одну, то другую лапу. Шусс Мартина неожиданно захромал.

— Ну что ж ты, Мосос...

— Бросай всю поклажу, — приказал Хзюка. — Только оружие оставь.

Подумал и выдал:

— Разумное существо от неразумного отличается оружием.

— Только этим? — усмехнулся Мартин.

— Вот чудак! Нет, конечно. Еще засадами.

Сверху быстро спустился туман. Стало совершенно непонятно, на каком расстоянии находится погоня. Хромающий шусс двигался все медленнее. А тропа исчезла, приходилось подниматься прямо по густой траве. Позади оставалась отчетливо видимая примятая полоса.

— Мы облегчаем путь хачичеям, — заметил Мартин.

— Да, верно. Слезай! Пора идти своими ногами. Мартин спрыгнул на свои затекшие ноги и чуть не упал.

Хзюка приземлился немногим лучше.

Они оставили ущелье и принялись карабкаться по крутому склону, цепляясь за мокрые скользкие стебли. Внизу жалобно верещали брошенные шуссы.

— Теперь у хачичеев нет преимущества, — пропыхтел Хзюка. — Каждый имеет только две ноги! Не отставай, Мартин. Осталось мало пути. Скоро увидишь свою принсессу.

Женский вопрос, видимо, все никак не давал ему покоя. Мартина же волновало несколько другое.

— Ты уверен?

— Да уверен, уверен. Только двигай этими самыми ногами. Сыс!

Мартин замолчал. Обливаясь липким потом, он полз и полз по склону, который уже казался бесконечным. Но вскоре туман над их головами начал розоветь. Потом поредел и наконец остался внизу.

Послышалось щебетание птиц. Мартин и Хзюка оказались на большой горной поляне, залитой до сумасшествия ярким светом. Туманное ущелье осталось позади. Однако оттуда доносились глухие голоса и звяканье металла, хачичеи подбирались все ближе. С их стороны даже прилетела стрела. Упала довольно близко, и запасливый Хзюка ее подобрал.

— Тише сопи, — прошептал он. — На звук стреляют. Идти стало легче, поскольку поляна оказалась почти горизонтальной.

— Отдышался? Бежим! — приказал Хзюка.

Они успели пересечь луг до того, как первые хачичеи выбрались из тумана. Но дальше начинался крутой, покрытый слежавшимся снегом склон. От него веяло холодом. Хзюка остановился и закашлялся. Из его рта вырвался парок.

— Мартин. Если со мной что-нибудь случится, иди прямо вверх, никуда не сворачивай. Там, за льдами, перевал Грор.

— Я дойду только с тобой. Так я обещал машишу Уханни.

— Это зря. У нас кровь... быстро стынет.

— Ничего. Двигайся быстрее. Согреешься. Сыс! Снежный склон становился все более крутым. Скоро в

нем пришлось вырубать ступени при помощи кинжалов. От этой работы Хзюка немного разогрелся и некоторое расстояние они преодолели. Но и хачичеи настигали. Оставив шуссов на поляне, они гуськом поднимались по уже готовым ступеням. То один, то другой приостанавливался чтобы пустить стрелу. Стрелы еще не долетали, но падали все ближе.

— Далеко до перевала? — спросил Мартин.

— Не... знаю. Я сюда не ходил.

Подъем завершился ледяным взлобком. Дальше склон стал более отлогим, но был засыпан рыхлым снегом глубиной по колено. Мартин набросил на сникшего Хзюку свой чапан.

— Иди вперед. Сколько сможешь. Я задержу хачичеев, а потом тебя догоню.

Хзюка заколебался.

— Нельзя тебя оставлять. Всех хачичеев... перебьешь.

— Иди, иди. Шутить после будем.

Хзюка продолжал колебаться. Тогда Мартин подтолкнул его.

— Так правильно. Мягкотелые меньше мерзнут.

— Хог, — покорно сказал ящер. — Теперь ты командуешь, Мартин.

Увязая в снегу, он побрел дальше.

Мартин утвердил ноги на скользком льду и принялся методично посылать стрелы вниз. Раза два даже попал.

Хачичеи остановились, попытались отвечать, но уже не могли в полную силу натягивать тетиву. Их стрелы не долетали. Тогда они молча полезли по ледяным ступеням. Как только падал один, на его месте появлялся другой

Мартин и раньше знал о несгибаемом упорстве схаев, но теперь мог оценить его в полной мере. Хачичеи уже не могли пользоваться луками, шевелились медленно, но продолжали ползти вверх на четвереньках. Как только срывался один, на его месте немедленно появлялся другой. Мартин прекрасно понимал, что случится, если они до него доберутся, но не мог себя заставить целиться в уязвимые места. Ограничивался тем, что с расстояния в пять-шесть метров просто стучал стрелой в шлем, и этого оказывалось достаточно. Ослабевший ящер терял равновесие и скатывался к основанию ледяного бугра, цепляя по дороге еще двух-трех товарищей. Однако оказавшись внизу, все они с неуклонностью заведенных механизмов вновь занимали очередь в начале уже хорошо утоптанной тропы.

Но лед на ступенях становился все более скользким, что очень затрудняло подъем. Когда стрелы закончились, Мартин просто пинал очередного хачичея, и тот катился вниз, сбивая чуть ли не половину ползущей цепи.

Вот все бы войны так протекали! Оборона перевала Грор постепенно превращалась в зимнюю забаву.

Сейсс все еще действовал. Мартин вспомнил свое сибирское детство, взвеселился и даже раздурачился, принося извинения от имени Объединенного Космофлота Солнца перед каждым тычком. И дурачился до тех пор, пока один дюжий хачичей не ухитрился схватить за его ногу.

Вот тут стало не до смеха. Мартин упал, начал отчаянно брыкаться. Это не помогло. Хачичей вполне серьезно держался за голень и всей своей тяжестью старался стащить добычу под гору. Еще секунда-две, и Мартин мог покатиться по скользкому склону. Тогда он выхватил саблю и рубанул. Раз, другой, третий.

Лапы, сжимавшие его ногу, разжались. Хачичей ткнулся лицом в снег. Потом все быстрее заскользил вниз, оставляя за собой красную полосу. Зимняя забава окончилась так же внезапно, как и началась

Опираясь на клинок, Мартин поднялся. На склоне больше никого не было. Все преследователи бессильной, слабо шевелящейся кучей валялись у самого его основания. Некоторое время их можно было не опасаться. Теперь следовало опасаться холода.

Хзюка ушел довольно далеко, шагов на пятьсот, но выбился из сил и безучастно сидел в снегу. В нескольких сотнях метров выше него снежный склон суживался, втягиваясь в расселину между двумя скалами. По всей видимости, это и был перевал Грор.

— Хзюка! Осталось совсем немного идти. Вставай!

— Не... могу.

Мартин оглянулся. Железные хачичеи все же вскарабкались на бугор и пытались встать на ноги.

— Иди один, — сказал Хзюка.

— Нет. Вставай.

— Не могу.

Мартин схватил его за плечи и поставил на ноги.

— Смотри, вон хачичеи идут. Неужели воин племени Сив слабее?

— Ты... почему так сказал?! — зашипел Хзюка.

Он оттолкнул дерзкого, сделал десятка три шагов, но потом качнулся. Мартин обхватил его за плечи.

— Так. Ладно. Погоди, не падай.

Он сбросил кольчугу с себя, потом с Хзюки, присел и взвалил его себе на спину.

— Ну... ты и здоров... мягкотелый... — пробормотал тот. Мартин не ответил. Высокогорье давало о себе знать

одышкой. Увязая в сугробах, шатаясь и часто останавливаясь, он шаг за шагом поднимался к щели между скалами, с которых свисали огромные шапки снега. Время остановилось. Сколько его прошло, Мартин не понимал. Но вот, судорожно хватая ртом разреженный воздух, он привалился к каменной стене. В ушах звенело, перед глазами плыли радужные круги

Позади, на ослепительно блестящем склоне, один за другим падали в снег хачичеи. К сожалению, оставалось их еще много.

— Нельзя... пускать... на перевал, — прохрипел Хзюка. — Доползут.

— Сам знаю.

Отдышавшись, Мартин перетащил Хзюку подальше от входа в расщелину, внимательно осмотрел свисавшие со скал белые наплывы, прицелился и бросил камень.

Кусок базальта ударил в край заструга. С козырька посыпалась снежная пыль, потом отвалился изрядный ком и с шуршанием исчез внизу.

— Хзюка, закрой уши.

— Зачем?

Мартин не ответил. Он набрал в себя столько холодного воздуха, сколько влезло в легкие, задержал дыхание. Перед глазами вновь поплыли радужные круги, а в голове больно застучала кровь.

Собственного крика он не слышал. Но когда открыл глаза, в каменной щели все еще прокатывалось эхо. Хзюка тряс головой и медленно сползал вдоль скалы. А у входа в расщелину клубились вихри. С двух сторон, сверкая в свете Хассара, туда стекали бесконечные белые ленты. Слышались шорох, свист, глухой гул. Все выше и выше по склонам корка наста покрывалась сетью голубых трещин, лопалась; сухие снежные реки приходили в движение. Ускоряясь, они неслись в огромную воронку, крутившуюся у скальных ворот перевала Грор. Вслед за лавиной вниз устремился ветер, сдувая по пути новые массы снега. Там, внизу, все гудело и стонало добрых четверть часа.

Хзюка беззвучно открывал и закрывал рот. Мартин наклонился к нему и крикнул:

— Что? Что с тобой?

— У тебя кровь... кровь из носа течет. Уохофаху Фахах!

— Это не страшно

Мартин оторвал от рубахи два лоскута и вставил их в ноздри.

— Залесай на спину, Хсюка, — прогнусавил он. Хзюка воодушевился.

— Нет. Сам пойду.

— А сможешь?

— С тобой — куда угодно. Уохофаху Фахах!

— Очень рад. Ну, поднимайся.

Покачиваясь, Хзюка встал, и они побрели дальше.

Сил оставалось все меньше, но и склон был уже не крутым. Наконец они достигли ясно различимой седловины между двумя вершинами.

— О Мартин! Смотри, там... знаки твоего... племени. -Где?

— Там... наверху.

Хзюка слабо махнул рукой. Мартин поднял голову и вытер со лба пот. Сбоку, на гладкой скальной стенке, красовались аршинные буквы:

«СВИРИСТЕЛ СТОЕРОСОВ БЫЛИ ЗДЕСЯ»

Под скалой, в закрытой от ветра нише стояла бутылка знаменитой муромской водки.

— Ну вот, — прохрипел Мартин. — Дошли, кажися. Он усадил Хзюку на камень.

— Что будем делать? — спросил ящер.

Мартин посмотрел назад. Там мела поземка. Хачичеев не было видно. Ни одного. Угомонились, рептилии. Только лавиной их и проймешь...

— Што путем телать? — вновь бормотал Хзюка. Быстро он охлаждался все же.

Мартин вынул кинжал и откупорил бутылку.

— Будем пробовать сейсс мягкотелых. Только осторожно. Хзюка хлебнул из горлышка, вытаращил глаза, хватанул

ртом снега, а потом сообщил: — Хугиссу! Это же не сейсс, а... У меня огонь в животе. Мартин зажмурился и сделал большой глоток.

— Да, это сильный сейсс. Ну что, согрелся?

— Хог! Сейсс холодный, а становится тепло.

Мартин посмотрел вперед. Снежная поверхность там явно шла под уклон. Это означало, что перевал Грор остался позади.

— Так и должно быть. Считай, что мы выжили, Хзюка. Ящер попытался встать, но не удержался и упал на четвереньки.

— Ты мне брат, Уохофаху Фахах, еэ. Уваж-жаю.

— Ну, еще бы, — серьезно сказал Мартин.


8. НОЧЬ И КОШМАРЫ

Весь первый этаж мельницы занимала одна большая комната. Она была скудно освещена тлеющими углями камина. Напротив камина располагалась лестница на второй этаж. Еще тут было несколько шкафов, кресло, стол и широкие лавки у стен. Пахло сушеными травами, сосновым дымком и еще чем-то — очень приятно, томно, волнующе.

Незнакомца уложили на лавку. Промеха водрузила на стол старинный фонарь.

— Убери тулуп, — распорядилась она. Иржи убрал.

— Ой, — сказала девушка. — Да ведь это же...

— Вижу, — недовольно сказала Промеха. — Помолчи. Она пощупала больному лоб, запястье, постучала костяшками пальцев по его груди.

— Пневмония? — спросила девушка.

— Двухсторонняя. Где ты его нашел, пастух?

— У Говоруна, на покосе Фомы

Промеха покачала головой.

— М-да. Через ледник босиком прошел. Ноги, конечно, обморожены. Ты его знаешь?

— Первый раз вижу. Не наш он, не деревенский.

— А чего тащил? Иржи разозлился.

— Я думал, вы добрая. Промеха усмехнулась.

— А ты парень непростой.

— О да, — подтвердила девушка.

— Я могу идти? — спросил Иржи.

— Горд, горд, — довольно сказала Промеха. — Весь в отца. Нет, Камея, воспитание воспитанием, а от генов не убежишь.

— Все же, мне кажется, вы преувеличиваете значение наследственности.

Иржи молча двинулся к двери. Ему не нравилось, когда о нем разговаривали как о постороннем предмете. Промеха усмехнулась.

— Постой, — сказала она ему в спину. — Ты ничего не хочешь спросить?

Иржи заколебался и повернулся.

— А можно?

Промеха неожиданно улыбнулась. Не усмехнулась, а именно улыбнулась.

— Теперь тебе многое можно. Заслужил.

— Вы знали моего отца?

— А как же. Очень даже хорошо.

— Он в самом деле был небесником?

— А тебе бы этого хотелось?

— Мне хотелось бы знать правду.

— Что ж, получай свою правду. Да, он был небесником. И продолжает оставаться, между прочим.

— Продолжает... — повторил Иржи. — Вы думаете, он жив?

— Конечно. Небесники умирают весьма неохотно

— А где он сейчас?

— Точно не знаю. Где-то в Схайссах.

— У ящеров? Да зачем же?

Больной на лавке раскашлялся. Промеха покачала головой.

— Потом расскажу, если время будет. Сейчас есть более срочные заботы. Садись-ка к камину, сохни и не мешай. Камея, неси простыню, одеяло и плесневин. Да, и бутылочку шериса прихвати.

— Сударыня, а где у вас вино хранится?

— Там, наверху, в буфете стоит.

— Одну минуту.

Девушка легко взбежала по темной лестнице. Иржи понял, что гостит у Промехи она не впервые.

Вернувшись, Камея поставила на стол рядом с фонарем блестящую металлическую коробочку, вынула из нее стеклянную трубку с поршнем и к ней присоединила иглу. Иржи вспомнил, что эта штучка называется шприцем.

— Сколько? — спросила Камея.

— Сколько, сколько, — проворчала Промеха. — Полную дозу, вот сколько.

— Пробу делать?

— Ни к чему. У них аллергии не бывает.

— Значит, он и в самом деле...

— Именно.

— Просто не верится. Столько ждали...

— А вот сейчас ждать не надо, — проворчала ведьма.

— Ой, простите.

Ничуть не смущаясь вида голой мужской ягодицы, Камея вонзила иглу. Потом налила чашу вина, высыпала туда какой-то порошок, тщательно перемешала.

Иржи помог перевернуть больного на спину. Тот с трудом проглотил микстуру и что-то пробормотал. Камея вопросительно посмотрела на Промеху.

— Столько старых слов, — задумчиво сказала та. — Он попросил добавки. Но пока хватит. Налей-ка лучше добру молодцу. Зовут его, кстати, Иржи, и он страшно любопытен. Что, не так?

— Так, — сказал Иржи и насупился.

— Я заметила, — сказала Камея.

— Скажи-ка, Иржи, и не страшно было ко мне идти? — спросила Промеха.

— А чего страшного? — небрежно спросил Иржи.

— Да я же ведьма.

— А это правда?

— Ну, смотря что понимать под этим словом. И ночь на дворе.

— Я темноты уже не боюсь, — уклонился Иржи. — Вырос.

— Знаю, — загадочно сказала Промеха.

Иржи почувствовал тревогу. Что еще она знает, интересно?

— А мне в самом деле нальют? — нахально спросил он.

— Да с удовольствием, — улыбнулась Камея, наполняя вторую чашу.

Она была стройной, темноволосой, с пухлыми губами и гордой шеей. Из ее рук Иржи выпил бы что угодно.

— Вы совсем продрогли, — заботливо сказала помощница ведьмы. — Садитесь же к огню.

Иржи пошевелил кочергой в камине. Затрещало полено, пламя вспыхнуло, темнота отступила в углы комнаты.

— Ой! — сказала Камея. — Что с вами?

— А что со мной?

— Да на вас кровь.

— Где? — удивился Иржи.

— Вот здесь, видите? — Она тронула его за плечо. Иржи заметил на рукаве рубашки бурые пятна.

— Вы ранены? — спросила Камея.

Он недоверчиво ощупал разные части тела.

— Да вроде нет. Наверное, это кровь Однорожки.

— А кто такая Однорожка?

— Корова бабки Каталины. Ее ящер убил. -Кто? — Ящер.

— Самый настоящий?

— Ну... весьма.

— Ой, — сказала Камея, — неужели отец прав?

— Ты не ошибся, мальчик? — спросила Промеха. — Где ты видел ящера?

— В лесу, что выше Замковой горы.

— Точно не померещилось? Иржи обиделся.

— Вот, — сказал он, выдергивая из полушубка стрелу, — это тоже померещилось?

— Стоп, — быстро сказала Промеха, — не трогай наконечника!

Обернув руку простыней, она взяла стрелу и поднесла ее к фонарю.

— Ящер за тобой гнался?

— Если бы у меня тоже был лук...

— Ну-ну, герой. Обижаться не на что. Запомни, боевые стрелы ящеров бывают отравленными. Тебе очень повезло. Видишь коричневую смолку?

Иржи наклонился. -Да.

— Вот это отрава и есть. В подсохшем виде.

— А что за яд? — спросила Камея.

— Тубокурарин.

— Ого. Ой. Промеха кивнула.

— Да. Вот такой вот огогой. Иржи, ящер был на драконе?

— Не приметил.

— Хм, дракона он не приметил. А ящеров сколько видел?

— Только одного.

— Странно. В одиночку они не ходят.

— Одного, знаете ли... тоже бывает достаточно.

— Еще как, — кивнула Промеха.

— Сударыня, — сказала Камея. — Что же я стою? Надо срочно ехать

— Куда? В лапы динозаврам? Сиди уж. Камея тут же вскочила.

— Боже мой! Я забыла запереть дверь.

— Тихо!

Промеха встала. Тут за стеной шумно вздохнули. Дверь приоткрылась. В ее проеме показалась рогатая головища. Иржи схватился за свой нож, но потом развеселился.

— Ладно, не бойтесь. Это всего лишь Рыжуха.

— Ох, — сказала Промеха уже с верхней ступеньки лестницы, — ну, пастух, теперь мы квиты.

— Вот не думал, что вы можете испугаться.

— Могу, могу. Даже не помню, как на лестницу-то занесло. Стыд и срам в моем возрасте! В деревне только не рассказывай.

Иржи улыбнулся.

— А все равно не поверят. Даже в то, что я к вам приходил.

— Смотря кто. Иоганн — человек без предрассудков. И кузнец ваш — тоже.

— Я умею молчать.

Промеха спустилась с лестницы, глянула испытующе и опять кивнула.

— Знаем, знаем.

И опять Иржи удержал себя от вопроса, что и откуда знает о нем Промеха. Решил не поддаваться на все эти намеки. Не маленький уже. Хочешь сказать что — так говори прямо. Нечего наживку подбрасывать.

— Молодец, молодец, — непонятно за что похвалила Промеха.

В это время больной начал шевелиться и бормотать. Часть слов Иржи узнал, но смысла не уловил.

— Все хорошо, дорогой, — сказала Промеха. — Спи, тебе нужен покой.

Незнакомец вместо этого открыл глаза.

— Где Эварт? — Какой Эварт?

— Эварт. Он... нес меня через речку.

— Вас нес этот юноша, — мягко сказала Камея. Больной мутными глазами посмотрел на Иржи.

— Это не Эварт. Значит, они его... схватили.

— Кто?

— Рептилии.

— Ой, — сказала Камея, — а где же маркиз? Промеха взяла ее за руку.

— Мы ничем не поможем. Нужно ждать утра. Иржи, отгони, пожалуйста, свою рогатую приятельницу. Да дверь закрой. Достаточно уже приключений для одной ночи.

Иржи задвинул оба засова и даже набросил крючок для верности. Услышав звяканье, больной поднял голову, повернулся на бок и, обведя собравшихся лихорадочным взглядом, начал торопливо говорить.

Слова звучали непривычно. Он упоминал трансцендентный переход, который так засасывает, что даже звездному вихрю не хватит мощности, говорил о несинхронных темпорумах, обреченных мирах, пересадках разума; вновь звал Эварта и просил его не прятать, поскольку дело серьезное.

Промеха внимательно слушала.

— Говорю вам, предупредите звездный вихрь! — выкрикнул незнакомец.

После этого обессилел и впал в забытье.

— Он бредил? — спросила Камея.

— Не совсем.

— Что он сказал?

— Они к нам летят, девочка. Перед нами не кто иной, как штурман звездного корабля «Альбасете».

— Ах, неужели... Но почему так медленно, так долго?

— Случилось нечто, что им пока не по силам.

— А где же сам корабль?

— Сам корабль? Берусь предсказать, что обломки транспортного звездолета «Альбасете» скоро появятся где-нибудь в Ничьей Земле. Если еще не появились

— Сударыня, — изумленно спросил Иржи, — так вы его знаете?

Он кивнул на больного.

— Кого, Шегена? Знаю, конечно. Встречались лет девяносто назад.

— Девяносто? Позвольте, значит, вы тоже...

— Да, Иржи. Я тоже небесница, если ты это хотел узнать.

Вот оно что, подумал Иржи. Он вспомнил шаги в подземелье: шарк-шарк, стук, шарк-шарк, стук. Промеха же с палкой ходит! Можно было и раньше догадаться. Выходит, старуха не просто так живет. Хранительница Замковой горы, вот кто она на самом деле! Отсюда и годы ее длинные... Наверное, от мельницы подземный ход есть. Вот это да, вот это тайна! А в деревне никто и не подозревает! И сказать ведь никому не скажешь... Жаль.

— Так ты умеешь молчать, Иржи?

— Да. Умею, — твердо сказал Иржи.

— Вот и ладно. Вот и хорошо. Верю я тебе.

— А что такое звездный вихрь? — спросила Камея. Промеха вздохнула.

— Эх... Так назывался тяжелый крейсер космофлота Солнца, ребятки. Может быть, и до сих пор еще называется.

— Солнце... — повторила девушка. — Я очень люблю это слово. Оно теплое и ласковое. Его даже произносить приятно. Солнце...

Промеха недовольно на нее покосилась.

— Звезда как звезда, вполне заурядное светило.

— Это для вас оно заурядное, — возразила Камея. — Вы под ним выросли. Видели города Земли, Марса, Титана. Слушали волшебную музыку, общались с чудесными людьми. Прожили столько счастливых лет! А я, а мы...

— Ладно, ладно, — сказала Промеха, отворачиваясь. — Хватит лирики. Солнце далеко, а ящеры близко. Что делать будем, ребята?

— Мужиков надо оповестить, — солидно сказал Иржи. — Про этих, про ящеров. Как бы беды не наделали

— Вряд ли их много. Холодновато еще. Но ты прав, осторожность не помешает. Вот что. Поднимайтесь-ка вы наверх да хорошенько осмотритесь. Если ничего страшного не заметите, ты, Иржи, пойдешь в деревню. Расскажешь о ящере, но ничего более. Не стоит говорить, кого ты нашел да почему у меня оказался. Согласен?

— Ясен перец, — ответил Иржи.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21