Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Зарубежная фантастика (изд-во Мир) - Сад Рамы

ModernLib.Net / Научная фантастика / Кларк Артур Чарльз / Сад Рамы - Чтение (стр. 9)
Автор: Кларк Артур Чарльз
Жанр: Научная фантастика
Серия: Зарубежная фантастика (изд-во Мир)

 

 


      И осознав, что другого выхода нет, Майкл наконец сдался. Ричард с Николь тоже не стали возражать против этого брака. Ричард, конечно, свое одобрение спрятал за фразой «в этих необычных обстоятельствах», однако Майкл мог заметить, что отец Симоны, во всяком случае, отчасти принимает замужество своей дочери, несмотря на то, что жених годится ей в дедушки.
      За неделю с участием всех детей было решено, что Кэти, Патрик и маленькая Элли предпримут обратное путешествие на Раме с Ричардом и Николь. Патрик не хотел оставлять отца, но Майкл О'Тул с присущим ему благородством настоял на этом, полагая, что шестилетнего сына, если он отправится со всей семьей, ожидает «более интересная и наполненная» жизнь. Оставался один только Бенджи, милый восьмилетний мальчик, но по уму трехлетка. Бенджи сказали, что ему будут рады и улетающие на Раме, и остающиеся в Узле. Он с трудом понимал, что ожидает семью, и, конечно, не был готов ни к каким решениям. Необходимость решать пугала его. Наконец мальчик расстроился и впал в глубокую депрессию. В результате все дискуссии о будущности Бенджи пришлось отложить на неопределенное время.
      — Мы будем отсутствовать день, может быть, два, — обратился Орел к Майклу и детям. — Рама сейчас перестраивается на специальной верфи в десяти тысячах километров отсюда.
      — Но я тоже хочу там побывать, — возмутилась Кэти. — У меня тоже могут быть идеи, как лучше устроиться в направляющемся к Земле корабле.
      — Мы привлечем тебя, но попозже, — заверил Кэти Ричард. — Кстати, проектный центр располагается рядом, в конференц-зале.
      Наконец, Ричард и Николь распрощались и в коридоре присоединились к Орлу. Они облачились в защитные костюмы и вышли в общую часть сектора. Николь видела, как возбужден Ричард.
      — Ты ведь любишь приключения, так, дорогой?
      Он кивнул.
      — По-моему, еще Гете сказал, что все, чего хочет человеческое существо, может быть разделено на четыре составные части: любовь, приключения, власть и слава. И личность каждого определяется соотношением этих компонентов. Для меня приключения всегда числились первым номером.
      Николь в задумчивости вошла следом за Орлом в поджидавшую их машину. Над ними закрылась крыша — и во время всего пути до транспортного центра они опять ничего не видели. «Приключения очень важны и для меня самой, а в юности я так мечтала прославиться. — Она улыбнулась. — Но теперь, конечно, на первом месте любовь… Люди станут скучны, если не будут меняться».
      Они летели на кораблике-челноке вроде того, что когда-то доставил их в Узел. Орел сидел спереди, Ричард и Николь за его спиной. Одни только оставшиеся позади них сферические модули и транспортные коридоры попросту потрясали, не говоря уже о всем треугольнике в целом.
      Теперь они направлялись в сторону Сириуса, доминировавшего в окружающем Узел пространстве. Вдали горела большая, еще молодая белая звезда приблизительно того же размера, что и Солнце, если поглядеть на него из пояса астероидов.
      — А почему для Узла было выбрано именно это положение? — спросил у Орла Ричард примерно через час после начала полета.
      — Что вы имеете в виду? — переспросил тот.
      — Почему он располагается в системе Сириуса?
      Орел рассмеялся.
      — Мы здесь ненадолго, — ответил он, — и после отлета Рамы снова тронемся в путь.
      Ричард был озадачен.
      — Вы хотите сказать, что движетсявесь Узел? — обернувшись, он поглядел в сторону яркого треугольника. — А где же двигатели?
      — Малыми установками снабжены все три модуля, однако ими пользуются лишь в аварийной ситуации. Перемещение между местами временных остановок осуществляется с помощью буксиров — они причаливают к сферам и обеспечивают необходимое изменение скорости.
      Николь подумала о Симоне и Майкле и встревожилась.
      — Куда же направится Узел? — спросила она.
      — Скорее всего это еще не установлено, — ответил Орел. — Направление пути определяется стохастической функцией, учитывающей развитие самых разнообразных факторов. — И немного помолчав, он продолжил: — Когда наша работа в данной точке заканчивается, весь комплекс — Узел, Ангар и Вокзал
      — перемещается в другое интересное для нас место.
      Ричард и Николь молча переглянулись на заднем сидении. Они с трудом понимали значение слов Орла. Передвигался весьУзел! Трудно было поверить, и Ричард решил сменить тему.
      — А какую расу вы считаете космоплавающей? — задал он вопрос Орлу.
      — Ту, которая вышла за видимые пределы атмосферы родной планеты в лице своих представителей или разумных механизмов. Если у их планеты нет атмосферы или же эта планета вообще отсутствует, определение несколько усложняется.
      — Вы хотите сказать, что разумные существа способны эволюционировать в вакууме? Неужели такое возможно?
      — Атмосферный шовинизм, — ответил Орел. — Подобно всем на свете, вам кажется, что способы существования жизни ограничены привычными для вас условиями.
      — А сколько космоплавающих рас населяет нашу Галактику? — помедлив, спросил Ричард.
      — Именно на этот вопрос мы должны ответить, когда завершится наша работа. Вспомните: в галактике Млечного Пути более сотни миллиардов звезд. Чуть более чем у четверти их существуют планетные системы. Даже если только одна звезда из миллиона породит космоплавающую расу, в одной вашей Галактике их окажется двадцать пять тысяч.
      Повернувшись, Орел поглядел на Ричарда и Николь.
      — Число космоплавателей в Галактике, как и плотность их в любой конкретной области, относится к информации третьего уровня. Могу только сказать, что в Галактике существуют плотно заселенные зоны, где космоплавающие расы встречаются даже чаще, чем у одной звезды из каждой тысячи.
      Ричард присвистнул.
      — Здорово, — сообщил он Николь. — Получается, что породившее нас эволюционное чудо локального масштаба — вещь совершенно обычная во Вселенной. Конечно, мы уникальны, ибо едва ли этот процесс мог повториться где-нибудь еще во всех подробностях. Но нас выделяет способность, присущая лишь нашему виду, а именно: умение моделировать свой собственный мир, понимать его, составляя нераздельную часть, и этой способностью, выходит, наделены тысячи видов — ведь без нее они не смогли бы стать космопроходцами.
      Николь была в смятении. Она вспомнила аналогичный момент, испытанный ею на Раме в фотоархиве октопауков. Тогда ей пришлось постигнуть невообразимые просторы Вселенной через информационный процесс. И теперь она снова поняла: вся совокупность человеческих знаний, все, что когда-либо могли испытать и понять отдельные люди, не более чем песчинка посреди огромного взморья, если назвать таким словом все познания разумных существ во Вселенной.

5

      Их кораблик-челнок остановился в нескольких сотнях километров от Ангара. Это сооружение имело странную форму: днище было совершенно плоским, но стены и потолок вздувались пузырями. В Ангаре были три верфи — в каждом конце и Посредине, — снаружи похожие на купола. Над днищем они возвышались километров на шестьдесят-семьдесят. Между верфями крыша опускалась пониже — до восьми или десяти километров над уровнем основания, поэтому сверху Ангар напоминал спину какого-то трехгорбого верблюда, если можно представить себе подобное животное.
      Орел, Николь и Ричард остановились, чтобы поглядеть на корабль-морскую звезду; по словам Орла, это судно прошло реконструкцию и было готово к следующему путешествию. Едва «морская звезда» появилась из левого горба, этот корабль, казавшийся небольшим по сравнению с Ангаром или Рамой, — впрочем, от его центра до конца любого из лучей было почти десять километров, — немедленно начал крутиться. Он держался километрах в пятнадцати и прямо на глазах наблюдателей его скорость вращения возросла до десяти оборотов в минуту. Как только вращение стабилизировалось, «морская звезда» двинулась влево.
      — Итак, из всей вашей серии остался один только Рама, — проговорил Орел. — Огромное колесо, бывшее впереди всех на Вокзале, отправилось в путь четыре месяца назад. Потребовались минимальные переделки.
      Ричард хотел задать вопрос, но сдержался. По дороге от Узла он успел убедиться, что Орел охотно делится лишь той информацией, которую им разрешено знать.
      — Рама — дело другое, — продолжил Орел. — Столько сложностей, не знаем, когда и закончим.
      Кораблик-челнок приблизился к правому краю купола, по поверхности которого — на отметке пять часов, если видеть в нем циферблат — замигали огни. Приглядевшись внимательнее, Ричард и Николь заметили, что там открылись маленькие дверцы.
      — Вам понадобятся скафандры, — сказал Орел. — Чтобы создать в таком огромном сооружении переменные условия, потребовалось бы истинное техническое чудо.
      Николь и Ричард оделись, пока их суденышко приближалось к причалу, весьма похожему на тот, что остался в транспортном центре.
      — Вы меня слышите? — Орел опробовал систему связи.
      — Прием, — отозвался Ричард уже из-под шлема. Они с Николь переглянулись и расхохотались, вспоминая дни, проведенные в качестве космонавтов экспедиции «Ньютон».
      Орел вел их по длинному и широкому коридору. В конце его пришлось повернуть направо, и через дверь они вышли на просторный балкон, в десяти километрах над полом верфи, который даже немыслимо было представить. У Николь ослабли колени, когда она заглянула в эту гигантскую пропасть. Невзирая на невесомость, двое людей невольно испытали приступ головокружения. Они разом отвернулись и, поглядев друг на друга, попытались понять увиденное.
      — Впечатляющее зрелище, — прокомментировал Орел.
      «Какая колоссальная недооценка», — подумала Николь, прежде чем осторожно опустить глаза к вселяющим трепет просторам. На этот раз она вцепилась в перила ладонями.
      На верфи под ними располагался весь Северный полуцилиндр Рамы начиная от шлюза, к которому причалил «Ньютон», включая Центральную равнину вплоть до берегов Цилиндрического моря. Но ни раманского Нью-Йорка, ни самого моря не было видно; похоже, верфь могла вместить целиком американский штат Род-Айленд.
      Чаша и кратер северной оконечности Рамы оставались прежними, включая внешнюю оболочку. Эти сегменты Рамы находились справа от Ричарда, Николь и Орла. Впереди на поручнях платформы было размещено с дюжину телескопов с различной разрешающей способностью; они позволяли видеть три ребра того самого зонтика с тридцатью тысячами ступеней, по которым можно было спуститься или подняться на Центральную равнину Рамы.
      Остальные участки Северного полуцилиндра были разобраны и лежали перед людьми отдельными, непосредственно не связанными частями, выдерживая тем не менее нужную ориентацию. Каждая деталь имела в поперечнике от шести до восьми квадратных километров, и ее края поднимались над полом, соответствуя изгибу обшивки.
      — Так легче работать, — пояснил Орел. — Когда мы закончим сборку цилиндра, трудно будет внести или вынести инструменты.
      В телескопы Ричард и Николь могли видеть, что на двух различных участках Центральной равнины работа кипит. Роботов, сновавших взад и вперед по полу верфи, нельзя было даже пересчитать. Сложно было понять, какие работы производятся внизу. Человечество не смело даже мечтать о подобных масштабах в технике.
      — Я привел вас сюда в первую очередь для того, чтобы вы получили общее представление, — произнес Орел. — А потом мы спустимся пониже, чтобы ознакомиться с отдельными деталями.
      Ричард и Николь, онемев, поглядели на него. Орел, усмехнувшись, продолжил:
      — Если вы посмотрите внимательно и в уме сложите части, можете заметить, что два больших участка Центральной равнины (один вблизи Цилиндрического моря, другой простирается почти до начала лестницы) уже полностью очищены. Там идет сооружение новых конструкций. В промежутке между двумя этими областями Рама ничуть не изменился. Мы всегда следуем одному принципу: изменению подлежат только те области, которые будут использоваться в очередном полете.
      Ричард просветлел.
      — Значит, вы утверждаете, что этот космический аппарат находится в постоянномприменении? И после каждого полета в конструкцию вносятся лишь необходимыеизменения.
      Орел кивнул.
      — В таком случае тот конгломерат небоскребов, который мы называем Нью-Йорком, мог быть сооружен для решения какой-то прежнейзадачи, а потом его просто оставили, поскольку вносить изменений не потребовалось?
      Орел ничем не ответил на риторический вопрос Ричарда. Он указывал на северную часть Центральной равнины.
      — А там вы будете обитать. Мы только что завершили инфраструктуру — создали все «удобства», говоря вашими словами: водопровод, энергоснабжение, канализацию, обеспечили точный контроль за природными условиями. Далее проект допускает известную гибкость. Вот поэтому мы и привезли вас сюда.
      — А что там за здание с куполом, к югу от расчищенного участка? — спросил Ричард. Он еще не перестал удивляться тому, что Нью-Йорк мог попросту остаться от одного из прежних полетов Рамы.
      — Это центр управления, — проговорил Орел. — Там будет расположено оборудование, обслуживающее ваше поселение. Обыкновенно центр управления размещают под жилым районом в оболочке Рамы, но в вашем случае проектировщики решили разместить его на равнине.
      — А зачем нужен тот большой район? — спросила Николь, указывая на область, которая должна была после сборки оказаться к северу от берегов Цилиндрического моря.
      — Мне не разрешено объяснять вам его назначение, — ответил Орел. — Я удивлен уже тем, что мне позволено показать вам его. Обычно возвращающиеся от нас не имеют никакого представления о функциях областей корабля за пределами своих поселений. Номинально каждый вид должен оставаться в отведенном ему месте.
      — Погляди на ту гору (или башню) в середине, — обратилась Николь к Ричарду, показав ему в другую сторону. — Она, должно быть, километра два высотой.
      — Ага, и похожа на пончик, то есть в середине у нее пусто.
      Они могли видеть, что внешние стены сооружения, вполне пригодного послужить обиталищем другому виду существ, поднялись уже на достаточную высоту. Внутренние части видны не были.
      — А вы можете хотя бы намекнуть нам, кто или что там будет обитать? — поинтересовалась Николь.
      — Пойдемте, — Орел отрицательно покачал головой. — Пора спускаться.
      Ричард и Николь расстались с телескопами, бросив беглый взгляд на общие очертания собственного будущего жилья, много уступавшего по степени готовности обиталищу соседей, и следом за Орлом отправились по коридору. Через пять минут ходьбы они добрались до объекта, по утверждению Орла являющегося лифтом.
      — Надежнее пристегнитесь к сидениям, — пояснил проводник. — Спуск будет быстрым.
      Овальная капсула мощно и стремительно взяла с места, а менее чем через две минуты резко затормозила — они добрались до пола.
      — Значит, эта штука перемещается со скоростью триста километров в час? — спросил Ричард, быстро прикинув в уме.
      — Если нет причин для спешки, — ответил Орел.
      Следуя за ним, Ричард и Николь шагнули на пол верфи. Колоссальная равнина потрясала сильнее самого Рамы, поскольку едва не половина огромного космического корабля сейчас находилась вокруг них. Оба вспомнили восторг, который вызывали поездки в кресельном лифте на Раме или вид загадочных рогов, высящихся в Южной чаше за Цилиндрическим морем. Трепет и восхищение овладели людьми даже в большей степени, когда Ричард с Николь пригляделись к работе, кипевшей вокруг и над ними.
      Лифт опустил их на уровень пола как раз возле одной из частей их будущего обиталища. Прямо перед ними оказалась оболочка Рамы. Выйдя из лифта, они промерили ее толщину шагами.
      — Около двухсот метров, — сказал Ричард Николь, наконец ответив на вопрос, беспокоивший их с первых дней пребывания на Раме.
      — А что будет размещаться под нами в оболочке? — обратилась Николь к Орлу.
      Он поднял три из четырех пальцев, поясняя, что вопрос сей относится к третьему уровню. Люди рассмеялись.
      — А вы полетите с нами? — чуть помедлив, спросила Николь у него.
      — В вашу Солнечную систему?… Нет, не могу. Хотя должен признаться — путешествие было бы интересным.
      Орел повел их к месту, где производились особенно интенсивные работы. Несколько дюжин роботов трудились над большой цилиндрической конструкцией высотой метров в шестьдесят.
      — Это главная установка полной очистки воды, — пояснил Орел. — Все сливы и стоки из вашей колонии будут направляться сюда. Очищенная вода возвратится обратно, а выделенный осадок направится на хранение для иных нужд. Эта установка будет герметически закрыта непроницаемой оболочкой. Используемая технология далеко превосходит ваши возможности.
      Потом по лестнице они поднялись в само поселение. Орел затеял утомительную экскурсию. В каждом секторе он показывал землянам основные его особенности, а потом распоряжался, чтобы роботы транспортировали их в соседний.
      — Что же именно вы хотите от нас? — через несколько часов осведомилась Николь, когда Орел намеревался перейти к следующему предмету обзора.
      — Ничего особенного, — ответил тот. — Этот визит на Раму окажется для вас единственным. Мы хотим, чтобы вы ощутили размеры своего обиталища, на тот случай, если это потребуется при проектировании. В жилом модуле у нас есть модель в одну двадцатую долю величины, и всю остальную работу можно будет проделать прямо там. — Он поглядел на Ричарда и Николь. — Мы можем отправиться назад, как только вы пожелаете.
      Опустившись на серый металлический ящик, Николь всматривалась в окружающую обстановку. Одних роботов во всем их разнообразии было достаточно, чтобы вызвать головокружение. Потрясение началось, едва они вышли на тот балкон, и к настоящему времени Николь буквально потеряла дар речи. Она показала рукой на Ричарда.
      — Конечно, мне следовало бы попытаться осознать все, что мы видим, но подобные попытки, по-моему, не имеют большого смысла. Я полна информацией.
      — И я тоже, — признался Ричард. — Никогда не думал, что может найтись нечто более удивительное и поразительное, чем Рама, но эта верфь превзошла все мои ожидания.
      — Ну раз мы оказались здесь, — сказала Николь, — попробуй представить себе завод, где собирают подобные верфи. А еще лучше — сборочную линию для Узлов.
      Ричард расхохотался.
      — Подобная последовательность возрастает бесконечно. Если Узел действительно является машиной, то он, безусловно, находится на принципиально ином уровне сложности. Насколько я могу судить, Рама был создан именно здесь, он и управляется, должно быть, с Узла. Но что создало сам Узел и управляет им? Разумное существо, подобное нам, результат биологической эволюции? И существует ли оно в настоящее время — в ощутимой форме, — или же приняло иное обличье, удовлетворяясь тем, что его влияние ощущается в тех удивительных машинах, которые оно создало?
      Ричард опустился возле жены.
      — По мне, пожалуй, уже чересчур много. Довольно… Пора возвращаться к детям.
      Николь коснулась его.
      — Ричард Уэйкфилд, — объявила она. — Ты человек умный и знаешь, что я люблю тебя отчасти поэтому.
      Мимо проковылял огромный робот, похожий на автопогрузчик, груженный рулонами листового металла. Ричард вновь удивленно покачал головой.
      — Спасибо тебе, дорогая, — ответил он, помедлив. — Ты знаешь, что я тебя тоже люблю.
      Они встали и, обратившись к Орлу, показали, что готовы отправляться назад.
      Следующей ночью в своей спальне в жилом модуле Ричард с Николь не могли уснуть даже через полчаса после занятий любовью.
      — В чем дело, дорогой? — спросила Николь. — Что-нибудь случилось?
      — Опять сегодня туман накатил, — признался Ричард, — почти на три часа.
      — Боже, — Николь села в постели. — Теперь все в порядке? Может, взять сканер и посмотреть, что показывает биометрия?
      — Нет, — Ричард покачал головой, — мои приступы твоя машина никогда не замечала. Просто этот припадок меня очень расстроил. Я ощутил, насколько они лишают меня сил. Я едва жив и мало чем смогу помочь тебе с детьми, случись какая угодно неприятность. Я напуган.
      — А как начался этот приступ?
      — Все было как всегда. Я раздумывал о нашем путешествии к Ангару и о том, втором, поселении. Начал вспоминать какие-то разрозненные сцены из моей прежней одиссеи — и вдруг туман. Густой, непроницаемый. Даже не уверен, что смог бы узнать тебя во время первых пяти минут приступа.
      — Мне очень жаль, дорогой.
      — Словно бы кто-то контролирует мои мысли. И когда я пытаюсь припомнить что-нибудь конкретное, бам по мозгам — получаю предупреждение.
      — А я, как закрою глаза, — проговорила Николь, — сразу вижу всех этих роботов, снующих внутри Рамы.
      — И я тоже.
      — Вместе с тем я не могу поверить в то, что видела нечто реальное, а не сцену из кинофильма или какой-то сон. — Николь улыбнулась. — Эти четырнадцать лет мы прожили совершенно невероятным образом, так ведь?
      — Конечно, — ответил Ричард, поворачиваясь на бок, как он привык засыпать. — Кто знает… быть может, самая удивительная часть нашего путешествия еще впереди.

6

      Голографическая модель Нового Эдема в масштабе 1:2000 была спроектирована в середине конференц-зала. Поселение землян на Центральной равнине должно было занять около ста шестидесяти квадратных километров, начинаясь как раз от северной лестницы. Предоставленный людям объем составлял полосу примерно двадцать километров вдоль оси цилиндра, шириной восемь километров и такой же высоты.
      Впрочем, с моделью Нового Эдема в жилом модуле оперировать было куда легче. Она размещалась в одной большой комнате, а голографические проекции позволяли проектировщикам перемещаться среди различных структур. Изменения вносились с помощью компьютерных подпрограмм, реагировавших на голос Орла.
      — Мы снова передумали, — сказала Николь, начиная третью марафонскую дискуссию с Орлом. Она обвела своей черной указкой группу сооружений в центре колонии. — Считаем, что не так уж здорово концентрировать все в одном месте, чтобы люди сидели на головах друг у друга. Мы с Ричардом решили, что в четырех углах прямоугольника следует разместить четыре жилых поселка вместе с магазинчиками. В центральном комплексе нужно оставить лишь сооружения, используемые всеми колонистами.
      — Конечно, новая концепция полностью меняет организацию транспортного потока, которую мы обсуждали вчера, — добавил Ричард, — как и координаты парков, Шервудского леса, озера Шекспир и горы Олимп. Но в нашей концепции Нового Эдема можно использовать все исходные элементы. Вот поглядите на этот набросок — мы все лишь передвинули.
      Орел, казалось, скривился, поглядев на своих помощников, и, помедлив секунду, принялся разглядывать карту в электронном блокноте Ричарда.
      — Надеюсь, что новых крупных изменений не потребуется, — прокомментировал он. — Так мы далеко не уйдем, если каждый раз придется заново начинать проектирование.
      — Простите нас, — извинилась Николь, — но мы не сразу осознали сложность поставленной перед нами задачи. И только потом поняли, что проектируем условия жизни примерно для двух тысяч человек… если число их будет уточнено в результате нескольких итераций, нам придется затратить дополнительное количество времени.
      — Я вижу, вы опять увеличили число сооружений в центральном комплексе,
      — проговорил Орел. — А зачем нужно здание, располагающееся за библиотекой и аудиторией?
      — Для занятий спортом и отдыха, — ответила Николь. — Там будет трек, бейсбольное и футбольное поля, гимнастический зал и плавательный бассейн с трибунами почти на всех жителей. Мы с Ричардом полагаем, что атлетика станет весьма популярной в Новом Эдеме, поскольку многие рутинные обязанности будут выполнять биоты.
      — Вы увеличили также площадь, отведенную под госпиталь и школы…
      — Мы были чересчур консервативны в предварительных оценках, — вмешался Ричард, — и не зарезервировали достаточно места под те занятия, которые сейчас предвидеть нельзя.
      Каждое из двух первых совещаний длилось около десяти часов. Поначалу Ричард с Николь только гадали, как скоро Орел сумеет учесть их замечания к проектным рекомендациям. Но к третьему совещанию ни скорость, ни точность этого синтеза уже не удивляли их. Однако инопланетный биот то и дело преподносил им сюрпризы, обнаруживая острый интерес к тонкостям, относящимся к области культуры. Например, он долго выспрашивал о смысле названия, данного землянами их колонии. Сперва Николь объяснила ему, что без названия нельзя, потом последовали вопросы. Орла интересовало значение слов «Новый Эдем».
      — Мы всей семьей почти целый вечер обсуждали его, — пояснил Ричард. — Было несколько хороших предложений, связанных с историей культуры нашего вида. Главным кандидатом считалась Утопия. Аркадия, Элизиум, Парадиз, Конкордия и Бовуа также рассматривались достаточно серьезно. Но под конец все сошлись на том, что следует предпочесть Новый Эдем.
      — Видите ли, — добавила Николь, — мифологический Эдем был началом, отправной точкой развития нашей западной культуры. Пышный, цветущий сад, созданный специально для людей всемогущим Господом, сотворившим всю Вселенную. Тот первый Эдем был полон жизни, но обделен техникой.
      — Новый Эдем — это тоже начало. И он почти во всем противоположен библейскому райскому саду. Новый Эдем представляет собой технологическое чудо, лишенное жизни, — во всяком случае, первоначально, — за исключением нескольких человеческих существ.
      Когда определились общие контуры колонии, оставались еще сотни деталей, которые следовало уточнить. Кэти и Патрику поручили проектирование парков для всех четырех поселков. Ни один из них не видел даже земной травинки, не говоря уже о цветке или высоком дереве, но кино они смотрели, фотографии тоже. В итоге дети смогли составить четыре различных проекта, со вкусом распланировав пять акров с мирными тропками в сторону каждого поселка.
      — Но откуда мы возьмем траву? И цветы? — спросила у Орла Кэти.
      — Их доставят люди с Земли, — ответил тот.
      — Но как они узнают, что именно нам необходимо?
      — Мы им сообщим об этом.
      Кэти указала, что в проекте Нового Эдема отсутствует ключевой элемент, игравший некогда основную роль в разных историях, которые мама в детстве рассказывала ей на ночь.
      — Я никогда не видела зоопарка, а в Новом Эдеме он будет?
      И во время следующего совещания Орел в очередной раз изменил план, пристроив крохотный зоопарк на краю Шервудского леса.
      Большую часть технологических деталей Ричард проработал вместе с Орлом. Николь специализировалась на жилых помещениях. Первоначально Орел предложил использовать одинаковые домики с одной и той же обстановкой. Николь расхохоталась.
      — Вы явно не сумели узнать нас по-настоящему, — сказала она. — Людям необходимо разнообразие, иначе они начинают скучать. Если мы сделаем домики одинаковыми, их немедленно начнут перестраивать.
      Но время было ограничено. А запрашиваемая Орлом информация заставляла их с Ричардом работать по десять-двенадцать часов в сутки. К счастью, Майкл и Симона с охотой приглядывали за младшими детьми. И Николь решила остановиться на восьми типовых проектах планировки и четырех видах модульной мебели. Вместе все это позволяло получить тридцать два различных сочетания. Внеся изменения во внешний вид домов в каждом из четырех поселков (детали пришлось оговаривать с Ричардом, но основную информацию предоставил искусствовед Майкл О'Тул), Николь наконец сумела создать жилье, отличающееся от прочих домов и не скучное на вид.
      На обсуждение транспортной системы в Новом Эдеме Ричарду с Орлом хватило нескольких часов. Больше трудностей их ожидало в части управления погодой и конструкции биотов. В соответствии с первоначальным предложением Орла, легшим в основу всей инфраструктуры Нового Эдема, в каждых сутках было предусмотрено двенадцать светлых и двенадцать темных часов. Ясные, пасмурные и дождливые дни должны были сменяться регулярно и предсказуемо. Температура практически не изменялась в зависимости от места и времени.
      Когда Ричард потребовал сезонных изменений в соотношении темного и светлого времени суток, а также более разнообразный погоды, Орел подчеркнул, что значительные вариации параметров воздуха над поселением потребуют куда более мощных «компьютерных ресурсов», чем были изначально заложены в проект. Орел также отметил, что придется перестраивать и перепроверять основные алгоритмы управления, в результате чего придется отложить дату отлета. Николь поддержала Ричарда в отношении погоды и времен года, пояснив Орлу, что истинно человеческое поведение — а именно его вы, то есть интеллект Узла, стремитесь наблюдать — определенным образом зависит от обоих факторов.
      Наконец, компромисс был достигнут. Длина ночи и дня весь год будет соответствовать тридцати градусам земной широты. Погодные процессы в Новом Эдеме будут совершаться естественным путем в определенных границах — контрольные механизмы вступят в дело, только если параметры среды превысят предельные значения. Другими словами, температура, скорость ветра и количество осадков могли свободно колебаться в известных пределах. Однако в двух вопросах Орел проявил непреклонность: ни молний, ни льда не будет. Если вдруг дойдет до обоих атмосферных явлений, вносящих «новые сложности» в расчетную модель, система управления должна автоматически выправить погоду.
      Орел первоначально намеревался сохранить все виды биотов, использованных на двух Рамах. Ричард вместе с Николь постарались убедить его, что раманские биоты, в особенности многоножки, богомолы, пауки, крабы и так далее, едва ли приемлемы для людей.
      — Космонавтов, высаживавшихся на оба Рамы, нельзя считать средними людьми. Скорее напротив. Нас специально учили использовать сложнейшие аппараты, и тем не менее некоторые биоты пугали даже нас. Ядро обитателей Нового Эдема составят люди более простые, им будет куда сложнее примириться с разгуливающими по всему поселку металлическими пугалами.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29