Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Команчи (№3) - Подруга волка

ModernLib.Net / Исторические любовные романы / Андерсон Кэтрин / Подруга волка - Чтение (стр. 9)
Автор: Андерсон Кэтрин
Жанр: Исторические любовные романы
Серия: Команчи

 

 


Хантер выглядел совершенно спокойным.

— Она сделает так, как я скажу.

— О, Хантер, ты не сделаешь этого, — прошептала она.

— Все уже решено, — ответил он.

Джейк переступил с одной ноги на другую и засунул руки н карманы.

— В этом городе есть судья? Думаю, мы немедленно должны позаботиться об этом.

Хантер кивнул.

— Нам нужен не судья. Моя дочь должна быть обвенчана в церкви. Если вы отправитесь в Джексонвилл и позовете отца О’Трейди, он приедет и скажет необходимые слова. Сейчас еще рано. Если вы поспешите, то мы сможем уладить все сегодня же.

— Сегодня? — Лоретта вскинула руки. — Сегодня, Хантер?

— Да, — ответил он, — пока в этом городе не пролилась еще кровь в результате всех этих сплетен.

Мысли Джейка обратились к Индиго. Он пытался сообразить, каким образом лучше всего сообщить ей обо всем. Как о чем-то само собой разумеющемся, решил он. Индиго — умная девушка. Если ему удастся все сделать так, как нужно, то она поймет неизбежность происходящего.

— Думаю, мне следует пойти и поговорить с ней, пока я не уехал.

Хантер кивнул.

— Когда вы закончите разговор, скажите ей, что я желаю ее видеть.

Через щели чердака прорывалось солнце, окрашивая сено в яркий золотистый цвет. Индиго не отрывала глаз от пылинок, танцевавших в лучах солнца. Теперь, когда она выплакалась, знакомые запахи сарая действовали на нее успокаивающе. Она чувствовала себя опустошенной. Ноги и руки у нее, казалось, не имели костей и были страшно тяжелыми. Когда она рисовала перед своим мысленным взором образ Брэндона, она не чувствовала ничего, кроме презрения. Не спасали даже мысли о Лобо. Внутри было пусто. Отец был прав, слезы творили чудеса.

Внезапно она почувствовала, что безмятежность, царившая на сеновале, кем-то нарушена. Снизу до нее донеслись звуки, которые всегда издавала свинья Бесполезная, в нетерпении ожидая, что вот-вот ей в кормушку польются помои. Радостно заржал Бак. Молли стала лягать стойло и толкаться в загородку. Кто-то вошел в сарай.

Кроме звуков, издаваемых животными, она не слышала ничего. Но в воздухе она почувствовала какую-то напряженность, как это бывает перед началом грозы. Индиго всегда доверяла своим инстинктам. Брэндон? Она затаила дыхание и буквально вжалась в стенку. Она слышала, как скрипнула ступенька на лестнице, и поняла, что кто-то медленно поднимается на сеновал. С такой же осторожностью она потянулась за своим ножом.

Когда над ворохом сена появилась темноволосая голова, она вернула нож в ножны. Джейк. Она вздохнула с облегчением. Появились его широкие плечи, обтянутые голубой шерстяной тканью. Даже в темноте она испытала притягательность его темных глаз, когда он посмотрел на нее. Она потерла щеки.

— Я так и думал, что найду тебя здесь, — проговорил он со снисходительной улыбкой. — Лучшего места для раздумий, чем сеновал, не найдешь, ведь правда?

Он шагнул прямо в рыхлое сено и направился к ней, проваливаясь в тех местах, где под сеном оказывалась пустота. Когда он наконец добрался до нее, он уселся, облокотившись о стену. Чердак, который всегда казался ей таким просторным, стал явно меньше после его появления. В носу защипало от поднявшейся пыли.

Индиго подобрала под себя ноги и сцепила руки на коленях. Съежившись, она чувствовала себя безопаснее. В воздухе ощущалась не только пыль, было еще что-то, чему трудно было подобрать название. Она чувствовала, что его отношение к ней в чем-то изменилось. Она решилась украдкой взглянуть на него. Он изучающе разглядывал ее. В глазах у него появился какой-то отблеск, которого она раньше не замечала.

Улыбка лишь тронула его губы, как будто он не был уверен, можно ли ему улыбнуться. Скрестив ноги, он подтянул их под себя и оперся локтями о колени Когда он огляделся вокруг, на его лице появилось ностальгическое выражение.

— Много лет тому назад здесь, в Орегоне, мой отец застолбил участок около фермы, — проговорил он, ссутулившись. — Я обычно прокрадывался в сарай фермера по вечерам, когда он заканчивал свою работу. Мой отец занимался добычей золота, и мы жили в палатке на берегу ручья. Нас было пятеро детей, на улице непрестанно лил дождь, так что нам приходилось тесниться в палатке. По ночам мы набивались туда, как сельди в бочку.

Он с минуту выждал, как бы давая ей возможность сказать что-то.

— Иногда я чувствовал, что если немедленно не выйду на свежий воздух, то задохнусь. Когда я обнаружил сеновал в этом старом сарае, мне показалось, что я наткнулся на золотую жилу. Я часами мог сидеть там, мечтая о том, что настанет день, и я стану достаточно взрослым, чтобы зарабатывать деньги и заботиться о своих братьях и сестрах без помощи отца. Я воображал, что когда-нибудь у меня будет свой дом. Огромный дом, с таким количеством комнат, что в них можно будет заблудиться.

В его голосе послышалась грусть. По его глазам было видно, что мысли его сейчас витают где-то далеко отсюда. Спустя некоторое время он усилием воли заставил себя перевести взгляд прямо на сено перед собой.

— Но если мечты и сбываются, то они все равно не оправдывают твоих ожиданий. В конце концов у меня появился свой дом, и я стал зарабатывать деньги сам, без отца. Но я все еще… — Он мягко рассмеялся и покачал головой. — Даже не знаю, зачем я тебе все это рассказываю. Но до того момента, как я оказался здесь, я не переставал себя чувствовать, как та селедка в бочке.

У Индиго перехватило горло.

— А почему же теперь вы этого не чувствуете? Темные глаза Джейка потеплели и приобрели оттенок подогретого темного вина,

— Даже не знаю. Может, горы на меня так подействовали.

Она не могла представить его ребенком и недоумевала, что заставило его делиться с ней такими подробностями своей жизни. Тот факт, что он это сделал, также указывал, что его отношение к ней изменилось.

После страшной истории с Брэндоном она воздвигла невидимый барьер между собой и всеми мужчинами. До сегодняшнего дня никто не пытался его преодолеть. Джейк Рэнд не только пытался это сделать, но он уже вступил на ту территорию, которую она считала неприкосновенной. Он подошел слишком близко. Он поделился с ней самым сокровенным, и ее охватило страшное предчувствие, что он ждет от нее того же.

Пока он рассматривал соломинку, она скользнула по нему настороженным взглядом, отметив широкую грудную клетку, тонкую талию, мускулистые бедра, туго обтянутые хлопчатобумажной тканью его брюк. Потом она перевела взгляд на его руки, загорелые до блестящего темно-коричневого оттенка и поросшие темными волосами, которые у запястья переходили в шелковистую, темную линию.. Сильные, крепкие руки с длинными, твердыми пальцами, — руки, которые были созданы для того, чтобы, однажды ухватив что-либо, уже не выпускать.

— О чем ты думаешь, Индиго? — он старался поймать ее взгляд. — Наверное, мечтаешь о чем-нибудь. Может быть, о хорошем человеке, который однажды войдет в твою жизнь, о том, что ты выйдешь замуж и у тебя будут дети? Или ты уже встретила такого человека?

— Такого человека? — повторила она.

— Такого парня, которому ты уже отдала свое сердце.

— У меня никого нет, — она покачала головой.

— А как же твои мечтания? Разве все девушки не мечтают о таком принце?

У Индиго свело желудок. Она чувствовала себя рыбкой, попавшейся на крючок, которую все ближе подводили к сети. Достаточно ей сделать одно неточное движение, и она окажется в его власти.

— Я ни о ком не мечтаю.

Казалось, он какое-то время размышлял над ее словами.

— Может быть, это и так. Ведь я уже сказал, что реальность часто не совпадает с нашими ожиданиями.

— Это ведь не просто болтовня, вы чего-то хотите? Он глупо ухмыльнулся.

— А это заметно? Мне всегда было трудно выразить свое чувство словами. Сейчас, черт побери, тот самый случай, когда они мне пригодились бы. Я должен тебе кое о чем сообщить, и не знаю, как лучше это сделать.

— Сообщить мне о чем?

Зачем она это спрашивала, она и сама не смогла бы ответить, потому что неожиданно для нее все стало ясно. С того момента, когда она увидела его, она поняла, что этому моменту суждено было настать. Он повернулся, чтобы взглянуть на нее. Тот свет, который она заметила в его глазах еще раньше, не исчез, он стал еще более заметен, как будто разгорающиеся на ветру угли. Теперь она узнала этот огонь — то был собственнический инстинкт.

— Мы только что долго говорили с твоим отцом. Ее сердце как бы обдало холодом, оно то подпрыгивало, то падало.

— О чем?

— О тебе, — он отбросил травинку и потянулся к ней, чтобы убрать со щеки прядь волос. Кожей щеки она почувствовала теплое и чуть шероховатое прикосновение его руки. — Обо всех этих сплетнях. Если мы ничего не предпримем, ты станешь изгоем в этом городе.

Индиго хотелось остановить его, чтобы он больше ничего не говорил, но голосовые связки больше не подчинялись ей, их как будто сковало морозом.

Как бы имея теперь на это право, он провел пальцем до ее уха, потом по щеке вниз к подбородку. Слегка касаясь пальцем ее губ, он пытался понять выражение ее лица, а затем по его губам опять скользнула улыбка.

— По сравнению с этим мысль выйти за меня замуж не должна тебя уж очень напугать. Ты на меня смотришь так, как будто у меня на лбу появился третий глаз.

Она никак не могла вдохнуть воздуха. Она раскрыла рот, чтобы вдохнуть, и он дотронулся большим пальцем до влажной линии ее нижней губы.

— Поверь мне, Индиго, мы пришли к этому решению исходя из твоих же интересов. Я понимаю, что я чуть старше того идеального мужа, которого ты рисовала в своих мечтах, но ты перестанешь замечать разницу в возрасте, когда свыкнешься с этой мыслью.

— Я уже говорила вам, что не мечтала ни о каком муже.

— Правда? Что ж, тогда мне придется подстраиваться под твой романтический идеал.

Ее романтический идеал? Она никогда не рассматривала замужество с такой точки зрения.

— Я не хочу выходить замуж.

Он прекратил исследование ее рта и взял ее руки в свои.

— Я знаю, — ответил он мягко, — и мне тоже хотелось бы, чтобы все сложилось иначе. Я ведь тоже об этом даже и не думал. Но жизнь далеко не всегда преподносит нам то, что мы от него ожидаем, правда? Нам остается только достойно вести себя.

Тут только до нее дошло, что они с отцом уже решили ее судьбу, даже не спросив ее ни о чем. Замуж за Джейка Рэнда? Эта мысль взорвалась в ее мозгу подобно динамиту с коротким запалом.

— Нет! — почти прорыдала она. — Нет, я ни за что не соглашусь!.

Он еще крепче сжал пальцы и опустил их руки к ней на колени. Жар его руки проходил сквозь кожу ее брюк.

— Индиго, будь благоразумна. У нас с тобой нет выбора. От твоей репутации и так уже ничего не осталось.

— Не-е-ее-ет!

Он глубоко вдохнул воздух и устало выдохнул его. Она старалась высвободить свою руку, но его захват не ослабевал. То, что он продолжал удерживать ее тогда, когда она этого не хотела, помогло ей наконец-то осознать его слова. Не удивительно, что в его глазах мелькнул инстинкт собственника. Он уже предчувствовал, что вскоре станет ее мужем.

— Может быть, тебе сейчас это и все равно, но я все сделаю, чтобы ты была счастлива, — сказал он хрипло, — я тебе это обещаю.

В его голосе слышалась предрешенность, и это привело ее в панику. Она вырвалась от него и в одно мгновение вскочила на ноги.

— Мой отец не согласен с этим. Вы лжете! — Ее нога утонула в мягком сене, и она потеряла равновесие. Стараясь восстановить равновесие, она бросилась к лестнице. — Я никогда не выйду за вас замуж! Ни за вас и ни за кого другого!

— Индиго, послушай…

— Нет! — она резко повернулась к нему. — Я не стану вас слушать! Вы лжете. Мой отец знает меня лучше, чем я сама. Он никогда бы не согласился на женитьбу без моего согласия. Никогда!

— Боюсь, что именно это он и сделал. И если бы ты на минуточку остановилась и подумала, ты бы поняла — почему, я уверен в этом.

Миновав первую ступеньку лестницы, она нащупала опору и схватилась за поручни.

— Нет. Он этого не делал. Он никогда так не сделает!

Лоретта уселась в кресло-качалку, слегка подавшись вперед, чтобы видеть темное лицо своего мужа. Рот его сложился в так хорошо знакомую ей упрямую гримасу. Она не могла не подумать, что регулярные дозы настойки опия, которые она заставляла его пить, возможно, притупили его чувства. Ведь он обожал свою дочь.

— Хантер, — она сцепила пальцы рук и опустила их на колени. — Ну не можешь же ты довести до конца эту сумасшедшую идею! Мистер Рэнд намного старше, чем Индиго, и между ними нет любви, которая могла бы свести на нет эту разницу. Они совсем недавно познакомились. Я понимаю, что тебя беспокоят все эти сплетни, и что брак может положить им конец, но что мы будем делать с другими проблемами, которые неизбежно возникнут?

Он улыбнулся присущей ему многозначительной улыбкой. С замиранием сердца Лоретта осознала, что она с таким же успехом могла бы спорить со стенкой. Если уж ее муж принимал решение, ничто не могло его разубедить.

— Малышка, ты должна доверять мне, понимаешь? Я знаю, что делаю.

Лоретта сильно сомневалась в этом.

— Она возненавидит тебя за это и будет ненавидеть до самой смерти.

— Только до тех пор, пока она его не полюбит. Тогда она простит, — своей здоровой рукой он дотронулся до левой половины груди, которая оставалась все такой же крепкой и мускулистой, какой она была много лет тому назад, когда она впервые увидела его. — Иногда во мне говорит голос, и тогда я точно вижу тот путь, по которому мне необходимо идти. Я знаю, что если я пойду по нему, все будет хорошо. Я заглянул глубоко в глаза Джейку Рэнду. Он — хороший человек с добрым сердцем. Он не знает об этом, и Индиго не знает об этом, но Великие Боги привели его сюда. Я чувствую в своей душе, что делаю все правильно.

— Но решаться это должно не в твоей душе! — вскричала она.

— В моей, — ответил он, — я это тоже чувствую Я перебираю все то, что случилось: его приезд, смерть Лобо, ночь, которую они провели в лесу вместе, его чувство ответственности за нее. Кольцо судьбы сжимается вокруг них. Оно сжимается, и они оказываются все ближе и ближе друг к другу. И от меня зависит, чтобы стянуть концы и завязать нерушимый узел так, чтобы уже никто не смог уйти. Все будет так, как пожелали Великие Боги.

— А что если голос внутри тебя ошибается?

— Он никогда не ошибался.

— А я не могу стоять в стороне и наблюдать, как это происходит впервые.

— Ты будешь стоять в стороне, — твердые нотки в его голосе дали Лоретте понять, что он не потерпит ослушания.

— Я всегда соглашался с тобой, малышка, — он жестом указал на их дом, — я каждым своим дыханием старался угодить тебе на протяжении более двадцати лет. А теперь ты должна согласиться со мной. Наша дочь выйдет замуж за Джейка Рэнда. Я сказал.

— А если я…

— Ты этого не сделаешь, — оборвал он ее. — Ты подчинишься мне, как и подобает всякой женщине подчиняться своему мужу. Ты не пойдешь против меня, ни в своих мыслях, ни в своих поступках.

— Ты знаешь, что я на это никогда не пойду, Хантер, но я считаю, что ты совершаешь страшную ошибку.

— Ты должна перестать так думать. Я люблю нашу дочь, ты же это знаешь. Ты должна в этом деле доверять мне, потому что ее счастье — это и мое счастье. Я лучше умру, чем допущу, чтобы ее сердце было разбито.

Индиго стояла у постели своего отца, ощущая, как ее пронизывает ледяной озноб. Глядя в его темно-голубые глаза, она не находила в них ни любви, ни теплоты, ни понимания, так хорошо ей знакомых черт. Вместо всего этого она читала в них только одно — решимость.

— Т-ты не можешь так говорить, — невнятно прошептала она.

— Ты выйдешь замуж за Джейка Рэнда, — повторил он. — Такова моя воля. Мы договорились о хорошем выкупе за невесту. Время разговоров прошло. Отправляйся на кухню, дождись свою мать из суда и помоги ей приготовить свадебный ужин.

Неожиданно почувствовав слабость в ногах, Индиго ухватилась за кровать.

— Что ты наделал? Выкуп за невесту — обычай команчей.

— А я и есть команчи.

— Но Джейк Рэнд — не команчи! Ведь ты же знаешь, как белые относятся к этому обычаю. Если они платят выкуп, они думают, что купили женщину. А я — не вещь, которую можно купить.

— Я объяснил ему, что такое выкуп за невесту. Он оказал тебе честь, как это делает наш народ, и он заплатит семьсот долларов. Это прекрасное предложение.

Индиго услышала, как открылась и закрылась передняя дверь. Тяжелые шаги приближались к спальне. Стараясь говорить потише, она сказала:

— Это целое состояние! Он будет считать, что владеет каждым моим волоском. Тогда уж просто составь акт о продаже и все.

— Меня устроит документ о браке, — улыбнулся отец.

Индиго как будто бы дали пощечину. Она услышала скрип шарниров за спиной и почувствовала, что в комнату вошел Джейк. Все еще хватаясь за кровать, она обернулась, чтобы взглянуть на него. Инстинкт самосохранения подсказывал ей, что ей следует бороться за свою свободу именно сейчас, потом она не станет этого делать. Действовать скрытно было не в ее характере.

— Итак… — голос ее дрожал от ярости. — Посмотрите на моего нового владельца! Вы, наверное, гордитесь собой! Ведь рабство отменили лет двадцать тому назад.

— Но все совсем не так, Индиго, — сказал Джейк.

— Правда? — она наконец-то отпустила кровать и повернулась к нему, далеко не уверенная, что ей удастся устоять на ногах. — Тогда объяснитесь.

У него в глазах застыл вопрос. Он повернулся к Хантеру.

— Я согласился заплатить выкуп за невесту. Это же ваш обычай, правильно?

— Вы меня купили] — закричала она. — Именно так на это смотрят белые. Я больше чем наполовину белая, и я знаю, что вы об этом думаете.

— Я ведь могу и отказаться, если ты настолько против.

— Нет, — вмешался Хантер. — Это будет самый настоящий брак и для белых и для команчей.

Индиго обхватила себя руками. Ее била дрожь. Свирепо глядя на Джейка, она прошептала:

— Если только вы это сделаете, не будет вам в жизни ни минуты покоя.

Джейк с раздражением взглянул на Хантера. — Я понял, что она согласится после того, как вы поговорите с ней. Если так пойдет и дальше…

— Индиго? — В голосе отца она услышала стальные нотки. Она повернулась к нему. — Ты хочешь ослушаться меня?

Голос его звучал ровно и спокойно.

Перед гневом отца собственный гнев Индиго исчез. Хотя каждой своей частичкой она стремилась воспротивиться тому, что происходило, но ее всю жизнь учили другому. Она сделает так, как просит он, потому что по-другому поступить просто немыслимо.

— Нет, отец, я тебя не ослушаюсь.

Она услышала, как раздраженно вздохнул Джейк.

— Индиго, ты можешь на минуточку оставить своего отца и посмотреть на меня?

Она даже представить себе не могла, как это можно забыть об отце, хотя бы на минуточку. В оцепенении она подняла на него взгляд.

— Я предложил тебе выйти за меня замуж не для того, чтобы сделать тебя несчастной, — мягко сказал он. — Я этим хотел защитить тебя. Если ты за это меня возненавидишь, не один я буду в проигрыше, нам обоим придется платить дорогой ценой. Я не хочу бороться с тобой каждый Божий день до и после женитьбы. Думаю, что и тебя такая перспектива не устраивает. Чтобы жизнь наша стала сносной, кто то из нас в конце концов должен оказаться победителем в этой борьбе.

Индиго поняла то, что он оставил недоговоренным: победителем, несомненно, будет он. Она ног под собой не чувствовала.

— Мой отец сказал, — сказала она изменившимся голосом. Она проглотила слюну, представив, как они остаются с Джейком одни после свадьбы. Неожиданно Джейк показался ей огромным, как гора. Она не могла поверить, что такое происходило с ней. — Я уважаю его волю.

Во взгляде Джейка не было пощады.

— А мою?

Где-то глубоко внутри она почувствовала болезненный комок. Чуть выше поясницы, он жег ей внутренности, как раскаленные угли. Это моя гордость, поняла она. А так чувствует себя человек, который проглатывает ее.

— Да, и вашу тоже.

9

Индиго казалось, что она проживает в каком-то нереальном мире. События развивались со все возрастающей скоростью. Джейк уехал в Джексонвилл. Вскоре после этого из суда вернулась ее мать, коротко рассказала им о своем разговоре с судебным исполнителем Хилтоном, а потом составила список того, что надо сделать для предстоящей свадьбы.

Первой в списке Лоретты значилась подготовка свадебного застолья. Индиго работала рядом с нею, как в тумане. Даже мысли о Брэндоне не отвлекали ее. Ей было все равно, поехал ли судебный исполнитель Хилтон в Джексонвилл, чтобы допросить Брэндона, или нет. Не волновало ее также и то, что он сможет выяснить там. Что из того, что Брэндон может оказаться тем самым человеком, который стрелял в Лобо? Какая сейчас разница, он или другой были причиной всего случившегося? Значение имело только одно! Через несколько часов она станет женой белого.

И не просто белого. Если уж ее отец захотел выбрать ей мужа, почему он не мог найти уроженца этих мест — невзрачного и тщедушного? Джейк не только возвышался над ней, как гора, он был раза в два шире ее, он весь состоял из одних мускулов. Кто-то из нас в конце концов должен оказаться победителем в этой борьбе. Какой борьбе? Если только он станет ее мужем, она уже не сможет оказывать сопротивления. Ее не так воспитывали.

Трясущимися руками Индиго резала в кастрюлю картофель. Как только она и пальцы туда не отрежет? Потом она делала тесто для торта. Положила ли она туда пекарский порошок? Она никак не могла вспомнить и насыпала его еще раз. Какой вкус бывает у торта, когда туда кладут двойную порцию пекарского порошка? Наверное, такой же, какой она сейчас ощущала во рту — горький и сухой, как желчь.

Когда на кухне все было готово, мать настояла на том, чтобы она подготовила дом тетушки Эми для житья. Мебелью он был обставлен, но сейчас, когда Эми и Свифт жили на лесозаготовках, стоял совершенно пустой. Он будет превосходным временным жильем для новобрачных. Индиго поразило слово «временный». Джейк Рэнд не собирался надолго оставаться в Вулфс-Лэндинге. Вскоре он решит уехать, и ей придется последовать за ним.

Индиго второй раз за этот день сходила в магазин и набрала там всего, что могло ей понадобиться на кухне тетушки Эми, — соль, перец, сахар, муку, порошки, дрожжи, фасоль, мед. Узнав о предстоящей свадьбе Индиго, Эльмира открыла новый счет на имя Джейка и вписала туда все суммы. Когда девушка стала подписываться под ними, она вдруг совершенно отчетливо осознала, что через несколько часов она станет миссис Джейк Рэнд.

Вернувшись с покупками домой, она свалила все в наволочку, чтобы легче было нести. В другую она сложила скоропортящиеся продукты. Направляясь в коптильню за куском бекона, она вдруг заново пережила реальность ситуации. Завтра утром она будет готовить завтрак для мужа.

Мать не давала ей времени для размышления. Как два смерча, вооруженные тряпками и метлами, они налетели на дом Лопесов. Когда в основном все уже было прибрано, Индиго разложила свою одежду по ящикам и застелила чистое постельное белье, пока ее мать орудовала на кухне.

Подтыкая простыни и разглаживая на них морщинки, Индиго попыталась представить, как она будет спать здесь сегодня с Джейком. Как ни невежественна была она во всем, что касалось секса, то, что это происходило в постели, она знала. Однажды она случайно зашла к Френни, когда у той в комнате был клиент. Громкий скрип кровати стал для нее сигналом, что не следует стучаться в окно.

Разглаживая трясущимися пальцами последнюю морщинку на простыне, Индиго вспомнила поговорку: «Ты сама застелила себе постель. Теперь спи в ней». Она знала теперь, откуда появилось это изречение; первой его, несомненно, произнесла невеста.

Ее вдруг охватила паника. Подчиняться во всем мужу — должно быть ужасно. Она была в этом убеждена. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять это. О приятных вещах женщины говорили свободно. Когда ярко светило солнце, все только об этом и разговаривали. Когда предстояла ярмарка в Джексонвилле, пересуды начинались за много недель до ее начала. Когда кто-нибудь хорошо проводил время в обществе, так разговоров хватало на несколько недель. Но ничего такого не наблюдалось, когда речь заходила о том, что происходит в первую брачную ночь.

Наоборот, если женщины и заговаривали о чем-нибудь, связанном с супружеством, они тут же краснели, оглядывались по сторонам, чтобы убедиться, что их никто не подслушивает, а потом шептались, прикрывшись ладошками. Из всего этого Индиго сделала вывод, что выполнять супружеский долг означало нечто ужасное, настолько ужасное, что матери не хотят даже намекать об этом своим дочерям, потому что боятся, что тогда те не захотят выходить замуж и заводить для них внуков.

Дети… Что еще любопытного подметила Индиго, так это вытянутые лица женщин, когда они узнавали о том, что одна из них испытывает трудности с рождением ребенка. Когда несколько лет тому назад Элис Крэнтон никак не могла забеременеть после того, как она вышла замуж за судебного исполнителя Хилтона, все дамы города бросились к ней давать советы, как ей решить вставшую перед ней проблему. Миссис Лав дала ей камень, который она должна была положить мужу под матрац. Старая миссис Хэмстед, большой знаток трав, дала Элис порошки для плодовитости. Вмешалась даже мать Индиго, посоветовавшая Элис есть побольше свежего мяса. Все действовали так, как будто если Элис не забеременеет, причем как можно быстрее, то наступит конец света.

Поскольку с тех пор Элис обзавелась уже пятью детьми, что было не так уж мало, это заставило Индиго задуматься. Почему же для всех было так жизненно необходимо, чтобы Элис побыстрее забеременела? Каждая будущая мать, которую только Индиго видела, выглядела абсолютно несчастной, когда шла, еле передвигая ноги, чтобы не потерять равновесия, держась одной рукой за поясницу, чтобы облегчить боль, и неся впереди себя огромный живот. В этот последний месяц она считает каждый денечек, когда же ее кошмар закончится. Если беременность на самом деле была так ужасна, то почему же все женщины так страстно хотели, чтобы Элис страдала?

Ответ Индиго нашла в Библии, там Бог повелел людям плодиться и размножаться. Там совершенно ясно, черным по белому, было сказано, что христианский долг каждой богопослушной женщины заключается в том, чтобы выносить дитя, а долгом ее мужа было проследить за этим. Не удивительно, что все женщины в городе так беспокоились за Элис. Если уж сама беременность была таким испытанием, то еще хуже должно было быть то, что к ней вело.

Принимая все это во внимание, Индиго не считала брачные ночи очень уж полезными.

Она подумала о возможности побега. Но куда?

Самым отдаленным местом для нее был Джексонвилл. Но там ее легко найти. А мысль о том, чтобы поехать куда-нибудь дальше, пугала ее еще больше, чем перспектива попасть в постель к мужу. Кроме того, ее отец никогда не простил бы ей этого, а ее воспитывали в духе строжайшего повиновения. Слишком сильно она любила его, чтобы разочаровывать.

У нее не было другого выхода, кроме того, чтобы пройти свой путь до конца, молясь все время об одном: чтобы Джейк не оказался одним из тех мужчин, что любят огромные семьи. Хуже этого она ничего себе придумать не могла. А что, если она будет похожа на Элис Крэнтон и забеременеет не сразу? Когда касалось всех этих женских дел, у нее все происходило замедленно, как у мухи, приклеившейся на липучку; в группе у нее у последней появилась грудь, у последней начались месячные. Ей повезет, если она забеременеет тоже не скоро, но ей придется десятки раз мучиться, пока Джейк не завершит свое дело. Как она все это вынесет?

Нужно что-нибудь такое придумать, решила про себя Индиго. Для любого жизненного несчастья есть свое средство: опий от боли, перечная мята от болей в животе, виски с лимоном от кашля. Она подумала, не обратиться ли за разъяснениями к матери, но она уже знала, чем это кончится. Когда бы она ни обращалась к матери с вопросами о сексе, мать начинала заикаться, краснела и говорила:

— Да не думай ты об этом.

Теперь Индиго не устроил бы такой ответ.

Она шагнула к окну и посмотрела вдоль улицы на «Лаки Наггет». Если и был на земле специалист по вопросам взаимоотношений между мужчиной и женщиной, так это была Френни.

— Думаю, что мы почти закончили. Неожиданно раздавшийся голос матери заставил

Индиго вздрогнуть. Иногда ее мать каким-то сверхъестественным образом могла читать ее мысли.

— Я, хм… Да, здесь я, во всяком случае, все закончила. Лоретта улыбнулась и расправила свой фартук.

— Нам лучше поспешить. Мне не хотелось бы перепечь ветчину. — Она сморщила нос: — Надо бы попрыскать здесь ванилином. Этот дом был так долго заперт, что воздух стал затхлым.

— Ванилином! Его не было в моем списке. Он мне может понадобиться, когда я буду печь.

У Лоретты брови поднялись от удивления.

— Ты, печь?

Индиго облизнула пересохшие губы.

— Я, наверное, изменюсь теперь, когда стану замужней женщиной.

— Возможно, и изменишься. Но сейчас я уверена только в одном, тебе нужно чуточку ванилина, чтобы освежить воздух. Думаю, у тебя есть время, чтобы пойти в магазин и купить немного ванилина.

Индиго не смогла скрыть нетерпения.

— Только никуда больше не заходи, — предупредила мать, грозя пальцем. — Тебе еще нужно вымыться и одеться. Если я все рассчитала правильно, Джейк вернется с отцом О`Трейди через пару часов. Ты же не можешь выходить замуж в штанах из оленьей кожи.

Когда мать замолчала, в глазах у нее появилось задумчивое выражение, и она попыталась улыбнуться. Индиго поняла, что впервые мать смотрит на нее как на женщину. На ее лице читались любовь и гордость. Длилось это всего мгновение, но Индиго знала, что именно это мгновение ознаменовало ее расставание с детством. Эта мысль заставила ее почувствовать себя одинокой, невероятно одинокой.

Индиго быстренько сбегала в магазин. Купив ванилин, она засунула его за пояс брюк и побежала в северный конец городка, чтобы обогнуть здания. Слева у «Лаки Наггет» стоял искривленный дуб. Она вскарабкалась по нему, добралась до крыши и подползла к окну Френни. Постучав в окно, она прижалась к дощатой обшивке, чтобы ее не заметили с улицы.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23