Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Любовь на все времена (Том 3)

ModernLib.Net / Зарубежная проза и поэзия / Смолл Бертрис / Любовь на все времена (Том 3) - Чтение (стр. 6)
Автор: Смолл Бертрис
Жанр: Зарубежная проза и поэзия

 

 


      Он в восхищении посмотрел на нее, а потом с легкой усмешкой произнес:
      - Свяжите ее!
      Из темного угла комнаты появились два огромных евнуха и схватили ее. Но сдаваться Эйден не собиралась. Ее белое обнаженное тело изгибалось и выворачивалось, сопротивляясь сильной хватке двух черных евнухов, которые тем не менее подняли свою пленницу над огромной кроватью, а потом опустили извивающуюся девушку на нее. Сначала кисти ее рук привязали к столбам в изголовье кровати, потом ноги раздвинули и в лодыжках привязали к другим столбам в изножье кровати. Сделав свое дело, евнухи исчезли в сумраке султанской спальни.
      Эйден не могла поверить тому, что произошло с ней. Никто никогда не обращался с ней подобным образом, даже пират Рашид аль-Мансур, который привез ее в Алжир. Она попыталась освободиться, но шелковые веревки крепко держали ее, не врезаясь в кожу. Краска залила лицо, когда она поняла, что лежит перед ним, полностью открытая его взглядам, не имея возможности сопротивляться любым его действиям. Ее сердце испуганно колотилось, когда она поглядела на него.
      Мюрад, однако, в этот момент особенно не интересовался Эйден. Она была связана и больше не представляла никакой опасности. Он сидел на стуле, пока старуха рабыня обрабатывала его раны, аккуратно дезинфицируя глубокие царапины, оставленные ногтями Эйден на его щеках. Рабыня работала прилежно и аккуратно, под конец осторожно протерев ссадины прозрачной примочкой, смягчавшей боль. Султан улыбнулся старухе и вежливо поблагодарил ее. Эйден не расслышала, что она ответила своему хозяину, но он рассмеялся с искренним удовольствием, а потом проводил ее до выхода из комнаты.
      Затем он сразу подошел к кровати, где лежала беспомощная Эйден.
      - Старая Айзе говорит, что женщины с волосами огненного цвета и вспыльчивым характером оказываются великолепными любовницами. Надеюсь, она права, Марджалла. - Его глаза жадно светились, когда он оглядывал ее. Он протянул к ней руку.
      Эйден удалось чуть-чуть сдвинуться в сторону, чтобы избежать его прикосновения. Он мог бы протянуть руку чуть дальше, но не делал этого. Он просто засмеялся. Это был негромкий двусмысленный смех, от которого у нее похолодела спина. Она не могла выдержать его взгляда, собственнического и похотливого, и отвернулась. Ухватив ее за подбородок, он повернул ее лицом к себе.
      - Ты будешь смотреть на меня, - сказал он.
      Эйден вызывающе закрыла глаза.
      Мюрад улыбнулся непослушанию. Ее упорство сделает его победу еще более приятной. В течение нескольких долгих секунд, секунд, казавшихся бесконечными для натянутых нервов Эйден, он сидел рядом с ней и размышлял, с чего начать. У нее и в самом деле совершенно невероятное тело. Теперь он знал, почему дей прислал ее. Дело не только в ее медных волосах. У нее не правдоподобно прекрасная фигура.
      Нужно не забыть сообщить дею, что Марджалла снова стала его собственностью и он очень доволен ею, так доволен, что на этот раз не расстанется с ней.
      Веки Эйден дрогнули, когда она посмотрела из-под ресниц на султана. Что он делает? Что он собирается делать? Ей было очень страшно, несмотря на показную храбрость. Никогда она не чувствовала такой ужасной растерянности, как в эту минуту. Мюрад встал и, развязав халат, снял его и отбросил в сторону. Ее сердце колотилось в груди, когда он повернулся к кровати. Он был худощав, среднего роста, его бледная кожа резко контрастировала с его рыжей бородой и коротко остриженными темными волосами.
      Томные черные глаза Мюрада еще раз оглядели беспомощную добычу, а потом, не говоря ни слова, он опустился к ее бедрам и, склонив голову, начал лизать ее скрытое сокровище. Эйден отчаянно взвизгнула от этого неожиданного действия и попыталась увернуться от него, но веревки, привязывавшие ее к резным столбам султанской кровати, не давали возможности двигаться. Она не могла избавиться от теплого, настойчивого языка, который медленно и очень старательно ласкал ее.
      - Прошу вас, не надо, - умоляюще выдохнула она, - о, прошу вас, не делайте этого со мной!
      Он не обратил никакого внимания на ее слова, его сильные пальцы уверенно раздвинули ее нижние губы и, обнажив розовую кожу, он ласкал обе стороны плоти долгими мягкими движениями кончика языка, а потом осторожно дотронулся до самой сути ее женского естества. Она пахла женщиной, и этот запах, смешавшись с ароматом фрезии, был необыкновенно опьяняющим. Ему казалось, что кожа на его члене сейчас лопнет, таким твердым он был. Лаская языком ее нежный маленький бриллиант, он включился в какой-то внутренний ритм, который он усвоил, когда первый раз познал женщину, а это было так давно, что он на самом деле и не помнил, когда это было. Ему никогда не надоедало это занятие - каждая новая девушка отличалась от других.
      Эйден стонала одновременно и от стыда, и от удовольствия. Она подвергалась насилию, и ей было ненавистно это. Она ненавидела его за то, что он делал с ней, но тем не менее тело ее откликалось на его любовные ласки. Она не понимала этого, и снова у нее мелькнула мысль о смерти, которая может стать избавлением. Она думала о том, что каким-то образом должна избавиться от него и от этого коварного унижения, которое он причинял ей. Мюрад погрузил свой язык в ее беспомощное тело, вылизывая ее розоватую плоть, прижимая лицо к самой интимной части ее тела. Разумом Эйден сопротивлялась, пытаясь не позволить ему добиться окончательной победы. В какой-то момент она с такой яростью попыталась забыть о получаемом удовольствии, что на секунду ей показалось, что она одержит над ним победу, но его губы припали к ее маленькому бриллианту, и он стал с силой сосать его. Терпеть дольше было невозможно, в ней взорвались тысячи звезд, заставив ее окончательно сдаться, и она всхлипнула от удовольствия и от обиды поражения.
      Мюрад подтянулся до уровня лица Эйден и, опершись на локоть, посмотрел на нее. Беззащитная перед своим желанием, она извивалась, натягивая шелковые шнуры, привязывавшие ее к кровати. Ему всегда доставляло удовольствие наблюдать за женщиной, охваченной муками желания, и он подпитывал это желание, просто растирая ее нежное место указательным пальцем каждые несколько секунд.
      Удовлетворенный тем, что доказал ей свое превосходство, султан решил устроить своей жертве еще одну сладострастную пытку, а заодно умерить и свою собственную похоть. Он кликнул двух черных евнухов, и, подчиняясь приказу, они выскочили из темного угла комнаты и подложили Эйден под спину пышные подушки. Без всяких эротических заигрываний Мюрад вошел в открытое для него отверстие, а когда его копье было надежно всажено в нее, стал забавляться с ее грудями.
      Она понимала, что в конце концов он войдет в нее, и в ее положении не оставалось ничего, кроме как принять его. Однако натиск оказался внезапным и неожиданным для нее. Он заполнил ее, твердость его члена распирала ее, но больше он не сделал ни одного движения. Казалось, больше всего его интересовали ее прекрасные груди, с которыми он обращался так, как будто это были отдельные живые существа. Руки его не были большими, и ее груди не умещались в его ладонях, что заставляло его радостно восклицать от удивления. Его пальцы ласкали ее тело, оставляя слабые отпечатки на светлой коже.
      - Свою первую женщину я получил, когда мне было тринадцать, - спокойно сказал он, как будто они вели обычный разговор, и это смутило ее. - Я лишил невинности больше тысячи девственниц, и в моей постели побывало более двух тысяч женщин, но никогда, несравненная Марджалла, я не видел таких изумительных грудей. Они совершенны по форме, цвету и твердости. У тебя изумительная фигура. Ты самая совершенная женщина, которую я когда-либо видел. Однако меня не устраивает, если я буду просто владеть твоим телом. Я должен иметь тебя целиком, и со временем я добьюсь этого!
      Наклонившись вперед, он начал сосать ей соски. Ей хотелось закричать, но она заставила себя промолчать. Чем помогут эти крики? Кроме того, она не могла позволить ему одержать еще одну победу над собой. Она ненавидела его с такой силой, что, узнай об этом Мюрад, он был бы потрясен. Явид-хан освободил ее, и султан знал об этом. Тем не менее он загонял ее обратно в рабство, заставляя терпеть эту постыдную зависимость от него. От мужчин она видела только нежность и любовь. Сейчас перед ней открылись мрачные стороны чувственных отношений.
      Она познавала похоть.
      - Смотри на меня, Марджалла! - приказал он. Она перевела на него взгляд, и он улыбнулся жесткой улыбкой, сумев правильно прочитать то, что таилось в ее яростных серых глазах.
      - Ты не всегда будешь ненавидеть меня, моя несравненная, - сказал он самоуверенно. - Со временем ты полюбишь меня, как все они любят меня. Ты будешь жаждать моих ласк, и наступит даже такое время, когда ты станешь вымаливать эти ласки, хотя сейчас и сомневаешься в этом.
      - Я прежде умру, мой господин, - прошептала она. - Приручить свободного человека невозможно, а я рождена свободной. Явид-хан понимал это и освободил меня. Вы меня не понимаете, но не надейтесь, что я буду цветком в вашем огороженном стенами саду. Я не такая, как другие, которые благоденствуют здесь. Я увяну и умру, мой господин, и вы никогда не сможете по-настоящему обладать мной!
      О Аллах! Как ее протест возбуждал его! Он чувствовал, как сильно бьется его член внутри ее горячего тела, но он еще не был готов достигнуть вершины наслаждения. Ее слова уязвили его, и он почувствовал, что должен наказать ее, унизить, доказать, что она в его власти, а как сделать это, он знал отлично. Он резко выдернул свой набухший член из ее тела и снова отдал евнухам какое-то приказание. Они поспешно подскочили, вытащили из-под ее спины подушки и развязали ее. "Неужели я победила?" - удивилась она, но быстро поняла, что это не так. Вместо того чтобы отпустить ее, евнухи перевернули ее на живот и снова привязали. Под низ живота подсунули две небольшие твердые подушки, поэтому бедра ее оказались приподнятыми. Она почувствовала, как султан легонько гладит ее по спине, потом откинул ее волосы и поцеловал в шею. От теплых губ у нее по спине побежали мурашки. Он закинул длинные косы ей за голову, на шелковый матрас. Его губы нежно тронули ее ухо, и она почувствовала, как его язык лижет ее щеку. Потом он тихо прошептал:
      - У женщины есть два девственных места, Марджалла. Я подозреваю, что твоего второго места еще никто не касался. Разве это не так?
      - Я.., я не знаю, что вы имеете в виду, - растерянно сказала она. - Второе девственное место?
      Он навис над ее распростертым телом, его рука гладила ее зад, скользя между двумя ягодицами, а потом его палец неожиданно и дерзко вторгся между ними и оказался внутри ее тела.
      - Вот, - сказал он, - вот твое второе девственное место, моя несравненная Марджалла. Бывал ли здесь хоть один мужчина?
      - Никогда! - выдохнула она.
      Он спокойно просунул свой палец дальше. Эйден стало невыносимо страшно.
      - Перестаньте! - взмолилась она. - Прошу вас, не надо.
      Она попыталась избавиться от отвратительного пальца, но не сумела, отчего чувство страха еще усилилось. Палец он убрал, и едва она успела вздохнуть с облегчением, как оказалось, что это было преждевременно. Она почувствовала, как он смазывает заднее отверстие какой-то мазью, а потом крепко цепляется руками за ее бедра. Какое-то первобытное чутье подсказало Эйден, что должно произойти, и она отчаянно закричала:
      - Во имя Бога, нет! Сжальтесь надо мной, господин! Не трогайте меня!
      Султан ощутил необыкновенный прилив сил, когда сумел насильно заставить женщину подчиниться своей воле. Не желая нанести ей телесные повреждения, он не торопясь приложил головку своего члена к складкам ее заднего прохода и нажимал до тех пор, пока тот не раздвинулся и не впустил его. Добившись этого, он минуту подождал, а потом снова начал с силой вдавливаться дюйм за дюймом до тех пор, пока целиком не погрузился в нее. Эйден рыдала, совершенно сломленная морально. Над ее ухом раздавались постанывания Мюрада. Она была такой замечательно тугой. Он дрожал от страсти, когда его член погружался в ее передний проход, а сейчас он пульсировал с удвоенной силой. Он использовал женщин подобным образом множество раз, но никогда прежде не испытывал ощущения, подобного тому, которое получал от нее. Ему хотелось завершения! Сдерживаться больше он не мог! Почти полностью вынув свой член, он снова погрузился в нее, и снова вынул, и снова погрузился, повторяя это до тех пор, пока она не стала истерически рыдать под ним. Наконец он издал торжествующий крик и рухнул на нее, придавив ее своим весом и лишив возможности дышать.
      Эйден потеряла сознание.
      Когда он наконец скатился с нее, обнаружили, что привести ее в чувство не могут. Она не приходила в себя, и никакие возбуждающие средства не помогали. Расстроенный Мюрад приказал отнести ее обратно в комнаты, а для развлечений на эту ночь ему привели другую девушку.
      Эйден очнулась только вечером следующего дня. Она постепенно приходила в себя и обнаружила, что возле ее постели сидит встревоженная валида.
      - Дорогое дитя, слава Аллаху! - воскликнула Hyp У Бану.
      - Значит, я еще жива? - прошептала Эйден. - Я надеялась, что умерла.
      - Не говори так! - воскликнула мать султана.
      - Но это правда, именно это я хотела сказать! О госпожа! Вы были так добры ко мне, и я понимаю, что, должно быть, кажусь неблагодарной, но я не хочу быть одной из женщин вашего сына. Почему никто не выслушает меня? Явид-хан освободил меня, я хочу вернуться в Англию. О, я знаю, вы скажете, что это невозможно, но я сумела бы сделать это, если бы вы могли просто освободить меня! Я знаю своего мужа, я уверена, что он не женился снова, как вы предполагаете. Он бы хотел, чтобы я вернулась! Я знаю, что он хотел бы! Когда я была женой принца, у меня не было выбора, но сейчас он у меня есть!
      - Что же сделал с тобой мой сын, чтобы ты дошла до такого состояния? спросила валида.
      С пылающими щеками, медленно подбирая слова, Эйден рассказала Hyp У Бану, что произошло. Та фыркнула.
      - Для мужчин-мусульман - это обычное дело, хотя Пророк запрещает так любить. Однажды меня силой вынудил к этому отец Мюрада, но когда он узнал, что мне не нравятся подобные вещи, он проделывал это только с теми женщинами, которым это нравилось. Поверь мне, Марджалла, такие женщины есть. Я скажу Мюраду, что такие забавы не в твоем вкусе, он не будет больше навязывать тебе этого.
      - Я хочу домой, - упрямо повторила Эйден, но валида сделала вид, что не слышит ее, и, убедившись, что с ней все в порядке, ушла, дав ей возможность отдыхать. Эйден сокрушенно покачала головой. Они не будут слушать ее. Ей оставалось одно - умереть.
      К своему удивлению, она поняла, что Мюрад всерьез принял ее угрозы о самоубийстве. Ее редко оставляли одну. Еду ей приносили уже разрезанной, чтобы она не могла ножом вскрыть себе вены или пронзить сердце. Ее драгоценные украшения были заперты, и вынимали их только тогда, когда в комнате находился кто-то еще. Она не имела возможности проглотить что-нибудь, чтобы вызвать удушье и тем самым покончить со своим горестным существованием.
      В течение следующих нескольких дней ее покорность поддерживали с помощью лекарств, подмешиваемых в еду, поскольку надеялись, что отдых прогонит ее тоску. Мюрад был раздражен. Первый опыт с его несравненной Марджаллой только возбудил его желание обладать ею. В течение следующих нескольких дней через постель султана прошла вереница женщин, но, удовлетворив свои физические потребности, он гневно отсылал их прочь, потому что ни одна из них не могла доставить ему истинного наслаждения. Ни одна из них не напоминала его несравненную и недосягаемую Марджаллу. Он должен обладать ею!
      - Он одержим Марджаллой, - жаловалась валида Эстер Кира. - Никакая другая женщина сейчас не устроит его. По крайней мере это не так плохо, как в случае с Сафией, потому что Марджалла презирает султана. Она не будет так беззастенчиво использовать его ради собственной выгоды, как делала главная жена моего сына.
      - Сейчас, возможно, и не будет, - ответила Эстер Кира. - Ей еще предстоит смириться с господином Мюрадом, но как только она перестанет печалиться и поймет, что у нее нет иного выбора, кроме как душой и телом отдаться своему повелителю, что, как вы думаете, произойдет, моя дорогая подруга? Я могу сказать. Она умна, и она постарается родить ребенка, лучше сына. Родив сына, как вы думаете, позволит ли она, чтобы его убил старший брат? Нет! Она будет драться за своего сына, как любая другая мать. Она подкупит и перетянет на свою сторону женщин гарема, которые не очень-то любят Сафию. Она может даже убедить султана Мюрада отказаться от Сафии, что, я знаю, не огорчит вас, но подумайте, моя дорогая подруга! Подумайте, что из этого получится!
      Если Марджалла займет в сердце султана место Сафии, она сделает так, что он предпочтет ее сына сыну Сафии. В гареме разразится война, война в диване, и даже война внутри империи, когда две женщины будут бороться за получение их сыновьями титула Защитника Веры. В борьбу будут втянуты янычары, и кто знает, чью сторону они займут. Черные и белые евнухи примкнут к разным сторонам, мы ведь знаем, что они всегда оказываются по разные стороны. Разве Явид-хан не освободил Марджаллу? Лучше бы султан разрешил ей вернуться домой.
      Слова Эстер Кира дали Hyp У Бану пищу для размышлений. Старуха всегда была добрым другом правящей семьи, и поэтому валиде даже не приходило в голову, что у Кира есть другие соображения, кроме благополучия Оттоманской семьи. Теперь Hyp У Бану вспомнила, как отговаривала Марджаллу даже от попыток вернуться на родину, и почувствовала себя виноватой. Но что еще она могла сделать? Она любила своего сына, а Мюрад твердо решил, что будет обладать этой женщиной. Валида вздохнула. В кои-то веки она не могла найти выход из создавшегося положения, а Мюрад с каждым проходящим днем все больше и больше влюблялся в женщину, которая презирала его.
      Сейчас Марджалла стала его горячечным наваждением. Мюрад дал Эйден четыре дня для восстановления сил, потом снова послал за ней. Помня о том, что было при их первом общении, он решил вести себя по-другому. С ней нельзя поладить грубым принуждением. Она женщина с очень сильным характером. Он понимал, что она скорей умрет, чем позволит ему одержать легкую победу. Он собирался завоевать ее расположение, но в то же время хотел дать ей понять, что хозяином положения является он.
      Обычно утром султан занимался государственными делами и встречался с художниками, поэтами, учеными. Вторую половину дня он всегда проводил в гареме. Мюрад приказал, чтобы госпоже Марджалле больше не подсыпали сонных снадобий. Он хотел, чтобы при их встрече у нее была ясная голова, и с тревогой ждал ее прихода. Когда она вошла в комнату в сопровождении главного евнуха, он приветливо улыбался. На ней был прекрасный, шитый золотом длинный шелковый халат персикового цвета, а ее чудесные волосы рассыпались по плечам. Под серыми глазами темнели круги, а лицо было хмурым.
      Султан взял ее за руку и сказал:
      - Я скучал по тебе, моя несравненная Марджалла. Каждый день без тебя подобен году. Каждая ночь без тебя бесконечна, как столетие.
      - Ночь, которую я провела с вами, господин султан, оказалась похожей на тысячу лет в аду, - холодно ответила она.
      Мюрад знаком руки приказал Ильбан-бею удалиться из комнаты, когда евнух открыл было рот, чтобы сделать Марджалле замечание. Потом султан вгляделся в ее глаза и произнес;
      - Я собираюсь сказать тебе то, что я редко говорил кому-нибудь в своей жизни, Марджалла. Я прошу простить меня, моя несравненная. Я не привык к тому, чтобы мне оказывали открытое неповиновение, а ты очень рассердила меня в ту ночь. Рассердила так сильно, что я по глупости решил силой заставить тебя подчиниться моим желаниям. Сделав так, я причинил тебе боль и напугал тебя, и об этом глубоко сожалею. Я больше не буду говорить об этом. Мы начнем все сначала, но тебе предстоит понять одно - я твой хозяин, и никакая женщина не может заставить меня отказаться от этого. Ты будешь повиноваться мне, как это делают все мои женщины. Однако я постараюсь никогда не просить тебя о том, что может обидеть тебя. Ты меня поняла?
      - Да, господин, - ответила она без выражения.
      - Хорошо, - сказал он, - и с этого дня, Марджалла, всякий раз, когда ты будешь входить в эту спальню, ты будешь снимать свои одежды. Я уже говорил тебе, что у тебя самое безупречное и самое красивое женское тело, которое я когда-либо видел. Я хочу наслаждаться этой красотой всякий раз, когда мы вместе.
      Эйден расстегнула жемчужные пуговицы, на которые был застегнут ее халат, а потом сняла его через голову и бросила на стул.
      - Как угодно моему господину, - сказала она. Он улыбнулся.
      - Очень хорошо. - Сунув руку в карман, он вынул маленький мешочек черного шелка и, открыв его, выкатил на ладонь два небольших серебряных шарика.
      - Видела ли ты когда-нибудь что-либо подобное? - спросил он.
      - Нет, мой господин. Что это?
      - Они предназначены для того, чтобы подарить тебе радость, несравненная. Они сделают так, чтобы ты всегда получала наибольшее удовольствие от любви, когда бы ни была со мной. Шарики полые. Внутри одного находится капелька ртути. Внутри другого маленький язычок серебра. Ляг на спину на кровать и позволь мне положить их внутрь твоего сладкого прохода. Тогда ты увидишь, что получится.
      Эйден было все равно. В обычных условиях она бы спросила, что это, но сейчас, когда ей безразлично, будет ли она жить или умрет, ее не волновало, что он сделает с ней.
      Она покорно легла на кровать, раздвинув ноги. Мюрад осторожно вставил внутрь два маленьких серебряных шарика, аккуратно протолкнув их вглубь. Он загорелся желанием просто оттого, что прикоснулся к ее потаенным местам, но, подавив в себе похоть, помог ей встать.
      - А теперь, - сказал он, - пройдись по спальне и скажи мне, что ты чувствуешь.
      Она отошла от него, но едва сделала несколько шагов, как у нее появилось потрясающее ощущение, которое всегда приходило к ней в минуты ее любовных отношений с Конном и Явид-ханом. Пораженная, она остановилась, но потом решила, что это ей только померещилось. Она пошла дальше по большой комнате. Нет, ощущение - реальное. Стоя на ногах, она содрогалась от чувственного взрыва.
      - О Боже! - изумленно воскликнула она, повернулась и взглянула на султана. - Что вы сделали со мной?
      - Только подарил тебе удовольствие, - тихо ответил он, а потом обыденным голосом сказал:
      - Ты играешь в шахматы, Марджалла?
      Она кивнула.
      Мюрад кликнул неизменных черных евнухов, и они принесли шахматный столик. Эйден подумала, что если она сядет, то нестерпимое, но замечательное ощущение желания, которое усиливалось с каждым ее движением, ослабеет. Они играли, но Эйден играла плохо, потому что не могла освободиться от нарастающего в ней желания. Султан наблюдал за ней, стараясь не показывать своего удовлетворения. Он не хотел оскорблять ее, понимая, что пока еще не завоевал ее доверия.
      Наконец у Эйден не осталось сил терпеть, и она невольно соскочила со стула. Глаза ее наполнились слезами.
      - Прошу вас, - взмолилась она, - прошу вас, выньте их! Я умираю от желания.
      - Даже если я выну их, - ответил он, - это не утолит твое желание. Только я могу сделать это, Марджалла. Если ты по доброй воле согласишься подчиниться мне, тогда я выну их.
      - А если нет? - вызывающе спросила она. Он любезно улыбнулся.
      - Тогда они останутся там, моя несравненная. Сыграем еще одну партию? Кажется, что с этой партией мы зашли в тупик.
      - Неужели вам безразлично, что я презираю вас? - спросила она. - Что вы за человек? - Она вдруг страшно разозлилась.
      - Я могущественный человек, и мне безразлично, да, совершенно безразлично, презираешь ли ты меня. Ты не всегда будешь презирать меня. Однажды ты поймешь, что любишь меня, потому что любовь - это другая сторона ненависти.
      Он встал и властно предложил ей руку.
      - Пошли! - сказал он и повел ее через комнату к гигантской кровати под балдахином.
      Каждый шаг был для нее мучителен. Ей необходимо избавиться от этих проклятых маленьких шариков! Ей надо облегчить свои страдания! Она не могла больше терпеть, и когда они дошли до кровати, она тихо застонала.
      - Ну, - сказал султан, - решай, Марджалла, и я сделаю то, что ты скажешь, но помни, что пока ты не уступишь мне, шарики останутся в твоей сладостной темноте.
      - Выньте их! - Она почти визжала.
      - Ты отдаешься мне по доброй воле?
      - Да! - Она начала дрожать, ноги не держали ее. Если эти дьявольские маленькие серебряные шарики стукнутся друг о друга внутри ее беспомощного тела еще один раз, она по-настоящему сойдет с ума!
      - Ложись на спину, Марджалла, и я выну их, - сказал он.
      Осторожно; так, чтобы не столкнуть крошечные орудия пытки еще раз, Эйден легла на спину и раздвинула ноги. Султан стал на колени, но при виде ее соблазнительной розовой плоти не смог сдержаться, наклонился и стал лизать ее медленными, чувственными движениями. Ее тело дернулось, и она взвизгнула, когда страсть как ножом полоснула ее. Поняв собственную жестокость по отношению к ней, Мюрад запустил свои гибкие пальцы в ее измученное тело и один за другим извлек крошечные блестящие шарики. Потом поцеловал ее набухший и трепещущий маленький бутон.
      - Прости меня, несравненная, - сказал он, поднимая голову. - " Я не хотел причинять тебе боль, но я не мог устоять перед тем, что так соблазнительно.
      Султан поднялся на ноги и медленно стащил свой свободный халат из шелка цвета сливы. Он удобно разлегся в центре гигантской кровати и сказал Эйден:
      - По обычаю, женщина, которая впервые приходит ко мне, должна залезать на мою кровать в изножье и ползти ко мне. В прошлый раз ты не соблюла обычай. Мне доставит удовольствие, если ты сделаешь это сейчас. Если ты проявишь должным образом послушание, Марджалла, я избавлю твое чудное тело от мучительных страданий, которые ты сейчас испытываешь. Ты не сможешь избавиться от мучений, пока я не помогу тебе. - В его ровном голосе не слышалось ни угрозы, ни хвастовства. Он просто предлагал ей выбор.
      Гордость Эйден боролась с болью, ломающей тело. В это мгновение она бы убила его, если бы могла найти орудие убийства, но боль победила, и она шатаясь добрела до изножья кровати и, опустив лицо, на животе поползла к его ногам по изумрудно-зеленому покрывалу.
      Султан с одобрением промурлыкал:
      - Очень хорошо, несравненная! Теперь я разрешаю тебе двигаться дальше, и ты можешь целовать мои ступни и ноги, когда будешь ползти вперед.
      Какая-то часть ее сознания была совершенно потрясена тем, что она с такой легкостью соглашается выполнять эти приказания, однако другая часть напоминала ей, что только тогда, когда она полностью удовлетворит его, он избавит ее от мучительного напряжения, терзающего ее измученное тело. Чем быстрее она подчинится ему, тем скорее он избавит ее от мучений. Не думая о том, что делает, Эйден подползла к султану и начала целовать сначала его ступни, а потом двинулась дальше, целуя его длинные, худые ноги, оставляя легкие поцелуи то на одной, то на другой его конечности. Когда она приблизилась к его паху, он протянул руку и, подняв свой тяжелый, длинный член, выставил его перед ней. Эйден содрогнулась и, подняв голову, умоляюще посмотрела на султана. Глаза Мюрада безжалостно впились в нее, отдавая молчаливый приказ. Слезы катились по ее щекам, когда она наклонила голову и взяла его в рот.
      Султан откинулся на мягкую груду подушек, вздохнул от удовольствия и прикрыл свои томные черные глаза в исступленном восторге. Протянув руку, он запустил пальцы в ее густые медные волосы и, гладя ее по голове, подстрекал к дальнейшим действиям.
      - Облизывай головку, Марджалла, - говорил он сдавленным голосом. - О Аллах! Твой рот создан для этого! - Он задрожал. - Хватит сейчас, несравненная Марджалла, иначе выпьешь мою мужскую силу слишком рано. Поднимайся и дай мне свои губы.
      Она выпустила его член, и султан впился в ее губы яростным поцелуем.
      - Открой свой сладкий рот, чтобы я мог всунуть туда свой язык, моя красивая рабыня.
      И она подчинилась ему и начала яростно сосать его язык точно так же, как она несколько секунд назад трудилась над его членом. Обняв одной рукой ее талию, - другой он начал играть с ее грудью. Сначала ласково сжимая ее, он вдруг сильно ущипнул соски, от чего всю ее как молнией пронзило желание. Оторвавшись от его губ, она взмолилась:
      - Прошу вас, господин! Прошу вас, избавьте меня от мучений!
      - Как ты нетерпелива, несравненная, - ласково упрекнул он. - Разве я не предупреждал тебя, что я твой хозяин? Хозяин решает, что ему делать, а не рабыня. Кажется, ты никак не можешь выучить это.
      - Простите меня, мой господин, - взмолилась она. Боже правый, почему он не облегчит ее мучения? Он же обещал сделать это! Горячая, пульсирующая, нарастающая боль, казалось, разламывала ее чресла.
      Мюрад видел страх в ее глазах, и понимание того, что предмет его страсти полностью Находится в его власти, возбуждало его еще больше, чем сама женщина.
      - Конечно, я прощу тебя, - миролюбиво сказал он, - но будет не правильно, если я не накажу тебя, Марджалла. Самое главное, научить тебя полнейшему повиновению. Ты понимаешь?
      - Д-да, мой господин, - ответила она дрожащим голосом. Что сейчас он сделает с ней?
      Султан подозвал одного из черных евнухов и прошептал ему что-то, а Эйден сидела в стороне с подавленным видом. Евнух торопливо вышел из комнаты, и они остались сидеть в молчании. Султан наслаждался красотой ее фигуры, а Эйден снова почувствовала себя несчастной. Боль опять стала рвать ее тело, когда он, издеваясь, дотрагивался до нее. Она попыталась отвлечься и стала рассматривать комнату.
      Когда она была здесь в прошлый раз, ее мало интересовала обстановка. Сейчас она старалась забыть про страх и боль, отвлекая внимание на посторонние вещи. Они шли по Золотому Коридору и входили в эту комнату через дверь, которая была в дальней стене. За месяцы пребывания в Турции Эйден стала немного разбираться в изразцах, ей пришлось следить за ремонтом фонтанов во дворце Явид-хана. Стены спальни султана были выложены изразцами из местности Из Ник, с цветочным рисунком.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16