Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Любовь на все времена (Том 3)

ModernLib.Net / Зарубежная проза и поэзия / Смолл Бертрис / Любовь на все времена (Том 3) - Чтение (стр. 11)
Автор: Смолл Бертрис
Жанр: Зарубежная проза и поэзия

 

 


      - Вы получили письмо от Эйден? - Кевен начинал думать, что он попал в сумасшедший дом.
      - Да вот на прошлой неделе. Они с мужем были во Франции почти год, но сейчас вернулись домой, в Англию.
      - Письмо было написано ее рукой? Вы уверены?
      - Конечно! - рявкнул старик. - Я еще не рехнулся, парень, и я скорее умру, чем лишусь разума. - Роган Фитцджеральд прищурился. - Итак, - сказал он злобно, - ты приполз обратно в Балликойлл, племянничек? Твои испанские друзья не поощряют глупость, не так ли? Видит Бог, как просто было покончить с О'Малли, но ты не сумел этого сделать, Кевен! Ты связался с мошенниками, парень, и ничего не сумел сделать! Может быть, тебе лучше сидеть здесь, где ты родился, вместо того чтобы пытаться доказать что-то. То, что ты незаконнорожденный, всегда останется с тобой.
      Он внимательно рассматривал Кевена. - Думаю, что тебе захочется снова получить свое место? Ну, так и быть, ты удачливый ублюдок, племянник, место твое. У Имона нет способностей к этой работе, глупый он болван, поэтому место будет твоим навечно, и его унаследуют твои сыновья, если ты когда-нибудь обзаведешься домом и заведешь детей. Но веди себя прилично, Кевен. Помни, что мне ты обязан самим твоим существованием, а когда я умру, ты станешь должником Имона, если он поладит с тобой, как это делаю я, но я, в конце концов, испытывал к тебе добрые чувства, разве не так, парень?
      Кевен Фитцджеральд ошеломленно кивал головой, испытывая даже какую-то благодарность к дяде за то, что оказалось так легко вернуться в родной дом. Должно быть, старик становится добрее от слабоумия. Кевен привычно сел на свое обычное место, и служанка принесла ему доску, на которой лежали баранина, хлеб и овощи. Перед ним поставили кружку эля.
      Эйден в Англии? Как же это может быть? Ему нужно побольше разузнать об этом, но для этого необходимо время. Его денежки лежат у ювелира в Дублине. Внакладе он не остался. Но еще есть Конн. Пока он жив, он будет требовать возмездия. Но тогда почему они с Эйден известили Рогана, что провели это время во Франции? Может быть, ему ничего и не грозит, потому что они не хотят, чтобы о пребывании Эйден в Алжире стало известно? Он, может быть, даже сможет извлечь выгоду из того, что это известно ему? А вдруг лорд Блисс согласится платить ему за то, чтобы он не болтал лишнего, потому что могут возникнуть подозрения, что вовсе не Конн является отцом ребенка Эйден. Интересная мысль, подумал Кевен, но нужно разузнать кое-что еще.
      Когда все домочадцы ушли спать, он остался сидеть в зале со своим дядей, что было их старой привычкой. Старик спал всего три или четыре часа за ночь, и казалось, что более длительный отдых ему не нужен. Они вышли из-за стола, с которого уже убрали остатки ужина, и сели у ревущего пламени очага с кружками эля в руках.
      - Хорошо, что ты снова дома, - пробормотал Роган. Кевен хмыкнул.
      - Все-таки ваши дети надоедают вам, признайтесь! Ни один из них на самом деле не любит вас, потому что вы старый пройдоха.
      Роган тоже хмыкнул.
      - Именно так, - признался он, - и ты, мой незаконнорожденный племянник, похож на меня больше, чем любой из моих собственных детей. - Он прищурил глаза. - Расскажи, где ты был. Не сомневаюсь, что в бегах.
      После минутного раздумья Кевен рассказал дяде всю правду, чуть-чуть приукрашивая ее. Его действия в отношении внучки Рогана должны были принести Ирландии целое состояние, если бы эти проклятые испанцы и арабы не забрали все себе. Потом они дали ему этот забытый Богом клочок земли и Мануэлу, которая, бедняжка, умерла при родах, поэтому ему пришлось вернуться домой. Он хотел вернуться домой сразу, но ему было стыдно, что его не правильные действия украли у них состояние Эйден.
      Роган кивнул.
      - Ну ладно, - философски сказал он. - По крайней мере ты дома, парень, и я рад тебя видеть.
      С этих пор за твоей семьей остается право управлять моими землями. Давай-ка найдем тебе хорошую девушку, и обзаводись семьей. Тебе уже давно пора иметь своих детей. Кевен собрался с духом и сказал:
      - Дядя, у нас есть еще один способ получить для Ирландии богатство Эйден Сен-Мишель.
      - Какой? - Вопрос был задан четко и ясно.
      - У меня есть план, дядя, и если вы не против того, чтобы прикончить одного-двух О'Малли, мы можем здорово заработать.
      - Давай дальше, - кивнул племяннику Роган.
      - Нам надо завлечь Эйден в Ирландию. Она должна приехать сюда по своей воле.
      - И как ты собираешься управиться с этим, парень? Моя внучка - англичанка по рождению и по воспитанию.
      - В Ирландии должно появиться что-то, что дороже ей больше всего на свете.
      - И что же это?
      - Ее ребенок, - последовал ошарашивающий ответ.
      - Господи, ну и дрянь же ты, Кевен Фитцджеральд, - выругался старик, - но, что лучше, ты находчив. Я всегда говорил, что ты похож на свою мать, но, клянусь Богом, это не так! Значит, ты хочешь похитить ее ребенка и требовать выкупа?
      - Я женюсь на ней, дядя.
      - Что? Эта женщина уже замужем. Ты что, повредился умом от жаркого испанского солнца?
      - Эйден Сен-Мишель венчал личный капеллан королевы, хотя она крещена и воспитана в лоне святой католической церкви. Поэтому здесь, в Ирландии, как и везде, кроме Англии и некоторых немецких государств, ее брак не считается действительным. Я же, дорогой дядя, женюсь на ней по обряду церкви, в которой она была рождена, - единственной истинной церкви. Даже О'Малли с Иннисфаны не смогут отрицать этого. А когда господин Конн О'Малли приедет разыскивать ее, он будет один, и я убью его. Тогда, дорогой дядя, уже не будет никаких сомнений относительно того, чьей женой является Эйден Сен-Мишель. Раз она становится моей женой, значит, ее богатство становится моим. Все очень просто.
      От удивления Роган Фитцджеральд открыл рот.
      - Господи, племянник, будь ты проклят, но ты гений! Замечательный план, и такой несложный! Как жаль, что он не пришел тебе в голову пораньше, тогда мы бы избавились от этого проклятого испанца! Но нам надо ждать, пока она родит и оправится от болезни.
      - Она писала вам, когда ребенок должен родиться?
      - Где-то либо в конце зимы, либо ранней весной.
      - Значит, следующим летом я еду в Англию, - сказал Кевен, - и привожу ребенка, чтобы он здесь погостил. Я не сомневаюсь, что его мать примчится следом. - И он засмеялся. - Вы ответили на письмо Эйден?
      - Нет.
      - Тогда зовите священника и сделайте это. Покажите вашей дорогой Эйден, как вы беспокоитесь и радуетесь за нее.
      Роган Фитцджеральд послал за своим вторым сыном, Барра, который был назван так в честь брата Рогана, тоже священника. Кроме Барры, еще двое детей Рогана служили церкви. Его самый младший сын Фергал был монахом, а его старшая дочь Сорча - монахиней. Трое его других сыновей, Райсарт, Далах и Карра, ухитрились найти жен с хорошим приданым, простушек, которые были счастливы получить в мужья красивых сыновей Фитцджеральда. Однако все сыновья Рогана, включая двух служителей церкви, были жестокими, грубыми и алчными мужчинами, но не могли похвастаться острым умом, каким обладал их кузен Кевен.
      Когда священнику Барра Фитцджеральду рассказали, как они хотят заставить Эйден приехать в Ирландию, он злобно сказал:
      - Церковь не будет препятствовать тебе, Кевен, в твоем намерении сделать Эйден Сен-Мишель честной женщиной. Не беспокойся, я сам обвенчаю вас. Оглашения будут вывешены и прочитаны даже раньше, чем она приедет сюда, и откладывать свадьбу не придется. - Потом он холодно добавил:
      - Церковь ожидает щедрого вознаграждения за помощь.
      - Ты его получишь, - последовал такой же холодный ответ.
      - Это вознаграждение не должно быть слишком большим, - вмешался старый Роган Фитцджеральд. - Помните, что богатство моей внучки предназначается для Ирландии. Это на золото Эйден мы будем покупать оружие и наемников, чтобы бороться с англичанами.
      - Конечно, дядя, - успокоил его Кевен, - конечно! Итак, Барра Фитцджеральд от имени своего отца написал письмо своей английской племяннице.
      Прочтя письмо, Эйден удивилась такому неожиданному интересу к ее жизни со стороны родственников ее матери, которые многие годы делали вид, что не знают о ее существовании. Правда, она писала своему деду о том, что вернулась в Англию, что ждет ребенка, но сделала она это по настоянию Конна и его семьи, которые надеялись выудить какие-нибудь сведения о месте пребывания Кевена Фитцджеральда. На самом деле она и не рассчитывала получить ответ, да еще такой доброжелательный. У Конна возникли какие-то подозрения, потому что опыт их прошлого общения с Фитцджеральдами заставлял его быть осторожным. Однако ничто не говорило о том, что Кевен вернулся в Ирландию. Шпионы семьи О'Малли, занимающиеся его розыском в Испании, зашли в тупик, когда, приехав в деревню, где были земли Кевена, выяснили, что он отправился на поиски своей сбежавшей жены и еще не вернулся.
      - Не удивляюсь, - сказала Эйден, - что она от него сбежала. В конце концов, Кевена Фитцджеральда нельзя назвать хорошим парнем. Должно быть, она богата, если он за ней гоняется, - продолжала она с мрачным юмором, - а может быть, пользуется спросом на рынке рабов в Алжире.
      - Если она ухитрилась сбежать от Фитцджеральда, - заметил Конн, - она постарается, чтобы он не нашел ее.
      - Давай больше не говорить об этом мерзавце, моем кузене. Конн, я не хочу думать о нем. Никогда! А особенно сегодня, во вторую годовщину нашей свадьбы. Из-за Кевена нам не удалось отпраздновать нашу первую годовщину, и сейчас я не позволю, чтобы в такой счастливый день мы говорили о нем!
      В это холодное и ясное февральское утро они уютно устроились в постели. Конн нагнулся и погладил большой живот жены.
      - Твое желание, мадам, - закон. Как я могу спорить с матерью моего сына?
      - Дочери, - поправила она. - Я знаю, что ношу дочь, милорд, и не спорь со мной! Он хохотнул.
      - Почему ты так уверена?
      - Не знаю, - ответила она, - но уверена. Совершенно уверена, что скоро у нас будет дочь.
      - Как мы назовем нашу дочь, мадам? - Он быстро поцеловал ее в губы. - Как всегда, ты изумительна, моя дорогая!
      Эйден улыбнулась. Впервые за много месяцев она была спокойна и счастлива. Некоторое время, до тех пор пока она не стала очень толстой, они поддерживали супружеские отношения. Но несмотря на ее огромную любовь к нему, ее тело отказывалось повиноваться зову сердца, и она не испытывала ничего похожего на то прекрасное, пылкое чувство, которое когда-то переживала и с Конном, и с Явид-ханом. Это огорчало ее, потому что она понимала, что лишает удовольствия и Конна. Но он отмахивался от этих ее переживаний.
      - Когда родится ребенок, - пообещал он, - у нас все будет так, Эйден, дорогая, как было раньше.
      По ее щеке покатилась слезинка, и она опять спросила:
      - Как ты можешь быть уверен, Конн? Я сама не уверена.
      Но он успокоил ее страхи добрыми словами, легкими поцелуями и нежными ласками.
      - Итак, как ты собираешься назвать нашу дочь? - повторил он, возвращаясь к прерванному разговору. - - Есть такое латинское имя Валентинус, которое происходит от глагола valere, что значит "быть сильным". Я поняла, Конн: чтобы выжить в этом мире, женщина должна быть сильной. Поэтому я назову дочь Валентиной, это женский род от Валентинуса. Надеюсь, это имя принесет ей счастье.
      - Она и так счастливая, если у нее такая мать, как ты, - галантно сказал Конн, - и такой отец, как я, - закончил он.
      Эйден засмеялась, потом, посерьезнев, погладила его по щеке и сказала:
      - Какой же ты хороший человек, Конн. Он покраснел.
      - Мадам, что бы подумали мои благородные друзья при дворе, если бы услышали, какими нежными словами ты хвалишь меня? Моя репутация разлетелась бы в клочья.
      - Твоя репутация, - рассмеялась она, - разлетелась бы в клочья уже давно, если бы королева не женила тебя на мне.
      В отместку он принялся щекотать ее, и она, не желая отставать, стала тоже щекотать его до тех пор, пока оба не свалились в приступе хохота, задыхаясь и ловя воздух. Наконец он успокоился и, наклонившись, поцеловал ее. В его зеленых глазах светилась глубокая любовь.
      - О-о-о! Я такая счастливая, - со вздохом объявила Эйден. - Разве это хорошо, Конн, быть такой счастливой?
      - Конечно, дорогая, быть счастливой всегда хорошо.
      - Я люблю тебя, - сказала она просто.
      - Я знаю, - ответил он, - я тоже люблю тебя. И потом снова погладил ее толстый живот. Он слышал, как под его пальцами шевелился ребенок. Интересно, неужели это и в самом деле дочь, как утверждала Эйден? На кого она будет похожа? Действительно ли это его ребенок? И сможет ли он определить после его рождения, кто является его отцом?
      Когда двадцать первого марта одна тысяча пятьсот восьмидесятого года Эйден, как и предсказывала, родила дочь, Конн, разглядывая лицо младенца, ни за что в жизни не смог бы сказать, был ли это его ребенок. Но это не имело значения, потому что он уже любил ее. Валентина Сен-Мишель была розовым младенцем, с голубыми, как у всех новорожденных, глазами и легким пушком рыжих волосиков на головке. В течение нескольких следующих месяцев эти глаза приобрели замечательный фиалковый цвет, и на головке выросли волосики, которые сохранили рыжий цвет волос ее матери.
      - Она похожа на мою мать, - объявила Эйден - и будет гораздо красивее меня.
      - "Блурп", - сказала Валентина Сен-Мишель, тыкаясь личиком в материнскую грудь, и ее ротик сомкнулся на соске, из которого уже сочилось молоко.
      - Она прекрасно растет, - заметила Скай, которая в тот ранний июльский день сидела со своей невесткой на ромашковом лугу. - У тебя жирное молоко, Эйден, и ты так легко родила, что тебе суждено выносить еще несколько здоровых детей. Принимая во внимание твой возраст, это вообще кажется невероятным.
      - Мне бы хотелось иметь много детей, - восторженно сказала Эйден. Посмотри на меня, Скай! В первый раз в моей жизни я немного поправилась. Я смотрю на себя в зеркало, и мне кажется, я стала просто толстой! Я не могу этому поверить!
      - Ты чувствуешь себя лучше, Эйден? Стало ли твое тело снова отвечать на ласки Конна?
      Эйден нахмурилась и со вздохом покачала головой.
      - Нет, Скай, я по-прежнему ничего не чувствую, и не понимаю почему. Я люблю Конна, и я была уверена, что после рождения ребенка мое тело будет откликаться на его ласки так, как было до того, как мой кузен похитил меня и продал в рабство, но, увы, ничего не изменилось! Я не знаю, в чем дело, но это очень огорчает меня. Это единственное, что омрачает наше счастье. Конн говорит, что со временем все будет хорошо, но сколько нам ждать, Скай?
      - Не знаю, Эйден, но на Востоке я поняла, что человеческая душа - странная вещь. Кажется, что у нее есть тайная жизнь, совершенно независимая от того, что мы знаем и чувствуем. Вспомни, моя дорогая, как тебя берегли всю твою жизнь. Сначала тебя оберегали родители, потом королева и, наконец, Конн. И только тогда, когда ты столкнулась с Кевеном Фитцджеральдом, ты по-настоящему узнала, что такое зло. И год, который последовал за этим, вероятно, был страшным ударом для твоей несчастной души.
      - Думаю, что ты права... - медленно согласилась Эйден. И, кончив кормить Валентину, передала ребенка няньке Венде. - Но как мне теперь вылечиться?
      - Не знаю, - ответила Скай, - подумай об этом, Эйден. Что-то пугает тебя. Что же?
      - Кевен Фитцджеральд, - быстро ответила Эйден. - Мне продолжает сниться, что он снова появляется, чтобы увезти меня. Я думаю, больше всего меня тревожит именно то, что я не знаю, где он. После того как он уехал из Испании, он исчез бесследно. Я продолжаю думать, что он может приехать в Англию. Глупо, правда? Англия - это единственное место, куда Кевен Фитцджеральд не посмеет сунуться из-за опасения быть арестованным, а я все равно не могу избавиться от ощущения, что он где-то близко и наблюдает за мной.
      Она повернулась к недалекому холму, и, увидев ее через подзорную трубу, Кевен Фитцджеральд жестко улыбнулся и поменял положение затекшего тела.
      Он наблюдал за Перрок-Ройял уже несколько дней, чтобы изучить порядок дня членов семьи и слуг. Он видел, как Конн выполнял свою работу хозяина поместья, и улыбался про себя. Он сделает именно то, о чем говорил своему дяде: украдет у Сен-Мишелей младенца и заставит его мать приехать в Ирландию. Конн, конечно, поедет вслед за женой, и ловушка захлопнется. Как только его соперник умрет, он продаст Перрок-Ройял и все земли, а полученные деньги использует для покупки земли в Ирландии. Его владения будут больше владений его дяди, и старик не сможет помешать ему. Скоро его сыновья, которых нарожает ему Эйден, его сыновья и его дочери задавят Фитцджеральдов из Балликойлла. И если кто-нибудь попытается ему помешать, он того убьет! Что касается отродья Конна О'Малли, ему совершенно безразлично, будет ребенок жить или умрет. Младенец нужен лишь для того, чтобы заманить в ловушку его мать, а потом...
      Он уже приступил к выполнению своего плана и следил за домом. Он знал, когда Конна не было дома, когда Эйден сидела в саду, а что самое важное когда нянька выносит ребенка на улицу и какой дорогой она идет. Он знал, что, придя на заросший клевером луг, неподалеку от леса, она постелет на землю одеяло и, положив на него ребенка, будет играть с ним на солнышке, пока тот не уснет, а потом начнет плести венок из маргариток. Кевен пришел к заключению, что девушка не очень умна, ее будет легко запугать и держать в железных рукавицах; нужно заставить ее поехать с ним и ухаживать за ребенком.
      Он еще не решил, когда осуществит свой замысел, но судьба сыграла ему на руку. Он пил эль на местном постоялом дворе, когда в таверну зашел освежиться егерь из Перрок-Ройял.
      Молодого Херри Била знали и любили, поэтому беседа шла легко и открыто. Медленно попивая свой эль, Кевен Фитцджеральд выяснил, что лорд Блисс собирается на конную ярмарку в Херефорд, чтобы купить новых животных, и пробудет там несколько дней. Это идеальное время для того, чтобы похитить ребенка, подумал Кевен. Пройдет несколько дней, прежде чем Конн сможет вернуться домой, и, зная Эйден, Кевен был уверен, что она не станет ждать возвращения мужа, а немедленно поедет вслед за ребенком. И она, и ребенок окажутся в его власти раньше, чем Конн доберется до них, что позволит ему, Кевену, не привлекая внимания, устроить ловушку своему сопернику и без труда убить его.
      Как приятно будет убивать Конна, думал он Конна О'Малли, у которого в жизни было все, чего Кевен Фитцджеральд был лишен. Любящие отец и мать, братья и сестры, семья, уважение в обществе и имя! Почему все это у Конна было, а у него не было? Почему Конну досталась богатая наследница, титул и большое поместье? Разве он заслуживал этого больше, чем Кевен? По справедливости Эйден Сен-Мишель должна была бы стать его женой - такая мысль постоянно вертелась у него в мозгу. Она была его кузиной, а у них в семье с незапамятных времен было заведено вступать в брак с родственниками. Конн украл то, что по праву принадлежало ему, Кевену, и сейчас он намерен вернуть украденное!
      Он схватил девушку и приставил нож к ее горлу.
      - Не кричи, красавица, или я убью ребенка. Тебе понятно? - Он тронул лезвием ножа шею Венды.
      - Да.., да, - сказала она дрожащим голосом, едва держась на подгибающихся от страха ногах. - Ч-то вам н-нужно?
      - В кустах сидит мой человек, его лук направлен в сторону ребенка, поэтому не вздумай побежать, когда я тебя отпущу. Иди к ребенку и как следует заверни его. Потом пойдешь со мной. Понятно? Ни слова, красавица, а то умрешь!
      Венда кивнула, она была слишком испугана, чтобы говорить, и Кевен медленно ослабил свою хватку и толкнул ее к ребенку. Валентина спала на теплом летнем солнышке. Кевен смотрел, как нянька заворачивает ребенка, потом поднял сверток. Его представления о девушке оказались правильными. Она была не особенно умна и привыкла подчиняться приказаниям. Эта девчонка без слов пойдет с ним из-за страха потерять свою жизнь, да и жизнь ребенка, потому что она, безусловно, предана своей хозяйке.
      Он посмотрел на личико дочери Конна и Эйден, и на миг выражение его лица смягчилось. Малышка очень напоминала Бевин. Он ласково погладил розовую щечку и сам удивился своей нежности. Она не была врагом. Малышка может быть очень полезна, когда придет время выдавать ее замуж, - можно будет породниться через нее с каким-нибудь важным семейством. Конечно, лучше не убивать ее, ведь она и в самом деле большая ценность.
      Прошло два дня с тех пор, как он подслушал разговор молодого Била на постоялом дворе. Конн накануне уехал в Херефорд. Утром Эйден поскакала верхом через поля по направлению к Королевскому Молверну. Пока Венду и ребенка начнут искать, уже наступит ночь, и первым делом на следующее утро они будут осматривать местность вокруг Перрок-Ройял.
      Нужно, чтобы прошло несколько дней, прежде чем Эйден Сен-Мишель получит его письмо, в котором будет сказано, где она может найти свою дочь. Вот тогда-то она и пошлет за Конном. Но в погоню, Кевен был в этом уверен, она отправится немедленно после получения письма.
      Вместе со своей пленницей Кевен направился к югу, через холмы Молверна, по направлению к Кардиффу. Несколько часов малышка молчала, но потом начала хныкать. Некоторое время Кевен пытался не обращать внимания на плач младенца, но потом повернулся к Венде и рявкнул:
      - Что, черт возьми, с ней случилось?
      - О-она хочет есть, сэр.
      - Значит, дай сиську и заткни ей глотку, - проворчал он.
      - Я не могу, сэр.
      Кевен Фитцджеральд остановил лошадей и, зло глядя на Венду, прорычал:
      - Почему не можешь?
      - Я не кормилица, сэр! Миледи никому не разрешает кормить ребенка, она кормит сама.
      - Проклятие! - Ругательство вырвалось у него с такой яростью, что Венда съежилась от страха, а лошади нервно заплясали. Случилось то, что никогда не при ходило ему в голову. Он не рассчитывал, что такая благородная дама, как Эйден, будет сама кормить своих детей. Он полагал, что Венда - кормилица ребенка. На черта ему нужно это отродье, если она умрет даже раньше, чем они приедут в Кардифф? Ему нужно подумать. Впереди виднелся довольно обшарпанный постоялый двор. Но дело шло к ночи, и придется остановиться там.
      Валентина Сен-Мишель кричала, надрывая свои маленькие легкие. Она была мокрой, хотела есть и замерзла. Где теплая, сладко пахнущая грудь с молоком, которая могла бы утешить ее? Ей нужен был добрый голос, который так нежно разговаривал с ней, пел ей песенки, пока она ела. Что-то случилось в ее крошечном мирке - она понимала это и плакала все громче.
      Постоялый двор, где они нашли приют, был на удивление чист, хотя и незатейлив. С кухни, которая располагалась в дальнем конце дома, доносились приятные запахи, а хозяин встретил их с улыбкой, которая сменилась озабоченностью, когда он услышал плач Валентины.
      - Эй, что случилось с малышкой? - спросил он.
      - Моя жена умерла при родах, - быстро ответил Кевен, - я еду в Кардифф, потому что купил там лавку, а теперь у кормилицы пропало молоко. Молюсь, чтобы ребенок не умер. Она единственное, что осталось у меня от моей Кэйт.
      - Полли! - заорал хозяин постоялого двора, и крупная, полная женщина торопливо вышла из кухни.
      - Что такое, Херри?
      Хозяин быстро объяснил, в чем дело, и улыбка расползлась по лицу женщины.
      - Не хочешь ли ты помочь, жена?
      - Да у меня молока хватит на шестерых. Эй, девушка, давай сюда ребенка.
      Жена хозяина протянула руки, взяла орущую Валентину и без долгих слов, не сходя с места, расстегнула сорочку и вынула необъятную грудь. Почувствовав запах молока, голодная Валентина вцепилась в сосок, не обращая внимания на то, что это была грудь не ее матери.
      - Если вы останетесь на ночь, - сказала Полли, - я возьму ребенка к себе, и она будет сытой до самого вашего отъезда. Она голодна, эта маленькая девица, да и кормилице следует немного отдохнуть. Ты слишком худа, девушка, обратилась она к Венде. - Не удивляюсь, что с молоком у тебя трудности.
      Утром, перед их отъездом, жена хозяина вручила им глиняную бутылочку.
      - Я налила сюда своего молока. Как приятно почувствовать, что мои груди пусты в первый раз за несколько месяцев. Восемь месяцев назад я родила близнецов, но уже две недели как один ребенок умер, а второй не в силах съесть все, что у меня есть. У меня всегда было много молока. - Она повернулась к Кевену:
      - Вы должны пожертвовать одной из ваших перчаток, сэр. Если вы позволите, я иголкой проколю в ней несколько дырочек. Когда девочка проголодается, просто налейте в палец немного молока и дайте ей. До Кардиффа вам молока хватит, а там найдете другую кормилицу.
      Кевен поблагодарил ее и в подкрепление своей благодарности всунул Полли в руку серебряную монету. Ее молока надолго не хватит, но, может быть, в Кардиффе удастся найти кормилицу, которая поедет с ним в Ирландию, а Венду он отошлет в Перрок-Ройял с письмом для Эйден.
      Кевен был прав в своей оценке умственных способностей Венды. Она была не очень умна, но очень предана семье Сен-Мишелей. Ее семья была связана с их семьей на протяжении нескольких поколений. Ей не хотелось оставлять маленькую хозяйку, но она была практичной деревенской девушкой и понимала, что без еды Валентине не выжить. Она считала, что ей повезло остаться в живых. Поэтому, плотно обхватив ногами толстые бока своей лошади, на которой она ехала из Перрок-Ройял, она тронулась в обратный путь, везя письменное послание для леди Эйден, прочесть которое она не умела. Отвратительный человек, похитивший их, не причинил им вреда и пообещал, что не обидит маленькую Валентину. Он даже позволил Венде выбрать кормилицу, потому что она могла разобраться, здорова женщина или нет. Больная кормилица могла заразить ребенка. Ей повезло, и она нашла какую-то деревенскую девушку, которая сбежала из деревни в город от позора, после того как родила мертвого внебрачного ребенка. Девушка была чистой, цветущей и с благодарностью приняла предложение, хотя ей и предстояло плыть по морю в Ирландию.
      Венда яростно подгоняла лошадь и покрыла расстояние между Кардиффом и Перрок-Ройял за два с половиной дня. Как она и ожидала, в доме был переполох, связанный с их исчезновением, хотя леди Эйден еще не посылала за своим мужем.
      Появление Венды было встречено с радостью, которая угасла, когда они поняли, что Валентины с ней нет. Она ни с кем не обмолвилась ни словом, пока не оказалась в гостиной перед Эйден, которой выложила то, что с ней случилось, и кончила тем, что передала хозяйке послание Кевена.
      С побелевшим лицом Эйден выслушала рассказ няньки. Она испытывала мучительный страх за своего ребенка, но благодарила Бога за то, что преданность Венды помогла Валентине не умереть по крайней мере до Кардиффа. Выхватив у девушки сложенный пергамент, она развернула его и прочитала:
      "Если вы хотите, чтобы ваша дочь осталась цела, приезжайте к вашему деду в Ирландию. Нам надо закончить кое-какие дела".
      Подпись под письмом принадлежала, как она и ожидала, человеку по имени Кевен Фитцджеральд!
      Она подсознательно чувствовала, что он снова появится в ее жизни, но сейчас страх, который мучил ее все эти месяцы, пропал, и на смену ему пришла невероятная ярость. Что она сделала Кевену Фитцджеральду? Почему он стремится причинить ей боль? "Я сделаю так, что он оставит меня в покое!" - в бешенстве решила она. Она поедет в Ирландию и вернет своего ребенка и расправится с этим проклятым выскочкой, а если ее сладкоречивый дед, Роган Фитцджеральд, не захочет помочь ей, она и его сумеет осадить.
      Роган Фитцджеральд избавился от ее матери, когда послал дочь в Англию, чтобы она вышла замуж за Пейтона Сен-Мишеля. За всю свою жизнь Эйден ни разу не видела его, и его внезапный интерес к ее делам показался ей, как и Конну, неискренним. Припомнив кое-что из рассказов матери о Рогане Фитцджеральде, Эйден вдруг четко поняла, что ее дед, судя по всему, втянут в какой-то заговор, задуманный ее кузеном Кевеном, а ее ребенок был приманкой. "Ну что же, им придется об этом пожалеть!" - думала Эйден.
      - Бил! - крикнула она, и появился дворецкий.
      - Миледи?
      - Пошли за молодым Билом. Сегодня же вечером он должен отвезти письмо моему мужу. Потом приведи своего младшего, Херри.
      Дворецкий бросился искать своих сыновей, а Эйден склонилась над столом. Она обмакнула перо в чернильницу и на гладком пергаменте написала:
      "Кевен Фитцджеральд похитил Валентину и уехал к моему деду в Ирландию. Сегодня вечером я выезжаю в Кардифф, где сяду на один из кораблей твоей сестры. Приезжай туда как можно скорее. Нам обеим ты нужен. Твоя любящая жена, Эйден Сен-Мишель, леди Блисс".
      - Входи, - крикнула она, когда в дверь библиотеки постучали, и в комнату вошли оба молодых Била, держа шапки в руках.
      - Питер, - обратилась она к старшему, которого в доме звали "молодой Бил", потому что он был тезкой с отцом, - я хочу, чтобы ты как можно скорее доставил это письмо его светлости на конскую ярмарку в Херефорде. Скачи не останавливаясь. Возьми с собой дюжину вооруженных мужчин, скажи его светлости, чтобы домой не возвращался, а ехал прямо в Кардифф и садился на корабль. - Она свернула пергамент, капнула на него горячим воском и, поставив свою личную печать, отдала его молодому Билу. - Да поможет тебе Бог.
      Молодой Бил принял у нее послание, повернулся и вышел из комнаты.
      - Херри, - продолжала она разговор с самым младшим сыном Била, - ты едешь со мной в Ирландию. Выбери еще двоих, чтобы они поехали тоже. Умелых воинов, но и неглупых людей. Ты понимаешь?
      - Конечно, миледи, - ответил Херри Бил, ухмыляясь.
      - Тогда иди, - приказала она, - выезжаем через час.
      - Ну уж без меня вы, конечно, не поедете, - вмешался Клуни, входя в библиотеку. - Вы не поедете никуда, если с вами не поеду я. Господин Конн никогда не простит мне этого.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16