Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Кодекс страсти

ModernLib.Net / Современные любовные романы / Шредер Марта / Кодекс страсти - Чтение (стр. 18)
Автор: Шредер Марта
Жанр: Современные любовные романы

 

 


Кэролайн нахмурилась. Неопрятные и из низов. Надо поговорить с Тессой.

Она сказала:

– Да, я отношусь к этому очень серьезно, но это величайшее удовольствие всей моей жизни. А студенты в моей группе вовсе не вышли из низов и достаточно опрятны. – Она на минуту задумалась. – По крайней мере, не более неряшливы, чем большинство их сверстников.

– Они все ужасны! – Мейда подалась вперед, чтобы взять серебряный кофейник и налить себе кофе. – Как у тебя могла родиться такая странная идея насчет юридической школы? Даже не университет! Ты глубоко поразила меня, Кэролайн.

– Я знаю, Мейда. – Кэролайн с улыбкой поставила чашку. – Вы все это уже говорили. Просто наши взгляды не совпадают.

Кэролайн произнесла эти слова без вызова, но Мейда сразу же выпрямилась и бросила хмурый взгляд на свою бывшую невестку.

– Право же, Кэролайн, как можно сравнивать! Я веду совершенно нормальную жизнь, подобно сотням других женщин. Я не знаю ни одной, которая посещала бы юридическую школу.

– Что ж, вероятно, ни у кого из моих соучеников нет знакомых, посещающих благотворительные концерты Филадельфийского оркестра. – Кэролайн улыбнулась. – Полагаю, каждому свое. Вы не согласны, Мейда?

– Не могу привыкнуть, что ты называешь меня Мейда. Мне бы хотелось, чтобы ты по-прежнему звала меня мамой Фолкнер. – Мейда теребила двойную нитку жемчуга на шее.

– Но мы больше не родня, – мягко сказала Кэролайн, – теперь мы просто знакомые, и я называю вас Мейдой.

Это была та близость к правде, которая позволяла Кэролайн оставаться в рамках вежливости. Мейда и Гарри были родственниками ее детей, а в каждой семье есть члены, не делающие ей чести.

Мейда улыбнулась Тессе и Гарри, сидящим на диване и громко смеявшимся какой-то своей шутке.

– Ну не чудесно ли ладят эти двое? – сказала она. – Я так рада, что ты не запретила Тессе видеться с Гарри только из-за своей ревности и обиды.

«Это родные твоих детей, – напомнила себе Кэролайн. – Не выходи из себя по столь ничтожному поводу». Ей удалось ответить почти равнодушно:

– Я не ревную и не злюсь. У меня своя жизнь, а у Гарри своя.

Мейда бросила быстрый взгляд на кресло с подголовником, в котором сидел Бен, вытянув длинные ноги к камину.

– Бен, сядь прямо. Ты ужасающе выглядишь, развались подобным образом. Кэролайн, я не понимаю, как ты позволяешь ему вести себя так, словно он воспитывался среди дикарей. Ты не должна…

С Кэролайн было уже достаточно. Она неторопливо поднялась:

– Мейда, уже поздно, а завтра утром мне на работу. Спасибо за обед. Бен, Тесса, я отправляюсь домой. Оставайтесь, если хотите. Мейда, как вы думаете, Хуан мог бы меня отвезти?

Казалось, такое быстрое окончание ее званого ужина застало Мейду несколько врасплох. Бен вскочил на ноги и рванулся к дверям, словно в него стреляли из револьвера. Кэролайн протянула руку Гарри и пожелала ему доброй ночи.

– Могу я снова увидеть тебя, Кэрри? – спросил он, не отпуская ее руки. – Может быть, завтра за ленчем?

– Нет, Гарри. – Он принял удивленный вид, и Кэролайн неслышно вздохнула. – Обычно я ем за своим рабочим столом. Я всегда либо подшиваю документы, либо занимаюсь и не хочу тратить время на то, чтобы идти куда-то.

Она одарила его ничего не выражающей улыбкой из тех, которыми обмениваются дипломаты накануне начала войны между их странами.

– Но ты можешь сделать исключение, правда? Ради меня.

Гарри подарил ей улыбку, которую, без сомнения, считал обезоруживающей.

– Нет, Гарри, – снова сказала она, – для этого нет особых оснований. Мы уже сказали все, что должны были сказать.

Я хочу снова увидеть тебя. – Гарри все еще удерживал ее руку. – Я думаю, нам надо о много поговорить.

Подобно своей матери, Гарри обладал даром избирательной глухоты, способностью пропускать мимо ушей то, что не хочется слышать. Это делало разговор с ним утомительным.

– Гарри, ты уже сказал мне, что не хотел бы продавать дом. Ты объяснил, что твои дела идут не слишком хорошо, и ты не в состоянии частично оплачивать обучение детей в колледже. – Кэролайн отняла свою руку. – О чем еще нам говорить?

Гарри покачал головой:

– О нас, Кэролайн. О нас с тобой, вот о чем.

Он попытался обнять ее, но она выскользнула из его рук.

– Гарри, выслушай меня. Нас не существует. Ты ушел от меня. Мы в разводе. Есть я, и есть ты, но нет нас. Это и означает развод.

Кэролайн говорила медленно, отчетливо выговаривая слова и надеясь, что он все-таки поймет ее. Она повернулась к нему спиной и с той же вежливой улыбкой, застывшей на ее лице, сказала:

– Мейда, еще раз спасибо. Очень вкусный обед. Пожалуйста, передайте кухарке, что говяжья вырезка была изумительной. Спасибо еще раз. Ты идешь, Тесса?

– Нет, – ответила Тесса. Ее лицо было суровым и замкнутым. – Нет, я еще немного задержусь. Папа сказал, что позднее отвезет меня домой. – Она резко и четко выговаривала каждый слог.

Неприятности впереди. Такой тон у Тессы означал объявление сражения. Кэролайн надеялась только на то, что оно подождет до утра. На сегодня она была сыта Фолкнерами по горло.

– В таком случае увидимся дома. Спокойной ночи, Мейда.

Но прежде чем Кэролайн дошла до двери, голос Мейды, сокрушавший такое множество продавцов и официантов обоего пола, произнес:

– Кэролайн, подожди, прошу тебя. Я считаю, что мы должны кое-что обсудить.

– Нам с Гарри обсуждать нечего. Что же такое мы с вами могли бы сказать друг другу?

Кэролайн старалась говорить спокойно, но внутри у нее все кипело, ведь Мейда претендовала на право голоса при решении ее жизненных проблем.

– Ну, я считаю, что мы всей семьей должны поговорить о будущем. – Мейда указала на маленькое кресло в провинциальном стиле с вышитым сиденьем. – Присядь, Кэролайн. Бен, пожалуйста, садись.

Кэролайн осталась стоять. Мейда огляделась кругом и откашлялась.

– Думаю, мы должны прояснить некоторые моменты. Ты, Кэролайн, по-видимому, не понимаешь, в чем нуждается Гарри и чего он хочет. Он говорит, что неоднократно пытался обсудить с тобой ваше примирение, а ты отказываешься…

Кэролайн сделала рукой жест, словно регулируя уличное движение:

– Мейда, никакого примирения быть не может. Точка.

– Поэтому, – продолжала Мейда, словно никто не произнес ни слова, – я думаю, что мы должны поговорить об этом сейчас. Вы оба испытываете некоторые денежные затруднения. Я хотела бы оплатить ремонт дома и помочь Гарри начать свое собственное дело. На определенных условиях. – Она оглянулась и кивнула Кэролайн, которая по-прежнему стояла, но уже нетерпеливо притопывая ногой. – Во-первых, Гарри должен оставить эту женщину и вернуться домой.

Гарри кивнул с довольным видом. Вот и покончено с истинной любовью всей его жизни, подумала Кэролайн. Роксане повезет, если через неделю у нее будет крыша над головой.

– Во-вторых, Кэролайн, ты будешь настолько занята ремонтом дома и оформлением его нового интерьера, не говоря уже о восстановлении своего социального статуса, что тебе придется оставить учебу в школе.

Кэролайн покачала головой, не веря своим ушам:

– Нет, Мейда, я не брошу школу. И не выйду второй раз замуж за вашего сына. Обратите внимание! Земля не плоская, а я не собираюсь снова становиться женой Гарри!

– Если ты захочешь позднее продолжить свои занятия, мы это обсудим, но сейчас, пока вы с Гарри восстанавливаете свои отношения, о таких помехах, как юридическая школа, не может быть и речи.

В убежденности Мейды, что ее восприятие действительности является единственно возможным, было, по мнению Кэролайн, даже определенное величие. Ей даже в голову не приходило, что она ошибается. Переведя дыхание, Мейда с улыбкой продолжала:

– Вдобавок я готова оплатить учебу в колледже обоим детям и назначить им разумное содержание. А теперь, – сказала Мейда в заключение, – какое ваше мнение? Можем ли мы принять этот план действий и перейти к его осуществлению?

– О, бабушка, спасибо! – Тесса вскочила и перебежала через комнату, чтобы крепко обнять и поцеловать Мейду.

– А ты, Кэролайн? Что ты об этом думаешь?

Мейда грациозно склонила голову.

Кэролайн чувствовала гнев и разочарование. Как заставить эту женщину услышать других?

– Я отвечаю «нет». Ответ всегда будет «нет». Я не хочу быть женой Гарри и поэтому не вступлю с ним в повторный брак. Я хочу посещать юридическую школу, и я буду продолжать оплачивать все сама. Не знаю, почему вы не в состоянии понять такие простейшие рассуждения, но попытайтесь, потому что я не собираюсь повторять все это еще раз. Ваш сын уехал из города, не сказав ни единого слова ни мне, ни детям. В мои двери ломились его кредиторы, а у меня не было денег. Вот если бы вы тогда предложили оплачивать учебу детей в колледже, я не смогла бы выразить словами мою благодарность. Но я не услышала от вас ни слова, Мейда. Ни одного слова. Ни от вас, ни от Гарри. В течение долгого времени. – Голос Кэролайн дрожал от ярости и воспоминаний о причиненной ей боли. – А теперь вы осмеливаетесь использовать образование моих детей – основу их будущего – как козырь, чтобы исполнить сиюминутное желание своего сына. Они ваши внуки, Мейда. Как вы могли попросту игнорировать их, когда они больше всего нуждались в вас? Как вы смеете пытаться спекулировать их будущим? Что вы за бабушка? – Кэролайн выпрямилась во весь рост, чувствуя, что ее слегка трясет от ярости. – А теперь я ухожу, Мейда.

– Минуточку, Кэролайн. – Глаза Мейды сверкали от бешенства, она так сильно сжала кулаки, что побелели костяшки пальцев. – За всем этим вздором о независимости стоит юридическая школа? Или тот профессор из «Урбаны», о котором говорила Тесса?

– Довольно, Мейда. – Кэролайн сама удивилась этим словам. Сколько раз ей хотелось их произнести, а сейчас она выпалила их, почти не раздумывая. – Моя жизнь вас не касается.

– Значит, все дело действительно в профессоре. Если бы в твоей жизни его не было, ты заинтересовалась бы моим предложением? – задумчиво посмотрела на нее Мейда.

– Нет, Мейда, не заинтересовалась бы. Я не стала бы рассматривать ваше предложение, даже если бы никогда не слышала о Дэниеле Фрателли или юридической школе «Урбана». Для меня имеют значение только мои чувства к вашему сыну и то место, которое я отвожу ему в своей жизни.

– Какое же?

Гнев Кэролайн нарастал. Неужели Мейда не услышала ничего из того, что она сказала?

– Никакого. Для него в моей жизни места нет. Спокойной ночи. Мне утром на работу. До свидания.

Она вышла из комнаты вместе с Беном, благодаря Бога, что может распрощаться с Гарри и его матерью. Она чувствовала себя осужденным, получившим отсрочку в исполнении приговора. Возможно, так оно и было. Не подцепи Гарри Роксану, Кэролайн была бы пожизненно приговорена к длинным, действующим на нервы обедам с Мейдой и долгим томительным вечерам с Гарри.

Отсутствие денег и необходимость сдавать экзамены – все это недорогая плата за обретение юридической школы и Дэниела.

– Далеко пойдешь, мама! – сказал Бен, когда они опустились на обитое роскошной кожей сиденье машины Мейды. – Настоящий филадельфийский борец. Роки Бальбо гордился бы тобой. Ты, конечно, пострадала, но только местами! Считаю, что по очкам ты выиграла этот бой.

– Спасибо. Сомневаюсь, что кто-нибудь услышал хотя бы слово из моей речи. Но теперь все кончено.

Бен рассмеялся:

– С бабушкой? Со Старой Упрямицей? С Бульдогом из Бринвуда? Я бы на это не рассчитывал.

– Я видела, ты говорил с отцом, пока Мейда все это не начала. Ну и как?

– По-моему, нормально. Мы беседовали, если ты это имеешь в виду. – Бен пожал плечами.

– Хорошо.

– Не питай иллюзий. Было объявлено перемирие, но это все.

– Я не прошу большего. Просто перемирия. Может быть, он никогда не простит отца, но они, по крайней мере, поговорили, и Кэролайн надеялась, что со временем горечь, испытываемая Беном, потеряет свою остроту. – Мне не хотелось бы чувствовать себя виновной в разрыве ваших отношений.

– Что это с тобой? В чем твоя вина? За мои отношения с Гарри несет ответственность только Гарри. – Бен покачал головой. – Расслабься, ладно?

Только дома Кэролайн поняла, в каком напряжении находилась. Она сбросила туфли и плюхнулась на кушетку в гостиной. Бен немедленно оказался у телефона и через пять минут отправился играть в покер к какому-то приятелю.

– Ставка пенни, мама, так что не волнуйся, – крикнул он, уходя.

Кэролайн с трудом стащила себя с уютной кушетки и поднялась наверх. Сняв платье и колготки и облачившись в старый махровый халат, она решила позвонить Дэниелу.

Его не было дома.

Она не сознавала, как много значил для нее разговор с ним, пока не услышала автоответчик. Ей захотелось глупо, по-детски разреветься, потому что его не оказалось дома. Кэролайн понимала, что ведет себя по-дурацки, но от этого ее тоска по Дэниелу не становилась меньше. Теперь она знала, что его общество необходимо ей. С Дэниелом она могла позволить себе быть такой, какой ей хотелось. Она села и несколько минут смотрела на телефон, горячо желая, чтобы он зазвонил.

«Веди себя как взрослая. Успокойся. Сделай то, что тебе надо, перед тем как лечь спать, – приказала она себе. – Утром ты сможешь снова позвонить ему».


На следующий день, когда Кэролайн уже оделась и собиралась уходить на работу, зазвонил телефон:

– Кэролайн?

От звука его голоса ее захлестнула такая сильная волна облегчения, что ей пришлось сесть.

– Я так рада, что ты позвонил. Я пыталась вчера вечером дозвониться до тебя, но…

– Знаю. Я прослушал запись автоответчика и узнал о твоем звонке. Я в Нью-Йорке. Мне вчера позвонила мать Элисон, и я поехал туда. Элисон заболела, и мне надо забрать Сару домой. Матушке Бэйрд не хотелось оставлять Элисон одну.

– Звучит серьезно. Она очень больна?

– У нее простуда, – сухо ответил Дэниел, и она услышала шум голосов рядом с ним.

– Простуда. Понимаю. – Кэролайн не знала, смеяться или плакать. Похоже, они с Дэниелом оба выбрали себе беспомощных и бестолковых спутников жизни. – Ну, я уверена, что Сара будет наслаждаться поездкой в поезде вместе с тобой.

– Ты всегда отыщешь единственное светлое пятно. Да, нам будет приятно в обществе друг друга. Я позвоню тебе сегодня вечером. – Его голос звучал далеким любовным рокотом. – Я люблю тебя. Пока.

– Я тоже люблю тебя, – прошептала Кэролайн, обращаясь к монотонному гудку в телефонной трубке.


В конторе «Ченнинг и Мак-Кракен» день начался полной неразберихой, которая все усугублялась. Борден заставил всех суетиться вокруг него, наподобие обезумевших муравьев, в поисках подшивок с делами, уточнения дат судебных заседаний, написания писем, которые были нужны ему через час, если не через минуту. Все носились по офису, решая проблемы на пределе возможностей своих голосовых связок.

Ровно в половине первого в этом водовороте появилась Лиз Ченнинг. Она почти налетела на своего мужа, который, с трудом сдерживая бешенство, метался по приемной, выкрикивая непонятно кому, что не может найти двести тридцать восьмой том «Атлантического репортера», ведь никто никогда не ставит его книги обратно на его полки!

Окинув все это взглядом. Лиз заметила Кэролайн, трясущую пропавшей книгой прямо перед носом у Бордена.

Кэролайн увидела подругу, с ухмылкой наслаждавшуюся зрелищем юридической конторы, погруженной в хаос. Ничей приход не доставлял еще Кэролайн такой радости. Она сунула книгу в руки Бордену и пошла поздороваться с подругой.

Элегантная, как всегда, Лиз была на этот раз в шерстяном малиновом костюме, заколотом на воротнике толстой золотой булавкой. Кэролайн вспомнила о своей старой твидовой юбке и голубом свитере, когда Лиз, взглянув на нее, приподняла бровь и сказала:

– Причешись, и пойдем из этого зверинца.

Не говоря никому ни слова. Кэролайн схватила сумочку и пальто и ушла. Спускаясь по лестнице, она сказала:

– Слава Богу, что ты прискакала сюда, наподобие конницы. Он все утро такой. Чем ты накормила его за завтраком? Толченым стеклом?

– Нет, но это мысль. Я все объясню за ленчем. – Они вышли на улицу, и Лиз махнула рукой в сторону своего белого мерседеса. – Давай садись. Мы едем обедать в «Ла Ферм». Я плачу.

– У меня нет времени на…

– Нет, у тебя оно есть.

Лиз въехала в поток машин на главной улице Бринвуда.

– И, кроме того, мы всегда ходим в голландский ресторан.

– Только не сейчас.

– Не спорь, Кэролайн. Мы едем в «Ла Ферм», и я знаю, что позволь я тебе платить за себя, ты закажешь одну луковицу и стакан воды. Уступи мне. Представь, что я клиент.

Они подъехали к ресторану прежде, чем Кэролайн смогла настоять на своем. Как только они уселись и заказали себе по стакану вина, Лиз откинулась на спинку стула и сказала:

– Сегодня за завтраком я заявила Бордену, что либо он изменит свое поведение, либо отдаст мне все свои деньги при разводе. Я сказала ему, что меня не особенно заботит, какую альтернативу он выберет. Мне осточертел его образ жизни с тех пор, как он достиг известности, и я не собираюсь больше терпеть это.

– И все за завтраком? – Кэролайн была поражена. – Не удивительно, что он все утро вел себя, как безумный.

– Он ведет себя, как безумный, уже много лет. Лиз взяла хлебную палочку и стала изучать меню. – Здесь хорошая семга, и еще можно заказать салат. Да, я все решила этой ночью, в два часа, когда кончила последнюю занавеску для окон в гостевой комнате.

Как это типично для Лиз – шить занавески посреди ночи. А решение изменить свой образ жизни, который она защищала в разговоре с Кэролайн всего неделю назад, было совсем не в ее духе.

– Что случилось? Тебе было видение над швейной машинкой? Расскажи.

– Давай заказывать. – Лиз подала знак официанту, торопливо пересекавшему зал.

– Да, миссис Ченнинг, – сказал он, сделав легкое движение головой, которое можно было расценить как поклон.

Когда заказы были сделаны, вино подано, опробовано и признано сносным, Кэролайн снова спросила:

– Что произошло?

– О, знаешь ли, просто нормальная каждодневная борьба не на жизнь, а на смерть. Я поставила ему ультиматум, а он играл в молчанку. И я взбесилась, а он взбесился еще больше. – Лиз пожала плечами. – На этом мы расстались. Ему надо было идти на работу.

– Ну… и что теперь будет?

Кэролайн старалась удержаться от улыбки, потому что Лиз угрожала Бордену разводом по меньшей мере третий раз. В первый раз Борден купил ей норковую шубу и хорошо вел себя целых пять лет. Что произошло во второй раз, Кэролайн не могла припомнить.

– Ничего. Положение безвыходное. – Лиз сделала большой глоток вина. – А что у вас с Гарри? Он приехал домой насовсем?

– Он так говорит, и похоже, что Мейда готова раскошелиться, – пожала плечами Кэролайн.

– Он хочет вернуться к тебе? Он лебезит перед тобой?

– Насколько я могла заметить, нет. Кажется, он считает, что в высшей степени осчастливит меня, пожелав возобновить наши отношения. – Кэролайн улыбнулась. – Это не имеет значения. Он не возвращается.

– Молодец. Гарри и Мейда стоят один другого. Пусть доводят друг друга до безумия. – Лиз подалась вперед. – Я хочу обсудить того парня, которому ты не говоришь «нет». Мейда уже распустила повсюду сплетню, что ты связалась с кем-то, совсем неподходящим.

– «Неподходящий» – это похоже на Мейду.

– Он что, в самом деле механик из гаража? Ну, – сказала Лиз извиняющимся тоном, когда Кэролайн засмеялась, – так говорит Мейда.

– Ты же знаешь Мейду. Если кто-то не Рокфеллер, значит, он механик из гаража. – Кэролайн продолжала ухмыляться. – Нет, в действительности он юрист и преподает в «Урбане».

– И? – Было ясно, что Лиз не собирается упустить ни одной детали и на меньшее не согласна.

Кэролайн не была уверена, что ей хочется обнародования своих отношений с Дэниелом. Она поставила стакан с вином и открыла было рот для ответа, когда перед входом в ресторан началось какое-то волнение.

– Я знаю, что она здесь. Вон там стоит ее машина, и…

– Борден!

Лиз вдавилась в стул. Вся ее холодная утонченность исчезла при появлении всклокоченного супруга, без сомнения собиравшегося устроить сцену.

– Слишком поздно, – прошептала Кэролайн. – Он уже заметил нас. Выпрямись, Лиз, или ты окажешься на полу.

– Ага! Вот вы где! – Борден прошествовал к их столу в развевающемся пальто. – Я хочу поговорить с тобой, Элизабет. И с тобой, – сказал он, с ненавистью глядя на Кэролайн, – ты, Иуда в юбке! Я доверял тебе, я был к тебе внимателен, а чем ты платишь мне? Прячешь мои юридические книги и отравляешь сознание моей любимой жене, настраивая ее против меня.

– Сядь, Борден. – Кэролайн указала на стул. – И прекрати эту жалкую пародию на Лоуренса Оливье в роли Отелло.

– Очень жалкую пародию на Оливье, – пробормотала Лиз.

– Что ты сказала, владычица моего сердца?

Борден взял стул, стоявший у соседнего столика, и сел на него. – Что ты делаешь здесь с моей собственной помощницей, которую я всего несколько коротких недель назад предложил послать в университет и которая теперь наносит мне удар в спину? – Он скорбно покачал головой. – Чем ты с ней занимаешься, Лиз? Консультируешься с этой шиитской феминисткой, как оскопить мужчину твоей жизни? Ты права, что спрашиваешь именно у нее: к тому времени, когда она разделалась с ним, Гарри превратился в побитого щенка!

Понимая, что это надо прекратить, Кэролайн все-таки не смогла сдержать своего любопытства:

– Что такое шиитская феминистка?

– Мужененавистница, крикливая, недоброжелательная, невежественная, выхолощенная сука. Женский вариант аятоллы.

– И это я?

Лиз засмеялась, и Борден повернулся к ней:

– Как ты можешь смеяться, когда я окружен врагами в собственной семье? Я взял ее к себе, обращался с ней, как с сестрой, и вот как она мне за это платит.

Похоже, что Борден оседлал любимую лошадку. Кэролайн решила, что эта война полов может продолжаться и без нее. Если она не уйдет, ей придется взять расчет или ее уволят.

– Хорошо, эта шиитская феминистка собирается вернуться в Бринвуд электричкой. Борден, я заказала вкусный салат с тунцом. Ешь его на здоровье.

Пока она отодвигала стул, Борден внезапно схватил Лиз за руку и бросил на стол какие-то счета и связку ключей. Он положил Кэролайн руку на плечо:

– Оставайся и ешь тунца. В электричке нет необходимости. Бери машину Лиз. Ей она не понадобится.

– Что ты делаешь? Разумеется, мне будет нужна моя машина, – прошептала Лиз, тщетно пытаясь вырвать руку.

– Нет. Я забираю тебя на выходные в Козумел. – Борден поднял Лиз на ноги и надел на нее пальто. Мы будем пить ром, заниматься подводным плаванием и… беседовать. Пошли. Наш самолет улетает ровно через полтора часа.

Кэролайн с улыбкой наблюдала за их уходом. С Ченнингами не соскучишься. Но, право же… шиитская феминистка?

Глава 25

Кэролайн медленно шла домой после работы. Машину Лиз она оставила на стоянке перед офисом. Возвращение на ней из ресторана потребовало от Кэролайн неимоверного напряжения. Рычаги управления были непривычными для нее, и каждая машина на дороге воспринималась ею как причина аварии, в которую она сейчас попадет. Она уже видела смятое крыло и представляла себе, как всю оставшуюся жизнь расплачивается за нанесенный ущерб.

Она с удовольствием шла пешком. Был чудесный, хотя и холодный, зимний вечер. Мир вокруг искрился, а воздух напоминал превосходно охлажденное вино. Она сделала глубокий вдох и замедлила шаг.

Шум самолета заставил ее с улыбкой спросить себя, не летят ли на нем Лиз и Борден. Кэролайн не была уверена, что одобряет беспринципное отношение Лиз к ее браку, но, похоже, оно оправдывало себя. «Смотри правде в глаза, – думала она. – Никто пока не умчал тебя в Карибский рай. Должно быть, и Лиз в чем-то права». Она поежилась от холода.

Нет, не стоило завидовать Лиз с ее островом, тем более сейчас, когда Кэролайн собиралась встречать Новый год с Дэниелом. Любовь чудесна, если не принимаешь слишком близко к сердцу все, что сопутствует ей. Неодобрение семей, неодобрение деканов юридических школ, необходимость угождать бывшим женам, отказ бывших мужей признать, что они бывшие.

Но в этот вечер Кэролайн предпочла упиваться своими чувствами, словно потерявшая голову девчонка, в конце концов, добившаяся свидания с мужчиной своей мечты. Она отложила тревогу, вызванную всеми этими намеками, на следующую неделю… на следующий год. Что, впрочем, одно и то же. А сейчас ей хотелось просто наслаждаться тем, что она любит и любима.

Сворачивая на свою улицу, она вспомнила то, о чем запретила себе думать. Замужество. Дэниел. Дэниел хочет жениться на ней.

Они знакомы только несколько месяцев, возразила Кэролайн сама себе. Наверняка он уже осознал всю глупость такого скоропалительного брака. Вероятно, у него хватило ума, чтобы самому принять решение немного повременить. Ей не о чем беспокоиться.

Медленно подходя к своему дому, Кэролайн пришла к грустному выводу, что ее тревожит вовсе не желание Дэниела жениться на ней. Она сама может захотеть выйти за него замуж – вот истинная причина ее волнений. А она к этому не готова. В ее сознании теснились мысли о юридической школе, юридической практике, независимости, обо всем, с таким трудом ею достигнутом, и о Дэниеле.

Но, Господи, как чудесно быть влюбленной! Кэролайн поймала себя на том, что чуть ли не бежит вприпрыжку. Ей захотелось покружиться вокруг фонаря на своей лужайке, подобно Джину Келли в фильме «Поющие под дождем».

Потом эта мысль вернулась.

Выйти замуж.

За Дэниела.

На мгновение мысль о нем охватила ее, как степной пожар. Его облик, ощущение его тела, его запах. Звук его голоса, прикосновение его рук, обнимающих ее, его губы на ее губах. Кэролайн почувствовала, что у нее подгибаются колени. Помоги ей Боже, она любила его. Она любила в нем все, даже его рычание, бывшее намного страшнее его укусов. Она любила его и понимала, насколько редка такая любовь и как редко она бывает полностью взаимной, – а именно такова была ее любовь к Дэниелу. Природа одарила его способностью убеждать людей, что он их любит. Сара, Джози, Кэролайн – все они точно знали, как важны для него. Потому что он сказал им об этом.

Ей хотелось быть с ним. Казалось, прошли месяцы с их последней встречи, и надо ждать еще годы, пока они снова окажутся вместе. Два дня. Канун Нового года. Среда. Вечность.

Кэролайн открыла входную дверь, так ничего и не решив, кроме того, что любит и любима.

– Тебе звонил твой профессор Фрателли, мама, – сказала Тесса, когда Кэролайн вешала пальто. – Почему ты так поздно пришла домой? Сверхурочная работа?

Кэролайн внимательно посмотрела на дочь. Тесса вела себя как нормальный человек. Кэролайн подозревала, что здесь что-то не так, но решила, что пока можно радоваться такой перемене.

– Ты была у него в классе, правда? – спросила Тесса направляющуюся на кухню Кэролайн. – Я имею в виду, в этом году.

Кэролайн пристально посмотрела на дочь. Тесса никогда еще не проявляла ни малейшего интереса ни к юридической школе, ни к Дэниелу.

– Да. Он читает курс договорного права в первом семестре. Я думала, что тебе это известно.

– Наверное, я просто забыла. Бабушка вчера задавала о нем вопросы, а я не могла вспомнить.

Кэролайн стало слегка не по себе от этого внезапного интереса Мейды и Тессы к предмету, который читал их группе Дэниел. Ей не приходило на ум ни одной причины, по которой кто-либо из них мог бы заинтересоваться этим.

– Чем вызван ваш неожиданный интерес к учебному графику Дэниела? – спросила Кэролайн, отыскивая в холодильнике латук и помидоры для салата.

– Ничем. Просто мы с бабушкой интересуемся тобой, и, естественно, если тебе кто-то нравится…

Под нескрываемо недоверчивым взглядом матери голос изменил Тессе.

У Кэролайн не было времени на дальнейшее обсуждение этой темы. Она быстро организовала простой ужин из салата, супа и рогаликов. Тесса вела себя по-прежнему мирно, и они с Беном умудрились ни разу не повздорить за столом. Хотя Кэролайн и не доверяла Тессе и ее новому отношению к себе, она решила не искушать судьбу.

Оставив Тессу с Беном мыть тарелки, Кэролайн поднялась наверх позвонить Дэниелу. Уже на лестнице она услышала, как Тесса спросила:

– Как часто он ей звонит? Каждый день?

Она не стала ждать ответа Бена.

Дэниел поднял трубку после первого же гудка. Сара только что заснула, и он хотел, чтобы в эту первую ночь, проведенную дома, ее не тревожили. Его голос звучал устало и немного грустно.

– После визита в Нью-Йорк на нее больно смотреть. Она нервная, напряженная и измотанная. Она так старалась угодить Элисон и все же потерпела неудачу.

– Ей повезло, что у нее есть к кому вернуться домой, – сказала Кэролайн с теплотой в голосе.

– Надеюсь, да. Она слишком мала для понимания, что Элисон просто ревнует.

– Ревнует? Почему? Из-за тебя?

Кэролайн и сама испытала острый укол ревности от мысли, что бывшая жена Дэниела все еще претендует на него.

– Черт побери, нет. Я никогда не был нужен Элисон. Нет, эта ревность вызвана интересом к Саре ее матери и юности Сары. В этом, по-моему, главная причина. Элисон ненавистна сама мысль, что она стареет, а у Сары еще вся жизнь впереди.

– Но ревновать к десятилетнему ребенку…

Кэролайн резко оборвала себя. Есть ли у нее право критиковать Элисон Бэйрд, бывшую Фрателли? Она должна признаться себе, что просто ревнует к Элисон Дэниела, который когда-то любил ее. Жену Дэниела. Мать его ребенка.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23