Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Спираль или Хроники Стивена Фишера (№2) - Полуденные врата

ModernLib.Net / Фэнтези / Роэн Майкл Скотт / Полуденные врата - Чтение (стр. 6)
Автор: Роэн Майкл Скотт
Жанр: Фэнтези
Серия: Спираль или Хроники Стивена Фишера

 

 


В последние недели ничего необычного не происходило – никакие ворота, ведущие в туманы Спирали, внезапно не распахивались, но меня била внутренняя дрожь: нарастало нервное напряжение. А может быть, такое состояние объяснялось приближающейся бурей.

Пока платформу с контейнером отцепляли, ко мне поспешил железнодорожник, ведающий погрузкой, – высокий энергичный пакистанец с портативным компьютером в руках.

– Вы представитель грузоотправителя? Привет! Меня зовут Джамаль Адан.

Мы пожали друг другу руки.

– Стивен Фишер. Привет!

– Господи! Сам директор-распорядитель! Ну конечно, я вас узнал, видел по телевизору, верно? Вы ещё выступали в защиту лобби железнодорожников! Здорово. Ну и сюрприз, сэр, встретить вас здесь, на скромной пересылочной станции. Я рад, конечно, но не означает ли это, что случилась какая-то неприятность?

– Решительно ничего. Между прочим, я только заместитель директора. Просто переправка этого небольшого груза представляет для меня личный интерес.

– Ну ясно, можете быть уверены, мы с него пылинки будем сдувать. – Он стал лихорадочно делать какие-то записи на мониторе компьютера.

Может быть, мы и впрямь на пороге безбумажной жизни, но без бланков и документов в деловых отношениях всё равно никуда не двинешься, даже теперь, когда на смену бумаге пришли электронные духи на жидких кристаллах.

– Вам придётся подождать, пока закончится передача груза. Так не выпить ли вам чашечку кофе у меня в конторе? Я кофе сам покупаю, так что не бойтесь, не какое-нибудь пойло.

Я оглянулся на контейнер. В конце сортировочной ещё суетилось много людей. Всё равно оттого, что я буду тут торчать, толку мало.

– Спасибо. Прекрасно, пойдемте.

Кофе действительно был замечательный, и, сидя у шипящей газовой плитки, мы листали бесконечные отпечатанные на компьютере бланки. Я рассказал Джамалю о проекте, и он подтвердил, что наверняка бюрократия, царящая в третьем мире, доставит нам много хлопот.

– Во всяком случае, – сказал он, – начало пути будет спокойное – мы отправим вас прямым поездом из пункта А непосредственно в пункт Б. Никто вас нигде не задержит и на запасной путь не переведёт. Да такое и вообще-то редко бывает! – поспешно добавил он. – Но если уж груз особо важный – зелёная улица ему обеспечена, верно?

– Отлично! И там, в конце пути, пусть недолго болтается, а то ещё потеряем его. Расписание у нас разработано тщательно.

– Ну, у вашей фирмы иначе и не бывает, мистер Фишер. Теперь подпишите, пожалуйста, здесь и здесь. Прекрасно. Ну, вот и всё. Если вы уже покончили с кофе…

Мы направились обратно к платформам с грузами, и я решил в последний раз взглянуть на контейнер. На самом деле это, конечно, будет не последний взгляд, но здешнему распорядителю об этом знать незачем. Он усмехнулся при виде моего озабоченного лица.

– Я же вам говорю! Ни одна пылинка на него не сядет. Вот увидите!

И тут мы завернули за угол.

Контейнер мы действительно увидели сразу. Ещё бы! В сером от надвигающихся туч сумраке виден был только он – он сверкал на всю сортировочную. Джамаль, правда, не потерял дар речи, но от ярости мог повторять только два слова, будто его заклинило:

– Что это? Что это? Что это?

А я только глупо ухмылялся, не веря своим глазам. Казалось, за то короткое время, что мы отсутствовали, над контейнером потрудилась целая шайка вандалов. Сверху донизу он был испещрен головоломными закорючками и знаками, нанесенными аэрозольной краской. И такими яркими, что от них глаза слезились. Не пощадили даже креплений контейнера к платформе. Мой груз устрашала теперь смесь росписей в стиле диско семидесятых годов и раскраски вагонов нью-йоркской подземки, плюс всё это смахивало ещё на причудливое малайское письмо. Я невольно стал искать свои чёрные очки.

Менеджер разразился целой тирадой на урду, и хотя я урду не знаю, но понял, что это набор изысканных проклятий. Его как будто прорвало.

– Маленькие стервецы! Я их наизнанку выверну! Кишки выпущу! Родителей надо штрафовать – не смотрят за своим отродьем! То они таскают что попало, то камни на рельсы наваливают! То в футбол гоняют под проводами высокого напряжения! Ух! Да ещё расистские лозунги на воротах ляпают, эти скинхеды! Я им… – Но тут он вспомнил обо мне. – Ох, сэр, извините, – какой позор! Но вы не беспокойтесь, не беспокойтесь. Сейчас же сообщу транспортной полиции, вызову бригаду с галлонами – да, именно с галлонами пятновыводителя! Это вас задержит не больше чем на несколько минут!

Мне с трудом удалось вставить слово.

– Нет, нет! Ничего не надо! Послушайте, я думаю, ребята здесь ни при чем…

Стив Фишер – мастер врать в глаза, не тратя ни секунды.

– Помните, я рассказывал вам о нашем проекте? Ну и, понимаете… те, кто с ним работает… несколько человек… словом, мы собрались, выпили на прощание, и они пообещали устроить нам проводы по-балийски… Так сказать, благословить нас… Я не знал, что они имеют в виду… Вот, верно, они так и благословили: пробрались сюда тихонько и устроили сюрприз…

Джамаль выглядел глубоко оскорбленным.

– Ничего себе сюрприз, – наконец проговорил он. – Ну да ладно, отмоем всё дочиста.

– Нет, нет, не нужно! – весело отмахнулся я. – Вреда ведь это ничему не принесет, мы всё равно накроем контейнер брезентом, так что только с боку будет видно, не страшно! А то они обидятся, что мы соскребли все их труды!

– Но подумайте, мистер Фишер, – взмолился, ломая руки, Джамаль, – как я могу разрешить, чтобы в моём составе ехало такое?

– Ну, по крайней мере, ничего непристойного в росписи нет.

– Откуда вы знаете? Вы разбираетесь в этих знаках?

– Нет, но если я не разбираюсь, то, вероятно, и никто не разберётся. Во всяком случае, не беспокойтесь – отвечаю за всё я, правда?

В конце концов мне удалось его успокоить.

– Хорошо хоть, что поезд ночной, – с облегчением вздохнул он, – и идёт без остановок. – Он ещё с минуту изучал отвратительное зрелище. – Значит, говорите, это благословение? Ничего себе!

– Балийское благословение, – напомнил я.

– Гм! – Казалось, он всё-таки сомневается. – Но ведь там, в Индонезии, все мусульмане? Вроде меня.

Я порылся в памяти.

– По-моему, да. Но помнится, на Бали сохранились ещё разные древние религии – буддизм, индуизм, какие-то доморощенные верования, там все вперемешку!

– Да, – согласился он, вложив в это короткое словечко много чувства. – Могу только сказать, что если, по-ихнему, это благословение, то не хотелось бы мне познакомиться с их проклятиями. Всего хорошего, сэр! – И он чуть ли не в буквальном смысле отряхнул пыль с ног.


– Нам нужно подмазать их, Дейв.

– Ясное дело. Местных парнишек следует улещивать. Как обычно?

– Письмо с извинениями. Твой секретарь получит его завтра. Но обычной бутылки шотландского виски посылать не будем, верно?

– Пожалуй. А что вместо нее?

– Не знаю даже. Кто в конторе правоверный мусульманин? Джилдерим? Поговори с ним, может, он что-то посоветует.

– Нет, лучше я спрошу Рафи. Ты же знаешь Джилдерима – порекомендует какую-нибудь турецкую дрянь.

– Это точно. Эй!

Поезд вдруг ожил и пополз, будто громадная серо-коричневая гусеница. Я включил зажигание, и мы тоже медленно двинулись с места – немного впереди электровоза, но стараясь придерживаться той же скорости.

– Всё пойдет так, как твой приятель объяснял?

– Похоже. Но я на этот счёт и не беспокоился.

– Хорошо тебе. Ты не беспокоился. А я вот очень даже. По-моему, этот твой новый друг чокнутый, да они все чокнутые, и самая чокнутая – эта девица из бара! Ума не приложу, как такой разумный и трезвый человек, как ты, мог связаться с подобным сбродом? Карты, чайные листья, столоверчение – увлечения прошлого века. Кончится тем, что будешь плясать голым вокруг костра и тебя за это схватят! Воображаешь, какие будут вопли в газетах! Или тебе снесет башку эта потусторонняя шпана, что гонится за нами.

Я посмотрел на Дейва в легком замешательстве, к которому даже примешивалось восхищение. Передо мной был пример того, о чём предупреждал меня Джип и зачатки чего я сам ощущал когда-то, но во мне эти зачатки почему-то не развились. Дейв ухитрился за несколько недель, прошедших после его истерического столкновения с первыми проявлениями Спирали, полностью вычленить из них всё сверхъестественное, всё, что не было характерно для Сердцевины. То, что никак нельзя было объяснить, он попросту выкинул из головы. Всё, что случилось, превратилось в шляние по припортовым кабакам, мешочники преобразились в каких-то идиотских головорезов, скоро он про них и вовсе забудет. Я помнил, что было на первых порах со мной, как я проснулся утром после знакомства со Спиралью, чувствуя тошноту и смятение от пережитого, – этакое похмелье. Я никак не мог примириться с тем, что помнил, и потому воспоминания начали бледнеть, расплываться, растворяться в объяснениях. Но я всё-таки не смог расстаться с воспоминаниями полностью, словно предчувствуя, что нуждаюсь в них, что в них заключено нечто, крайне мне нужное, а Дейв и люди вроде него ощущают, что пережитое им ничего не даёт, не приносит никакой выгоды, и поэтому отодвигают воспоминания на дальний план, а затем и вовсе избавляются от них. А я…

Осознание того, как близок я был к тому, чтобы всё забыть, сколь многого я мог лишиться, словно обдало меня холодом. Ведь я мог потерять последнюю возможность изменить свою жизнь.

Я прибавил скорость, мчась туда, куда двигался поезд, свернул вниз по боковой сельской дороге, пустой в этот поздний час. Перед нами замаячил мост. Я затормозил и вышел из машины.

– Всего хорошего, Дейв! – Я взял с заднего сиденья сверток. – Спасибо, что подвез.

– О чем говорить! И послушай, держи ухо востро среди своих придурковатых!

– Да не волнуйся ты так! – рассмеялся я. – В крайнем случае ты меня заменишь. Кроме тебя некому.

Он потряс головой.

– Только не с этим проектом! Уж лучше я подожду, когда ты займешь место Барри. Нам без тебя не обойтись, приятель! Возвращайся скорей!

Он хлопнул меня по плечу, пересел за руль, и машина с тихим урчанием двинулась с места, на прощание посигналив своим траурно звучащим клаксоном. Я смотрел вслед Дейву. Не всякому подчинённому, разделяет он ваши взгляды или нет, можно довериться в столь необычном деле. Даже не всякому другу. Но размышлять было некогда. Я перебросил свой пакет через ржавую решетку моста, перелез сам и пустился бегом вниз по высокой траве. Бежать было довольно противно – кругом валялись пластиковые бутылки, всякий мусор и кое-что похуже, но это ничуть не умеряло моего пыла.

Под комбинезоном для скалолазания на мне был обтягивающий пиратский костюм, долго провалявшийся в шкафу. Когда-то это был выходной наряд Джипа – он подарил его мне на память. Я уже успел забыть, что это за чудо: костюм был из гладкочерной материи, плотной, чуть пушистой, невероятно прочной и греющей или охлаждающей, смотря по тому, чего требовали обстоятельства. К тому же дышалось в нем легко, гораздо легче, чем в моём комбинезоне из специальной пористой ткани. Этот костюм сшит из шкуры морской лошади, объяснил Джип; я всё собирался узнать у кого-нибудь, что это за зверь такой.

С каждым шагом во мне оживали давно забытые, потускневшие впечатления и воспоминания – грохот морского боя, шум ночного леса в бурю, в памяти всплывали лица и голоса друзей. Моя фирма была от меня теперь за миллион миллионов миль. В ушах снова звучал сухой смешок Джипа, губы ощущали прикосновение губ Молл, и я видел взмахи её разящего меча. Я снова жил настоящей жизнью.

Но ни Джипа, ни Молл рядом не было. Мне страшно их не хватало. Может, я и жил сейчас полной жизнью, но уж очень был одинок. Даже Катика не захотела, а может, не смогла надолго покинуть свою таверну. Так что вершить дело предстояло мне с Шимпом. А уж если говорить о неизвестных величинах, то Шимп являлся для меня живым примером этого понятия. Он, правда, пошёл мне навстречу, но, как все колдуны, внушал опасения. Он согласился помогать мне, потому что это его устраивало, но я чувствовал: стоит мне сделать один неверный шаг, или наш проект вызовет у него вдруг подозрения, или вообще что-то ему не понравится – и он так же быстро, как согласился мне помогать, станет моим противником. Катика считала его менее могущественным, чем Ле Стриж, но я полагал, что это не совсем так. Менее злобным – может быть.

За поворотом показался поезд. Вскоре за мостом пути раздваивались и перед ними горел сигнал «Замедлить ход»: все, как предсказывал Шимп. Электровоз стал снижать скорость, и я увидел в плохо освещённой кабине машиниста, энергично говорящего что-то в микрофон. Притаившись в траве, я дал электровозу и нескольким вагонам, ползущим за ним, как змея, проехать, затем глаза мои нашли платформу с контейнером, я напрягся, кубарем скатился с насыпи, забросил на платформу свой пакет и вспрыгнул сам. Я приземлился как раз над стыком вагонов, здорово ударился и стал отчаянно скрести руками, ища, за что схватиться. Мощные руки, не хуже подъемного крана, подхватили меня и без усилия перенесли на узкую горизонтальную площадку за контейнером. Сидящая на корточках фигура, глухо чем-то звякнув, с удовлетворенным вздохом откинулась назад. Я хмуро уставился на торчащие из карманов Шимпа и выглядывающие из его рюкзака баллончики с красками.

– На кой черт вам понадобилось уродовать контейнер? – резко спросил я.

Посмотрев на меня, Шимп глухо пророкотал:

– Подожди до полуночи, может, тогда поймешь.

– Но вы же сами требовали, черт подери, чтобы контейнер не привлекал внимания! А теперь он сразу бросается в глаза, как карнавальная колесница!

– Он не должен привлекать внимания других сил, не тебе подобных, knul, – презрительно прохрипел Шимп. – Я ещё мало его разукрасил.

– А мне-то как пришлось изворачиваться с объяснениями, прямо вспомнить страшно. Как вы успели обтяпать это дело, ведь я отошёл всего на несколько минут?

Постукивание колес по рельсам слилось с тихим смешком.

– Легче легкого, jongetje! Я же пользовался моим временем!

Я промолчал и начал развязывать свой сверток. Меч, лязгнув, ударился о бок контейнера. Маленький пакет с питьём и бутербродами я отложил в сторону. Поезд всё быстрей двигался по главной магистрали и скоро должен был набрать максимальную скорость. Я поднялся и, хоть ноги мои все ещё дрожали, примерился и взмахнул мечом; блеск стали разрезал ночные тени. Шимп одобрительно посмотрел на меня.

– Отличный меч, – заметил он. – Где это ты его купил?

– Я не покупал его, что вы! Я его выиграл в обмен на боевой топор, а топор так и остался у его последнего владельца. Это был проклятый волк-пират.

– Ого! Ну, такой твари мне и топор-то было бы жалко подарить.

– А мне нисколько – я всадил топор ему в голову!

Шимп хмыкнул, и это походило на одобрение.

– О, ja? Ну тогда это, пожалуй, был выгодный обмен! А меч-то, мне думается, не волк смастерил. Он очень древний, и годы его закалили. – Но тут же в голосе Шимпа снова зазвучали скептические нотки: – Впрочем, даже самое лучшее оружие зависит от того, в чьих руках находится. А ты, парень, годишься ли ты, чтобы орудовать этой штуковиной?

Я проглотил обиду.

– Несколько лет тому назад меня учили этому, правда у меня давно не было практики. А первые уроки мне давали на Спирали, и моя учительница чуть не спустила с меня шкуру, – такое не скоро забывается. – Я размахнулся и срубил сучок с мокрой от дождя ветки, обсыпавшей нас каплями. – Ну а что вы сумеете за себя постоять, в этом я не сомневаюсь. Но одно меня действительно беспокоит…

– Что?

Я смотрел в ночную темноту. Небо было в тучах, но кое-где пробивался лунный свет.

– Меня беспокоит нападение в чисто земном понимании, – сказал я, выражаясь языком Сердцевины. – Вы предположили, что, если эта нечисть нападет на нас, мы прорвемся. Но мы оба имели в виду всякие колдовские приёмы. Однако если эти таинственные враги обладают такой громадной властью, почему бы им не использовать силы Сердцевины? Наёмных бандитов, террористов, даже какую-нибудь тайную полицию – их же полным-полно, только нанимай. И тогда мы будем выглядеть довольно нелепо – я с этим мечом против «Узи». Если только вы знаете, что это за штука.

– Ясное дело, знаю, – хладнокровно ответил Шимп. – Нет, на такое они не решатся. А если и решатся, у меня и против этого средства найдутся, да и у тебя тоже. Ты ещё не все свойства своего меча знаешь. Он проворней, чем ты думаешь, – в умелых руках, конечно.

Я проглотил и это. В чем-то он, мерзавец, был прав.

– Я понимаю, что вы хотите сказать. Я видел, как моя учительница одним ударом меча рассекла пулю, выпущенную из ружья, правда ружье было кремневое и выстрел одиночный. Однако, если начнут палить из пистолетов-пулеметов типа «Узи» и «Инграм», это уже будет как струя из шланга. Думаю, ни Молл, ни Джип такому противостоять не сумели бы. – Я опять присел на корточки и обхватил колени. – Ох, как бы я хотел, чтобы кто-нибудь из них был здесь, а ещё лучше оба!

– Так твоей учительницей была Молл? – удивился Шимп.

– Ну да! Неистовая Молл Фрайт. Вижу, о ней вы наслышаны. И Джип-штурман тоже кое-чему меня научил. Я и попал на Спираль оттого, что помог ему. И как же мне их обоих не хватает!

Шимп хмыкнул.

– «Не хватает»! Да считай, это лучше, чем если бы тебя бриллиантами осыпали, – раз тебе удалось подружиться хоть на короткое время с такими героями. Да не с одним, а сразу с двумя! Даже за пределами Сердцевины многие ищут их помощи, только где уж… Это не те люди, кого встретишь, завернув за угол.

– Забавно, что вы так выразились, – засмеялся я, – но я именно так их и встретил: сначала наткнулся на Джипа, потом на Молл.

Шимп придвинулся ко мне, так что в темноте я ощутил на своем лице его дыхание. На секунду я замер – мне стало неприятно, хотя в его близости ничего угрожающего не было…

– В самом деле? – спросил он. – Неужто они прямо так взяли и объявились? И кому – такому, как ты?

– Знаю, знаю! Пустому, неполноценному! Можете не повторять! Однако мне и правда выпало такое счастье – хоть недолго, но чувствовать себя вполне полноценным!

– Ну, тебе повезло. Большинство за всю свою долгую жизнь этого не испытывают! – серьезно сказал Шимп. – Но я о другом говорю. Слушаю тебя, и становится всё занятней и занятней… И на простое совпадение не похоже. А эти твои друзья – Молл и Джип, – они никак не объяснили, зачем ты им понадобился? Не намекали, что такого они в тебе нашли?

Я задумался.

– Ну… может, и намекали… Раз или два. Только я тогда не обратил внимания, у меня были другие заботы. О чем-то и Ле Стриж бормотал, но он вечно втолковывал, что карты обо мне говорят плохо.

– Да, картам он верит, – заметил Шимп, и я впервые не услышал в его голосе высокомерия. – Ни на что другое он и внимания не обращает, разве что лбом упрется. Да, что-то во всём этом есть, о чём ты ещё не знаешь. Ну, доживешь – выяснишь.

Поезд, стуча колесами, несся в ночь, следуя своему маршруту. Небо было ещё не сумеречным, но от линии горизонта к сверкающей синеве тянулась, словно некая огромная черная рука, туча. Только в просветах между её короткими пальцами просвечивало сияние, отчего казалось, что туча покачивается над нами, подсвеченная снизу красными огнями городов, и влечёт за собой серые вуали ливней, падающих на мрачные холмы, мимо которых мы проезжали. Под тучей ветер гнал темные клочки облаков, они мчались так, будто боялись, что их догонят и выжмут досуха. Поднимавшаяся луна, подсвечивая эти облачка, превращала их в призрачные трассирующие снаряды. Они розово поблескивали, будто прикидывались живыми. Время тянулось, рельсы громыхали, мы пролетали мимо унылых маленьких станций с одинокими фигурами на плохо освещенных платформах и снова устремлялись в темноту, а все часы – и на экранах мониторов, и старомодные наручные – доказывали, что время почти не движется. Наступила и прошла полночь, черные тучи сгрудились над головами, совсем затмив светлые края неба. Я допил кофе, посмаковал бренди, ещё сохранившийся на дне бутылки, а сандвичи с семгой и сыром были уже давно прикончены. Холод и монотонный стук колес брали свое, внимание притуплялось, но подремать на тесной платформе было негде. Начал накрапывать дождь.

Я почувствовал, как поезд замедляет ход, но, взглянув на часы, увидел, что до конца пути времени ещё хоть отбавляй; видимо, мы приближались к очередной станции. Она пронеслась мимо – пустая, безликая: несколько фонарей, окруженных в каплях дождя мутными ореолами, отражались в мокрой платформе. Всё было недвижимо, только когда мы доехали до самого конца платформы, где под мигающим фонарем висел большой почтовый мешок, раздался глухой тяжелый стук – это автоматически сброшенный мешок упал в последний вагон нашего состава.

– Черт возьми! Впервые с тех пор, как мы тащимся на этом поезде, в него что-то погрузили, – заметил я Шимпу, который давил пальцами орехи и отправлял их в рот.

– Что погрузили? – пробормотал Шимп.

– Да большой мешок в почтовый вагон сбросили.

Шимп только хмыкнул, не проявляя никакого интереса. Но вдруг, выплюнув струйку разжеванных орехов, с трудом поднялся на ноги.

– Что ты несешь? Тут нет никакого почтового вагона! Там второй электровоз. И почту здесь не отправляют автоматически уже давным-давно!

Наши взгляды встретились. Мы разом повернулись и уставились в конец теперь уже набравшего скорость поезда.

Я различил громадный бугристый мешок, тяжело привалившийся к борту последней платформы. Он был похож на упавший с дерева подгнивший плод. Сходство это усилилось, когда на наших глазах мешок стал расползаться по краям, оттуда появились какие-то малютки, которые тут же начали продвигаться вдоль вагонов. Шимп, видно, сразу все понял.

– Kuro-i! [27] Het smaakt slecht, jongen! [28] – присвистнул он.

– Это ещё что?

Шимп тихо фыркнул.

– Это беда! Хочешь узнать подробнее?

– Я имел в виду, кто они – человекоподобные?

– Если не слишком придираться, можно посчитать их чем-то вроде людей. Злобные маленькие вонючки. Верные слуги наших главных противников.

– И что, по-вашему, они могут нам сделать?

Шимп смотрел на приближающихся карликов. Между нами и первыми из них оставалось всего два вагона, малявки без усилия скользили по металлическим краям платформ.

– Похоже, хотят отцепить платформу с контейнером и утащить его.

– Как такое возможно, когда поезд идет?

– Будешь стоять и рассусоливать, когда у нас из-под задницы уже тянут твой контейнер? – рявкнул Шимп. – Ну-ка лезь на контейнер, jongetje! Сейчас посмотрим, по праву ли тебе достался этот пиратский меч, – nee? Xa!

На контейнер! Легко сказать! Никаких боковых лесенок, как в фильмах, на контейнере не было, одни ребристые бока. И отрезок пути, как назло, был не самый прямой – поезд то и дело поворачивал то влево, то вправо, и при каждом повороте нас швыряло из стороны в сторону. Проворные малютки между тем подползали, будто гусеницы по веткам, и при одной мысли, что они, словно пауки, попадают мне на голову, становилось тошно. Засунув меч за пояс под безопасным углом, я схватился за скользкое металлическое ребро у дверцы контейнера. Выпуклые мазки шимповской разрисовки оказались кстати, и я закинул ногу на люк. Закинул слишком высоко, поезд тряхнуло, и весь мой вес пришелся на согнутую ногу, мышцы так напряглись, что я чуть не заорал от боли. Поезд опять тряхнуло, и я, воспользовавшись этим, подтянулся и в лучших традициях альпинистов выпрямил обе ноги. Голова моя сровнялась с верхушкой контейнера, я точно крюком вцепился рукой в скользкое пластиковое покрытие и быстро вскарабкался по ребру. Не будь я скалолазом и яхтсменом, я бы ни за что не осилил этот подъем. Поезд опять сильно тряхнуло, и на секунду я почувствовал себя высоко на рее, так как мои ноги повисли над пропастью. Но тут же, весь дрожа и обливаясь потом, я забрался на крышку контейнера, вытащил меч и пополз по скользкому от дождя пластику, чтобы помочь взобраться Шимпу.

Полез напрасно – он в помощи не нуждался: быстро перебирая руками, он поднялся на контейнер с такой скоростью, что ему позавидовали бы прославленные альпинисты, и вот уже его улыбка-оскал появилась над краем контейнера. Я поднялся, балансируя, чтобы не упасть, и моля Бога, чтобы впереди не было туннелей. Я старался не слишком втягивать голову в плечи от страха перед проводами высокого напряжения. Над ними, в небе, виднелись две-три птицы, летящие за нами, будто вороны, почуявшие скорую добычу. Что-то в этих птицах было странное, но я не мог понять что.

Резкий выкрик Шимпа вернул меня к действительности.

– Господи! – Во рту у меня пересохло.

На крыше следующего за нами вагона сгрудились kuro-i. Именно сгрудились – иначе не скажешь. Вереща, они влезали друг на друга, подобно лемурам, на которых сильно смахивали. Не то они и вправду были приматами в самом жутком, отвратительном варианте, не то какими-то древнегреческими демонами. Их шишковатые, похожие на большие орехи головы поражали наличием человеческих черт; выпуклые глаза таращились на нас с маниакальным упорством. На уродцах были какие-то бесформенные мешки из грубой ткани, и все они сжимали в руках пучки стрел или копий и какие-то маленькие орудия, напоминающие каменные топорики, не более грозные с виду, чем пчелиные жала. Меня бы даже рассмешил их вид, если бы эти пучеглазые не впивались в нас таким яростным взглядом. Их наглость пробудила во мне неудержимый гнев.

– Ну что? – гаркнул я. – Не ожидали нас тут увидеть? Пошли вон! Прочь! Убирайтесь! Здесь вам делать нечего! Кыш!

Шимп одобрительно хмыкнул, вертя в руке свою дирижерскую палочку – нет, скорее, короткую дубинку. Но kuro-i плевать хотели на мои предостережения. Они продолжали на нас таращиться. Один раз они неожиданно все разом моргнули, что выглядело устрашающе. И вдруг оскалили острые, как у грызунов, зубы, черные губы оттянулись, жидкие усишки в углах ртов задергались, а уродцы разразились диким визгом. Этот писк, словно удесятеренный крысиный, прямо пригвоздил меня к месту. И тут же воздух ожил от летящих маленьких стрел и копий, и лемуры ринулись в бой.

Одно копье я отшиб мечом, второе пролетело мимо, третье чуть щекотнуло ухо, я даже не почувствовал укола. Против таких малявок не хотелось пускать в ход меч, поэтому первого приземлившегося на нашу платформу я просто сшиб ботинком. Но эта мелкая пакость зацепилась ручонкой за край контейнера и даже не подумала падать. Зато вторая тварь повисла на моем башмаке с поразительным упорством и пыталась вонзить зубы мне в щиколотку, но Шимп обрушил свою палку на её голову, и она, визжа и кувыркаясь, полетела вниз. Шимп снова размахнулся дубинкой и легко сбросил двух следующих, но трое других, увернувшись от ударов, схватили его за ноги и повалили у самого края контейнера. Они накинулись на него, размахивая копьями с каменными наконечниками, которые почему-то больше не казались смешными. Я взмахнул мечом, копья переломились, а их владельцы с писком попадали в темноту. Я едва не свалился за ними следом, поскользнувшись на снующих у меня под ногами скользких, юрких и цепких маленьких уродцах.

Тут уж я отбросил все церемонии. Я рубил, сек и молотил мечом, боясь только, что ненароком отрублю что-нибудь у самого себя. Но мне удалось отбиться, не пострадав, я обернулся, ища глазами Шимпа. Тому приходилось плохо, маленькие гады кишели на нем, словно муравьи, колотя его своими каменными топориками и цепями; не успевал он отодрать от себя одну дрянь, как тут же на её место влезала другая. Я подскочил к этому муравейнику, размахивая мечом, так что Шимп получил секунду передышки и выкарабкался из-под врагов. А они тем временем набросились на меня. Шимп отскочил назад, подбросил свою дубинку, а когда поймал её, в руках у него оказался уже знакомый мне тяжелый посох. Шимп повернулся и прикоснулся тупым позолоченным концом к масляному пятну на пластиковом покрытии. Раздался глухой взрыв, шипение, и когда Шимп поднял посох, на его конце пылал огненный шар. Шимп стал размахивать посохом из стороны в сторону, и воющий вокруг нас ветер подхватывал и разносил пламя. Оно обрушивалось на гадов, и они с визгом и воем бросились врассыпную, так что я был освобожден.

– Я буду их держать на дистанции! – прокричал Шимп. – А ты рази тех, кто пробьется!

Советовать легче, чем делать. Несколько мерзких тварей уже прорвались. Один из уродцев сделал выпад цепью в мою сторону, я сшиб его вниз и увидел, что второй вложил свое тонкое копье в какую-то выдолбленную палку, забросил палку на плечо, потом резко опустил.

Раздался щелчок, свист, и что-то впилось мне в бок. Если бы я не видел когда-то в кино, как метают копья, я бы не успел вовремя отклониться и удар пришелся бы прямо в сердце. Мой удар мечом даже не задел мерзавца, он снова прицелился в меня, но огонь слизнул его с крыши контейнера, и он метеором полетел вниз. Меня же ударило по виску каменным топориком, пущенным откуда-то снизу; другим таким же топориком в меня запустили с другой стороны, его рукоятка больно ударила по голени. Я махал мечом налево и направо, рубил, не думая о фехтовальных правилах, молотил по этой кишащей нечисти, словно старался прогнать дурной сон, и всё боялся поскользнуться, потому что тогда в меня впились бы сотни этих маленьких копий и топориков, что означало бы конец. Моя кровь смешалась бы с их кровью, и они растоптали бы мои останки. А что с Шимпом?

Я бросил взгляд в его сторону, и это оказалось роковой ошибкой. Твердая голова с размаху ударила меня в пах, и я чуть не свалился вниз – непременно свалился бы, если бы он точнее прицелился. Я молча согнулся и схватил дрянное создание за горло; негодяй попытался впиться зубами мне в бедро, но я отодрал его и прикрылся этим корчащимся и дрыгающим ногами ублюдком, как щитом, от его приятелей, а сам оперся на меч, чтобы передохнуть.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27