Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Вокзал времени - Дорога на Дамаск

ModernLib.Net / Научная фантастика / Ринго Джон, Эванс Линда / Дорога на Дамаск - Чтение (стр. 10)
Авторы: Ринго Джон,
Эванс Линда
Жанр: Научная фантастика
Серия: Вокзал времени

 

 


II

Я слежу по различным каналам за передвижением президентского кортежа и за тем, что происходит в Объединенном законодательном собрании, куда он направляется. Помещение собрания предусмотрительно оснащено направленными во все стороны видеокамерами, благодаря которым я все вижу и слышу. Сенаторы и депутаты расхаживают туда и сюда по залу, сбиваясь в группы по партийной принадлежности. Они вполголоса обсуждают насущные проблемы и предстоящее голосование.

Члены Верховного Суда держатся особняком. Секретари и техники снуют по залу, как муравьи, проверяя кабели и розетки, соединяющие компьютерные терминалы у каждого кресла с центральной информационной системой. Они выводят на терминалы нужную информацию, разливают по стаканам и чашкам воду, кофе и другие излюбленные парламентариями напитки. Словом, идет обычная подготовка к заседанию людей, от которых зависит судьба всей планеты.

По каналам, снабжающим новостями информационную систему Джефферсона, транслируют все, что происходит на улице перед зданием Объединенного законодательного собрания. В стратегически важных местах уже дежурят сотрудники службы безопасности, работники, распределяющие парковочные места аэро— и автомобилей высокопоставленных лиц, носятся между подъездными дорожками и подземной парковкой. Камеры журналистов направлены на Парламентскую площадь, простирающуюся между улицей Даркони и внушительным зданием, в котором заседают законодатели Джефферсона. Она заполнена зеваками, недовольными и журналистами с разнообразными приборами связи. К моменту начала судьбоносного заседания на площади собралось не менее четырех тысяч ста двадцати восьми человек.

Помимо сигналов внутренней службы безопасности Объединенного законодательного собрания, я принимаю еще пятьдесят независимых сигналов, поступающих с Парламентской площади. Я контролирую их все, и мне кажется, что я смотрю на мир сквозь состоящие из отдельных ячеек глаза огромного насекомого. Впрочем, мне не составляет особого труда сортировать этот калейдоскоп информации так, чтобы сложилась цельная картина происходящего.

Методы, которыми я при этом пользуюсь, далеко не так интересны, как то, что я вижу и слышу.

Я уже выявил в толпе агитаторов. Мне поручено следить за их действиями, за тем, какое впечатление они производят на массы людей, и в первую очередь на горожан, среди которых быстрее всего вызревают зерна обиды и недовольства. В первых рядах протестующих виднеется Витторио Санторини. Сейчас он сменил живописный студенческий наряд на замызганную рабочую спецовку, хотя он сам и его младшая сестра Насония отнюдь не бедствуют и вообще имеют мало общего с джефферсонским рабочим классом. Они дети высокопоставленного руководителя торгового консорциума «Таяри». Их отец — владелец горнодобывающих и промышленных предприятий, почти не пострадавших от набега яваков.

Я не понимаю, зачем они ведут активную агитацию, рекламируя свою организацию, названную ими «Джефферсонская Ассоциация Благоденствия». На самом деле все это — слова и лозунги, разжигающие ненависть. Эта партия даже успела опубликовать свой манифест, не перестающий меня поражать. Из семи тысяч ста двадцати пяти слов программного документа ДЖАБ’ы, шестьсот девяносто восемь — откровенная ложь, а восемьдесят семь процентов остального текста так искажают истину, что мало чем отличаются от лжи.

Зачем людям говорить неправду? Ведь ложные представления могут нанести ущерб благосостоянию общества. Ложь такого масштаба неизбежно повлечет за собой поступки, основанные на неверных предпосылках. Проистекающие из дезинформации неправильные представления сделают все население Джефферсона легкой добычей во время следующего вооруженного столкновения. Лгуны наверняка понимают, чем они рискуют! Зачем же им продолжать свое дело? И почему другие слепо верят их лжи, хотя ее можно легко опровергнуть?!

Нетрудно доказать, что утверждения Витторио и Насонии Санторини — сплошная ложь, и тем не менее каждую неделю в ряды ДЖАБ’ы вливаются тысячи новых членов, а его организаторы получают в виде членских взносов изрядные деньги. Я еще не до конца понял, зачем им эти средства. Часть их поступает в фонды политиков, выступающих против выполнения Джефферсоном его договорных обязательств перед Конкордатом. По приказу Саймона я проследил за этими деньгами. Чаще всего эти средства проходят через руки двух или трех иных организаций, прежде чем попасть своим адресатам, но я могу доказать, что политики знают, из каких источников и зачем они получают эти деньги.

Другие крупные суммы осели на банковских счетах, открытых на разные имена. Кроме того, немало денег было вложено в межзвездное коммерческое предприятие, чьи торговые манипуляции пока остаются для меня тайной. По ускоренной космической связи ДЖАБ’а отправила ряд сообщений загадочного, хотя на первый взгляд и вполне безобидного содержания. Саймону не удалось разгадать истинный смысл этих дорогостоящих посланий, и я пришел к выводу, что их авторы используют замысловатый шифр. Эти сообщения могут быть понятными лишь тем, кто знает определенный код. Например, фраза «Передай привет тетушке Руфь!» может означать «Убейте главу межпланетного торгового консорциума!», или «Готовьтесь принять партию боеприпасов!», или просто «Зайди к моей тетке, которая живет рядом с тобой на Вишну!».

Что бы ни замышляли Витторио и Насония Санторини, у них явно было достаточно времени и средств для того, чтобы преследовать свою цель. Несомненно, что не последнюю роль в их расчетах играют президентские выборы, до которых осталось шесть месяцев. Я чувствую себя не в своей тарелке из-за того, что не смог раскрыть их замыслы. Кроме того, мне не понятно, как мы с Саймоном можем повлиять на дальнейший ход событий, ведь изворотливые Санторини избегают любых столкновений с законом. Они наняли себе адвоката по имени Ханна Урсула Ренке, с которой всецело сходятся в политических взглядах. Она уже не раз встречалась с основателями и членами ДЖАБ’ы, которые, судя по всему, тщательно выполняют ее указания. Впрочем, они чаще всего обсуждают свои планы на открытом воздухе, где нет терминалов информационной сети, с помощью которых я мог бы за ними следить.

По-моему, лица, прибегающие к таким мерам предосторожности, страшно возмутились бы, узнав, что в них действительно есть необходимость. Мне и самому не очень нравится мое задание. В конце концов, я не полицейский и не шпик. Я — сухопутный линкор. Меня строили не для того, чтобы я подглядывал и подслушивал. Кроме того, мое программное обеспечение недостаточно изощрено для того, чтобы как следует проанализировать попавшую ко мне информацию. Я не очень уверен в собственных силах и боюсь провалить задание.

Постепенно я начинаю понимать, что такое уныние…

Президентский кортеж уже в десяти кварталах от здания парламента. Внезапно несколько смешавшихся с зеваками человек начинают скандировать: «Санторини! Санторини!» Толпа им вторит. Охранники у входа в здание Объединенного законодательного собрания настороженно переминаются с ноги на ногу, прислушиваясь к реву толпы, отражающемуся от каменных стен, как эхо залпов вражеских орудий. Витторио Санторини забрался на деревянный ящик и воздел к небу руки. Раздавшиеся было приветственные возгласы тут лее смолкли, и Санторини заговорил.

— Друзья мои! — воскликнул он, и его слова, во много раз усиленные динамиком, искусно спрятанным в складках маскарадного костюма, разнеслись по всей Парламентской площади. — Через несколько минут избранные вами депутаты будут решать вашу судьбу. Судьбу ваших жен, мужей, сыновей и дочерей! Теперь жизнь ваших близких в руках политиков, которые озабочены лишь тем, как бы не дать вам выбраться из нищеты! Сегодня они будут решать, как потратить деньги, заработанные вами потом и кровью! Что вам нужно: спутники-шпионы или работа?

— Работа!

— Вы хотите, чтобы ваших детей насильно отправляли на верную смерть в чужие миры?

— Нет!

— Кто же спасет ваших детей?

— ДЖАБ’а! ДЖАБ’а! ДЖАБ’а!

Через двадцать секунд наименование партии Санторини скандирует уже две тысячи человек! Когда прибыл президентский кортеж, собравшиеся вопили, надрывая глотки. Как точно рассчитано! Президент Лендан несколько мгновений угрюмо разглядывал демонстрантов, а потом отвернулся и направился по ступенькам к входу в здание Объединенного законодательного собрания. За ним последовали вице-президент Эндрюс и президентские советники.

Через полминуты прибыл Саймон, встреченный враждебными криками толпы. В пронзительном взгляде моего командира сквозит грусть. Меня охватывает печаль, когда я вижу такое выражение у него на лице. Мой командир рисковал жизнью, спасая людей, которые теперь поносят его, потрясая кулаками в воздухе.

Нет! Мне не понять, создавших меня существ!

ГЛАВА 10

I

Кафари наполняла свежим сидром стаканы, стоявшие на цветном подносе, когда на кухню бабушки Сотерис вбежали Стефан и Эстебан, засыпавшие ее вопросами:

— Это правда, Кафари? Мирабелла Каресс действительно будет играть тебя в кино?

Двоюродные братья девушки, которым было всего восемнадцать и девятнадцать лет, затаив дыхание, ждали ее ответа.

— Ну да, — пожав плечами, ответила Кафари.

— Здорово!.. А мы увидим Мирабеллу до моего отъезда? — воскликнул Стефан, только что нанявшийся служить на межзвездный грузовой корабль «Звезда Мали». Родители Стефана и Эстебана погибли от рук яваков, и юношам было не под силу вдвоем восстановить свою ферму.

Кафари очень не хотелось их разочаровывать, но Мирабелла Каресс самая знаменитая кинозвезда за всю историю Джефферсона, обычно не снисходила до людей, чьи судьбы воплощала на экране.

— Увы, — сказала Кафари, поднимая поднос, — но вряд ли даже мне придется познакомиться с ней. Что ей до тех, кого она играет! Не говоря уже об их родственниках… Впрочем, уверяю вас, вы ничего не потеряете. Я читала сценарий!

Девушка выразительно закатила глаза, толкнула бедром кухонную дверь и вышла с сидром в переполненную гостиную, откуда уже доносился голос ее бабушки: «Скорее, Кафари! Вот он!»

В гостиной собралось человек сорок. Те, кому не хватило кресел и стульев, сидели прямо на полу. А ведь в гостиной не было и половины близких родственников Кафари! Девушка стала раздавать стаканы, а из кухни уже появились ее мать и двоюродные братья с новой порцией сидра. Когда поднос в руках у Кафари опустел, она опустилась на уголок дивана рядом с тетей Минни.

Муж Минни, Ник Сотерис, был вылитым дедом Кафари в молодости. У него было такое же волевое смуглое лицо и огрубевшие от постоянной работы умелые руки. Его жена снова ждала ребенка. Очередного сына, как надеялся ее муж. Кафари заглянула в глаза Минни, наблюдавшей за тем, как ее сыновья Горди и Бъерн, пытаясь устроиться поудобнее, со смехом пихаются на полу, и заметила в них тревогу. Кафари взяла тетю за руку, и та доверчиво ответила на ее рукопожатие. Потом дядя Ник потребовал тишины и попросил прибавить громкость.

Когда на экране появился президент Джефферсона, дух захватило не только у Кафари, так скверно выглядел Абрахам Лендан. У девушки на глаза навернулись слезы. Она-то знала, отчего президент похож на ходячего мертвеца. Поднимаясь на подиум Объединенного законодательного собрания, Лендан оступился и не упал лишь потому, что вице-президент Эндрюс вовремя поддержал его под руку. Депутаты джефферсонского парламента и все собравшиеся в гостиной Сотерисов хранили гробовое молчание.

— Дорогие друзья, — негромко начал президент своим обманчиво мягким голосом, — мы собрались сегодня, чтобы принять решение, от которого зависит дальнейшая жизнь целого поколения наших соотечественников. Многие из нас сегодня живы лишь благодаря тому, что Конкордат предоставил в наше распоряжение средства для защиты наших детей и жилищ. Без Саймона Хрустинова и его линкора яваки истребили бы нас поголовно. Тысячи джефферсонцев обязаны жизнью мужеству и блестящей боевой выучке майора Хрустинова и его «Блудного Сына», чья помощь позволила нашим Вооруженным силам победить в, казалось бы, безнадежной схватке с превосходящим нас в техническом отношении противником. Они научили нас сражаться. Бои, бушевавшие в тот день за каждую улицу и за каждую ферму, продемонстрировали джефферсонцам, что они способны выстоять в самом страшном сражении.

С помощью майора Хрустинова и его линкора мы уничтожили всех яваков, ступивших на нашу планету, вместе с их боевыми машинами. Противник нанес удар по Мэдисону, но большая часть нашей столицы уцелела. Погибло лишь пятьдесят пять ее жителей. Наши сельские районы пострадали намного сильнее, но мы сопротивлялись, уничтожая яваков всеми средствами, в том числе самыми невероятными…

Стефан улыбнулся залившейся краской Кафари, а тетя Минни обняла ее за плечи.

— Мы понесли тяжелые потери, но никто не мог и предположить, что мы, в сущности, отделаемся так легко. Мы провели посевные работы и собрали урожай. Теперь зимой нам не грозит голод. Мы построили новые дома. Мы восстанавливаем заводы и магазины. Наши учебные заведения по-прежнему открыты, и в них учатся наши дети, образование которых — залог счастливого будущего Джефферсона…

Усталое лицо президента окаменело. Он решительно взглянул прямо в объективы камер, словно заглядывая в души тех, кто следил за его выступлением.

— А теперь пришло время отдавать долги. Если бы не Конкордат, то мы сейчас находились бы далеко от этого зала, — сказал он, протягивая руку в сторону собравшегося перед ним в полном составе правительства Джефферсона. — А наши сограждане не следили бы за тем, как мы принимаем жизненно важные решения, сидя у себя дома, зайдя в магазин или работая на своих заводах, потому что у нас их просто бы не было. У нас не осталось бы ни столицы, ни ферм, ни рыболовецких портов. Да и из нас вряд ли бы кто-нибудь уцелел. Не забывайте о том, что яваки прислали сюда целый флот, способный уничтожить все население Джефферсона, что, собственно, они и собирались сделать. Они хотели истребить всех жителей нашей планеты, не исключая стариков и грудных младенцев. Не выполни Конкордат своих договорных обязательств перед нами, сейчас по Джефферсону разгуливали бы яваки, построившие на наших костях свои жилища.

В Объединенном законодательном собрании царила такая тишина, что скрип каждого стула казался ударом грома. Кафари изо всех сил сжала стакан побелевшими пальцами. Сейчас она видела только лицо Абрахама Лендана и слышала только грохот боя и тяжелую поступь явакских денгов.

— Итак, — сказал президент, — сегодня мы должны решить, каким должно стать наше будущее и будущее наших детей. Подписав договор с Конкордатом, Джефферсон взял на себя определенные обязательства. Если мы хотим уцелеть, мы не можем потерять наших могучих защитников. Не забывайте о том, что по ту сторону Силурийской бездны идут ожесточенные бои. На широком фронте противник безжалостно уничтожает миллионы наших соплеменников, не щадя ни женщин, ни детей. В любой момент с той стороны бездны могут снова появиться яваки. Кроме того, у человечества недавно появились враги и пострашнее. Это — свирепые, почти непобедимые мельконы, истребляющие сейчас население на планетах, заселенных людьми лет сто назад.

По рядам парламентариев пробежал глухой ропот, а родственники Кафари поежились. Она содрогнулась при мысли о том, что может быть что-то еще страшнее явакского нападения на Каламетский каньон и Мэдисон.

— А между нами и бушующей где-то там страшной войной, — сказал президент, ткнув пальцем куда-то вверх, — стоит лишь боевой линкор «ноль-ноль-сорок-пять», и мы не можем, а точнее, не смеем не выполнить договорных обязательств перед Конкордатом. В противном случае можно считать себя покойниками. Следующая же явакская эскадра уничтожит без остатка наши города и полностью истребит нас и наших детей.

— А мы, умирая, будем рвать на себе волосы, слишком поздно поняв, что винить в своей гибели нам некого, кроме себя! — внезапно выкрикнул президент, подавшись вперед.

Тетя Минни подскочила на диване, облив колени Кафари сидром. Абрахам Лендан засверкал глазами. Он вцепился сведенными пальцами в края кафедры и заговорил голосом, не только прогремевшим в зале Объединенного законодательного собрания, но и пронесшимся над всем Джефферсоном.

— Теперь выбор за вами. Конечно, можно хныкать, как капризные дети, не желающие расставаться с любимыми игрушками и смотреть в глаза жестокому миру взрослых. Или, — продолжал он, умышленно сделав паузу и набрав в грудь побольше воздуха, — можно твердо встать на ноги и заплатить за свою жизнь и свободу справедливую цену. Конкордат позволил нам уцелеть и дал возможность начать восстанавливать наш мир. Не выполнив своих обязательств перед ним, мы потеряем все, что имеем.

Лендан замолчал и медленно обвел взглядом сидевших перед ним депутатов, словно пытаясь одной силой воли вразумить упорствовавших в опасном заблуждении людей.

— Все собравшиеся здесь в неоплатном долгу перед теми, кто отдал свою жизнь за то, чтобы мы смогли жить и строить дальше. Во время голосования не забывайте о том, что жизнь на Джефферсоне зависит от принятого вами решения, которое либо подарит нам будущее, либо отнимет его у нас.

Половина депутатов как один вскочила на ноги и разразилась аплодисментами и приветственными возгласами. Их примеру последовали некоторые из молодых двоюродных братьев и сестер Кафари. Саму же Кафари трясло. Абрахам Лендан, кажется, тоже с трудом держался на ногах. Кафари с ужасом увидела, что почти половина сенаторов и депутатов осталась сидеть на местах с мрачными и недовольными лицами.

«Что с ними?! — возмущенно подумала Кафари. — Неужели они ничего не понимают?!»

Президент воздел к потолку руки, парламентарии угомонились и расселись по местам.

— Я в общих чертах описал наше положение. Члены правительства, офицеры Главного штаба, вице-президент Эндрюс и я сам долго обсуждали с Саймоном Хрустиновым планы обороны нашей планеты… Кстати, Конкордат утвердил наше решение присвоить майору Хрустинову звание полковника Вооруженных сил Джефферсона в знак признания его ключевой роли в любых будущих мероприятиях по защите Джефферсона!

Кафари удивленно захлопала глазами. Большинство ее родственников повернулось к ней, думая, что она с самого начала все знала, но молчала. Впрочем, все тут же увидели ошеломленное выражение лица Кафари.

— К чему все это? — пробормотал старый Сотерис. — Мне это не нравится. Президент что-то недоговаривает.

Кафари невольно всхлипнула. Президент на экране нервно продолжал усталым голосом:

— Мы имели возможность вспомнить, что такое вторжение инопланетян. Полковник Хрустинов не стал ничего от нас скрывать. К нам высадились яваки с устаревшими денгами. В следующий раз нас наверняка ожидает встреча с их самой современной техникой. А если у нас объявятся мельконы, нам будет очень трудно справиться с помощью самого совершенного оружия Конкордата даже с их допотопными боевыми машинами.

Старый Сотерис страшно выругался по-гречески, а тетя Минни вновь обняла Кафари за плечи.

— Мы с офицерами Главного штаба убеждены в том, что без сухопутного линкора Джефферсон ожидает гибель. Полковник Хрустинов предупредил нас о том, что яваки могли оставить рядом с нашей планетой разведывательных роботов для слежки за перемещением наших транспортных кораблей. Не исключено, что яваки только и выжидают момент, когда от нас заберут линкор. Сейчас у нас нет разведывательных спутников, и наша звездная система — идеальная мишень для атаки. Противник знает, что без линкора мы практически беззащитны. Значит, нам нужно быть особенно осторожными. Если линия фронта изменится так, как предполагает полковник Хрустинов, мы окажемся в самом центре активных боевых действий. А если падет Джефферсон, падут Мали и Вишну. В этом случае, друзья мои, противник ворвется в человеческое пространство сквозь заднюю дверь.

При этих словах президента депутаты стали озабоченно переглядываться.

Бледный как смерть Абрахам Лендан снова дождался, когда они успокоятся.

— Вот что нас ждет, если мы не выполним договорные обязательства перед Конкордатом. Сегодня утром полковник Хрустинов получил сообщение от Окружного командования Кибернетической бригады и прибыл сюда, чтобы довести до вашего сведения его содержание. Я не сомневаюсь в том, что оно вам не понравится, но уверяю вас, что, если мы откажемся к нему прислушаться, нас ждет тяжелая, а возможно, и страшная участь.

Кафари похолодела от страха. Она видела, как на экране появился ее муж в форме, казавшейся орошенной кровью его бледного лица. Перед глазами Кафари возникла ночная терраса и наполненные страшными воспоминаниями об Этене помертвевшие глаза Саймона, который сейчас почтительно дожидался, пока Абрахам Лендан усядется в кресло, прежде чем подняться на подиум самому. Несколько томительных мгновений он стоял за кафедрой молча, и Кафари показалось, что она смотрит на совсем чужого, незнакомого человека, чью душу ей не суждено понять до конца.

Наконец незнакомец, как ни странно бывший ее мужем, заговорил:

— Война — страшное и неблагодарное дело. Мне это хорошо известно, потому что воевать — моя профессия. Теперь и вам придется до конца понять, что такое война. Среди вас есть люди, — продолжал Саймон, направив взгляд своих грозных, как жерла крупнокалиберных орудий, глаз на парламентариев, противившихся выполнению договорных обязательств, — считающие, что Джефферсон уже уплатил достаточно высокую цену за свое избавление. Позвольте продемонстрировать, насколько они заблуждаются!

От ледяного тона Саймона у Кафари похолодело внутри.

— Согласно положениям договора, подписанного правительством вашей планеты, вы должны за собственный счет содержать в полной боевой готовности ряд оборонительных систем. Одной из них является сеть военных разведывательных спутников, предназначенных для координирования действия ваших сухопутных и военно-воздушных соединений, а также для заблаговременного оповещения о грядущей опасности, угрожающей не только Джефферсону, но и всему Конкордату. Если вам наплевать на собственную безопасность, это ваше дело, но Конкордат не позволит эгоистичным и недальновидным людям ставить под угрозу свои миры. Стоит вам не выполнить какое-либо из ваших договорных обязательств в тот момент, когда от вас этого требует Конкордат, как вы немедленно утратите статус мира, находящегося под его защитой.

Саймон вновь смерил ледяным взглядом своих загадочных бездонных глаз затаивших дыхание парламентариев:

— Если вы все-таки решите поступить именно так, вам тут же представят счет на оплату расходов, которые Конкордат понес на вашу оборону. Если вы его не оплатите, Конкордат немедленно конфискует на Джефферсоне сырье, равное по стоимости сумме, указанной в счете. Чтобы вы представляли себе, сколько сейчас Джефферсон должен Конкордату, скажу, что стоимость одного только залпа из орудий главного калибра сухопутного линкора примерно равна стоимости недельного валового национального продукта вашей планеты, включая стоимость промышленных изделий, произведенных на всех ваших уцелевших заводах, и сырья, добытого на ваших шахтах. Чтобы оплатить оборону только вашей столицы, вам придется выложить столько денег, сколько стоит все то, что было произведено и добыто на Джефферсоне за последние шесть месяцев. Если же учесть расходы на сражение в Каламетском каньоне, сумма вашего долга будет такова, что экономика вашей планеты рухнет, как карточный домик. Кстати, от вас потребуют немедленной уплаты вашего долга, и к вам тут же направится ближайшее соединение тяжелых крейсеров Военно-космического флота Конкордата.

В зале Объединенного законодательного собрания раздался хор голосов, в котором звучали нотки неприкрытой ненависти. Полковник Хрустинов — как мысленно называла своего мужа Кафари, не способная узнать его в этот момент, — спокойно ждал с каменным лицом, пока вскочивший на ноги и схватившийся за молоток спикер не призовет парламентариев к порядку. Когда они наконец угомонились, Саймон снова заговорил с таким видом, словно только что прихлопнул жужжавшую под ухом навозную муху.

— Позже я растолкую вам, что это отнюдь не самое страшное и того, что может вас ожидать… Тем временем должен сказать, что сегодня утром я получил приказ Окружного командования. С момента уведомления официальным представителем Кибернетической бригады, то есть с настоящего момента, — пояснил он, взглянув на хронометр, — у правительства Джефферсона есть двенадцать часов на то, чтобы выполнить свои договорные обязательства перед Конкордатом или полностью возместить расходы, которые он понес на оборону вашей планеты.

Конкордат сочтет, что вы приступили к выполнению договорных обязательств, если вы немедленно проголосуете за выделение средств на строительство и запуск военных спутников, а также за начало мобилизации военнообязанных во всех административных районах Джефферсона. Договорные обязательства будут считаться выполненными лишь тогда, когда спутники окажутся на орбите, ваши солдаты вылетят на фронт, а ваша промышленность добудет, изготовит и погрузит на транспорты Конкордата сырье и изделия, необходимые ему для ведения боевых действий. Для этого вам придется построить новую орбитальную станцию.

В зале снова раздались возмущенные возгласы, и спикеру пришлось почти две минуты колотить молотком, чтобы восстановить порядок.

За это время стоявший с непроницаемым лицом муж Кафари вновь не проронил ни слова, а потом безжалостно продолжал:

— Ввиду того что сельское хозяйство Джефферсона сильно пострадало, Конкордат не требует от вас продуктов питания, изготовленных из акклиматизированных вами земных культур. Вместо этого остатки вашего рыболовецкого флота должны за ближайшие четыре месяца добыть и обработать не менее десяти тысяч тонн пригодных для потребления в пищу местных пород рыбы. Эта рыба отправится на Мали, где спешно строятся герметичные колпаки для расширения существующих шахт. Для обороны всего вашего округа необходимо, чтобы они добывали в три раза больше обогащенной руды.

На самом деле, всем вам прекрасно известно, что правительство Джефферсона взяло на себя эти обязательства пять месяцев и семнадцать дней назад, когда я прибыл к вам с моим линкором. Окружное командование Вооруженных сил Конкордата заранее поставило вас в известность, во что обойдется моя помощь. Тем не менее за все это время ваш парламент не проголосовал ни за одно из перечисленных выше мероприятии. Поэтому Окружное командование объявило вашу планету нарушающей договорные обязательства.

Много месяцев я просил вас принять соответствующие постановления, но слышал лишь отговорки или наталкивался на стену непонимания… По ту сторону Силурийской бездны яваки и мельконы истребляют население целых миров, а вы спокойно сидите по домам, едите, пьете и потихоньку восстанавливаете то, что желаете восстановить. Но не думайте, что беда уже миновала! — громовым голосом воскликнул Саймон. — Позвольте мне кое-что вам рассказать!..

Кафари в оцепенении слушала, как Саймон не дрогнувшим голосом описывает ужасы, свидетелем которых стал на Этене. Смахивая с глаз слезы, девушка сидела в окружении своих родных и слушала, как механический голос, который, казалось, принадлежал не ее мужу, а словно исходил из динамиков боевой машины, рисует картины беспощадного истребления мирных жителей, гибель городов, испепеленных со всеми своими обитателями, дымящиеся руины и летающие в воздухе куски человеческого мяса. Он говорил о гибели оставшихся безымянными миллионов людей, и перед глазами его слушателей громоздились горы обугленных и окровавленных трупов. Саймон методично перечислял зверства инопланетян, а Кафари с болью в сердце задумалась о том, что пришлось пережить ее мужу на планетах, чьи звезды даже не были видны по ночам на Джефферсоне.

Внезапно Кафари услышала, как всхлипывает тетя Минни.

— Бедняга! Что же происходит у твоего мужа в душе!

Девушка выругала себя за то, что отпустила Саймона в Мэдисон одного. Как бы ей хотелось быть сейчас рядом с ним! Кафари ненавидела депутатов Объединенного законодательного собрания. Тех из них, кто голосовал против расходов на военные нужды в комитетах, отказывался выделять средства на военные спутники под надуманными предлогами или с помощью придирок к несущественным мелочам надеялся вообще избежать этих выплат. Она ненавидела их за то, что они заставили ее любимого человека вновь пережить ад, о котором он пытался забыть.

Когда Саймон внезапно замолчал, Кафари почувствовала, как стучит кровь у нее в висках. Ее муж застыл на подиуме, как каменное изваяние. Потом он перевел дух. Всколыхнулись орденские ленточки на его груди, защищенной, как щитом, малиновым кителем. Его печальные глаза блеснули, и вместо изваяния Кафари увидела грозного офицера Кибернетической бригады, чьи веские слова еще звучали эхом в ушах всех, кто их слышал.

— Если вы не прислушаетесь к голосу разума, вашу планету наверняка ждет такая же участь. Выбирайте!.. Господин президент, — добавил он тоном, полным глубокого уважения, — уступаю вам свое место.

У бледного как смерть Абрахама Лендана дрожали руки.

— Благодарю вас, полковник, — еле слышно проговорил он. — Я думаю, все и так ясно.

Президент явно не собирался ничего добавлять к сказанному Саймоном. Ни у кого больше тоже не возникло желания взять слово.

— Предлагаю приступить к голосованию, — сказал Лендан.

Началась процедура подсчета голосов, и зловещую тишину в гостиной Сотерисов нарушил заговоривший вдруг дед Кафари:

— Эстебан, заводи аэромобиль! Кафари, немедленно лети в Мэдисон! Не знаю, что будет с твоим мужем, если он сейчас останется один… Да, вот еще!..

— Что? — на бегу спросила Кафари.

— Имей в виду, что твой муж только что нажил себе множество очень влиятельных врагов!

— Хорошо, — пробормотала Кафари. — Постараюсь это не забыть.

Через мгновение они с Эстебаном уже бежали к аэромобилю.

II

«Все начинается с начала!» — удрученно подумал Саймон.

В зале, где триста с лишним человек изо всех сил старались не смотреть ему в глаза, он чувствовал себя призраком одного из миллионов испепеленных жителей Этены. Когда люди делают вид, что ты не существуешь, скоро невольно начинаешь и сам задумываться над тем, есть ли ты на самом деле… Саймон сидел в полной пустоте, о которую разбивались, как хрустальные башни Этены, звуки протекавшего голосования.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37, 38, 39, 40, 41, 42, 43