Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Вулкан любви

ModernLib.Net / Райс Патриция / Вулкан любви - Чтение (стр. 18)
Автор: Райс Патриция
Жанр:

 

 


      Она кивала теперь, как он заметил краешком глаза.
      – По крайней мере они не были родными. Слоан повернулся и увидел, как она съежилась под его взглядом. Бедняжка.
      – Я знала девушку, – она запнулась, затем сделала над собой усилие. – Ее отец был вдов. Они жили за городом. У нее не было мужа, но было двое детей. Я слышала, как по их поводу шептались. Это все не слишком необычно, я думаю.
      Слоану захотелось обнять ее и сказать, что это именно необычно и неправильно и ей не следовало бы знать о таких вещах, но он только плотнее обхватил руками голову и снова уставился в потолок. После пожара потолок восстановили и выкрасили, но он успел кое-где вновь покрыться паутиной.
      – Случай, о котором ты рассказала, называется инцест, и это самое настоящее извращение. Но между Гарри и Мелиндой кровного родства не было. Они могли даже вступить в брак, но у них не было денег и не на что было бы жить. Гарри мог бы, наверное, унаследовать ферму отчима, если бы дождался, но он не представлял себя фермером. С течением времени он уехал в город и нашел себе богатую женщину. Потом привез в город и Мелинду и представил ее как свою сестру.
      – А ты был богат и женился на ней, – спокойно закончила она. – Ты был еще молод. Как долго вы были женаты?
      – Я оказался молодым романтическим дураком. Мелинда представила дело так, что я считал себя ее спасителем. Через два года я бы получил степень. Я планировал уехать для этого в Шотландию, но считал, что это не лучшее место для утонченной леди. Черт, каким я был идиотом!
      – Степень? Разве идиоты способны получить степень? Даже мой отец не учился в колледже. Вряд ли я знаю кого-либо, кто имел бы степень.
      Саманта внезапно замолчала, и Слоану почудилось, что он слышит, как работает ее мозг. Меньше чем за минуту девушка выдала результат. Она, черт бы ее побрал, была куда сметливее, чем он в ее возрасте!
      – Медицинская степень. Ах ты, сукин сын! У тебя степень доктора медицины, так?
      Саманта уставилась на него, как если бы он объявил себя убийцей Линкольна. Попадись ей что-нибудь сейчас под руку, она бы не задумываясь запустила в него. Правда, вряд ли это помогло бы.
      – Доктор Монтгомери к вашим услугам, миледи, и во имя всего святого на земле, – съехидничал он. – Никакого медицинского опыта. Наследовал дом в Шотландии после смерти отца. Им сейчас распоряжается Мелинда. Достаточно было года жизни в браке, чтобы понять, что ей никогда не стать не только женой доктора, но даже просто любящей женой богатого человека!
      Саманта в оцепенении ловила каждое слово Толботта. Слишком необычная история – и слишком печальная. По крайней мере то, что он рассказал. Но она, естественно, понимала и то, что за этим стоит. Слоан полагал, что женщина, способная разговаривать с виноградной лозой, способна слышать и то, что не высказано.
      – Ты упрекал себя за невнимание к молодой жене в течение двух лет, – угадала она.
      Он поморщился:
      – Во всяком случае, я так считал. Я был немного старше к этому моменту – то есть чуть более зрелым. Я не был настоящим холостяком эти два года, но успел забыть, как она выглядит. Не могу сказать, что мы особенно любили друг друга, но я собирался сделать наш брак настоящим. По крайней мере так думал.
      – А Гарри думал иначе, – закончила она его мысль.
      – Да, Гарри так не думал. – Сцепленные за головой пальцы Слоана стали неметь. – Дальше рассказывать не хочу. Пошли в постель, Саманта. Утром я позабочусь, чтобы отправить тебя вниз, к своему брату. Поживешь там. И Хок быстрее доберется до тебя, когда выяснит что-либо о твоем отце.
      – Я не поеду. Лучше уж переберусь обратно к матери, если ты не хочешь, чтобы я оставалась. Незачем слишком печься о моей репутации. По всей видимости, я рано или поздно тебе надоем. Я думаю, ты уже добился своего. Все считают, что я твоя жена, но дольше мы вместе жить не можем. – Она встала и направилась к двери.
      Это было только половиной дела.
      – Саманта, – позвал он ее.
      Девушка обернулась, и Слоан увидел, что она выучилась смотреть почти так же, как и он. Лучше бы она пришла в ярость, начала бросаться вещами, кинулась бы за винтовкой или еще за чем-нибудь. Но Саманта стояла спокойно, словно он не вывернул ее наизнанку, предложив убираться из его жизни. Она выходила за него замуж из жалости, причем вполне сознательно. За него, воплощенного ублюдка! Все повторялось. Она была даже наивнее, чем он в ее годы.
      – Саманта, дело не в тебе. Единственным способом вынудить Мелинду оставить меня было обещание, что она сохранит мое имя и все, чем я владею, иначе грозил скандал. Официальный развод необходим только в том случае, если бы я собрался вновь жениться по закону. Я доктор, а не юрист. Мне неизвестны юридические последствия брака с тобой под именем Слоан Толботт и даже то, что произойдет, если я нарушу обязательства и использую имя Монтгомери. Кроме того, было бы нечестно связывать брачными узами со мной такую чистую женщину, как ты. Я просто не хочу, чтобы ты потом пожалела.
      Саманта улыбнулась Толботту, в глазах ее стояли слезы. Он не любил, когда она плакала, ибо при виде слез становился беспомощным. Мелинда использовала слезы, чтобы добиваться своего, пока он не разгадал уловку. Искренность Саманты Слоан чувствовал почти до боли.
      – Я не слишком-то гожусь для брака, – заговорила она. – Придет весна, и мне наверняка будет не до готовки для тебя, а пыли сюда нагонит столько, что я смогу ее использовать как грунт для овощей. Я некрасива, не получила тонкого воспитания, и меня не нужно защищать. Так что в муже я не нуждаюсь. Да я никогда и не собиралась замуж. Впрочем, в течение какого-то времени это действительно приятно, даже когда ты – столь же паршивый муж, сколь я – негодная жена!
      И она закрыла за собой дверь.
      Будь Слоан настоящим мужчиной, он вскочил бы на ноги, догнал бы ее и успокоил. Склонил бы ее заняться любовью, пока у них не закружилась бы голова, а потом принялся бы за поиски хорошего юриста. Он бы не оставил у нее и тени сомнения, что она не годится ему в жены, поскольку именно она соответствовала его идеалу женщины и даже более. Эта мысль мучила его, как никакая другая.
      Но он не пошевельнулся – потому что был тем, кем был: мужчиной, который не брезговал худшими из женщин, человеком, который изменил призванию, отцом, убившим собственного сына.
      И все-таки, раз уж ему удалось выпроводить Саманту из отеля, он по крайней мере не подвергал опасности никого, кроме себя.

Глава 36

      Саманта упаковалась и съехала на следующий же день.
      Элис Нили явилась к Слоану, дабы услышать какие-либо объяснения, но он лишь продемонстрировал свое хамство, доведенное до совершенства. Закинув ноги в сапогах на стол, Толботт молча выслушал ее, покачал головой и стал швырять дарты в портрет Джорджа Вашингтона. Ей ничего не оставалось сделать, кроме как уйти. Он даже залюбовался грацией и достоинством, с которыми она удалилась.
      Джо отчужденно взглянул на него и побрел в салун с бутылкой любимого виски. В баре ему повстречался Рэмси и охарактеризовал Слоана самыми гадкими словами из своего лексикона и даже из давно забытой медицинской энциклопедии. Толботт и сам бы выпил, но это только усложнило бы положение. Пить он не умел. Вдруг бы захотелось схватить Саманту за волосы и изнасиловать ее прежде, чем пройдет алкогольное опьянение. Да и нельзя позволять себе расслабиться, пока Гарри и его наемники рыщут в округе.
      Вождь Койот, улучив момент, увел у Слоана лучшую лошадь и скрылся в неизвестном направлении. Толботт решил было погнаться за ним, но неохотно отказался от этой мысли: опасно было оставлять поселок, пока в округе рыскал Андерсон. Слоан-таки нашел человека, который ухватился за дикую идею поохотиться на сумасшедшего индейца. На результат Толботт не надеялся, но по крайней мере теперь не чувствовал себя таким беспомощным.
      В эту ночь Слоан перебрался в свою постель, где спала эти несколько недель Саманта. Он разделся и лег, но на него тут же пахнуло лавандой. Черт! Забыл сменить эти проклятые простыни! Он подхватил одеяло и перебрался на софу.
      Но это не помогло. Воображать, что там, за дверью, спит она, в то время как там никого не было, – большей нелепости и не придумаешь! Слоан всю ночь беспокойно ворочался и утром проснулся на полу.
      Ругаясь, он принялся разбирать спальню, чтобы как-то прийти в себя. Сорвал с постели простыни – и обнаружил под матрацем нижнее белье Саманты. Выбросил матрац за дверь – и увидел под кроватью ее садовые перчатки.
      На столе в гостиной лежала открытая книга, которую она здесь читала. На крючке под лестницей висела ее шляпка. Повсюду стояли горшки с цветами. В доме не было ни одной комнаты, где бы не встретилась какая-нибудь вещь Саманты. Сердце Слоана кровью обливалось.
      Толботт не понимал, что происходит. Мелинда могла вывалить на пол весь свой гардероб, вылить все свои духи – и он без всякого сожаления, вернее, даже с радостью устроил бы костер из ее хлама. А книжку Саманты он оставил там, где нашел, полил все цветы в горшках и оставил пахнущее лавандой женское белье в ее сундуке. Перчатки положил туда, где висела ее шляпка, чтобы она в случае чего без труда нашла все свои вещи. Он и впрямь сошел с ума!
      Слоан методично проверил бухгалтерию, не оставив без внимания ни одного потраченного цента, затем прошел в магазин – взглянуть на амбарные книги Гарриет. И тотчас забыл о них, стоило ему увидеть Саманту на месте приболевшей сестры. Девушка спросила о своих цветах, и он ответил, что она вольна прийти и посмотреть на них в любое время. Потом он вышел, сделав вид, что только затем и приходил.
      Слоан понял, что сделал роковую ошибку, когда в тот же день, чуть позже, услышал веселое насвистывание на кухне. Медно-красные волосы, подвязанные шарфом, тонкие пальцы, выпачканные землей, длинные ноги в габардиновых штанах – совершенно счастливая Саманта, щурясь от солнечного света, пересаживала свои растения. Ее свист на мгновение прервался, и она изобразила ослепительную улыбку, стоило ему заглянуть на кухню, но тотчас сникла, как только он повернулся и молча вышел.
      Ему приходилось совершать крупные ошибки, но ни одна из них не была сравнима с той, что он совершил с Самантой Нили. Решив, что порция виски ему не повредит, Слоан направился в бар и присоединился к Джо и Рэмси.
      Джо тотчас подхватил свою бутылку и отошел к столику. Слоан, свирепо сверкнув глазами, налил себе виски.
      – Как-то тихо здесь нынче, – заметил Рэмси, ни к кому конкретно не обращаясь. Потом, посчитав нужным заметить присутствие Слоана, добавил: – Хотите, я выстрелю в вас, чтобы немного оживить атмосферу?
      – Ты не попадешь и в стену конюшни, даже когда трезв, – едко отозвался Слоан.
      – А вы не отличите свою задницу от дырки в земле, – в тон ему ответил Рэмси и, подняв стакан, залпом осушил его.
      – Ну конечно, ты же изучал анатомию в школе мясников! В какой науке у тебя степень? В дерьмологии?
      Глаза Рэмси налились кровью. Он уцепился за стойку, свирепо вращая глазами.
      – Да, я не получил этого высоколобого образования, как некоторые известные мне парни с востока в модных штанах, но здравого смысла за деньги не купишь. Если бы у вас была хотя бы одна извилина в мозгах, вы бы понимали, что вышвырнули из дома одно из самых замечательных созданий в этом раю. Вас следует пристрелить – просто чтобы очистить мир от скверны! – Рэмси, покачиваясь, выпрямился, попытался придать себе пристойный вид и поправил несуществующий галстук. – Собственно говоря, будучи человеком здравого смысла, я и сам добьюсь мисс Саманты! – Он, шатаясь, двинулся к выходу.
      Слоан схватил его сзади за сюртук, развернул к себе лицом и ударил в челюсть. Пьяный доктор полетел на блестящий пол.
      – Миссис Толботт! – заревел он, нависнув над своим противником и ожидая, когда тот встанет на ноги. – Она моя жена, и ты, подонок, не можешь ее «добиваться»!
      Но Рэмси почему-то не принял вызова. Джо с отвращением взглянул на своего босса и зло сплюнул.
      – Похоже, придется поискать твою жену, если ты так и лезешь в драку. Она единственная, кто может тебя утихомирить.
      Справедливость этих слов поразила Слоана до глубины души. Хорошо бы напиться до чертиков, чтобы ничего не слышать, но одного стакана явно недостаточно.
      Переступив через Рэмси, Толботт вышел из салуна и в тот же день уехал в горняцкий лагерь.
 
      С отъездом Слоана Саманта могла беспрепятственно заняться переоборудованием кухни. Впрочем, она считала, что это зряшное дело, поскольку Толботт все равно никогда бы не стал использовать кухню по назначению. Но зимой она всегда была неугомонной, теперь же следовало занять хотя бы руки, если не голову.
      Никто, казалось, не находил странным, что она работала там, где ей ничего не принадлежит. Люди по-прежнему звали ее миссис Толботт. Наверняка большинство из них предполагало небольшую размолвку между ней и Слоаном, которая явно продлится недолго. У Толботта тяжелый характер, и симпатии поселян были целиком на ее стороне.
      Саманта не считала нужным разубеждать их. В любом случае никто бы ей не поверил. Привыкшая не обращать внимания на пересуды, она делала то, что считала необходимым.
      Джо возобновил окраску стен, Бернадетта в свободное время помогала с плиткой. Джек смешивал краски и бегал с поручениями, когда не был занят поисками зарытых в саду сокровищ и не слушал россказней в салуне. Эймос Доннер вызвался смастерить стол и стулья и при случае бесконечно обсуждал их размеры с Бернадеттой. Саманта посмеивалась и объясняла это – как и свою неугомонность – приближающейся весной.
      По ночам ее мучила бессонница, и она часто смотрела в окно на залитые лунным светом горы на горизонте. Днем она тратила всю свою энергию на физический труд – забиралась на лестницы, скребла стены, перекапывала землю в огороде. Как и Слоану, ей ничего не помогало.
      Саманта не могла погасить ни своего внутреннего огня, ни вообще выбросить Толботта из головы. Заслышав крики мужчин на улице, она в надежде, что вернулся Слоан, бросалась к окну. Когда раздавались шаги на лестнице черного хода, ее сердце замирало. Девушка беспрестанно убиралась в комнатах Слоана, о чем никогда не заботилась в его присутствии.
      Она гладила пальцами книги, которых касалась его рука, открывала коробки с его сигарами – просто чтобы вдохнуть их аромат. И даже стащила из нестиранного белья его рубашку и положила ее к себе в постель, чтобы чувствовать его запах и воображать, что он рядом.
      Саманта ничуть не сомневалась, что с приходом весны и поисками своей долины справится с этим наваждением. Просто на время ей надо было чем-то себя занять, а потом Слоан стал бы лишь частью ее прошлого, как старая собака, с которой она спала, будучи совсем еще ребенком. Она всегда любила животных. Их было бесчисленное множество в ее жизни, и Слоан стал одним из них.
 
      В конце февраля из долины прискакал младший брат Хока. Дело было поздним вечером, и дул особенно сильный ветер, когда он подъехал к заброшенному хлеву – нынешней конюшне. Саманта увидела его из окна кухни и выскользнула на улицу перехватить, чтобы никто не узнал о его приезде.
      Он взглянул на нее своими темными глазами и тут же отвернулся, расседлывая лошадь.
      – Где Толботт?
      – Пока еще в лагере при руднике. Что вам удалось разузнать?
      Было сыро, и Саманта поплотнее закуталась в шаль, подвинувшись к разгоряченной лошади.
      – Хок уехал в Мексику. Говорят, что вашего отца несколько месяцев назад видели там.
      Он по-прежнему не смотрел на нее. Саманта нахмурилась. И парень-то вроде не особенно застенчивый… Возможно, его смущало, что Гарриет рассказала сестре о его несуществующих достоинствах? Но это ее сейчас вовсе не беспокоило.
      – Мексика. – До нее постепенно доходил смысл его слов. Отца видели живым всего несколько месяцев назад. Почему же он не писал? Может быть, он болен? Ничего не слышали?
      – Если эти слухи – правда, я бы сказал, что он был болен. Но Хок просил меня не сплетничать. Я приехал поговорить с Толботтом.
      И он стал подчеркнуто молча чистить лошадь. Похоже, из этого молодого человека, не такого крепкого, правда, как Хок, но с таким же темным, суровым лицом, больше не удастся вытянуть ни слова.
      – Как твое настоящее имя? – спросила она просто интереса ради.
      – Парящий Орел, – ответил он кратко.
      – Ну да. Конечно, это звучит более мужественно, чем Сэмюэл или Генри, но тем не менее довольно нелепо. Оставь лошадь, я накормлю тебя супом и напою кофе. Мне нетрудно.
      Саманта выскочила из хлева и устремилась через виноградник к кухне отеля, уклоняясь от первых дождевых капель. Парящий Орел неохотно последовал за ней, но она прекрасно знала нужды молодых мужчин. Упомянув о еде, она попала в самую точку.
      Плиту она держала все время теплой: рассада бы погибла в холоде. Мать также часто использовала эту плиту, когда для ресторана не хватало той, в асиенде. На суп в такие холодные дни был большой спрос. Саманта весь день держала здесь полную кастрюлю и теперь, наполнив тарелку, подала ее вымокшему до нитки молодому человеку.
      – В ресторане тебе пришлось бы платить, так что никому не говори, что я тебя накормила, – предупредила она.
      Он кивнул и жадно накинулся на еду, потом стал пить кофе. Через некоторое время Саманта с удовлетворением отметила, что он стал замечать ее, и решила выпытать все до конца, прежде чем он уедет.
      – Доннер делает стол и стулья, но все это еще не готово. Извини, пока придется сидеть на полу. Думаю, я смогу заставить Слоана заплатить ему за мебель. Пусть попробует тогда называть Доннера бесполезным и выгонять на улицу! – Она чуть сдвинула горшки с цветами в сторону и уселась на подоконник.
      Парящий Орел так и остался стоять у плиты, где только что ел суп, и настороженно посмотрел на нее.
      – Разве Толботт вам не муж? Почему вы так на него сердитесь?
      – Я не сердита на него. А может, и сердита, не важно. Он считает меня беспомощной женщиной, а себя – Господом Богом. Видимо, придется доказать обратное.
      Легкая усмешка тронула скуластое лицо мужчины:
      – Слоан Толботт слишком высокомерен. Мой приемный дед считает, что с него следует немного сбить спесь. Лошадь-то Слоана сейчас у меня, в Арипозе.
      Саманта радостно рассмеялась:
      – Вождь – умный человек! Но это ни к чему не приведет. Что тебе удалось узнать об этом Гарри Кларке?
      Лицо Парящего Орла вновь стало непроницаемым.
      – Я расскажу это только Толботту. Саманта раздраженно вздохнула:
      – Мужчины – это прямо наказание какое-то! Я думала, ты умнее других. Я знаю о Гарри Кларке, или Андерсоне, или как он там себя называет. О Слоане Толботте я знаю больше, чем любой в этом поселке. И я знаю, что твое имя не Парящий Орел и ты отнюдь не невежественный индеец или за кого ты там себя еще выдавал. А теперь расскажи мне то, что я хочу знать, – или мне позвать сюда Гарриет и посвятить ее в кое-какие детали?
      Взгляду, который он на нее бросил, мог бы позавидовать и Слоан. Саманта расцвела ангельской улыбкой.
      – Знаете ли вы, что вы не настоящая миссис Толботт? – коротко спросил он.
      – Господи, я что же – рассердила тебя? Я думала, индейцы – люди стойкие, как древние греки. Но ты же не индеец, не так ли? Испанцы, конечно, куда эмоциональнее. – Саманта ожидала, что он запустит в нее тарелкой или метнет ужасный нож, висевший у него на поясе. Когда же он лишь смерил ее взглядом и, не спрашивая, снова наполнил тарелку, она одобрительно кивнула: – Вот и хорошо. Гарриет не так назойлива, как я, но она может по-настоящему рассердиться, если ей в голову взбредет что-то не то. Мне известно, что я не настоящая миссис Толботт, но буду очень признательна, если ты не станешь болтать об этом налево и направо: Слоан весьма чувствителен на сей счет. Зачем ты разговаривал со священником?
      – С пьяным бывшим священником, – уточнил Парящий Орел. – Потому что с ним говорил Кларк. Он тоже знает, что это не настоящий брак. Так же, как и брат Слоана, и его сноха, естественно. Здесь я чуть опередил проходимца. Мэттью Монтгомери – умный человек. Он выразил крайнее изумление, увидев некоего Гарри Андерсона из Бостона. И обещал пристрелить, если нога его еще хоть раз ступит на эту землю. Затем Мэттью под дулом пистолета выпроводил Андерсона из поселка. Я не слишком быстро говорю?
      – Нет-нет, все в порядке. А Мэттью имеет представление о том, куда потом делся этот Андерсон-Кларк?
      Парящий Орел посмотрел на нее озадаченно:
      – Вы на самом деле не имели ничего против, когда Толботт солгал вам насчет священника?
      – Конечно, имела! Я даже хотела отстрелить у него то, что слишком выступало, но мы со Слоаном понимаем друг друга. Он ничего не сделал вопреки моему желанию. И все это лопнет как мыльный пузырь, если кто-нибудь из его приятелей станет совать нос куда не надо и болтать лишнее. Едва стало ясно, что брак наш – сплошная фикция, я сказала ему, чтобы впредь он держался подальше. Слоан так и поступил. Все, что ты тут услышал, тебя, естественно, не касается.
      – Само собой. – Он глотнул кофе и задумчиво посмотрел на собеседницу. – Полагаю, вы отстрелите то, что выступает, у любого мужчины из тех, кто рискнет на подобное с одной из ваших сестер?
      – Само собой, – ответила Саманта чуть самодовольно. – Мои сестры воспитаны тоньше, чем я. Они не смогут сами этого сделать.
      Он недоверчиво фыркнул:
      – Ваша сестра Гарриет – самая упрямая девушка на свете. Она, быть может, и не владеет ни ножом, ни пистолетом, но даже с раскаленной кочергой я бы не рискнул к ней приблизиться, когда она обозлится.
      Саманта пожала плечами. – Лучше обходить стороной любую обозленную женщину. Впрочем, и мужчину. Ты разузнал там что-нибудь еще, кроме наших личных секретов? Где теперь Андерсон?
      – Он в Сан-Франциско, беседует с юристами. Бледнолицый вроде Толботта легче получит нужную информацию от юриста, чем цветной вроде меня. Насколько я знаю, Андерсон не пытался нанять новых убийц. Похоже, он больше интересуется рудником и прочей собственностью Толботта.
      – Это плохо. – Тучи на улице совсем сгустились. В комнате стало темнее. Саманта, положив руки на колени, смотрела куда-то в глубь сада. – Видимо, ты не знаешь никого из тех, кто не прочь прикончить Андерсона?
      – Спасибо, мэм, за напоминание, что я выпускник Гарварда, а не дикарь, – отозвался Орел сухо, уклоняясь от ответа.
      – Пустое, – сказала она бесстрастно, не глядя на него. – Ты уже ответил на вопрос. Почему бы тебе не пойти к Гарриет и не поздороваться с ней? Она в магазине, но я вынуждена предупредить, что теперь она не столь сговорчива, как прежде. Какой-то мерзавец напал на нее как раз после твоего отъезда. Теперь она думает, что все мужчины не стоят и цыплячьего дерьма.
      Яростно ругнувшись, тот, кто называл себя Парящим Орлом, стрелой вылетел из кухни.
      Саманта осталась на месте обдумать услышанное.
      Отец жив, но болен.
      Слоану грозит серьезная опасность.
      Что же ей делать? Отправиться вслед за Хоком к отцу в Мексику – или остаться со Слоаном?
      Нелегко отвернуться от человека, обожаемого ею на протяжении всей ее жизни, чтобы поддержать другого, который сам отвернулся от нее. Но иногда женщине приходится оставлять дом и семью и уходить с тем, кого она любит, – не важно, праведна ее любовь или нет.
      Саманта знала, что так бывает. Теперь эту проблему приходилось разрешать ей.

Глава 37

      Саманта предполагала, что Парящий Орел отправился в горы искать Слоана, после того как у Гарриет не нашлось времени для поклонника. Определенно она знала лишь то, что Толботт вернулся на следующий же день, а Гарриет о существовании Парящего Орла даже не упоминала.
      Саманта ровным счетом ничего не предпринимала, чтобы встретиться со Слоаном. Она видела мужчин, то и дело снующих взад-вперед у отеля. Видела других, тех, кто торопился из поселка вниз; видела Джо, который носил хозяину еду из ресторана. Она не видела только Слоана.
      Ее рассада в горшках на кухне быстро подрастала, а герань еще не взошла. Она полила то и другое, потом стала застилать бумагой полки в кухонном шкафу. Это место вполне годилось для фарфоровой горки. Интересно, что сделал бы Слоан, если бы она заказала фарфор?
      В первый же солнечный день после возвращения Слоана Саманта вышла поработать на огороде. Обычно она повсюду таскала с собой винтовку, но поскольку руки теперь всегда были заняты тяпкой или лопатой, пришлось надеть отцовский пояс с пистолетами. У нее не было особого опыта обращения с кольтом, и Джо учил ее стрелять, когда находил время.
      – Это всего лишь песок и щебень! Неужели ты надеешься здесь что-то вырастить?
      Этот голос не застал Саманту врасплох: она предполагала, что он все же рискнет выйти. Правда, девушка не ожидала, что Слоан заговорит с ней, но тем не менее продолжила свое занятие.
      – Компост. Навоз. Здесь хорошая песчаная почва, а не какая-нибудь глина… Стоит добавить немного подкормки и воды, и тут будет расти все что угодно. Главное – соблюдать порядок культивации. Я, к сожалению, не знаю, когда тут бывают первые заморозки, а когда последние.
      – Когда как. Мы не так уж высоко в горах, чтобы снег шел в июне, но климат тут отнюдь не мягкий.
      Саманта отметила про себя, что он старается держать дистанцию. Не важно. Уже одно его присутствие и то, что он заговорил с ней, вызывало ее ликование. Эх, хорошо бы этот разговор не кончался никогда!
      Кого она пыталась обмануть? Она хотела, чтобы Слоан подхватил ее на руки и любил, безумно и страстно. Ее колени ослабли от одной этой мысли.
      Она продолжала копать, повернувшись к нему спиной.
      – Ничего. Я умею выращивать морозостойкие культуры. Салат, например, или горох. Хорошо бы водокачка была помощнее…
      – Я как раз подумывал провести водопровод в отеле. Если хочешь, я выведу сюда насос.
      Саманта не могла больше работать. Воткнув лопату в землю, она обернулась.
      Хорошо, что девушка опиралась на нее. Слоан смотрелся великолепно, скорее даже величественно – в своем модном сюртуке, рубашке в сборку и расшитом жилете. Белизна рубашки лишь подчеркивала бронзу потемневшего лица. Он похудел, щеки впали, черты лица огрубели. На одной щеке заживала глубокая царапина, он почему-то прихрамывал. Неизвестно, что произошло с ним за это время, но выглядел он отнюдь не лучшим образом.
      Но скрыть желания в своем взгляде Толботт не мог. Приятно, черт возьми, что «муж» сгорал от страсти так же, как и она; давно миновало время ледяного Слоана Толботта. Казалось, будто он съездил в ад и обратно.
      – Держу пари, что на рудниках облегченно вздохнули, когда ты уехал, – заметила Саманта небрежно.
      – Мне нравится держать рабочих в напряжении. Теперь вот намерен двинуться во Фриско. Хочешь со мной?
      Саманта всегда думала, что у него серые глаза. Сейчас они стали черными как смоль. Что ж, может пылать сколько угодно, если рассчитывал, что с ней ему будет так просто!
      – Намерен упростить дело для Андерсона? Ты так и не рассказал мне, почему он хочет покончить с тобой.
      Толботт не двинулся с места.
      – У меня есть кое-какие соображения, правда, я пока не совсем уверен. Не хотелось бы уезжать от тебя слишком далеко. Лагерь на рудниках в нескольких часах езды верхом отсюда. До Фриско – больше суток. Мне было бы спокойнее, если бы ты находилась в моем поле зрения.
      – А если посмотреть с другой стороны? За тобой охотится Андерсон. Но я спущусь с горы только в том случае, если ты будешь держаться от меня подальше. Я тебе не Мелинда и не собираюсь спать ни с кем, кроме собственного мужа!
      Его лицо окаменело.
      – Мне нечего больше предложить, Саманта. Я оставил жене свое имя, свою репутацию, свою профессию и все, что имел. Я располагаю только своей постелью. Или ты берешь то, что есть, или я умываю руки.
      Она пожала плечами.
      – Я уже сделала свой выбор. А ты – свой. Во Фриско возьмешь с собой Джо.
      Казалось, он что-то хотел сказать, но лишь сжал кулаки. Видимо, его так и подмывало хорошенько ее встряхнуть. Однако он круто развернулся и оставил Саманту с ее огородом и лопатой. Иного она и не ожидала.
      Но боль осталась. Больно было сознавать, что она для него не больше чем женщина для постели. Ясно, что его первая жена погубила все, чем он хотел стать, правда, непонятно, каким образом, но что есть, то есть. Толботт построил себе новую жизнь. Почему же он так не хотел, чтобы кто-нибудь разделил ее с ним?
      Саманта ни секунды не верила, что таково было условие развода. Развод был отговоркой. Слоан Толботт, насколько она его знала, вполне мог бы проконсультироваться с хорошим юристом и освободиться от любых законных уз. Нет, он просто предпочитал использовать это соглашение в качестве пожизненного барьера, чтобы не сближаться с ней слишком тесно. За исключением постели.
      Что ж, надо было найти кого-нибудь помоложе и поглупее, мстительно подумала Саманта, втыкая лопату в каменистую землю. А может, лучше оставаться наивной, какой она и казалась ему? Как бы там ни было, они не будут спать спокойно, пока находятся рядом. На этот счет он определенно прав: Саманта нутром чувствовала его присутствие и при нем была вся как наэлектризованная.
 
      Слоан почему-то никак не уезжал. Он нашел специалистов, которые согласились подняться в гору и провести воду из источника в отель. Плотники закрыли стенами лестницу черного хода и удлинили ее до номеров. В нанятых в Сакраменто фургонах стали приезжать прилично одетые мужчины – значит, пароходные маршруты продлили вверх по реке. Постоянно приезжали и уезжали какие-то важные люди с документами. Паук методично совершенствовал свою сеть – вместо того чтобы, перемещаясь, плести новую.
      Бурная деятельность Слоана произвела на Саманту сильное впечатление, но, как обычно, никакого любопытства она не выказала. Единственной комнатой в отеле, куда она приходила, оставалась кухня. Единственной темой коротких разговоров со Слоаном и другими мужчинами оставалась погода и ее рассада, уже пробивающаяся сквозь каменистую почву. Когда показались первые листья гороха, она устроила шуточные крестины и вечеринку, после чего мужчины регулярно останавливались у огорода, чтобы проверить, нет ли нового повода для выпивки.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22