Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Человек с кольтом (№2) - Серебряная леди

ModernLib.Net / Исторические любовные романы / Поттер Патриция / Серебряная леди - Чтение (стр. 3)
Автор: Поттер Патриция
Жанр: Исторические любовные романы
Серия: Человек с кольтом

 

 


— Надеюсь, мы не потревожили ваш сон. Это было бы непростительно, — в голосе Кантона слышалось не сожаление, а вызов, и Каталина поняла, что это он стал новым владельцем «Славной дыры». И еще она поняла, что он прекрасно осведомлен о ее отношениях с предыдущими хозяевами.

— Конечно, нет, мистер… Стэнтон.

— Надеюсь, что ремонт не затянется надолго. Я нанял две бригады, чтобы не досаждать будущим соседям слишком долго.

— Это очень мудрое решение, — Каталина старалась журчанием голоса заглушить змеиное шипение. Она не любила, когда над ней брали верх.

— Я постараюсь быть вам добрым соседом, — насмехался Кантон.

— Надеюсь, вы осведомлены, что «Славная дыра»… как бы это сказать… не слишком счастливое место. Мне было бы жаль, если бы вы разорились.

— Благодарю вас за то, что вы принимаете мои заботы так близко к сердцу, — торжественно произнес Марш. — Но я могу позволить себе потерять столько, сколько потребуется.

Кэт вовремя прикусила язык, хотя ее так и подмывало сказать, что она собирается заставить его потерять все, и еще немного. Вместо этого она одарила его медовой и не менее лживой, чем у него, улыбкой.

— Если вам что-нибудь понадобится…

— Я буду знать, к кому обратиться в этом случае, — лукаво закончил Кантон. — Я уверен, вы будете моей вдохновительницей, а ваша «Серебряная леди» — образцом, к которому я буду стремиться. Ничто так не обеспечивает качество, как здоровая конкуренция.

Кэт просчитала про себя до десяти, стараясь сохранить спокойствие. Конкуренция! Ну и ну! «Славная дыра» никогда не могла составить конкуренцию ее салуну и никогда не сможет! И даже под руководством этого… упрямого осла!

— Собираетесь ли вы вести дело в салуне сами, мистер Стэнтон? — елейным голосом продолжала допрос Кэт.

— Кантон, мисс Хилльярд, — наконец поправил ее Марш. — Мисс — я правильно сказал?

— Ну, конечно, правильно, — ворковала Каталина.

— Так как мы собираемся быть добрыми соседями, почему бы вам не называть меня просто Тэйлор? Думаю, это имя легче запомнить, чем Кантон.

Он больше не пытался скрыть насмешку, и Каталина почувствовала себя ребенком, уличенным в запрещенной проделке. Ей поставили мат, и это было неприятно. Каталина привыкла выигрывать. И она победит, чего бы ей это ни стоило! Ледяная Королева погрузилась в размышления над тем, как можно расстроить планы Кантона. В ее распоряжении были различные способы, начиная от сговора с поставщиками и заканчивая обращением к кому-нибудь из приятелей Тедди, приятелей с подмоченной репутацией. На лице женщины появилась блаженная улыбка, когда она подумала о его близком падении.

— Вы правы, — согласилась Каталина и предприняла последнюю попытку выудить интересующую ее информацию. — Надеюсь, у вас есть опыт в подобных делах?

— О! Не беспокойтесь, я очень опытный человек, мисс Хилльярд, — ответил он. Ответ незнакомца был насквозь пронизан двусмысленностью, а лукавый блеск глаз свидетельствовал о том, что его опыт не ограничивался деловой сферой.

— Я и не сомневаюсь в этом, — полилась патока из уст Каталины, — будет интересно посмотреть, как ваш опыт будет применен в Сан-Франциско.

Женщина опустила глаза, и ее взгляд красноречиво уперся в ремень для винтовки, а когда она вновь взглянула в лицо Кантону, то поняла, что последний раунд прошел в ее пользу. Усмешка на лице Кантона на секунду сменилась беспомощным замешательством, что поразило Каталину.

— Вам придется быть моей гостьей на открытии салуна, — произнес Кантон, оправившись от удара.

— Когда же это будет?

— Недели через две, максимум — через три.

Каталина поразилась. Она бы заключила пари на солидную сумму, что это случится не раньше, чем через месяц.

— А жить вы тоже собираетесь здесь?

Кантон пожал плечами.

— Апартаменты будут отремонтированы в последнюю очередь, — ответил он, — а пока я живу во «Дворце спокойствия».

— В отеле Квинна Девро? — в голосе Каталины звучало нескрываемое изумление, как будто она не могла поверить, что он остановился в таком респектабельном — и дорогом — отеле.

— Вы знакомы с ним? — поинтересовался Марш.

Кэт замешкалась с ответом. Она знала о существовании четы Девро, но никогда не встречалась с ними. Они и Каталина принадлежали к разным слоям общества, а Квинн Девро был одним из немногих общественных и политических деятелей, которые никогда не посещали «Серебряную леди». О чете Девро слагались легенды. Мередит была знаменитой художницей, а ее муж завоевал известность благотворительной деятельностью и милосердным отношением к бедным. Следовало сознаться, что Каталина немного завидовала этой «золотой паре», как иногда называли Девро в газетах. У них было то, чего не было у Каталины Хилльярд: респектабельность и спокойствие. И если на респектабельность она давно махнула рукой, то спокойствие и безопасность…

— Я только слышала о них, — созналась Каталина.

— Это хороший отель, — сообщил Марш. — Один из лучших среди тех, где мне приходилось останавливаться.

— А много ли отелей вы видели?

— Больше, чем мне бы хотелось запомнить, — ответил Кантон, и впервые Каталина в звуках его голоса расслышала что-то, кроме обычной уверенности. Это были усталость и тоска, которые, нахлынув, на секунду сделали Марша беспомощным и уязвимым. На мгновение в Кантоне стало чуть больше от Бога и чуть меньше от падшего ангела. Эти чувства были знакомы и Каталине.

Все пространство между ними было пронизано вспыхивающими искрами. Узел их странных отношений завязывался все туже.

Кэт почувствовала сладкую боль в низу живота. Никогда раньше она не испытывала томительной страсти и надеялась прожить без знакомства с этим порой разрушительным чувством. Ледяная Королева брезгливо отвергала любое прикосновение мужчин, и вдруг ее собственное тело самым бесстыдным образом предало ее, проявляя желания, которые она считала побежденными. Хуже того, ее тело взывало к мужчине. Каталина оберегала себя от сильных чувств и физических желаний. Люди могут предать. Ей было бы полезно не забывать об этом. Джеймс Кэхун, человек, которому она доверяла и за которого вышла замуж, тоже был красив и привлекателен. Каталина прикусила губку и почувствовала привкус крови.

Хорошее предупреждение.

Женщина оторвала взгляд от лица Кантона, а когда вновь посмотрела на него, глаза его были холодны и непроницаемы, и Кэт осталось только недоумевать, как она могла подозревать в Кантоне что-то человеческое. Каталина принялась изучать Марша заново: смуглая, гладкая кожа обтягивала чуть выступающие скулы, темные густые брови. Подбородок был украшен ямочкой. На лице другого мужчины она могла бы выглядеть привлекательной, но на лице Кантона ямочка смотрелась как зарубка, оставленная годами жестокости и насилия. Рот был чувственным, пожалуй, слишком чувственным.

Горячие пульсации страсти. Они были губительны для нее. Кэт почувствовала злобу к стоящему перед ней мужчине. У него не было никаких прав обосновываться здесь, открывать салун, рушить барьеры, к которым никто даже приближаться не смел.

Чем быстрее она разорит его, тем быстрее обретет покой, и мир воцарится в ее душе. Она сегодня же переговорит с поставщиками спиртного и с одним капитаном полиции, которому она каждый месяц платит вполне приличную сумму.

Каталина чувствовала, что на этот раз ей придется побороться. Кантон был совсем не похож на предыдущих владельцев «Славной дыры». Он не был похож ни на одного мужчину из тех, с кем ей приходилось сталкиваться в жизни.

Кантон сложил губы в кривую усмешку. Интересно, подумала Каталина, каким было бы лицо этого человека, если бы однажды он улыбнулся искренне.

Впрочем, нет. Ей все равно. Желание разорить его, пустить по миру из деловой необходимости превращалось в личную.

У Кэт слегка дрожали поджилки. Раньше с ней этого не случалось. Железным усилием воли она сдерживала дрожание губ. Если однажды она не сумеет взять себя в руки, она обречена.

— Вот еще один образец качества… к которому надо стремиться, — сказал он в безмолвие, царившее между ними.

Каталина отчаянно пыталась понять, к чему относятся его слова. Ах, да… Отель Девро. Они разговаривали об отеле.

— У вас было когда-нибудь собственное дело, мистер Кантон?

— Вы запомнили мое имя, — торжествующе проговорил Марш. — Мой ответ на ваш вопрос таков: да, время от времени. Но не забывайте, что подражание есть самая искренняя форма лести.

— Неужели? — отозвалась Каталина. — А я бы назвала подражание отсутствием воображения, а то и вовсе воровством.

— О я надеюсь кое-что придумать сам, — легко отпарировал Марш.

Каталина сжала зубы. Она больше не может его выносить. Но тут же улыбнулась:

— Мне следует вернуть вас работе. Тем более что я знаю, как много вам предстоит сделать.

— Вы очень прозорливы, — на сей раз сухо ответил Кантон. — Приятно иметь добрых соседей. Да… я слышал, у вас отменная кухня. Я обязательно должен отведать ваших кушаний.

Каталина подумала было о том, чтобы подсыпать яду в закуски, но решила, что таким образом сможет отправить к праотцам слишком многих посетителей «Серебряной леди»

— Буду рада положить в свою кассу ваши деньги. И запомните, если вам понадобится что-нибудь…

«Например, пуля между глаз», — закончила она фразу про себя, повернулась спиной к Маршу и, не дожидаясь ответа, отправилась к себе. Обнаружив, что ноги еще служат ей исправно, Каталина преисполнилась благодарности к Небу и себе.

* * *

Марш облокотился на стойку бара и обвел глазами помещение. Двери были укреплены и снабжены замками. В рамы были вставлены стекла. С пола счищен первый слой грязи. В помещении стоял совсем другой запах. Салун «Славная дыра» вновь благоухал свежестью и чистотой.

Марш взглянул на свои ладони со вздувшимися мозолями. Днем он взял в руки молоток и стал работать вместе с плотниками. После нескольких неловких ударов он попал в ритм, и работа закипела! Черт! Ему даже понравилось работать.

Боже! Как давно он ничего не строил, а только разрушал.

Плотники, которым мешали работать наступающие сумерки, покинули «Славную дыру» несколько минут назад. Завтра надо будет купить несколько ламп.

Мягкий, приглушенный свет уходящего светила маскировал многие дефекты помещения. Салун выглядел вполне привлекательно, и у Кантона появилось чувство удовлетворения. Он устал, но это была приятная усталость, а не та, изматывающая, к которой он привык.

Годы опасности приучили его спать очень чутко и мало. Даже если тело молило об отдыхе, погрузиться в глубокий сон он не мог. Он охотился, за ним охотились, и спокойные, безопасные ночи Кантон мог пересчитать по пальцам. Теперь, надеялся Марш, все пойдет по-другому. Если охоту за ним не начнет пара изумрудных глаз.

Это были самые пронзительные глаза из тех, что он видел. Бог свидетель, много прелестных — и зеленых тоже — глаз он повидал на своем веку. Много красивых женщин. Некоторые женщины находят убийц чрезвычайно притягательными. Он никогда не понимал этого, но твердо знал, что в обращении с женщиной требуются те же качества, что и в обращении с оружием. Тренировка. Осмотрительность. Контроль. Кантон всегда чувствовал приближение волшебного мига, когда оба — он и его женщина — могли получить наивысшее наслаждение. Это происходило не из-за его заботы о партнерше, а нз понимания того, что он сам получает большее физическое удовольствие, когда может доставить такое же женщине. Но дважды с одной и той же женщиной он в постель не ложился.

И он никогда не изменял этому правилу. Так же, как он никогда не менял и других, выработанных им правил и привычек: никогда не задерживаться надолго в одном месте, ни с кем не завязывать дружеских отношений, никогда не иметь в работе личной заинтересованности, никогда не работать в паре. Это была жизнь одиночки. Но опустошительное горе, которое он испытал во время войны, было еще хуже, и Кантон поклялся никого больше не любить, ни о ком не заботиться.

И не любил. И не заботился.

В салун вошла собака. Глаза ее по-прежнему мерцали враждебностью. Марш бросил на пол кое-что из еды, то, что он прихватил из «Серебряной леди», где он предавался гастрономическим удовольствиям сегодня днем. Кантон оправдывал свое посещение «Серебряной леди» тем, что извлек пользу для себя.

В салуне Каталины Хилльярд еда была бесплатной. Кантон внимательно рассматривал закуски, рассчитывал, прикидывал. И удивлялся. Он был озадачен тем, что в «Серебряной леди» посетителям предлагали устриц, а цена на них… ого-го! Это было нелепо, смешно, вернее сказать было бы смешно всем, с кем он имел дело раньше.

Едва взглянув на еду, пес ощерился, как будто ему выставили Троянского коня. Марш горько усмехнулся. Он слишком хорошо знал, во что обходится доверчивость. Кантон отошел подальше, открыл окно, чтобы собака могла беспрепятственно уходить и возвращаться в салун. Интересно, сможет ли кто-нибудь проникнуть в помещение, если внутри будет собака? А кроме того — пес появился здесь раньше его.

В «Серебряной леди» играли на пианино. Когда он заходил в салун выпить пива и перекусить, Каталины Хилльярд там не было. Сейчас она, несомненно, там. Не пойти ли ему в «Серебряную леди»?

Кантон погрузился в размышления о зеленых глазах и о том чувстве, которое они всколыхнули в нем сегодня утром. Лучше уж он проведет вечер в одиночестве, если собирается уснуть хотя бы ненадолго.

Глава четвертая

Стук молотка на рассвете раздражал Каталину.

А присутствие Кантона днем в ее заведении — еще больше.

Ей не нравилось то, что в его присутствии она в своем собственном доме чувствовала себя неуверенно. Еще меньше ей нравились чувства, которые он пробуждал в ней.

Кантон всегда выбирал себе место сам и всегда садился лицом к двери. Он был постоянно настороже, что свидетельствовало о его постоянном одиночестве. Что-то внутри Каталины отзывалось на его присутствие, и она ненавидела себя за это.

Она, Каталина, не была одинока. Она была независима. Ей сопутствовал успех. Она ни в ком не нуждалась. В совокупности эти три составляющие приносили ей удовлетворение, чувство уюта и комфорта, которому не могло помешать одиночество.

Работа у Каталины была тяжелой. Женщина часто ложилась в постель в полном изнеможении, но это не мешало ей испытывать удовлетворение и от своей работы, и от своей усталости, потому что каждый день приближал ее к заветной цели.

Каталина мечтала о достижении полной безопасности, о том, чтобы приобрести дом на берегу океана, бродить по берегу, наблюдая, как солнце уходит за горизонт. Это все, что она хотела получить от жизни.

Но сейчас на ее пути одно за другим возникали непредвиденные препятствия. Она переговорила с человеком, который поставлял в «Славную дыру» спиртное, прося его не обслуживать выскочку из соседнего салуна. В ответ тот долго мямлил и тянул и в конце концов сознался, что Кантон был представлен ему Квинном Девро, владельцем «Дворца спокойствия», и было бы недальновидно пренебречь просьбой одного из самых солидных клиентов. Вымученно улыбнувшись, Кэт произнесла:

— Ну, тогда конечно, — и начала подумывать о поисках другого поставщика.

Ее следующий шаг был более удачным. Каталина встретилась с капитаном местной полиции Майком Делани. Последние три года она платила ему немалые деньги за «усиленную охрану».

— Этот человек не выглядит респектабельным, — Каталина стала осторожно излагать свою просьбу. — Он очень опасен. Он может наделать бед. Вспомните последнее происшествие в «Славной дыре».

Капитан отлично помнил. В «Славной дыре» случилось нечто вроде бунта. Кое-кто из посетителей якобы обнаружил, что владелец их обжуливает, и началась потасовка. Капитан решил было дознаться, была ли свара стихийной или искусно кем-то спровоцированной, когда неожиданно среди тех, кого отправлял в каталажку, заметил несколько знакомых физиономий из числа завсегдатаев «Серебряной леди». Каталина Хилльярд никогда не скупилась, в то время как владелец «Славной дыры», по-видимому, был прижимистым.

Делани улыбнулся. Несмотря на то, что Кэт никогда не проявляла к нему амурного интереса, он не терял надежды и… мечтал.

— Я постараюсь задержать выдачу ему лицензии, — пообещал капитан, заглядывая в вырез платья.

Кэт одарила его многообещающей улыбкой, и он почувствовал, что стал намного выше и сильнее. Настанет день, и…

Через 48 часов капитан потерпел фиаско. Оказалось, что адвокат мистера Кантона получил лицензию заблаговременно.

— Это неспроста. За этим что-то кроется, — озадачила Каталина Майка Делани.

Капитан напустил на себя глубокомысленный вид.

— Должно быть да, — в конце концов вынужден был согласиться он.

* * *

Еще неделя, и!.. Марш с гордостью собственника окинул взглядом помещение. Последнее время он был одержим идеей открытия салуна. Он ухватился за нее с упрямством одноглазого мула, которого привели на участок с клевером.

Когда Кантон не наблюдал за ходом ремонта, он исследовал Сан-Франциско. Он обнаружил существование двух несоединимых миров: один — утонченный город с роскошными отелями и жилыми особняками, другой — грубый и продажный, как любой другой город.

Внимание Кантона привлекли Побережье Барбары и Китай-город. За свою скитальческую жизнь он побывал едва ли не в каждом крохотном городке Запада и во всех районах, где занимались скотоводством, от Мехико до Канады, но он нигде не видел такой распущенности и такого пьянства, как в этих местах.

Притоны, приторговывающие опиумом и дешевыми проститутками, открыто процветали. Марш быстро понял, что весь город — снизу доверху — подкуплен. Впервые он столкнулся с этим, когда узнал сумму, которую надо было заплатить, чтобы получить лицензию на открытие салуна. Обычные деловые расходы, прокомментировал адвокат, когда ему пришлось выложить за лицензию чуть ли не 2 000 долларов.

Оба — Девро и Дэйвид Скотт — предупреждали его, что не следует заказывать, а главное — пить спиртное в заведениях на Побережье, если он не хочет однажды поутру очнуться накаченным наркотиком и обобранным или — что еще хуже — проданным в матросы на какое-нибудь китайское судно. Этот способ получения денег и расправы с неугодными был довольно новым в Сан-Франциско, и для несчастных жертв только что придумали название — «шанхаированный».

Однажды, поздно вечером, когда рабочие разошлись по домам, Марш замешкался в салуне и не пошел в отель. Его задержало странное, неопределенное, гнетущее чувство, причину которого он никак не мог установить. Может быть, его душевные терзания странным образом были связаны с новым пианино, которое только сегодня доставили из магазина. Марш присел на стульчик перед пианино, и после пары пробных аккордов весь оказался во власти чувств и воспоминаний о той радости, которой он достигал благодаря музыкальному дару, унаследованному от матери.

А потом… его пальцы немилосердно обрушились на клавиши, исторгая из инструмента утробную какофонию. То время прошло. Чертово пианино! Оно было необходимо как залог процветания заведения. Он собирался предложить публике такие развлечения, каких не было в «Серебряной леди». Закуски, честная игра. То же, что в соседнем салуне. И еще кое-что.

Марша охватила внезапная дрожь. Нелюбимое дитя судьбы, он решил обойти самые известные салуны на Побережье. «Моро», «Гром среди ясного неба», «Капля росы». Поговаривали, что некоторым посетителям удавалось только войти в эти заведения, выйти — никогда, по крайней мере через парадный вход.

Марш оставил еду для собаки и приоткрыл окно, чтобы животное могло беспрепятственно входить и выходить. Пес никогда не притрагивался к пище в присутствии Марша. Во время отлучек хозяина еда исчезала, и собака стала выглядеть не такой заморенной, как на заре их знакомства, хотя своего отношения к человеку, видимо, не изменила. Ну что ж, думал Марш, он и сам мало менялся с годами.

Кантон собрался уходить. Бедром он, как всегда, чувствовал холодок винтовки, почти скрытой черной плотной курткой. Марш закрыл входную дверь на замок и зашагал по улице. На этот раз он решил пройтись пешком: ему необходимо было выплеснуть накопившуюся энергию и успокоиться.

Новый город и новое окружение притупили его врожденную осторожность. В Сан-Франциско у него не было явных врагов, хотя, кто знает… изрядное количество братьев, кузенов и другой родни несчастных, отправленных Маршем на тот свет, не отказались бы свести счеты с ним в любом месте. Так или иначе он не придал особого значения тому, что какой-то человек, кажется, выслеживал его. Мужчина был ниже среднего роста, и наметанный глаз Марша сразу определил, что он безоружен. Когда мужчина неожиданно исчез, Марш сказал себе, что он чрезмерно подозрителен и, обжегшись на молоке, дует на воду.

Заглянув в «Гром среди ясного неба», Кантон довольно быстро понял, что оружие здесь не было некстати. Салун был почти до отказа набит мерзкими рожами, вооруженными ножами и дубинками.

Здесь, среди проституток и головорезов, Марш почувствовал себя Маленьким Лордом Фонтлероем. Припомнив предупреждение Девро о наркотиках, подсыпаемых в стакан с выпивкой, Марш потребовал себе непочатую бутылку. Бармен выполнил заказ с явным неудовольствием, что заставило Кантона подвергнуть бутылку тщательному осмотру. Удовлетворив непраздное любопытство, Марш плеснул изрядную дозу в стакан, выбрал свободный столик и сел спиной к стене, лицом к выходу.

Марш откинулся на стуле и присмотрелся к публике. Много проституток. Одна из них, с нечесаными волосами и в полурасстегнутом платье, направилась прямо к нему, не обращая внимания на призывы других мужчин. Проститутка изогнулась над столом, давая возможность Кантону насладиться одновременно видом пухлых ляжек и полувысохших грудей. Поигрывая прядью его волос, она для начала поинтересовалась:

— Что такой джентльмен, как ты, делает в этом притоне?

Маршу нечего было ответить. Он и сам толком не знал, что он здесь делает. Просто обстановка салуна соответствовала его мрачному настроению. Марш криво усмехнулся, и проститутка отдернула руку с такой поспешностью, как будто притронулась к чему-то опасному. Наверное, ее напугали глаза, подумал Кантон. Он предполагал, что сегодня они холоднее, чем всегда.

— Не предложите ли леди выпить? — сделала еще один заход проститутка.

Марш припомнил странную девушку из салуна «Серебряная леди», которую он встретил несколько дней назад, ее смущение, даже наивность, удивительную для рода ее занятий. В женщине, стоящей напротив, не было ни смущения, ни наивности. Очевидно, она только вернулась в зал после короткой отлучки «в нумера».

Неожиданно Кантон почувствовал, как внутри растет брезгливое отвращение, и понял, почему пришел именно сюда. Чтобы побыть среди своих. Таким образом он напоминал сам себе, откуда он вышел. Он, Марш Кантон, не принадлежал к кругу таких людей, как Квинн Девро или Дэйвид Скотт, он был частичкой этой накипи, этих отбросов общества. Какой смысл притворяться, изображать из себя того, кем ты на самом деле не являешься? Марш хмыкнул.

— Почему бы и нет? У меня здесь целая бутылка. Проститутка настороженно посмотрела на него.

— По правде сказать, я бы предпочла шампанское, — проговорила она и улыбнулась.

Частенько так же улыбался и сам Кантон — натренированно и неискренне. И снова Марш вспомнил Молли. Она тоже просила шампанского.

— Хорошо, — согласился Кантон, не вполне понимая, зачем он это делает.

Ее размалеванное лицо, крашенные-перекрашенные волосы, обрюзгшее тело внушали ему отвращение. Перед его внутренним взором стояла изящная, грациозная Каталина с горделивой осанкой и гневными изумрудами глаз. Кантон опрокинул себе в глотку стакан и тут же налил следующую порцию.

Женщина внимательно наблюдала за ним. Он похож на змею, посетила ее первая, безжалостная мысль. А на подходе была уже вторая. Марш улыбнулся, прекрасно зная, что улыбка повергнет ее в ужас. Он чертовски хорошо умел выбить почву из-под ног у любого человека, а уж заставить нервничать…

Пусть уж убирается побыстрее. Как Молли. Но эта женщина, похоже, была не из пугливых.

— Всего за 30 долларов, мой сладенький, ты получишь все тридцать три удовольствия. Что твое сердце пожелает.

— Нет, — отрезал Кантон и отодвинулся от стола, бросив несколько монет.

— Думаешь, ты слишком хорош для меня? — уязвленно спросила проститутка.

— Совсем наоборот, милашка, совсем наоборот.

Марш направился к дверям и по дороге снова увидел маленького человека, приткнувшегося к стойке бара со стаканом в руке. Совпадение, сказал сам себе Марш, выйдя на улицу и вдохнув полной грудью. Боже! Какой тяжелый дух стоял в этом салуне. Марш сделал несколько глубоких вдохов и выдохов, чтобы освободить легкие от остатков запаха дешевой парфюмерии, немытых тел и разбавленного виски.

Кантон подумал о «Серебряной леди», о ее спокойной, сдержанной элегантности и снова о Каталине Хилльярд.

Его обычная осторожность была притуплена слишком большим количеством слишком быстро выпитого виски и мыслями о Кэт. На секунду Марш замешкался. По спине поползли мурашки, и он понял, что вел себя слишком легкомысленно. Прислонившись к стене, он нащупал рукой ложе винтовки, стараясь при этом выглядеть беззаботным. Все его инстинкты включились в работу, но было поздно. Трое, нет, четверо мужчин надвигались на него. Трое были вооружены дубинками. Четвертый вообще не нуждался ни в каком оружии. В нем было около шести с половиной футов, а руки по величине и силе не уступали лапам медведя-гризли. Выражения их лиц и жесты не оставляли сомнения в том, что они считали Марша своей жертвой. Кантон сразу же вспомнил предупреждение Девро о том, что его могут забрить в матросы на китайский корабль. А потом Марш вспомнил маленького человека, следившего за ним от самой «Славной дыры». И только тогда Кантон понял, что это не случайная встреча с хулиганами, а хорошо смонтированная ловушка. И теперь он знал, кто стоит за этими головорезами.

Молниеносным движением руки Марш выхватил винтовку. Почти одновременно с выстрелом он услышал крик одного из четверых, того, кто обходил его справа. Потом раздались еще крики, ругань и глухой, тяжелый удар в грудь.

Марш рухнул, не выпуская винтовки из рук.

Мгновенно придя в себя, Кантон сделал перекат и еще раз выстрелил в приближающихся мужчин. Один из них упал прямо на Марша, испачкав его кровью. Пока Кантон лежал на мостовой, придавленный телом, один из бандитов выбил у него винтовку. Сбросив раненого, Марш рванулся было за оружием, но получил сильнейший удар сначала в солнечное сплетение, потом по голове и потерял сознание.

* * *

Тедди закрывал салун, и Каталина, чуть живая от усталости, поднялась к себе. Была уже половина четвертого. Предыдущие ночи Каталина провела почти без сна. Женщина подошла к окну и выглянула на улицу. В отличие от предыдущих ночей, в окнах «Славной дыры» не было огней.

Каталина распустила волосы, и, когда они легли вдоль спины густой волной, принялась расчесывать их. Женщина вспомнила, что, когда она приводила себя в порядок к вечернему приему посетителей, из «Славной дыры» донеслось несколько чарующих мелодий, которые резко и натужно оборвались.

Каталина могла предположить только, что Марш нанял музыканта или тапера. Но вечером прозвучала совсем не та музыка, которую исполняют в увеселительных заведениях. Эти мелодии были плавными, благозвучными, и при этом в них звучала острая нота одиночества. Каталина не очень хорошо разбиралась в музыке, но ей показалось, что она слышала именно то, что называется хорошей музыкой. Может, она когда-нибудь пойдет на концерт классической музыки и… Нет, она была отверженной.

Так или иначе Каталина запомнила эти мелодии, и они не отпускали ее. Один раз вечером она поймала себя на том, что напевает их.

Интересно, подумала Каталина, не означает ли приобретение нового пианино, что в «Славной дыре» будет нечто сверх азартных игр и виски. Она предположила, однако, что наличие дополнительных развлечений будет обратно пропорционально количеству выпитого. Клиенты выпьют больше, если их не отвлекать. Но… вдруг… чем черт не шутит.

Черт бы его побрал — в любом случае.

Едва Каталина начала расчесываться, раздался стук в дверь, и, получив разрешение, вошел Тедди. Он выглядел озабоченным.

— Что-нибудь с Молли? — спросила Каталина, зная, что Тедди беспокоится о девушке.

— Нет, — ответил он. — Она у себя в комнате.

Замешательство вызвало паузу. Каталина вопросительно склонила голову набок.

— Капитан Делани прислал сказать, что ваши неприятности закончились, — проговорил наконец Тедди.

— Неприятности?

— «Славная дыра».

— Каким образом?

— Он устроил все дело так… что хозяина «Славной дыры» забрили в матросы. Капитан хочет, чтобы вы знали, что проблем больше не будет.

— Когда это случилось? — с дрожью в голосе поинтересовалась Каталина.

Тедди пожал плечами.

— Наверное, вечером.

— Ты знаешь, какие корабли отплывают утром?

Тедди отрицательно покачал головой. Кэт прикусила губку. Из «шанхаированных» почти никто не возвращался назад. Капитаны и владельцы судов не могли позволить им поведать кому-нибудь о том, как они попали на корабль и что там делали. Обычно перед окончанием плавания с таким матросом происходил несчастный случай. Каталина подумала о высоком незнакомце, его вызывающей улыбке и пружинящей походке хищника. Недолго он протянет на судне, где требуется железная дисциплина. Проклятый Делани. Она не просила его заходить так далеко. Одно дело неприятности со строительством, с получением лицензии, совсем другое… Если бы обычные средства не дали желаемого результата, она бы понаблюдала, честную ли игру в карты ведет Кантон со своими клиентами, и прижала бы его на жульничестве. Такие «домашние» способы расправы ничуть не отягощали совесть Каталины Хилльярд.

Быть «шанхаированным» — все равно что быть убитым. Однажды она уже убила человека. С тех пор она не может отмыть кровь с рук и избавиться от потрясения. В кошмарных снах она видит себя, убийцу, и все, что случилось той ночью. И она не хочет больше убийств.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21