Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Сазерленды (№2) - История одной страсти

ModernLib.Net / Исторические любовные романы / Поттер Патриция / История одной страсти - Чтение (стр. 17)
Автор: Поттер Патриция
Жанр: Исторические любовные романы
Серия: Сазерленды

 

 


Сердце кольнуло недоброе предчувствие. Йэн направил лошадь к воротам загона и выехал навстречу всадникам. Он не думал о побеге, хотя и знал, что никому из них не под силу будет догнать Грея. Йэн стиснул зубы. Он не станет убегать от негодяев, подобных Роберту Маршу.

Он ни за что не оставит свою семью… да, свою семью перед лицом грозящей им опасности.

Они были уже достаточно близко, и Йэн увидел, как шериф повернулся к своим людям и показал на него.

Один из его помощников вытащил пистолет и прицелился прямо в Йена.

Сохраняя самообладание, Йэн спросил:

— Чего вы хотите?

В этот момент Марш, пришпорив лошадь, выехал вперед. Йэн усмехнулся, увидев его лицо — в ссадинах и кровоподтеках от его кулаков.

— Тебя, — ответил Марш.

— Ты не имеешь права здесь находиться, Марш.

— Для тебя я мистер Марш, — огрызнулся Роберт.

Уголком глаза Йэн заметил Фортуну, выглянувшую на крыльцо. За ней стоял Ноэль… Черт возьми, в руках у него был отцовский мушкет. Стараясь не привлекать внимания вооруженных всадников, Йэн сделал Ноэлю знак опустить мушкет.

Но Ноэль или не увидел поданного знака, или поднял мушкет, стремясь защитить Йэна.

О боже, нет…

Один из всадников заметил оружие в руках мальчика и что-то крикнул остальным. Все повернулись в его сторону. Кто-то вскинул ружье и выстрелил, прежде чем Йэн успел закричать.

Он с ужасом увидел, как Ноэль уронил мушкет и упал на колени. На его рубашке расплывалось кровавое пятно.

— Мерзавец!

Йэн спрыгнул с лошади и бросился к мальчику. Он не обратил внимания на пса, стремглав кинувшегося на обидчика Ноэля. Но тот ударом ружья отбросил бедолагу. От сильного удара Счастливчик взвизгнул и затих.

— Взять его! — услышал Йэн команду шерифа, но продолжал бежать к Ноэлю.

Раздался выстрел, и пуля поразила его в бок. Он покачнулся, и в следующий момент его пронзила острая, обжигающая боль. Он пытался бежать дальше, но ноги не слушались его. Глаза застилал туман, скрывший от него истекающего кровью мальчика и бледные, злые лица, склонившиеся над ним. Тьма поглотила его.

21.

По мере приближения к ферме Фэнси все сильнее чувствовала усталость лошади. Она тоже была крайне утомлена. Ее недавнее упоение успешной поездкой сменилось безмерной усталостью. Она плохо спала несколько ночей, и сейчас то и дело клевала носом, просыпаясь в последний момент, едва удерживаясь в седле.

Однако когда впереди показался последний поворот перед фермой, Фэнси воспряла духом. Вечер был приятным, воздух все еще хранил теплоту солнца, но причиной жара, вдруг охватившего ее, было предвкушение скорой встречи с Йэном.

Фэнси одернула себя, но безуспешно. Она безумно желала его. Она хотела чувствовать его прикосновения, близость его тела. Ее не пугал даже риск забеременеть. Тогда по крайней мере с ней останется его частичка.

Вдалеке показался дом. Но ее радость от скорой встречи сменилась недоумением, затем переросла в тревогу, когда она увидела слабый огонек, метавшийся по крыльцу, а потом Фортуну, державшую в одной руке светильник, а другой неистово махавшей ей.

С бьющимся сердцем Фэнси пустила лошадь в галоп. У крыльца она соскочила на землю, перебросив поводья через седло, и взбежала по лестнице. Глаза Фортуны были красными от слез, волосы в еще большем беспорядке, чем обычно.

— Что случилось? — закричала Фэнси, чувствуя, как ее охватывает паника.

Фортуна зашевелила губами, силясь что-то сказать, но не проронила ни звука.

Фэнси заставила себя успокоиться, понимая, что, испугав сестру, ничего от нее не добьется.

— Фортуна, послушай. Давай мне светильник и покажи, что произошло.

Фортуна беспомощно развела руками.

— И-йен. Й-йен, — еле слышно выдавила она. Удивление Фэнси от звука ее голоса сразу же поглотил страх. Схватив дрожащие руки Фортуны, она напряженно всматривалась в ее лицо.

— Что с Йэном?

— З-забрали. З-забрали Й-йена. З-зас-тре-лили Ноэля.

— Застрелили?! О боже, где он?!

Фортуна показала на дверь, и Фэнси ворвалась в дом. Гостиная была пуста, и ее взгляд устремился наверх, к лестнице, ведущей на чердак. Но Фортуна схватила ее за платье, увлекая в спальню.

Ноэль лежал на кровати. Его маленькая фигурка казалась еще более хрупкой на огромном матрасе. Он лежал не двигаясь, но Фэнси поняла, что он жив, по выражению боли, исказившей его лицо.

Фэнси положила ладонь на щеку сына. Кожа мальчика была теплой, а дыхание ровным. Откинув одеяло, она увидела, что рука широким лоскутом туго привязана к груди. Повязка была коричневой от засохшей крови, но свежая кровь продолжала сочиться из раны.

— Пуля… — Она вопросительно взглянула на Фортуну.

Девушка сложила большой и указательный палец в кольцо, в которое просунула указательный палец другой руки, показывая, что пуля прошла навылет. Она сделала жест в сторону стола.

Фэнси увидела там пустой стакан и знакомую обертку от порошка. Она поняла, что Фортуна дала Ноэлю снотворное.

— А Йэн? — спросила она. — Где он? Губы Фортуны вновь зашевелились. Она напряженно пыталась заговорить. Наконец она прошептала:

— Ш…шер..риф, Р-роберт, забрали его. З-заст-ре-ли-ли Ноэля.

— Роберт стрелял в Ноэля?!

Фортуна отчаянно замотала головой:

— Люди… шерифа.

— Но Роберт был там?

Сестра кивнула.

— И он оставил Ноэля в таком состоянии?

Она кивнула снова.

Кровь бросилась Фэнси в голову.

— Сколько человек там было?

Подумав, Фортуна подняла восемь пальцев.

— В Йэна тоже стреляли?

Она едва ли нуждалась в ответе. Йэн никогда бы не допустил, чтобы с Ноэлем что-нибудь случилось, если бы мог предотвратить несчастье.

Фортуна изобразила руками, как стреляют из пистолета. Ошибиться было невозможно.

— Йэн тоже ранен?

—Да.

— Серьезно?

Фортуна пожала плечами: она не знала.

— Они забрали его с собой?

Фортуна кивнула.

Фэнси закрыла глаза. Она едва сдерживалась, чтобы не закричать. Ее руки дрожали, душу сковал ледяной ужас, но в то же время ее охватила такая безудержная ярость, что перед глазами замелькали красные и черные точки. Она должна была взять себя в руки, чтобы найти выход из сложившегося положения.

Несколько раз глубоко вздохнув, она повернулась к Фортуне и взяла ее за руки.

— Я знаю, что уже темно, — начала она, — но ты должна поехать к Уоллесам, а потом найти врача.

Взгляд Фортуны скользнул к окну. Небо над полями стало темно-пурпурным. Через несколько минут землю окутает темнота. И все же Фортуна решительно закивала, хотя ее руки дрожали.

— Ты уверена? — мягко спросила ее Фэнси. — Я знаю, что тебе страшно, но по дороге к Уоллесам тебе ничто не угрожает, и до них недалеко.

Фортуна снова кивнула.

— Хорошо. — Фэнси отпустила руки сестры и выдавила из себя улыбку, которая, как она надеялась, должна была обнадежить девушку. — Мы оседлаем Токаху. Он быстро отвезет тебя туда.

Вместе они пошли в конюшню, захватив по дороге ждущую у крыльца кобылу, еле перебиравшую копытами после долгой поездки. Фэнси помогла сестре оседлать мерина. Вскочив в седло, Фортуна пришпорила коня и умчалась по направлению к ферме Уоллесов.

Стараясь унять дрожь в руках и успокоиться, Фэнси расседлала кобылу, насыпала ей овса и налила воды. Она изнывала от тревоги за Йэна, своего шотландца, и за сына.

Немного придя в себя, Фэнси подумала о сестре, о бессвязных словах, слетавших с ее губ. Фортуна заговорила впервые за девять лет. Фэнси грустно подумала, что при других обстоятельствах она бы плакала от радости.

Сейчас же она смахивала с ресниц слезы горя и страха.

— Господи, пусть с Ноэлем будет все в порядке, — молилась она. — И пожалуйста, пожалуйста, не дай Роберту убить Йэна. Пожалуйста…

* * *

— Накали нож.

Эти слова донеслись до Йэна сквозь пелену боли и забытья. Он пытался пошевелиться, но не смог. Призвав на помощь все свои силы, он приготовился к борьбе. В его сознании проносились яркие образы. Люди. Лошади. Звук выстрелов. Ноэль, упавший на землю…

— Он очнулся.

Йэн не узнал второй голос, но первый, без сомнения, принадлежал Роберту Маршу.

— Нож готов?

— Еще нет. Еще пару секунд.

— Проклятье, я не собираюсь стоять здесь всю ночь.

— Не понимаю, почему бы вам просто не убить его.

— И потерять сильного работника? — возразил Марш. — Нет, я хочу видеть, как он надрывается на моих полях. Я покажу этому каторжнику его место.

Йэн лежал не шевелясь. Он не хотел доставить Маршу удовольствие видеть, как он борется с болью. Кроме того, бок болел так, словно его рвала на части свора собак. Любое движение могло причинить еще большую боль.

Когда сознание его немного прояснилось, Йэн понял, что лежит в лошадином стойле, в конюшне. Немного приоткрыв глаза, он увидел, что конюшня служит одновременно и тюрьмой, несомненно, для мятежных рабов. Его лодыжки были прикованы цепью к стальному кольцу, прикрепленному к стене. Руки были связаны над головой веревкой.

Сосредоточившись на источнике самой сильной боли, Йэн опустил глаза вниз и увидел пулевую рану на боку.

Раздался скрежет металла, где-то поблизости зажгли огонь. Совсем рядом Йэн почувствовал жар пламени. Решив, что нет смысла оттягивать неизбежное, он поднял глаза и встретил взгляд Роберта Марша.

— Я не трачу деньги на докторов для своих рабов, — сказал Марш с издевкой. — Мартин — мой надсмотрщик. Он сейчас подлечит твою рану, хотя она не больше царапины.

— Я не твой раб.

— Ты так считаешь? У меня есть завещание, где черным по белому написано, что ты принадлежишь мне со дня смерти Джона. — Наклонившись, Роберт сунул Йэну в рот деревянный брусок. — И прикуси язык, а то еще проглотишь и подавишься. Нет, я не возражаю, но не сейчас.

Йэн знал, к чему клонит Роберт, и все же выплюнул деревяшку.

— Что с Ноэлем? — игнорируя угрозу Роберта, спросил он.

— Ничего страшного, — ответил тот, поднимая брусок. — Маленький паршивец не должен был поднимать оружие на представителя закона. — Он снова засунул брусок Йэну в рот. — Еще раз выплюнешь, и я заставлю тебя проглотить его.

На этот раз Йэн был благодарен куску дерева, в которое он вцепился зубами, поскольку помощник Роберта поднес к его боку раскаленное железо. Он сдержал стон, и в течение нескольких секунд словно пылал в адском пламени. Потом провалился в благословенную темноту.

Руфусу Уинфри осталось проехать до Честертона всего три мили. Он отклонил любезное предложение своего прихожанина переночевать у него, чтобы порадовать жену, вернувшись на день раньше, чем обещал. В его кармане лежало несколько документов, которые нужно было зарегистрировать в мэрии: две свадьбы, три смерти, три рождения. Время рождаться, и время умирать. Три жизни оборвались. Три человека появились на свет. Чудо возрождения никогда не перестанет удивлять его.

Эта поездка была более удачной, чем обычно. Он любил свадьбы и новорожденных младенцев. Он любил читать проповеди под открытым небом для фермеров — своих прихожан. Это были люди трудолюбивые, честные и великодушные.

Жена велела ему узнать о церкви для себя, но ему сказали, что в ближайшее время ждать нечего. Он был слишком разговорчив, а его проповеди часто осуждались вышестоящими персонами. Он понимал, что его действия подвергнутся еще более тщательному наблюдению, если епископ узнает о том, что он оформил брак миссис Марш и Сазерленда.

Формальный брак никогда не одобрят. Хотя, если он правильно разбирается в людях, формальным этот брак останется недолго. Руфус видел, как смотрели друг на друга Йэн Сазерленд и Фэнси Марш. Как бы они ни старались доказать обратное, он знал, что в их душах жили ростки любви.

Мерный шаг его старой лошади убаюкивал, и, задремав, Руфус начал сползать с седла. Однако, заметив одинокую фигуру, сидящую возле дороги, отец Уинфри прогнал остатки сна. Возможно, требуется его помощь.

Он натянул поводья и остановился, и человек сделал несколько шагов ему навстречу. Человек выглядел уставшим, словно ждал уже долгое время, его глаза были пусты. Руфус старался не делать поспешных суждений о людях, но что-то во внешности этого мужчины его настораживало. Он был уверен, что никогда не видел этого человека прежде, но его холодный взгляд вселял тревогу.

— Могу я помочь вам, сын мой? — спросил Руфус.

— Да, если вы преподобный отец Уинфри, — ответил незнакомец.

— Это я, — подтвердил священник. Он привык, что незнакомые люди обращаются к нему по имени, и никогда не боялся их, поскольку его дряхлая лошадь и бедная одежда служили плохой добычей для воров.

— Мне сказали, что вы будете поблизости, — продолжал странный человек. — Моя матушка умирает. Она хочет видеть священника, чтобы он мог отпустить ее грехи. Я собирался в Честертон, но встретил всадника, который сказал, что один священник только что провел заупокойную службу и будет проезжать по этой дороге. Сможете ли вы пойти со мной?

Руфус не хотел идти. Его старая кляча нуждалась в отдыхе, как и он сам, а дома ждала жена. Однако он не мог отказать умирающей женщине в последней просьбе.

— Как попасть к вам? — только и спросил он.

— Следуйте за мной, — ответил человек и направился в лес.

Ведомый чувством долга, Руфус пошел за ним.

* * *

Роберт прошел в свой кабинет и закрыл дверь. Налив себе выпить, он подошел к окну и посмотрел на улицу. Его взгляд устремился мимо ухоженного двора к конюшне. Губы искривила усмешка.

Он чувствовал себя намного лучше. Тело все еще болело, но лучшим лекарством было сознание того, что шотландцу приходится еще хуже.

Он едва не убил мерзавца. Ему очень хотелось этого. И ни один суд не обвинил бы его в смерти непокорного невольника, приговоренного к каторге английской короной. Но Роберт понимал, что Сазерленд может стать в его руках мощным оружием. Никому не было дела до каторжника, навечно изгнанного в колонии. Никому, кроме Фэнси.

На что пойдет Фэнси ради спасения шотландца?

Роберт намеревался узнать ответ на этот вопрос как можно скорее.

Но сначала…

Держа стакан в одной руке, он подошел к столу, открыл ящик и вытащил бумаги Сазерленда. На конце стола горела свеча, и он поднес бумаги к пламени, пока они не вспыхнули. Затем он пересек комнату и бросил бумаги в камин, с довольной усмешкой наблюдая, как они превращаются в пепел.

Роберт вновь и вновь прокручивал в голове свой план, убеждая себя, что предусмотрел мельчайшие детали: он подделал завещание, уничтожил бумаги, освобождающие Йэна, убрал с дороги священника, который засвидетельствовал подпись Фэнси на этих бумагах.

Вместе с фальшивым завещанием, по которому все имущество Джона доставалось ему, Роберт также получил свидетельство человека, продавшего шотландца Джону.

Роберт поздравил себя с победой. Скоро, очень скоро он вернет поместью былое величие, а Фэнси будет принадлежать ему и делать то, что он скажет.

Что же до Йэна Сазерленда… как только он выполнит свое предназначение, он умрет.

Наблюдая, как последний клочок бумаги догорает в камине, Роберт сделал большой глоток виски.

Жизнь была прекрасна.

22.

— Я должен был быть здесь, когда все случилось, — с отчаянием сказал молодой Тим Уоллес.

— Ты бы ничего не смог сделать, — возразила Фэнси.

— Ублюдок! — вырвалось у старшего Уоллеса, и он виновато посмотрел на Фэнси. — Прошу прощения, миссис Сазерленд.

Фэнси была приятно удивлена таким обращением. Ее впервые назвали по имени ее нового мужа. Но мгновенная радость сразу испарилась. Если она не предпримет быстрых и решительных действий, то очень скоро станет вдовой, во второй раз за несколько недель.

Было уже за полночь. Они сидели на крыльце. Фортуна, приведшая мужчин, ушла в дом к Ноэлю. Ближайшего доктора найти не удалось — он принимал роды за много миль от фермы.

Фэнси переводила взгляд со старшего Уоллеса на младшего. Когда она заговорила, в ее голосе ясно слышалось снедавшее ее беспокойство.

— Я так боюсь, что Роберт убьет его. Большой Тим покачал головой:

— Вряд ли, ведь он попытается доказать, что Йэн принадлежит ему. Однако он заставит его работать до полусмерти. Лично я не вижу, как Йэну удастся отделаться от него.

Фэнси хотела верить ему. Только бы отец Уинфри успел получить брачное свидетельство. Фэнси казалось, что она умирает. Внешне она старалась сохранить самообладание, унять свой страх — однако эта борьба была обречена на поражение. Она слышала сдавленные стоны Ноэля в глубине дома. Рядом тихонько скулил Счастливчик, которому тоже досталось. А перед глазами Фэнси стояло лицо Йэна. Она неустанно молилась, чтобы с Йэном ничего не случилось, пока она не успеет что-нибудь предпринять.

Она освободит Йэна любыми средствами. Ни земля, ни ферма, ни лошади больше ничего не значили для нее. Ничто не могло сравниться с безопасностью ее семьи. А Йэн был полноправным ее членом.

Однако она отчетливо понимала, что Роберт тоже способен на все, чтобы добиться своего. Даже на убийство.

— Как Ноэль? — спросил молодой Уоллес.

— Он проснулся и страдает от боли, — ответила она. — Но пуля прошла навылет, не задев кость. Если нет заражения, он скоро поправится.

— Сукин сын, — пробормотал старший Уоллес. На этот раз он не стал просить прощения.

Ему и не нужно было этого делать. Фэнси редко приходила в ярость, но если начинала злиться, то Джон обычно говорил, что лучше бы встретил на своем пути торнадо, чем собственную жену.

Никогда еще в своей жизни она не испытывала столь сильный гнев. Роберт обидел ее ребенка и похитил мужа, который пожертвовал всем, чтобы помочь ей бороться с алчным деверем. Отныне она не позволит ему уронить даже волос с головы того, кого она любит.

— Нам нужен отец Уинфри, — сказала Фэнси. — Он должен пойти к шерифу Бону или к судье — и сказать, что он обвенчал нас и засвидетельствовал мою подпись на бумагах Йэна. Йэн свободный человек. Я уверена, что Дуглас Тернер пойдет с ним, если это понадобится.

Уоллес кивнул.

— Я поеду в Честертон и выясню, какие доводы привел Марш шерифу, чтобы схватить вашего шотландца. Затем я постараюсь разыскать Руфуса. — Фермер кивнул на сына. — Тим останется здесь с вами. Каждое утро он может проверять, все ли в порядке с нашим скотом, но я не хочу, чтобы вы надолго оставались здесь одни. — Подумав, он добавил: — И не вздумайте ничего предпринимать сами.

Фэнси улыбнулась в темноте, но промолчала. Она не собиралась давать обещания, которые не сможет выполнить.

Попрощавшись с Большим Тимом, она прошла с Маленьким Тимом в конюшню, чтобы расседлать Токаху и мерина, на котором приехал младший Уоллес. Потом они вернулись в дом.

Увидев сестру сквозь раскрытую дверь спальни, Фортуна вышла в гостиную. Фэнси тепло улыбнулась ей, пересилив усталость.

— Фортуна, ты заговорила!

Фортуна сглотнула и с усилием произнесла:

— Й-йен.

Фэнси крепко прижала к себе сестру, затем немного отстранилась и заглянула в ее глаза.

— Ты можешь произнести мое имя? Фортуна выдавила из себя несколько раздельных слогов:

— Фэн-си. Ж-жаль. Т-ак ж-жаль, — и разрыдалась.

— Не плачь, Фортуна! — Фэнси сжала ее руки. — Это не твоя вина. Если бы я была дома, ничего бы не изменилось. — Она знала, что это правда. Не могла она предугадать жестокость и быстроту, с которой станет действовать Роберт.

Фортуна взглянула на нее сквозь пелену слез.

— И-ен, — вновь прошептала она.

— Не волнуйся, — утешала ее Фэнси. — Мы вернем его, и Ноэль поправится. Обещаю.

Фортуна выпрямилась, тихо всхлипывая. Фэнси не стала говорить ей, что первые слова Ноэля, когда он очнулся, были о Йэне, и Эми плакала о нем, чуть не задушив бедного кота в объятиях. За короткое время Йэн завоевал место в сердце каждого из них, стал необходимым. Даже Уоллесы не раздумывая шли на риск, чтобы спасти своего приятеля-шотландца.

Знал ли он об этом? Догадывался, какое значение имел для них?

Жив ли он?

— Не плачь, — успокоила она сестру. — Утром я поеду к Роберту.

Фортуна посмотрела на нее.

— Я тоже… поеду.

В этот момент Фэнси поняла всю глубину ее преданности Йэну. Фортуна всегда до смерти боялась Роберта.

— Кто-то должен остаться с Ноэлем, — мягко сказала она. В глазах сестры сверкнули слезы отчаяния — того же отчаяния, что овладело ею. — Ты хорошо обработала его рану, — добавила она.

Но Фортуна не могла успокоиться, даже когда открылась дверь и вошел Тим, вслед за которым в гостиную влетела Непоседа. На лице Фортуны появилась слабая улыбка.

— Ты… ей нравишься, — одним духом выпалила она. Пораженный Тим уставился на девушку.

— Ты заговорила!

В несколько шагов Тим пересек комнату и, встав перед ней, попросил:

— Скажи что-нибудь еще.

Фортуна замолчала, напряженно шевеля губами. Прошла минута, а она не издала ни звука. Наконец Фэнси увидела растущую панику в глазах сестры и поняла, что, услышав просьбу говорить, она испытывает сильное волнение и страх перед возможной неудачей. Фэнси решила вмешаться. Обняв Фортуну за талию, она успокоила ее:

— Все хорошо. Тебе не нужно говорить, если ты не хочешь. Ни Тим, ни я никогда не будем заставлять тебя.

— Конечно, нет, — сказал Тим и, покраснев, добавил: — Ты мне нравишься, какая есть, неважно, разговариваешь ты или нет. Мы же понимаем друг друга без слов, правда?

Фортуна опустила голову, пряча пунцовые щеки.

— Я знаю, что ты напугана, — продолжила Фэнси. В самом деле, именно страх заставил Фортуну замолчать на много лет. Чтобы избежать страданий, она замкнулась в себе, предпочитая одиночество обществу других людей. Однако чудо все-таки произошло.

— Ты в безопасности, — мягко сказала Фэнси. — Никто тебя не обидит. Я обещаю.

И это обещание она была намерена сдержать.

— Я тоже обещаю, — поддержал ее Тим. Взгляд Фортуны устремился к юноше, и Фэнси ясно видела в ее глазах борьбу с призраками прошлого, которые так долго властвовали над ней. Сумеет ли она преодолеть свой страх сейчас?

— Т-тим… — Имя Уоллеса едва прошелестело на ее губах, но прозвучало отчетливо и ясно.

Потрясенный, Тим протянул ей руку, и Фортуна крепко сжала ее.

Фэнси радовалась победе сестры над страхом, и в ней возрождалась надежда. Если Фортуна смогла справиться с могущественными демонами, жившими в ее душе, то она и подавно справится со своим деверем. В конце концов, Роберт Марш всего лишь человек.

Хотя в этот момент он казался ей воплощением дьявола.

* * *

Приходя в себя, Йэн застонал от боли, окутывавшей его плотным саваном. Несколько минут он не мог думать ни о чем другом. Весь правый бок словно жгло огнем, а в голове стучали тысячи молотков. Малейшее движение вызывало сильнейшую боль.

Он открыл глаза и постепенно смог различить окружавшую его обстановку. Он увидел стены стойла, услышал лошадиное ржание, почувствовал запах сена и пота.

Йэн осмотрел свое тело, пытаясь определить источник самой сильной боли. Его бок прикрывала тряпка, закрепленная тонкими лоскутами, обмотанными вокруг груди. Медленно, дюйм за дюймом, он приподнимался, прислонившись к стене. Что с ним? И почему так трудно пошевелить ногами?

Опустив глаза, он увидел кандалы и цепи.

В этот момент он все вспомнил.

Ноэль! Боже, жив ли мальчуган? Закрыв глаза, Йэн вновь увидел кровь, заливающую его рубашку.

Он попытался сесть. Из-за ран и слабости его движения были медленными, мучительными, неуверенными. На этот раз его руки были свободными, что удивило Йэна. Однако удивляться было нечему: у Роберта Марша не было причин бояться его, ведь в таком состоянии он и мухи не мог обидеть.

Йэн осмотрел замки на кандалах, цепь, ведущую к стальному кольцу на стене, затем само кольцо. Он попытался вытянуть его. Однако это было не под силу и людям в лучшей физической форме, чем он. Йэну казалось, что он ощущает таившийся в этих стенах ужас, пережитый предыдущими узниками этой тюрьмы.

Однако он не сдавался. Он зашел слишком далеко, чтобы позволить трусливым подлецам типа Марша становиться у себя на пути. Он должен сдержать клятвы, данные Фэнси и сестре. Он справится с этой трудностью, так же как справлялся со многими другими, выпавшими на его долю за последний год.

Лошади нервно забили копытами, подсказав Йэну, что в конюшне еще кто-то есть. Дверь открылась, и в стойло зашел темнокожий мальчик, опасливо озираясь и оставаясь вне пределов его досягаемости. Мальчик что-то держал в руках.

— Мистер Марш не думал, что вы очнетесь так быстро, — сказал он. — Вы сильно ранены.

Йэн попытался выдавить из себя улыбку, но у него получилась лишь гримаса. Ему нужны были друзья, союзники, чтобы выбраться отсюда.

— Я все еще не пришел в себя, — согласился он. — Что у тебя там? Может, вода?

Мальчик протянул ему кружку.

— Мистер Мартин велел мне проверить вас и сказать ему, когда вы проснетесь. Я подумал, что вам захочется воды. Но не говорите ему, что я дал вам попить.

Йэн осушил кружку до дна, чувствуя на языке каждую каплю драгоценной влаги, и вернул пустую кружку мальчику.

— Спасибо.

— Я должен сказать, что вы проснулись.

Йэн кивнул.

Мальчик обвел стойло испуганным взглядом.

— Они бросили сюда моего брата, после того как выпороли его. Сказали, что он плохо работал. Он говорил им, что болен, но они не слушали.

— Где теперь твой брат? — спросил Йэн. Мальчик затравленно посмотрел на него и тихо ответил:

— Он умер.

Бросив еще один взгляд на стены, он ушел, закрыв за собой дверь.

* * *

На рассвете Тим уехал посмотреть, как идут дела на ферме Уоллесов.

После его отъезда Фэнси с помощью Фортуны оседлала себе лошадь.

Она тщательно оделась, выбрав свое лучшее платье для визитов. Оно было скромным, жемчужно-серого цвета, но сшито из хорошего материала и идеально сидело на ней. Это было любимое платье Джона.

Фэнси подвела оседланную кобылу к забору, передала поводья Фортуне и, используя забор в качестве лестницы, взобралась в дамское седло, бормоча под нос проклятия в адрес столь неудобного приспособления.

Оказавшись в седле, она ободряюще улыбнулась Фортуне. Ей очень не хотелось оставлять сестру одну.

— Тим скоро вернется, — сказала она.

Фортуна кивнула и тоже постаралась улыбнуться.

Фэнси тронулась в путь.

Дорога в Марш-Энд заняла у нее около двух часов, хотя было еще очень рано, в полях деверя уже вовсю трудились чернокожие рабы и белые работники. Фэнси вздрогнула, увидев, как рослый надсмотрщик, разъезжающий по полю на лошади, ударил хлыстом раба.

Когда она подъехала к дому Роберта, навстречу ей выбежал молодой раб, чтобы принять поводья. Спешившись без посторонней помощи, она взошла по ступеням крыльца и распрямила плечи, приготовившись к битве.

Не успела она постучать, как дверь распахнулась. На пороге стояла внушительного вида немолодая женщина.

— Миссис Марш, — без улыбки приветствовала она ее.

— Доброе утро, Ханна, — поздоровалась Фэнси. — Мой деверь дома?

— Да, мэм.

— Я хочу поговорить с ним.

Ханна впустила ее в холл и скрылась в глубине дома.

Фэнси опустилась на громоздкий стул, обитый бархатом. Ей хотелось выглядеть непринужденно, однако сердце ее отчаянно билось, а внутри все сжималось от страха.

Окружающая обстановка не действовала успокаивающе. Мебель темного дерева и кроваво-красные портьеры создавали удушающую атмосферу. Жесткие стулья с прямыми спинками не располагали к приятной беседе. Интерьер скорее был призван подавлять посетителей, осмелившихся переступить порог этого негостеприимного дома.

— А, моя дорогая Фэнси, — раздался за спиной голос Роберта, приторный, как патока.

Повернувшись, Фэнси наблюдала за приближением деверя, отметив, что его движения скованы сильнее обычного. Работа Йэна. Но какую цену заплатил ее муж за то, что выместил свой гнев на Роберте Марше?

Он поднес ее руку к губам, не переставая сверлить ее взглядом.

— Чему обязан удовольствием видеть тебя здесь?

— Насколько я понимаю, вчера ты нанес мне визит.

— Ах, Фэнси, — его улыбка стала еще шире. — Я просто выполнял волю Джона.

Фэнси сумела совладать с собой и лишь удивленно подняла брови.

— Какова же была, по-твоему, эта воля?

— Разве ты не знаешь? — Роберт округлил глаза в притворном удивлении. — Перед тем как Джон привез каторжника в ваш дом, его одолевали сомнения. Он понимал, что болен, и не хотел оставлять тебя на милость какого-то чужестранца. Поэтому он написал новое завещание, в котором оставил мне свое имущество в обмен на заботу о тебе.

Фэнси была потрясена. Значит, он мог предъявлять какие угодно притязания, а ее подпись на закладной не значила ровным счетом ничего, как и брак с Йэном. Невольник не мог жениться без разрешения своего хозяина, а Роберт заявит, что вся собственность Джона принадлежит ему с момента смерти брата.

Ей стало трудно дышать. Она едва сумела заговорить.

— Ты лжешь. Завещание Джона было у Дугласа Тернера.

— Но новое завещание датировано за день до смерти Джона, — спокойно возразил он. — Со стороны Джона это было чрезвычайно предусмотрительно, учитывая, какой непокорный работник ему достался.

— Тогда почему же ты предъявил завещание только сейчас? — спросила Фэнси. — Мистер Тернер уже оформляет завещание в соответствии с законом.

— Как я объяснил судье, мне не хотелось отбирать твою землю, — вкрадчиво начал Роберт. — Я лишь надеялся, что ты внемлешь голосу разума и примешь мою помощь. Если бы ты так поступила, я никогда бы не извлек на свет божий это завещание.

— У Джона не было времени, чтобы написать новое завещание, — сказала Фэнси, ненавидя себя за страх, нотки которого проскальзывали в ее голосе. — Он умер на следующий день после…

— После покупки шотландца? Он заехал ко мне по дороге на торги, сказал, что хочет защитить тебя, что болен и собирается купить работника себе в помощь. Но если что-нибудь случится…


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21