Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Хроники Корума - Серебряная рука

ModernLib.Net / Фэнтези / Муркок Майкл / Серебряная рука - Чтение (стр. 8)
Автор: Муркок Майкл
Жанр: Фэнтези
Серия: Хроники Корума

 

 


      Последние слова были адресованы самому себе. Корум метнул копье Брионак в Принца, который подобно самому Коруму некогда был защитником слабых (возможно, даже Вечным Защитником, Вечным Воителем), но затем полностью подпал под власть темных сил.
      Копье Брионак полетело к цели. Оно ударило Принца Гейнора в плечо. Тот закачался в седле. Стальная маска повернулась в сторону Корума. Гейнор наблюдал за тем, как копье возвращается в руки Корума. Он приказал гулегам усилить натиск. Те бежали по снегу, красному от крови и черному от грязи; у многих не хватало отдельных членов, у некоторых были вспороты животы, однако, это ничуть не мешало им продолжать бой.
      Корум размышлял, сжимая в руке копье: — «Да, Гейнора одолеть не просто, здесь не помогает даже магия».
      Из-под шлема раздался смех. Похоже, Гейнора обрадовало появление Корума.
      — Принц Корум, Защитник мабденов! Вот это встреча! Мы только что говорили о тебе и даже решили, что ты, наконец, облагоразумился и вернулся в свое Измерение. Но ты все-таки решил остаться.
      Как причудлива Судьба, решившая продолжить наш глупый спор!
      Корум оглянулся и увидел, что Бык Кринанасса послушно следует за ним. Он посмотрел на крепостные укрепления. Воинов на них оставалось все меньше.
      — Да, судьба причудлива. Но примешь ли ты мой вызов и теперь? Станешь ли ты просить меня о пощаде? Или мне вновь придется изгонять тебя в Лимб?
      Принц Гейнор засмеялся горьким смехом и сказал:
      — Спроси об этом Фой Мьёр! Они с радостью вернутся на свою страшную родину. Закон и Хаос уже не воюют за это Измерение; если Фой Мьёр уйдут отсюда, мое служение им закончится, и тогда я с радостью присоединюсь к тебе, Корум. Пока же мы враги.
      Коруму вспомнилось лицо Гейнора; его передернуло. Вновь сердце Принца наполнилось жалостью к Гейнору Проклятому, обреченному на множество жизней во множестве миров. Этим он походил на самого Корума, но в отличие от него Гейнору суждено было служить самым низким, самым вероломным хозяевам. Теперь под его началом были полутрупы. В прошлый раз его солдатами были уродливые оборотни.
      — Ну и солдаты у тебя, Гейнор, — сказал Корум. Гейнор засмеялся.
      — Да, на этот раз мне повезло.
      — Отзови их от крепости и перейди на мою сторону. Ты ведь знаешь, я не испытываю к тебе ненависти. Мы очень похожи друг на друга.
      — Что верно, то верно, — ответил Гейнор. — Но почему бы тебе не принять мою сторону, а, Корум? Нравится тебе это или нет, но пришествие Фой Мьёр вещь свершившаяся.
      — Фой Мьёр приведут этот мир к гибели.
      — Именно смерть и была обещана мне, — сказал Гейнор неожиданно просто.
      Корум знал о том, что Гейнор ищет только смерти. Предложи он ему умереть, и Гейнор тут же примкнет к нему.
      — Если умрет этот мир, вместе с ним умру и я. Верно? — спросил Гейнор.
      Корум смотрел на стены Кэр-Малода, где горстка мабденов сражалась с полумертвыми гулегами, хищными псами и тварями, скорее похожими не на людей, а на ели.
      — Все может быть, Гейнор, — задумчиво сказал Принц. — Возможно, твоя судьба и состоит в том, что, пытаясь достичь своей цели, ты всегда становишься на сторону зла. Но как знать, быть может, только добро способно привести тебя к цели.
      — Ты — романтик, Принц Корум. — Гейнор развернул коня.
      — Ты не хочешь сразиться со мной? — воскликнул Корум.
      — Да, — ни с тобой, ни с этой говядиной сражаться я не стану, — ответил Гейнор. Он спешил вернуться в облако тумана, застывшее поодаль. — Я не уйду из этого мира до самого его конца. Тебе не удастся Вернуть меня в Лимб! — Он сменил тон на дружеский. — Но я еще вернусь сюда, Корум, — мне хочется посмотреть на твой труп.
      — Не думаю, что ты увидишь его.
      — Ваших людей осталось человек тридцать. К вечеру в ваших залах будут пировать наши псы. Ты ошибаешься, Корум. Прощай.
      Гейнор исчез. Корум и Медбх направили своих коней в сторону полуразрушенной стены. И вдруг у себя за спиной они услышали гневное сопение быка. Они было решили, что бык разгневан ими, но тут животное развернулось и понеслось на бледно-зеленых всадников, готовившихся напасть на Корума и Медбх. Голова Черного Быка Кринанасса была низко опущена. Он смел сразу несколько всадников и, не останавливаясь, принялся крушить гулегов и собак. Адских псов он насаживал на свои страшные рога.
      Он тут же овладел полем боя, этот Черный Бык Кринанасса. Он легко стряхивал с себя оружие, которым его силились поразить враги. С немыслимой скоростью он трижды обежал вкруг стен Кэр-Малода.
      Корум и Медбх, о которых враги забыли и думать, изумленно следили за происходящим. Корум высоко поднял копье Брионак и принялся подбадривать Черного Быка, Меж рядами нападавших образовалась брешь.
      Пригнувшись в седле и кивком пригласив Медбх следовать за ним, Корум поскакал к крепости. Конь запрыгнул; на стену в месте, где врагам удалось сломать ее основательно, и остановился. Прямо перед Принцем сидел на камне израненный и изможденный король Маннах. Старый воин пытался извлечь стрелу из его груди. Изо рта короля текла кровь.
      Слезы заблестели в глазах Маннаха, когда он поднял свою покрытую сединами голову и увидел Корума.
      — Бык пришел слишком поздно, — сказал он.
      — Быть может, ты прав, — ответил ему Корум. — но посмотри, — он крушит тех, кто уничтожил твой народ.
      — Нет, — ответил король Маннах. — Я не стану на это смотреть. Я слишком устал.
      Пока Медбх ухаживала за отцом, Корум обошел стены Кэр-Малода, пытаясь оценить ситуацию. Внизу Бык Кринанасса крушил неприятеля.
      Принц Гейнор ошибся. На стенах сражались не тридцать, а сорок воинов. За пределами крепости оставалось еще немало псов, несколько эскадронов бледно-зеленых всадников и множество гулегов. Более того, — ни один из Фой Мьёр еще не выступил против Кэр-Малода. Любому из богов Лимба было по силам разрушить крепость. Для этого им достаточно было на минуту покинуть свое туманное прибежище.
      Корум взобрался на высокую полуразрушенную башню. Бык гонял по грязному полю маленькие группки неприятелей. Многие пытались скрыться, но из тумана, стоявшего над лесом, неслись громовые, леденящие душу крики- Фой Мьёр, уничтожавших дезертиров. Тех, кого пугали эти крики, сминал Бык; тех, кто пытался бежать, лишали жизни собственные хозяева.
      Фой Мьёр безжалостно истребляли собственные создания, но ничего не делали для того, чтобы остановить Черного Быка Кринанасса. По всей видимости, Народ Льдов был слишком уверен в своей победе над Кэр-Малодом и в своей власти над Быком.
      Вскоре все было кончено. Ни единого гулега, ни единой собаки, ни единого всадника не осталось в живых. Те, кого не могло уничтожить оружие смертных, были уничтожены Быком.
      Бык гордо стоял среди трупов людей, зверей и человекообразных тварей. Он бил копытом землю и шумно дышал. Он поднял голову и грозно заревел; от его рева сотряслись стены Кэр-Малода.
      На, крепостных стенах молчали — все понимали, что главная схватка еще впереди.
      Установилась тишина, лишь Бык оглашал окрестности своим победным ревом.
      Повсюду царила Смерть. Она стояла над полем боя. Она бродила по крепости. Она ждала, затаившись в тумане.
      Коруму вспомнились слова короля Маннаха — г Фой Мьёр идут за Смертью. Может быть, подобно Принцу Гейнору, они ищут в ней забвения? Но желание ли смерти движет ими? Если это так, они воистину ужасны.
      Туман ожил. Корум закричал, призывая воинов.
      Он держал копье Брионак так, чтобы его могли увидеть все.
      — Это — копье сидхи! Это — последний бык их грозного стада! Я — Корум Лло Эрайнт. Соберитесь с силами, люди Кэр-Малода, ибо сами Фой Мьёр готовы выступить против нас. Но мы сильны, и мужества нам не занимать. Это наша страна, наш мир, и мы должны защитить их!
      Корум увидел Медбх. Улыбаясь ему, она прокричала:
      — Так встретим же смерть достойно! Пусть доблесть наша переживет нас!
      Даже король Маннах, опиравшийся на руку израненного воина, собрался с духом и приготовился к схватке. Здоровые и раненые, мужи и девы, юнцы и старики, — все поднялись на крепостные стены. Ровно бились сердца их.
      Семь теней в семи скрипучих колесницах, запряженных семью безобразными тварями, подъехали к холму, на котором стоял Кэр-Малод. Туман сгустился. В липкой белесой мгле умолк Черный Бык Кринанасса. Туман, казалось, отравил его.
      Корум целил копьем в зыбкий абрис головы одной из теней. От скрипа колесниц заныли кости и тело, однако Корум справился с собой и метнул копье.
      Раздвигая туман, копье медленно летело к цели. Раздались странные крики. Брионак вернулся в руку Корума, а крики все не смолкали. При других обстоятельствах звук этот мог показаться смешным и забавным, теперь же он представал зловещим. Это был голос неразумного животного, тупой твари.
      Корум вдруг понял, что голос принадлежит существу с убогим разумом и чудовищной примитивной волей. Именно это сочетание и делало Фой Мьёр столь опасными. Их вела голая необходимость, они же не понимали этого и не пытались как-то изменить положение дел. Так и шли они по миру, не ведая ни злобы, ни ненависти, ни мести. Они не искали многого, но прибегали к любым послушным им силам не пренебрегая никем и ничем. Одолеть их было почти невозможно. С ними нельзя было договориться, их нельзя было образумить. Лишь страх мог остановить их. Крик, доносившийся из тумана, был вызван не болью, но страхом перед копьем сидхи.
      Колесницы замедлили свой ход, Фой Мьёр стали переговариваться между собой на странном невнятном языке.
      Через мгновение из тумана появилось багровое лицо, больше походившее на рану. Рот его был крив, единственный глаз был прикрыт огромным омертвевшим веком. К веку была привязана проволока, идущая через голову под левую руку. Двупалая рука, потянув за проволоку, могла открыть веко.
      Рука потянулась к проволоке. Корум, почувствовав приближение опасности, укрылся за крепостной стеной. Глаз, синий, как северные льды, наконец, раскрылся, и из него полились потоки холодного света. Хотя прямые лучи и не попадали на Корума, его охватил жгучий холод. Теперь Корум знал, что же произошло на озере. Волна холода была почти осязаемой. Корум отполз подальше от стены, взял копье на изготовку и приподнял голову. Несколько воинов уже обратилось в лед. Он метнул копье Брйонак прямо в синий глаз.
      Казалось, будто копье застыло в воздухе, но уже через миг, преодолев незримое сопротивление, оно летело в цели. Наконечник его светился ярко-оранжевым светом. Бросок был точен — копье угодило прямо в глаз Фой Мьёр.
      Теперь Корум знал, кому из Фой Мьёр принадлежали недавние крики. Проволока выпала из двупалой руки, и веко закрылось, но за миг до этого копье вынырнуло из глазницы и полетело назад, к Коруму.
      Уродливое лицо искривилось гримасой боли, голова Фой Мьёр затряслась. Тварь, тянувшая колесницу, стала спешно отступать в туман.
      Корум испытал нечто, похожее на радость. Оружие сидхи специально ковалось для борьбы с Фой Мьёр, и оно прекрасно отвечало своему назначению.
      Корум обратился к людям, стоявшим на стенах:
      — Спускайтесь вниз. Я останусь здесь один, ибо держу я в руках копье Брйонак. Фой Мьёр нельзя поразить вашим оружием. Сражаться с ними смогу лишь я.
      Медбх закричала в ответ:
      — Корум, дозволь мне остаться! Я хочу умереть вместе с тобой!
      Но он покачал головой и вновь устремил свой взор в туманную мглу, надвигавшуюся на крепость вместе с Народом Льдов. Они были почти невидимы. Рогатая голова. Грубая щетина. Глаз. Все тонуло в тумане.
      И тут раздался рев. Не глас ли это был предводителя Фой Мьёр, страшного Кереноса? Но нет, рев слышался откуда-то из-за колесниц Фой Мьёр.
      Огромная темная фигура возникла в тумане. Узнав ее, Корум ахнул. Это был Черный Бык Кринанасса, который вдруг вырос до совершенно невероятных размеров. Он опустил рога и перевернул колесницу одного из Фой Мьёр. Седока же он подбросил в небо, поймал на один из своих страшных рогов и вновь швырнул вверх.
      Фой Мьёр охватила паника. Их колесницы разом задвигались и стали отступать от стен крепости.
      Корум увидел крошечную фигурку Принца Гейнора, испуганно бегущего за своими хозяевами. Туман стремительно отступал. Появилось поле, затем — лес, и, наконец, очистился весь горизонт.
      Посереди поля, усеянного трупами, стоял Черный Бык Кринанасса, вновь принявший свой обычный облик. Он меланхолично жевал чудом сохранившуюся травку. Рога его были испачканы темной кровью. Рядом лежало истерзанное тело, а поодаль — огромная колесница, что была куда больше быка. Одно из ее колес все еще вращалось.
      Народ Кэр-Малода не ликовал, хотя и был спасен от верной гибели. Происшедшее потрясло людей. Медленно поднимались они на стены, чтобы своими глазами увидеть эту страшную картину.
      Корум неспешно спустился вниз, так и не выпуская копье Брионак из рук. Он прошел через тоннель, раскрыл крепостные ворота и по изуродованной земле направился к быку. Корум и сам не понимал, зачем он это делает. На этот раз бык позволил ему подойти к себе и посмотрел прямо в глаза Коруму.
      — Теперь ты должен убить меня, — сказал Черный Бык Кринанасса, — только тогда свершится назначенное мне.
      Он говорил на языке сидхи и вадагов. Покоем и грустью веяло от его слов.
      — Я не смогу убить тебя, — ответил Корум. — Ты спас нас. Ты убил одного из Фой Мьёр, и теперь их осталось только шестеро. И Кэр-Малод, и его защитники обязаны тебе жизнью.
      — Жизнью они обязаны и тебе, — сказал Бык. — Именно ты смог найти копье Брионак. Именно ты позвал меня. Убей меня- ты должен это сделать.
      — Но для чего?
      — В том моя судьба.
      — Хорошо, — сказал Корум. — Я сделаю то, о чем ты меня просишь.
      И Принц вонзил копье Брионак прямо в сердце Черного Быка Кринанасса. Поток крови хлынул из раны; зверь же принялся носиться по полю. На сей раз копье не вернулось в руку Корума.
      Все поле обежал Чёрный Бык Кринанасса. Он бежал по лесам и по пустошам. Он бежал по морскому берегу. И кровь его умыла землю. Там, где падали ее капли, оживали травы и распускались цветы. Тучи стали уползать с неба. Вновь оно стало голубым, вновь солнце радовало мир своими теплыми лучами.
      Когда же отогрелась земля вкруг Кэр-Малода, понесся Бык к утесам, на которых некогда стоял замок Эрорн. Постоял он с минуту у развалин башни, заливая своей кровью древние камни, и бросился прямо в море. Вместе с ним ушло навсегда из мира смертных и копье Брионак.

ЭПИЛОГ

      Так заканчивается Сказание о Быке и Копье.
      И холм, и лес, и поле стали такими же, какими были и всегда. В Кэр-Малод, наконец, пришло лето. Многие решили, что кровь Черного Быка навсегда обезопасила их край от Людей Льдов.
      Корум Джайлин Ирси из народа вадагов стал жить с народом Туха-на-Кремм Крайх, что лишний раз успокаивало людей. Даже старуха, встреченная Корумом у озера, оставила свои мрачные мысли. Все были счастливы. Когда Корум женился на Медбх, дочери короля Маннаха, люди возликовали, так как это означало, что он останется с ними.
      Земля щедро одаривала их зерном. Люди же пели и пировали, радуясь небывалому ее плодородию.
      Теперь Корум делил ложе со своей новой возлюбленной. Однако сон его был неспокоен. Ему казалось, что он вновь слышит холодные, печальные звуки арфы, и тогда ему вспоминались слова старухи. Почему он должен бояться арфы, брата и, даже, красоты?
      В такие минуты Корум чувствовал себя по-настоящему несчастным.

ТОМ ВТОРОЙ
ДУБ И ОВЕН / The Oak and the Ram [= Дуб и баран]

      Джермиле

 

      На земли мабденов пришло лето; холод, насылаемый порождениями Лимба, отступил… Но как знать — не на краткое ли время? Не вернутся ли создания ночи?
      Чтобы дать им отпор, стране нужен Верховный король… но ужасное заклятие сковало его разум и душу.
      Корум отправляется на поиски Верховного короля, а также двух волшебных амулетов, которые (как он надеется) способны вернуть Амергина его народу…
 

КНИГА ПЕРВАЯ,
в которой принц, Корум неожиданно для самого себя приступает к исполнению новой миссии…

ГЛАВА ПЕРВАЯ
ДВА КОРОЛЯ

      Красавица Ралина давным-давно умерла. Корум встретил Медбх, дочь короля Маннаха, но и ее ждала скорая, с точки зрения Корума, смерть. Возможно, — любовь к мабденским женщинам, что умирали едва родившись, была слабостью Принца, но она же наделяла его горьким знанием — знанием того, что он переживет своих возлюбленных, что он не единожды испытает горечь утраты. Впрочем, Корум старался не вспоминать об этом, предпочитая думать о чем-то ином. Образ Ралины померк. Корум с трудом вспоминал самые яркие события прошлого, когда ему пришлось сражаться с Повелителями Мечей…
      Корум Джайлин Ирси, которого называли Принцем в Алой Мантии, а после того, как он отдал свою мантию волшебнику, его стали называть Корум Серебряная Рука, поселился в Кэр-Малоде. Два месяца миновало с того дня, как Черный Бык Кринанасса напитал своей кровью здешние земли и принес долгожданную весну в страну Туха-на-Кремм Кройх, Народа Кургана. Два месяца прошло с той поры, когда безобразные Фой Мьёр попытались уничтожить жителей Кэр-Малода, заморозить и загубить Кэр-Малод так, чтобы он стал таким же, как Лимб, из которого пришли и в который не могли вернуться Фой Мьёр.
      Казалось, что они не тронут Кэр-Малод и впредь. Фой Мьёр были выброшены в это Измерение, словно рыбы на берег; они не любили его обитателей, но не радовались и сражениям. Их оставалось только шестеро. Некогда же здесь их было множество. Все Фой Мьёр страдали странной болезнью, которая медленно подтачивала их силы и, в конце концов, приводила их к гибели. В то же самое время они пытались как-то изменить Землю, как-то приблизить ее к привычному для них миру. Мир погружался в унылую вечную Самхайн, суровую студеную зиму. Фой Мьёр были обречены, но так же были Обречены и Земля, и народ мабденов.
      Мабдены старались не думать об этом. Еще бы — они победили Фой Мьёр и с оружием в руках отстояли свою свободу. Наступившее лето было необычайно жарким и щедрым.
      — И куда это Ледяной Народ запропал? — шутили обливавшиеся потом мабдены.
      Казалось, что солнце, не умея согреть прочие земли, отдавало все свое тепло этому крошечному островку, затерянному среди льдов.
      Дубы были необычайно зелены, ольха — неожиданно крепка, вязы и ясени удивительно пышны. В полях, о которых люди уже забыли и думать, зрела пшеница.
      Повсюду цвели маки и васильки, ноготки и жимолость, мальвы и маргаритки.
      Лишь студеные воды рек, что текли с востока, заставляли народ Туха-на-Кремм Кройх вспоминать о том, что братья их погибли или попали в рабство к Фой Мьёр, что их Верховный Правитель, Великий Друид Эмергин был околдован, — его пленили в граде Кэр-Ллюд, ставшем теперь столицей Фой Мьёр. Люди вспоминали об этом лишь тогда, когда наклонялись к воде, чтобы утолить жажду. И тогда лица у многих омрачались, поскольку не могли люди отомстить за своих погибших братьев. Единственное, что оказалось им под силу, так это защитить себя. Не приди к ним на помощь волшебство сидхи и божество, пробудившееся от глубокого сна в глубинах Кургана, не было бы и этого.
      Этим божеством был Корум.
      Воды восточных рек питали своими водами широкий ров, прорытый вокруг конического холма, на вершине которого стояла крепость Кэр-Малод, древний город, сложенный из огромных серых глыб гранита, город суровый и неприступный. Люди долго не жили в Кэр-Малоде, но началась война, и они вынуждены были вновь поселиться в нем. Это был последний оплот Туха-на-Кремм Кройх. Прежде этот народ жил в куда более привлекательных городах, но все они были скованы льдами, пришедшими вослед за Фой Мьёр.
      После победы над Фой Мьёр многие жители города вернулись на свои разрушенные фермы, чтобы отстроить их вновь и растить хлеб на оживших полях, политых кровью Черного Быка. В Кэр-Малоде остались только король Маннах со своими воинами и слугами, дочь короля Медбх и Корум.
      Порой Корум поднимался на крепостную стену и оттуда созерцал море и развалины собственного дома, которые люди считали естественным творением природы, хотя и называли его Замком Оуин.
      Копье Брионак, Черный Бык и связанное с ними волшебство не давали Коруму покоя. Все происшедшее выглядело настолько неправдоподобным, что казалось не более, чем сном. Принц видел сон мабденов…
      И все же он был доволен жизнью. У него была Медбх Длинная Рука, прозванная так за то уменье, с которым она обращалась с копьями и татлумами, смешливая рыжеволосая красавица, выделявшаяся своей силой и умом. Корум пользовался всеобщим уважением. Люди привыкли к нему. Они привыкли к его необычному вадагскому обличью, к его серебряной руке, к его желто-багряному глазу, к прикрывавшей пустую глазницу повязке, что была расшита рукой Ралины, маркграфини горы Мойдель, жившей тысячу лет назад.
      Его уважали. Он был верен этому народу, верен себе. Ему было чем гордиться.
      У него был прекрасный товарищ. Правда, с тех самых пор, как Корум откликнулся на зов людей и покинул замок Эрорн, он ни разу не видел его. Интересно было бы узнать, что поделывает сейчас Джерри-а-Конель, Спутник Героев. Никто иной как Джерри посоветовал ему внять мольбам короля Маннаха. Джерри был единственным из известных Коруму смертных, обладавшим способностью вольно странствовать по Пятнадцати Измерениям.
      Некогда этой же способностью обладали все вадаги и надраги, но с гибелью Повелителей Мечей от нее не осталось ни следа.
      Иногда Корум призывал к себе барда, исполнявшего дивные древние баллады народа Туха-на-Кремм Кройх. Одна из баллад приписывалась первому Эмергину, предку Верховного Правителя, плененного Фой Мьёр. Баллада эта была написана в те дни, когда мабдены пришли на свою новую родину.
 
Я — морская волна;
Я — рокот прибоя;
Я — семь ратей;
Я — бык могутный;
Я — орел на вершине;
Я — солнечный лучик;
Я — прекрасный цветок;
Я — вепрь бесстрашный;
Я — лосось игривый;
Я — озеро тихое;
Я — ловкач-лицедей;
Я — великий воитель.
Словно бог принимаю любую форму
Так куда же идти?
Где держать нам совет
На вершине горы или в тихой долине?
Где наш край, где наш дом?
Где обрящем мы мир?
Не в стране ль заходящего солнца?
Родниковой воды кто ключи отворит?
Рыбу кто призовет из пучины морской?
Лик Земли кто изменит,
И возраст Луны кто подскажет?
Услышьте же, люди!
За обиды свои отомстим мы копьем,
Предрекаю я нашу победу.
Вижу свет вдалеке, вижу мир и покой.
Это я, Эмергин, говорю вам.
 
      Бард заканчивал балладу песней собственного сочинения, призванной как-то пояснить смысл слов Эмергина.
 
Множество форм принимал я, пока своей не нашел.
Был я клинка острием,
Каплей дождя и светлой звездою,
Словом заглавным в начале книги,
Светом лампады, мостом через реку.
Орлом я парил, плыл лодочкой утлой;
Был арфы струною, щитом и мечом,
Пеной морской, полководцем великим.
Где только я не бывал
И кем только не был!
 
      Казалось, в этих древних песнях Корум слышит отзвук своей собственной судьбы, раскрытой пред ним Джерри-а-Конелем, — ему суждено рождаться вновь и вновь, ибо он должен участвовать во всех войнах, что ведут смертные, будь то мабдены, вадаги или еще какая-то иная раса. Ему было назначено освобождать смертных из-под власти богов (существовало мнение, что богов этих творят сами смертные).
      Баллады напоминали Коруму некоторые из его снов, где он был миром, а мир был им, где он был в мире, а мир был в нем, где все обладало равной ценностью — живое и неживое, одушевленное и неодушевленное. Скалы, деревья, кони, люди все были равны. Подобных верований придерживались многие мабдены из народа короля Маннаха. Если бы сюда забрело существо из мира Корума, оно приняло бы их за примитивное поклонение природе; однако Корум понимал, что верования эти несут в себе нечто куда большее. Крестьяне Туха-на-Кремм Кройх просили прощения у камня, прежде чем перенести его в другое место; к земле, скоту и плугу они относились с тем же почтением, что и к отцу, жене или другу.
      Жизнь Туха-на-Кремм Кройх подчинялась строгому величественному ритму, который нисколько не влиял на ее непосредственность, оставляя в ней место и для радости и, порою, для гнева. Корум был горд тем, что он защищает этот народ от Фой Мьёр, ибо Фой Мьёр угрожали не просто жизни мабденов, но чему-то неизмеримо большему — великому Спокойствию этого мира.
      Туха-на-Кремм Кройх не были свободны от гордыни, тщеславия и прочих пороков, но они с величайшей терпимостью относились и к порокам иноплеменников. По странной иронии судьбы, вадаги — или сидхи — в пору заката их цивилизации придерживались подобных же воззрений, чем не преминули воспользоваться предки нынешних мабденов. Неужели достижение высокой степени развития делает народ или расу беззащитными перед теми, кто менее развит? И если это так, то о каком Космическом равновесии можно говорить? Корум решил никогда не вспоминать об этом, — после того, как он встретился с Повелителями Мечей и раскрыл смысл собственной судьбы, рассуждения о природе Космоса утомляли его.
      В Кэр-Малод прибыл нежданный гость. Это был король Файахэд. Он не испугался пуститься в долгое путешествие по гибельным водам западных морей. Взмыленный конь, на котором скакал его посланник, остановился на самом краю широкого рва, окружавшего Кэр-Малод Посланник был одет в нежно-зеленые шелка; латы и шлем его были серебряными. На плечи была накинута мантия, разбитая на четыре квадратных поля — желтое, голубое, белое и пурпурное. Запыхавшийся посланник известил стражей, стоявших на привратных башнях, о цели своего прибытия. Корум, прибежавший на его голос с другого конца крепости, изумился виду гостя — в здешних краях так никто не одевался.
      — Я — человек из свиты короля Файахэда! — громко возвестил посланник. Наш король прибыл к вашим берегам. — Он показал рукой на запад. — Наши корабли уже причалили. Король Файахэд просит своего брата короля Маннаха не отказать ему в гостеприимстве.
      — Жди у ворот! — ответил страж. — Мы передадим сказанное королю Маннаху!
      — Так поспеши же. Только за стенами вашей крепости мы будем чувствовать себя в безопасности. Многое слышали мы о бедах, подстерегающих людей в этих землях.
      Стоя на сторожевой башне, Корум удивленно рассматривал незнакомца.
      На башню взошел сам король Маннах.
      Король был крайне изумлен.
      — Файахэд? Для чего он прибыл сюда? — тихо бормотал он.
      Наконец, король обратился к гонцу:
      — Мы всегда рады приветствовать короля Файахэда в нашем городе. Но что заставило вас покинуть Туха-на-Мананнан и прибыть сюда? Неужели и вы подверглись нападению Фой Мьёр?
      Гонец никак не мог отдышаться. Он покачал головой.
      — Нет, господин. Мой повелитель желает говорить с тобой. О том же, что вам удалось сбросить с себя ледяное ярмо Фой Мьёр, мы узнали совсем недавно.
      Мы прибыли к вам, не оповещая об этом заранее, — мы очень спешили. Король Файахэд хочет испросить у вас прощения за это.
      — Передай своему королю, что прощения у него прошу я — ибо мы не сможем принять его как подобает. Мы благодарны ему за этот визит, и с нетерпением ждем его самого.
      Одетый в шелка рыцарь поклонился, развернул коня и поскакал по направлению к морю. Еще долго были видны его мантия, развевавшаяся на ветру, его серебряный шлем и драгоценная сбруя скакуна, ярко сверкавшая на солнце.
      Король Маннах рассмеялся.
      — Думаю, мой друг Файахэд понравится тебе, Принц Корум. Он расскажет нам о том, что происходит в западных королевствах. А я-то думал, что они уже погибли…
      Король Маннах развел руками и повторил:
      — А я-то думал, что они уже погибли. Врата Кэр-Малода распахнулись и из темного тоннеля появилась целая процессия рыцарей, знатных господ и дам с пиками, разукрашенными флажками. Золотые пряжки их парчовых плащей были инкрустированы аметистами, бирюзой и перламутром; многоцветная эмаль круглых щитов сплеталась в сложные орнаменты; ножны клинков блистали серебром, сапоги — золотом. Высокие статные девы восседали на конях. Гривы и хвосты скакунов были украшены разноцветными лентами. Рыцари все как один носили усы — от огненно-рыжих до пшеничных. Длинные волосы либо падали на плечи, либо были собраны в узел золотыми, бронзовыми или стальными заколками, украшенными каменьями.
      В центре этой пестрой процессии важно ехал гигант с огненно-рыжей бородой, пронзительными голубыми глазами и обветренным лицом. Он был облачен в длинные одежды, сшитые из красного шелка, отороченные мехом лисицы. Вместо шлема на голове красовался древний стальной обруч, по которому шли тонкие выписанные золотом руны. Король Маннах радостно приветствовал гостя:
      — Добро пожаловать, дорогой друг! Добро пожаловать, Файахэд, король Дальнего Запада, древней зеленой страны, прародины нашей!
      Рыжебородый гигант захохотал и легко соскочил с коня.
      — Манеры у меня ничуть не изменились, Маннах. Как и прежде я люблю парады и роскошь!
      — Вижу-вижу, — отвечал король Маннах, обнимая гиганта. — Как я рад снова видеть тебя! Если бы ты изменил себе, ты не был бы Файахэдом. Ты принес с собою радость, ты украсил наш унылый Кэр-Малод. Смотри — мои люди улыбаются. Ты видишь? Сегодня мы устроим большой пир, ведь ты, король Файахэд, вернул нам радость!
      Король Файахэд, довольно усмехаясь, выслушал речи Маннаха и повернулся к Коруму, который отступил немного назад, чтобы не мешать встрече старых друзей.
      — А это — ваш герой-сидхи, герой вашего народа Кремм Кройх? — спросил Файахэд, подошел к Коруму и, положив свою ручищу Принцу на плечо, с добродушным любопытством посмотрел на него. — Благодарю тебя, Сидхи, за ту помощь, что ты оказал моему брату. Я принес с собой одну вещицу, о ней мы с тобой еще поговорим. Нам надо потолковать и о вещах более серьезных, — он повернулся к королю Маннаху. — Для этого нам придется собраться всем вместе.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22