Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Хроники Корума - Серебряная рука

ModernLib.Net / Фэнтези / Муркок Майкл / Серебряная рука - Чтение (стр. 4)
Автор: Муркок Майкл
Жанр: Фэнтези
Серия: Хроники Корума

 

 


      Очертания скал были хорошо знакомы Принцу.
      Да, эти скалы действительно казались естественным творением природы, но вадаги всегда строили свои дома так, чтобы те сливались с окружающим миром, не нарушая его гармонии. Даже в древние времена многие путники проходили мимо замка, не подозревая о том, что замок перед ними.
      — Их изваял мой народ, — сказал Принц тихо, — это и есть дом вадагов, хоть в это и трудно поверить.
      Медбх была поражена услышанным. Она засмеялась:
      — Значит легенды говорят правду! Это и есть твой замок!
      — Я здесь родился, — сказал Корум со вздохом и тут же добавил, — наверное, здесь я и умер.
      Спешившись, он подошел к краю утеса и посмотрел вниз. У подножья утеса плескалась вода. Корум стал разглядывать руины. Ему вспомнились Ралина, принц Клонски, отец, мать принцесса Колаталарна, сестры Иластру и Фолирна, принц Ранан, двоюродная сестра Сертреда. Никого из них уже нет. Ралина умерла своею смертью. Другие же пали от рук Гландит-а-Края и его головорезов. Теперь о них помнит только он, Корум. На какой-то миг Принц даже позавидовал им, — слишком многое отягощает его память
      — Но ты же живой, — сказала девушка.
      — Ты так считаешь? Порою я кажусь себе тенью, плодом воображения твоего племени. Память о моей прошлой жизни стала покидать меня. Я с трудом вспоминаю лица своих родителей.
      — У тебя была семья? Откуда же тогда ты взялся?
      — Ваша легенда говорит так: я спал в кургане, пока не стал нужен вам. Это не так. Я пришел сюда из своего времени, — на месте этих руин там стоит Замок Эрорн. О, сколько на моем пути руин.
      — Так ты здесь со своей семьей? Они тоже станут помогать нам?
      Корум отрицательно покачал головой и, грустно улыбнувшись, сказал, смотря Медбх в глаза:
      — Нет, госпожа, этого не произойдет. Все мои родственники убиты, убиты вашим племенем, Мабденами. Жена моя тоже умерла.
      — Ее тоже убили?
      — Нет, она умерла от старости.
      — Она была старше тебя?
      — Нет.
      — Значит, ты и в самом деле бессмертный? — она смотрела вниз, на море.
      — В известном смысле — да. Потому я и боюсь любви.
      — А меня это совсем не пугает.
      — Не пугало это и мою избранницу, маркграфиню Ралину. Я тоже не думал ни о чем, пока она не покинула меня. Вновь пережить горечь разлуки я уже не смогу.
      Невесть откуда появившаяся чайка уселась на камень. Когда-то их было здесь множество.
      — Корум, и ты не хотел бы пережить все это вновь?
      — Да, не хотел бы. Понимаешь…
      — Ты любишь трупы? Слова эти задели Принца.
      — Как смеешь ты так жестоко
      — Когда человек уходит, остается его труп. Или ты любишь трупы, или ты должен любить живых. Он покачал головой:
      — Милая Медбх, не так-то все просто.
      — Я говорю вещи непростые, о, Корум Владыка Кургана.
      Корум раздраженно взмахнул своей серебряной рукой.
      — Я вовсе не из кургана. Мне не нравится это имя. Ты говоришь о трупах, а сама называешь меня так, что я чувствую себя ожившим мертвецом. Стоит этому имени прозвучать, как мне кажется, что от одежд моих исходит запах тлена.
      — В старых легендах говорится о том, что ты питаешься кровью. В древности на кургане совершались кровавые жертвы.
      — Чего я не люблю, так это крови, — сказал Корум. Настроение его заметно улучшилось. Битва с Псами Кереноса помогла ему избавиться от мрачных мыслей, теперь его больше занимали более практичные соображения.
      Живой рукой он прикоснулся к липу девушки — ее губы, ее шея, ее плечи…
      Он обнял ее, и слезы радости покатились по его щеке.
      Волны шумели у древних стен Замка Эрорн. В лучах заходящего светила смотрели они на море.
      — Слушай! — сказала Медбх, приподняв голову. Пряди тонких волос разметались по лицу.
      Он слушал. Он услышал эти звуки еще до того, как она сказала о них, но ему не хотелось внимать им.
      — Арфа, — сказала она. — Какая прекрасная музыка. Сколько в ней грусти. Ты слышишь ее?
      — Да.
      — Я эту музыку уже слышала.
      — Наверное, ты слышала ее сегодня утром — за минуту до боя, — сказал Корум нехотя.
      — Да. И еще — на кургане.
      — Я об этом слышал. Она звучала в первый день вашего заклинанья.
      — Но кто же это играет? Что это за музыка?
      Корум печально смотрел на развалины, — это все, что осталось от замка Эрорн. Даже ему развалины казались теперь обычными скалами. Быть может, намять подводит его, и этот замок действительно лишь работа воды и ветра?
      Ему стало не по себе.
      Теперь и она смотрела на руины.
      — Музыка играет здесь, — сказал он. — Арфа играет музыку времени.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
МИР ПОБЕЛЕЛ

      Облачившись в меха, Корум отправился в путь. Он надел белую меховую накидку прямо на свои одеяния, шлем его был покрыт — огромным капюшоном. Все было сшито из мягкого меха зимней куницы. Для коня, подаренного королем, была сшита кожаная попона, отороченная мехом и расшитая картинами, изображавшими сцены далекого прошлого. И еще дали ему расшитые узорами меховые сапоги и перчатки из кожи оленя, высокое седло и вьюки, а также мягкие ножны для его пик, меча и топора. Перчатку он надел и на серебряную руку, дабы случайно не выдать себя. У стен крепости он поцеловал Медбх и попрощался с жителями Кэр-Малода, смотревшими на него с тоскою и с надеждой. Король Маннах поцеловал его в лоб.
      — Верни нам копье Брионак, — сказал король. — И тогда мы сможем приручить быка — Черного Быка Кринанасса, Мы повергнем наших недругов, и земля наша снова зазеленеет.
      — Я найду его! — пообещал Принц Корум Джайлин Ирси; его единственный глаз заблестел, и трудно было понять, чем вызван этот блеск, — решимостью или печалью.
      Оседлал огромного своего скакуна, сильного боевого коня Туха-На-Кремм Кройх, вставил ноги в стремена, изготовленные специально для него (здесь их не помнили), захватил пику и знамя, сшитое прошлой ночью девушками Кэр-Малода.
      — Ты похож на великого рыцаря, о, господин, — прошептала Медбх. Склонившись в седле, Корум коснулся рукою ее волос и погладил ее нежную щеку. — Я вернусь, Медбх.
      В течение двух дней он скакал на юго-восток, дорога была несложной, ибо и прежде он не единожды ездил по ней, время же так и не смогло уничтожить многих знакомых ему примет этого пути. Возможно, потому, что он увидел так мало, — а, быть может, так много в Замке Эрорн, — он решил направиться к горе Мойдель, на которой некогда стоял замок Ралины. Выбор цели пути был оправдан не только этим: некогда гора Мойдель была последним оплотом Лайвм-ан-Эша, теперь же эта роль перешла к Хи-Брисэйлу. Помимо прочего, гора Мойдель стала бы хорошим ориентиром, если, конечно, она не ушла под воду вместе с Лайвм-ан-Эшем.
      Корум держал путь на юго-восток.
      Становилось все холоднее, то и дело падал крупный град. Градины били в стылую землю, барабанили по доспехам, больно ударяли коня. Пока Принц ехал по широкой дикой пустоши, стена града несколько раз вставала перед ним, сбивая с пути. Порой град становился настолько крупным, что Коруму приходилось искать убежище, — обычно это были валуны, поскольку деревьев на всем протяжении пустоши почти не было. Кроме орляка и вереска, который должен был давно цвести, здесь росли дрок и чахлые березы. Жизнь теплилась в редких растеньицах. Прежде здесь во множестве водились олени и фазаны. В этом же путешествии Корум встретился лишь с одним пугливым, тощим оленем, что смотрел на одинокого всадника совершенно безумными глазами.
      Чем дальше Принц ехал на восток, тем унылее становились земли. Землю покрывал толстый слой инея, холмы и камни были одеты в снежные нашей. Начался подъем, воздух стал разреженнее и морознее. Людей, подаривших ему шубу, Корум вспоминал с благодарностью.
      Теперь уже не иней, но снег покрывал землю. Мир сиял белизной, отчего невольно вспоминались псы Кереноса.
      Конь вяз в снегу. Напади на Корума враги, он не смог бы ни убежать от них, ни достойно сразиться с ними.
      Небо сверкало голубизной; солнце почти не грело, но сияло ярко. Корум опасался тумана, ибо теперь он знал, что из него могут появиться и дьявольские псы, и их хозяева.
      На пути стали попадаться неглубокие долинки, в которых укрывались то домишки, то деревушки, то целые города, некогда заселенные мабденами. Все они были безлюдны.
      Эти поселения стали местами ночлегов Корума. Он не решался открыто разводить огонь, боясь, что враги иди просто недруги заметят дым. На каменном полу он разводил костер из торфа и делал это так, что дым рассеивался прежде, чем его можно было заметить снаружи. Так Принц обогревал себя и своего коня, так он готовил себе пищу. Если бы не тепло этих костров, путешествие его было бы поистине жалким.
      В домах все еще стояла мебель, на стенах висели картинки, на полках валялись всяческие безделушки, — и оттого становилось особенно грустно. Вещи мабденов вряд ли могли заинтересовать Фой Мьёр, видимо, поэтому дома и не были разграблены.
      Когда Корум добрался до восточных деревушек, он увидел следы кровавой бойни, — похоже, псы Кереноса попировали здесь вволю. Понятною стала причина, побудившая людей покинуть свои жилища и искать прибежища в древних заброшенных крепостях вроде Кэр-Малода.
      Народ, живший здесь, обладал развитой, утонченной культурой. По всему было видно, что эти сельские жители успевали не только возделывать землю.
      В покинутых жилищах Корум находил книги и картины, музыкальные инструменты, керамику и литье. Грустно было видеть это. Значит, борьба с Повелителями Мечей была бессмысленной? Принц защищал народ Лайвм-ан-Эша так, словно это был и его народ, но где теперь Лайвм-ан-Эш? То, что от него осталось, было обречено на гибель.
      Корум стал избегать людских поселений, чтобы не вспоминать лишний раз о трагедии мабденов. Ночевал он в пещерах.
      Однажды утром, после часа езды, он оказался перед глубокой ложбиной, посреди которой лежало замерзшее озерцо. На северо-восточном его берегу стояло нечто, похожее на камни высотою в человеческий рост. Фигур было несколько сотен. Обычно же ритуальные круги состояли из пары десятков каменных истуканов.
      Как и везде, толстый слой снега покрывал все вокруг.
      Корум подъехал к берегу озера, миновав было каменных истуканов (таковыми они ему казались). И вдруг заметил, что среди снегов мелькнуло что-то темное. Ворона? Принц заслонил глаза от солнца и стал всматриваться в просвет между камней. Нет, куда крупнее. Наверное, волк. Если же это олень, он забьет его на мясо. Корум достал лук, вынул из колчана стрелу, натянул тетиву.
      Конь послушно двинулся вперед.
      Подъехав к каменным статуям, Корум заметил, что они крайне необычны. Работа неведомого скульптора тонкостью своей не уступала шедеврам вадагских мастеров. Все фигуры — и мужские, и женские — застыли в позах воителей. Кто же изваял их и для чего?
      Что-то темное мелькнуло вновь. И вновь оно скрылось за статуями.
      Статуи были удивительно знакомы Принцу. Может быть, он уже видел нечто подобное?
      Ему вспомнился замок Ариоха, — замок и все то, что Корум видел там. Все стало на свои места. Разум не желал замечать очевидного. Он противился этой правде.
      Статуя была прямо перед глазами, и Принцу пришлось-таки согласиться с реальностью увиденного.
      Это были не статуи.
      Это были замерзшие тела людей, застывших в тот миг, когда они уже приготовились к бою с неприятелем; Люди эти походили на народ Туха-на-Кремм Кройх. Корум видел выражения их лиц, их позы. Лица выражали решимость — лица мужчин и женщин, мальчиков и девочек; дротики, топоры, мечи, луки, пращи и ножи сжимали они в руках. Они вышли на бой с Фой Мьёр. Но враг ответил им лишь холодом, внезапным, страшным холодом, что обратил теплую плоть в лед.
      Корум отвел глаза и опустил лук. Конь заволновался и понесся по берегу мимо оледенелых, мертвых камышей. Корум увидел две фигуры, стоявшие по пояс в промерзшем насквозь озере; руки их в ужасе были воздеты к небу. И мальчику, и девочке было лет по шестнадцать.
      Все было мертво. Все было немо. Стук конских копыт казался Коруму похоронным звоном. Он наклонился вперед и устремил взгляд на землю: не мог он видеть всего этого ужаса. Не мог он и плакать.
      И тут Корум услышал стон, что вначале показался Принцу его собственным стоном. Он поднял голову и сделал глубокий вдох.
      Звук повторился.
      Корум обернулся и заставил себя вновь посмотреть на застывшее воинство, полагая, что звук исходит оттуда.
      Черная фигура отчетливо выделялась среди прочих, припорошенных снегом фигур. Черный плащ хлопал на ветру, словно сломанное воронье крыло.
      — Кто ты? — вскричал Корум, — не по ним ли ты плачешь?
      Человек стоял на коленях. Услышав Корума, он поднялся на ноги, однако его черный изодранный плащ продолжал скрывать лицо.
      — Кто ты? — Корум повернул коня.
      — Забери и мою жизнь, прихвостень Фой Мьёр! — ответил ему старческий голос. — Я знаю, кто ты и зачем пришел сюда.
      — Значит, ты меня не знаешь, — сказал Корум мягко. — Теперь ты, женщина, ответь мне — кто ты сама?
      — Я — Айвин. Здесь стоят и мои дети, и мой супруг. Я должна умереть. Если ты враг — убей меня. Если ты друг — убей меня, — тем ты докажешь свою дружбу. Я отправлюсь туда, вслед за ними. Мир этот со всеми его ужасами мне несносен. Не нужно мне ни видений, ни страхов, ни истин. Я — Айвин, и я предрекала все то, что ты здесь видишь. Они не послушались меня, и потому я жива, а они нет. Я вернулась и убедилась в своей правоте. И потому я плачу, но плачу я не по ним. Я плачу по себе, ибо предала я свой народ. Я провидица Айвин, но кому нужен теперь мой дар, кто кроме меня самой сможет оценить его? Пришли Фой Мьёр и обратили всех в камень. Они так и не вышли из своих туч, не выпустили своих псов, ибо искали куда более лакомой добычи, чем наш маленький род. Наши отважные люди верили в то, что Фой Мьёр — как бы испорчены и злы те не были не откажут им в чести сражаться с ними. Я предупреждала людей о грозящей беде. Я умоляла их бежать вместе со мною. Но они внимали лишь гласу собственного разума. Они отпустили меня с миром, сами же пожелали остаться. «Если народ не может сберечь собственное достоинство, значит он обречен на смерть, — так говорили они, — ибо умирать можно по-разному.» Не поняла я тогда их слов. Лишь теперь открылся мне их смысл. И потому, господин, убей меня!
      Моля, она протянула к нему руки, обнажив посиневшую от холода и старости плоть. Капюшон упал, открыв морщинистое лицо и седые волосы. В глазах провидицы застыла такая мука, что Корум невольно поразился, — никогда еще он не встречал такого взгляда.
      — Господин, убей меня!
      — Я не могу этого сделать, — ответил Корум. — Будь я мужественнее, я сделал бы то, о чем ты просишь. Но, поверь, госпожа, нет у меня такого мужества.
      Принц жестом указал на запад.
      — Иди туда и попытайся найти Кэр-Малод Там твой народ все еще сражается с Фой Мьёр. Расскажи им о том, что здесь произошло. Предупреди их. Тем ты искупишь грех, который так мучает тебя.
      — Кэр-Малод? Так ты пришел из Кэр-Малода? Крепости на берегу моря неподалеку от кургана Кремма?
      — Я должен совершить важное дело. Я ищу копье.
      — Копье Брионак? — Провидица стала говорить с придыханием. Голос ее стал тоньше. Айвин тихонько покачивалась, глаза ее смотрели в бездонную глубь, хотя, казалось, что она смотрит на Корума.
      — Брионак и Бык Кринанасса. Серебряная Рука. Придет Кремм Кройх. Придет Кремм Кройх, — женщина уже пела. — Придет Кремм Кройх и назовется, назовется, назовется. И имя будет у него другое.
      Корум хотел было назвать свое имя, но изумление лишило его дара речи, — он мог лишь слушать.
      — Корум Лло Эрайнт. Серебряная рука и алая мантия. Тебя зовут Корум. Падешь ты от руки брата.
      Корум уже не сомневался в чудесном даре старухи, однако последние слова заставили его улыбнуться.
      — Пасть я могу, но только не от руки брата. У меня нет братьев.
      — У тебя их много, Принц. Я вижу всех. Все гордые воители, славные герои.
      Сердце Корума часто забилось, странная тяжесть легла на него. Он сказал торопливо:
      — Нет у меня, старуха, братьев. Нет и не было. Почему сказанное так испугало его? Быть может, провидице известно нечто, неведомое Принцу?
      — Ты испугался, — сказала она. — Значит, это правда. Но не бойся. Лишь трех вещей ты должен опасаться. Первое — брат, о котором я говорила. Второе арфа. И третье — красота. Бойся трех этих вещей, Корум Лло Эрайнт.
      — Красота? Первое и второе еще как-то можно понять, но при чем здесь красота?
      — Красота, — упрямо повторила старуха. — Бойся трех этих вещей.
      — Я больше не хочу слушать этот вздор. И все же ты нравишься мне, старуха. Похоже, пережитое лишило тебя рассудка. Иди в Кэр-Малод, там за тобой присмотрят. Там ты сможешь искупить свою вину, хотя — еще раз повторяю — на тебе нет вины. Я же продолжу свой путь.
      — Брионак, о, воитель, будет твоим. Но сначала ты заключишь договор.
      — Договор? С кем?
      — Не знаю. Я послушаюсь твоего совета. Если я останусь в живых, я расскажу народу Кэр-Малода обо всем виденном мною. Но и ты помни мои слова, Корум Джайлин Ирси. Не забывай моего совета. Я провидица Айвин, и всегда истинно то, что я вижу. Лишь одного не дано мне увидеть — последствий собственных деяний. Такова моя судьба.
      — Моя же судьба в ином, — сказал Корум, повернув коня. — Я не принимаю истин. По крайней мере, я предпочитаю малые истины великим. Прощай, женщина.
      Окруженная застывшими сыновьями, в изодранном плаще на старом дряхлом теле, провидица тихо повторила:
      — Бойся трех вещей, Корум Серебряная Рука. Брат, арфа и красота.
      Корума несколько смущало те, что среди прочего была упомянута и арфа. Если бы не она, речи старухи можно было бы считать бредом сумасшедшей. Но он уже слышал арфу. И он боялся ее.

ГЛАВА ПЯТАЯ
ВОЛШЕБНИК КАЛАТИН

      Под тяжестью снега гнулись и ломались деревья, лишенные листвы и плодов; лесные обитатели давно умерли или ушли в иные земли, — и посему лес утратил свою былую силу.
      Коруму он был знаком. Это был Лес Лаара. Именно здесь он очнулся после пыток Гландит-а-Края. Принц задумчиво посмотрел на свою левую серебряную руку, другою рукой коснувшись правого глаза. Бурый человек и Великан Лаара. Все началось с него, с Великана Лаара, — сначала он спас ему жизнь, а потом… Корум отогнал от себя эти мысли. За дальним краем Леса Лаара находилась западная оконечность этих земель, там и стояла гора Мойдель.
      Корум покачал головой, глядя на умирающий лес. Нет здесь теперь и племен Конников. Нет злобных мабденов.
      И вновь он подумал о Гландите. Отчего зло всегда приходит с восточных берегов? Может быть, судьба этой земли в том и состоит, чтобы страдать раз за разом на протяжении всей истории?
      С этими праздными мыслями Корум въехал в занесенный снегом лес.
      Уныло и мрачно обступили его со всех сторон голые дубы, вязы и рябины. Из всех лесных деревьев лишь тиссы как-то удерживали тяжкую снежную ношу.
      Корум вспомнил рассказы о Людях Ели. Может быть, Фой Мьёр действительно хотят уничтожить все лиственные деревья, оставив на их месте только хвойные? Но зачем им бороться с обычными деревьями? Разве деревья могут быть опасными?
      Пожав плечами, Корум направился дальше.
      Дорога была нелегкой. Путь преграждали огромные сугробы и лесные завалы. То и дело ему приходилось объезжать их, рискуя сбиться с пути.
      Он ехал без остановок, моля стихии о том, чтобы они были милостивы к нему хотя бы в море.
      Два дня плутал Корум в лесу Лаара, пока не понял, что окончательно заблудился.
      Мороз несколько ослаб, но это вовсе не означало, что западные земли где-то рядом. Может быть, Принц просто привык к холоду.
      Несмотря на то, что стало теплее, дорога сделалась еще более трудной. По ночам Коруму приходилось разгребать снег, чтобы приготовить себе место для сна. Былая осторожность в пользовании огнем совершенно забылась. Он разводил большие костры, от жара которых снег таял; Корум надеялся, что заснеженные ветви смогут развеять дым до такой степени, что его нельзя будет заметить с опушки леса.
      В одну из ночей Принц остановился на маленькой поляне, где и сложил костер из сухих ветвей, Он напоил коня талой водой и разрыл снег, чтобы конь мог пощипать редкую сухую травку.
      Едва Корум приготовился посидеть спокойно у костра и погреться, как над лесом разнесся знакомый вой. Вой слышался с севера. Корум тут же вскочил на ноги, забросал костер снегом и прислушался.
      Вой раздался вновь.
      Его нельзя было спутать ни с чем. Добрая дюжина собачьих глоток выводила эту дружную песнь. Это могли быть только дьявольские псы Кереноса.
      Корум взял лук и колчан со стрелами.
      Рядом рос древний могучий дуб. Дерево было еще живым, и Корум решил, что ветви дуба выдержат его вес. Обвязав оружие веревкой, взяв конец веревки в зубы и смахнув снег с нижних ветвей, он полез на дерево.
      Под ногами хрустела ледяная корка, и пока Корум взбирался на дуб, то дважды едва не сорвался вниз. Взобравшись так высоко, как только мог, Корум осторожно потряс ветви, стряхнув с них немного снега, так, чтобы с одной стороны видеть поляну, с другой — самому оставаться незаметным.
      Он надеялся на то, что конь, почуяв запах собак, попытается бежать от них, однако для этого конь был слишком хорошо вышколен. Он доверчиво ждал Корума, пощипывая скудную травку.
      Собаки явно приближались. Теперь Принц был почти уверен, что чудовища выследили его. Он повесил колчан на соседнюю ветвь и достал из него стрелу.
      Слышно было, как трещат под ногами собак сухие ветки. Конь захрапел и прижал уши; он вращал глазами, пытаясь отыскать своего хозяина.
      Туман на краю поляны стал сгущаться. Коруму показалось, что к дереву крадучись движется что-то белое. Лежа на ветке и удерживая равновесие ногами, Корум натянул тетиву.
      Первая собака выскочила на поляну, — красный язык ее был высунут, уди подергивались, желтые глаза горели жаждой крови.
      Корум прицелился, метя ей в сердце.
      Он отпустил тетиву. Тетива щелкнула, задев рукавицу. Лук распрямился, запев струною. Стрела полетела прямо в цель. Собака дернулась и закружила на месте, глядя на стрелу, вонзившуюся в бок. Зверь никак не мог понять, откуда прилетело это смертоносное жало. Лапы пса подкосились.
      Корум взял новую стрелу.
      И тут сук, на котором он сидел, сломался.
      Прежде чем Корум понял, что с ним происходит, он уже летел вниз. Он пытался схватиться за нижние ветви, но все попытки его были тщетными, — со страшным шумом он свалился на землю. Падая, Принц выронил лук; колчан же и пики так и остались на дереве.
      Корум упал на левый бок. Если бы не глубокий снег, он переломал бы себе все кости. Все остальное его оружие осталось на дальнем краю поляны. Псы, напуганные внезапной смертью своего собрата и оглушительным падением ветви, попрятались.
      Корум вскочил на ноги и побежал к дереву, у которого оставил свой меч. Конь, увидев хозяина, заржал и понесся наперерез. Корум закричал, пытаясь отогнать коня в сторону. Протяжный торжествующий вой раздался у Принца за спиной. Гигантские лапы ударили его, и он плашмя упал на землю. Капли теплой, липкой слюны слетели ему на шею. Корум попытался было подняться на ноги, но огромный пес словно пригвоздил его к земле.
      Зверь победно взвыл. Вой этот подхватила вся стая. Еще мгновенье, и пес вцепится Принцу в глотку.
      Корум услышал ржание коня и увидел копыта, промелькнувшие прямо перед самым лицом. Он вновь был свободен. Его боевой конь стоял на задних йогах, нанося рычащему зверю тяжелые удары копытами, обутыми в стальные подковы. Череп у псины был проломлен, но она все еще пыталась схватить скакуна зубами. Еще один удар пришелся в голову, и зверь забился в предсмертных судорогах.
      Корум захромал к краю поляны и через минуту его серебряная рука уже держала ножны, а живая, настоящая рука вынимала меч. Он извлек клинок из ножен и в тот же миг резко развернулся, став лицом к поляне.
      На поляну, извиваясь призрачными пальцами, вползали струйки тумана. Доблестный конь бился теперь уже с двумя псами; дважды или трижды тем удавалось укусить его, но конь не сдавался.
      И тут Корум увидел появившуюся из-за деревьев фигуру человека.
      Человек был одет в кожаный плащ с капюшоном, за плечами его висела тяжелая кожаная сума. В руках он держал меч.
      Вначале Корум решил, что незнакомец пришел ему на помощь, поскольку лицо его было белым как снег, а глаза сверкали алым огнем. Принцу вспомнился воин-альбинос, виденный им в замке Войлодион-Гагнасдак.
      Может быть, это Эльрик?
      Но нет — незнакомец не был похож на Эльрика. Лицо его было грубо и некрасиво, к тому же он был толст, чего нельзя было сказать об Эльрике из Мельнибонэ.
      Незнакомец неуклюже двинулся вперед, увязая в снегу по колено; меч его был поднят.
      Неуклюжий противник сделал первый удар. Корум легко парировал его и сделал резкий выпад вперед, целя врагу в сердце. Странные звуки вырвались из уст воина, он сделал несколько шагов назад, и меч Принца выскользнул из тела.
      Ухватив оружие обеими руками, воин вновь напал на Корума.
      Принц успел нырнуть под клинок.
      Его охватил ужас. Ведь Корум бил сильно и точно, и все же враг не умер.
      Принц ударил противника по открытой левой руке, однако ни капли крови не выступило из глубокой раны, оставленной лезвием.
      Человек вновь взмахнул мечом, не обращая на удары Корума никакого внимания.
      Тем временем все больше и больше псов появлялось на поляне. Одни сидели, глядя на то, как бьются меж собой люди. Другие присоединялись к своим собратьям, сражавшимся с конем. Из ноздрей скакуна уже валил пар. Конь устал; страшные звери должны были вот-вот растерзать его.
      Изумленно смотрел Корум на бледное лицо неприятеля, так и не понимая, с кем же он сражается. Не Керенос же это, в самом деле! О Кереносе говорили как о великане, этот же великаном явно не был. Нет, нет, — скорее всего это был прислужник Фой Мьёр о таких ему тоже доводилось слышать. Какой-нибудь псарь. На поясе у воина висел небольшой охотничий кинжал, похожий на нож для рубки костей и свежевания крупной дичи.
      Взгляд человека был направлен не на Корума, а куда-то вдаль. Может быть, именно по этой причине он был столь медлителен. Но, как бы то ни было, Принц постепенно терял силы, — он должен был либо сразить врага, либо пасть от одного из его неуклюжих, но сильных ударов.
      Неумолимо надвигался на Корума загадочный воин, размахивая огромным клинком.
      Принц медленно отступал назад, помня о том, что за его спиной, на краю поляны, поджидают псы. Те, в предвкушении добычи, шумно дышали, высунув языки, — так дышат обычные собаки, стоя у миски с кормежкой.
      Корум не мог вообразить более страшной кончины, чем оказаться сожранным псами Кереноса. Он попытался взять инициативу в свои руки и пошел в атаку, но тут левая нога зацепилась за невидимый корень, и Корум рухнул в снег. В тот же миг из леса донеслись звуки рога, рога, который мог принадлежать лишь величайшему из Фой Мьёр, — Кереносу. Собаки тут же вскочили на ноги и рыча двинулись на Корума.
      Принц, лежа на спине, с трудом отражал удары белоликого воина.
      Рог прозвучал вновь.
      Воин замер, так и не опустив клинок; его грубое лицо исказила гримаса крайнего недоумения. Растерялись и псы; подняв свои алые уши, они силились понять, чего же от них ожидают.
      И в третий раз зазвучал рог.
      Неуверенно побрели собаки в лес. Воин, повернувшись спиной к Коруму, зашатался, выронил клинок, зажал уши руками и, тихо застонав, отправился вослед собакам. Вдруг он замер. Руки его безвольно нависли, а из ран, нанесенных Корумом, рекою хлынула кровь.
      Воин упал на снег и замер.
      Принц неуверенно поднялся на ноги. Верный конь подбежал к нему и нежно прильнул головой к плечу. Корум покраснел от стыда, — как мог он бросить такого скакуна, как он мог не подумать о нем! Корум погладил коня. Из ран животного сочилась кровь, серьезных ранений, однако, не было. Тут же, на поляне, лежали трупы трех собак, чьи головы и тела были растоптаны копытами.
      Воцарилась тишина. Корум решил, что затишье это не будет долгим, и принялся разыскивать свой лук. Тот лежал рядом с упавшей веткой. Стрелы же и обе пики оставались там, где Корум их и повесил, — высоко на дереве. Он попытался достать до них своим луком, однако ничего не получилось.
      И тут Принц услышал, что за его спиной что-то движется. Он резко развернулся и поднял меч.
      На поляну вышел высокий человек. Он был одет в длинный, складчатый плащ из мягкой кожи, выкрашенной в синий цвет. Тонкие пальцы поблескивали перстнями, золотой ворот был инкрустирован драгоценными каменьями, из-под плаща виднелась парчовая мантия, расшитая диковинными фигурами. Лицо человека было старо и значительно, его обрамляли длинные седые волосы и борода. В руке незнакомец держал рог, — длинный рог, украшенный золотыми и серебряными лентами, на которых были вырезаны изображения лесного зверя.
      Потрясенный, Корум отбросил лук в сторону. В обе руки взял он меч.
      — Керенос, — сказал Принц в Алей Мантии. — Я вызываю тебя на бой!
      Высокий человек улыбнулся.
      — Немногим доводилось видеть Кереноса, — усталый голос был исполнен доброты и мудрости. — Даже я не видел его.
      — Так ты не Керенос? Но ведь ты держишь в руках его рог. Рог, которому послушна его свора. Ты что, служишь ему?
      — Я служу только себе, себе и тем, кто мне помогает. Я — Калатин. Прежде здесь жили люди, и все они хорошо знали мое имя. Я — Волшебник. Двадцать семь сыновей было у меня. Был у меня и внук. Но теперь остался только я, Калатин.
      — Многие в эти дни оплакивают своих дочерей и сыновей, — сказал Корум, вспомнив женщину, виденную им на берегу озера.
      — Многие, — согласился волшебник Калатин, — но не в битве с Фой Мьёр погибли мои дети и мой внук. Я сам повинен в их смерти. Они искали то, что требовалось мне для борьбы с Людьми Льдов. Воин, ты отважно сражался с псами Кереноса, рука же твоя похожа на руку легендарного божества. Скажи мне, кто ты?

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22