Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Хроники Корума - Серебряная рука

ModernLib.Net / Фэнтези / Муркок Майкл / Серебряная рука - Чтение (стр. 6)
Автор: Муркок Майкл
Жанр: Фэнтези
Серия: Хроники Корума

 

 


      — Это не мои псы. Я Корум Джайлин Ирси из народа вадагов. — Своей левой серебряной рукою Корум поднял рог. — Собаки послушны этому рогу. Они думают, что в него дует их хозяин.
      Гоффанон немного опустил топор.
      — Так ты не слуга Фой Мьёр?
      — Надеюсь, что нет. Я борюсь с Фой Мьёр и со всем тем, что с ними связано. Псы не единожды нападали на меня. Мабденский волшебник дал мне этот рог для того, чтобы отгонять их.
      Корум решил, что настало время вернуть меч в ножны; он надеялся, что кузнец не воспользуется такой счастливой возможностью для того, чтобы раскроить Принцу череп.
      Гоффанон нахмурился и стал кусать губу, обдумывая слова Корума.
      — Сколь долго Псы Кереноса были на твоем острове? — спросил Корум.
      — В этот раз? День, не больше. Но они бывали здесь и раньше. Это, похоже, единственные твари, которых здесь не одолевает безумие. Фой Мьёр люто ненавидит Хи-Брисэйл, и потому раз за разом посылают своих слуг, которые охотятся за мной. Обычно я предугадываю час их прихода и принимаю необходимые меры. Но на сей раз я ошибся — я был слишком уверен в том, что они не станут возвращаться так скоро. Я было решил, что ты — какая-то новая тварь, наподобие Гулегов, что служит Кереносу. Теперь же мне вспоминается одна старинная история, в которой речь идет об одноглазом вадаге со странной рукой. Правда, этот вадаг умер еще до прихода сидхи.
      — Вы не зовете себя вадагами?
      — Сидхи — вот как мы себя называем. Гоффанон опустил топор.
      — Наши народы связаны родственными узами. Ваши люди однажды приезжали к нам, мы у вас тоже бывали. Правда, было это во времена стародавние, в ту пору, когда путь к Пятнадцати Измерениям был еще открыт. Слияние Миллиона Сфер тогда еще не произошло.
      — Ты из другого измерения. Как же ты попал сюда?
      — В стене меж мирами образовался пролом. Через него сюда пришли Фой Мьёр, что жили в Ледяных
      Пространствах Лимба. Через него пришли сюда и мы, — мы должны были помочь народу Лайвм-ан-Эша и его вадагским друзьям уничтожить Фой Мьёр. Великое смертоубийство творилось в те далекие дни, страшные полыхали войны, и оттого погрузился Лайвм-ан-Эш под воду, погибли все вадаги и большая часть мабденов. Погиб и мой народ, народ сидхи, ибо мы уже не могли вернуться в свое измерение — пролом быстро залатали. Мы считали, что все Фой Мьёр повержены, но недавно они снова появились в этом мире.
      — И ты не стал сражаться с ними?
      — Сам по себе я особой силы не представляю. Остров же этот — частичка нашего Измерения. Здесь я могу жить в мире и покое, правда, порой меня беспокоят псы. Я уже стар, еще сотня-другая лет, и я уйду в мир иной.
      — Я тоже слаб, — сказал Корум. — Но я решил бороться с Фой Мьёр. Гоффанон кивнул.
      — Ты поступаешь так потому, что прежде тебе не доводилось сражаться с ними, — сказал он.
      — Почему же Фой Мьёр так боятся Хи-Брисэйла? Почему ни один мабден не вернулся отсюда?
      — Я пытаюсь уводить мабденов в сторону от острова, — ответил Гоффанон, но они крайне неугомонный народец. Их собственная отвага становится причиной их гибели. Но, послушай, давай для начала поедим, а потом я расскажу тебе все по порядку. Отобедаешь со мною, брат?
      — С удовольствием, — улыбнулся Корум.
      — Тогда пойдем.
      Гоффанон полез на скалы, обошел площадку, на которой собирался встретить псов Кереноса, и исчез. Через мгновение его голова появилась вновь.
      — Иди сюда. С тех пор, как мне стали досаждать псы, я живу здесь.
      Корум медленно пополз по скале; добравшись до площадки, он увидел, что она идет к каменной плите, прикрывавшей вход в пещеру. Плита передвигалась по специально вырезанным канавкам и при необходимости могла полностью закрыть вход в пещеру. Корум вошел вовнутрь, И Гоффанон, приложившись к камню своим огромным плечом, задвинул его на мести.
      В пещере было достаточно светло: тонко сработанные лампы горели в нишах, выдолбленных в каменных сводах. Обстановка была простой, но изысканной; пол был покрыт ткаными коврами. Если не принимать во внимание отсутствие окон, жилище Гоффанона можно было бы считать вполне пристойным.
      Пока Корум отдыхал в кресле, Гоффанон хлопотал у плиты, занимаясь готовкой супа, овощей и мяса. От запаха, шедшего из горшков, кружилась голова. Корум поздравил себя с тем, что он решил не трогать рыбу. Эта пища выглядела куда привлекательнее.
      Гоффанон извинился за отсутствие приличной посуды, объяснив это тем, что вот уже несколько столетий он живет один, и поставил перед Корумом огромную миску с супом. Вадагский Принц с благодарностью принял ее.
      Затем настал черед мяса, разнообразных овощей, и, наконец, были поданы фрукты, таких прекрасных фруктов Корум не ел никогда.
      Когда, наконец, Принц вновь погрузился в свое кресло, он испытывал такое блаженство, какое не посещало его многие годы. Он сердечно поблагодарил Гоффанона, который от смущения даже как-то поуменьшился в размерах. Карлик еще раз извинился и занял место в кресле напротив, после чего поднес ко рту маленькую чашечку с трубочкой. Над чашечкой он держал горящую щепку. Вскоре из чашечки и изо рта повалили клубы дыма. Заметив удивление Корума, Гоффанон смущенно улыбнулся.
      — Это наш обычай, — объяснил он. — Мы вдыхаем в себя дым этой благодатной травы. Нам это очень нравится.
      Дым не показался Коруму особенно ароматным, но он внял словам Гоффанона, хотя и отказался присоединиться к нему.
      — Ты спрашивал, — неспешно заговорил Гоффанон, полузакрыв свои огромные миндалевидные глаза, — почему Фой Мьёр боятся этого острова, и почему пропадают здесь мабдены. Так вот, сам я здесь ни при чем, хотя меня и радует то, что Фой Мьёр избегают встречи со мной. Давным-давно, во времена первого вторжения Фой Мьёр, когда нас призвали на помощь нашим вадагским братьям и их друзьям, мы стали пробивать брешь в стене, разделяющей миры. О, как трудно было сделать это! В конце-концов нам это удалось, однако в нашем Измерении тут же началось что-то несусветное. В результате вместе с нами в ваш мир пришел изрядный кусок нашей земли. К счастью, он попал в сравнительно малонаселенные земли королевства Лайвм-ан-Эш. Земля сохранила свойства нашего Измерения, она осталась частью сна сидхи; к снам вадагов, мабденов и Фой Мьёр она не имеет никакого отношения. Как ты уже мог заметить, вадаги настолько близки к сидхи, что без особого труда приживаются на острове. Если же говорить о мабденах и Фой Мьёр, то они не могут прожить здесь и дня. Стоит им высадиться на берег, как их тут же одолевает безумие. Они попадают в мир кошмаров. Страхи их быстро множатся и превращаются в единственно существующую реальность. Их уничтожают собственные фобии.
      — Я об этом уже думал, — сказал Корум Гоффанону. — Стоило мне заснуть, как все то, о чем ты говоришь, явилось и ко мне.
      — Все верно. Если остров так влияет на вадагов, то представь себе, что могут чувствовать здесь мабдены. Я стал напускать туман для того, чтобы скрыть остров от глаз мабденов, но, увы, дымки для этого хватает далеко не всегда. В таких случаях мабдены находят мой остров, обрекая себя на ужасные страдания и гибель.
      — Скажи мне, откуда пришли Фой Мьёр? Помнится, ты что-то говорил о Ледяных Пространствах.
      — Да, да. Так это и называется. Неужели вадаги не знают этого? Ледяные Пространства — это пространства меж мирами, меж измерениями, это исполненный хаоса Лимб, где порой рождается своеобразный разум. Вот тебе и ответ. — Фой Мьёр, порождения Лимба, проникли в это измерение через брешь, разверзшуюся меж мирами. Они хотят обратить этот мир в новый Лимб, отвечающий их законам, потому они и пытаются захватить его. Недолго осталось жить Фой Мьёр. Они погибнут от собственных пороков. И все же века их может с лихвою хватить на то, чтобы обратить в лед все, кроме Хи-Брисэйла, — всех мабденов и всех животных этого мира, кончая последней рыбешкой. Это неизбежно. Вероятно, они переживут меня. Керенос, так тот переживет точно, и, все же, в конце концов их настигнет их же порок. Они уже погубили этот мир, остались только земли, с которых ты пришел. Думаю, это произошло едва ли не разом. Мы считали, что их уже нет, но, должно быть, они затаились в неком тайном месте где-нибудь на краю света, в стране вечных льдов, Теперь они сполна вознаградили себя за свое долготерпение. — Гоффанон вздохнул. — Ну да ладно, есть и иные миры, миры им недоступные.
      — Я хочу спасти этот мир, — тихо сказал Корум. — Спасти хотя бы то, что от него осталось. Я дал такую клятву. Я поклялся помочь мабденам. Я должен найти их древние сокровища. Говорят, одно из них хранится у тебя. Ты отковал его для мабденов в самом начале войны с Фой Мьёр.
      Гоффанон кивнул.
      — Ты говоришь о копье Брионак. Да, оно действительно выковано мной. Здесь, в моем мире, это самое обычное копье, но во снах мабденов и Фой Мьёр оно обладает великой силой.
      — Я слышал об этом.
      — С помощью этого копья возможно укротить Быка Кринанасса, быка, которого мы привели с собой из нашего измерения.
      — Так это бык сидхи?
      — Да. Бык из великого стада. Последний из наших быков.
      — Почему же ты стал искать это копье? Зачем ты вернул его на Хи-Брисэйл?
      — Я никогда не покидал берегов Хи-Брисэйла. С этим копьем сюда пришел один из смертных. Я пытался как-то смягчить его страданья, но у меня ничего не вышло, — в страшных муках безумия он скончался. Так копье вернулось ко мне. Наверное, тот мабден решил, что копье Брионак оградит его от чар моего острова.
      — Надеюсь, ты не откажешься еще раз помочь мабденам.
      Гоффанон нахмурился.
      — Не знаю. Мне нравится это копье. Мне не хотелось бы потерять его вновь. К тому же, брат, я сомневаюсь, что оно сможет помочь мабденам. Они обречены. Пусть же смерть их будет скорой. Лучшее в такой ситуации — принять все как есть. Они обречены. Вернуть им Брионак, значит вселить в них призрачную надежду.
      — Я всегда верю в надежду, сколь бы призрачной она не казалась, — тихо сказал Корум. Гоффанон сочувственно посмотрел на него.
      — Ага. Что-то я начинаю припоминать. Мне говорили о Коруме. Теперь я все вспомнил. Ты — человек благородный. И тебе грустно. Но то, что должно произойти, произойдет обязательно. Ты не сможешь этому помешать.
      — И все же, я попытаюсь это сделать.
      — Ну ладно.
      Гоффанон поднял свое грузное тело из кресла и направился к дальней, неосвещенной стене пещеры. Он вернулся, держа в руках самое обычное копье. По видавшему виды древку шли стальные полосы. Наконечник копья был изготовлен из необычного материала. Он блистал так же, как топор Гоффанона, и был куда светлее стали.
      Сидхи держал это копье с гордостью.
      — Мой род всегда был самым неприметным из племен сидхов как числом, так и обличьем. Но вое в чем были сильны и мы; Мы умеем работать с металлом и понимаем его. Помимо обычных свойств металлы обладают свойствами тайными. Мы помнили об этом, выковывая оружие для мабденов. Нам удалось сделать для них несколько вещей. Теперь же осталось только оно — это копье. Я сам его ковал. Это и есть копье Брионак.
      Он передал копье Коруму, который неожиданно для самого себя взял его в левую серебряную руку. Копье было прекрасно сбалансировано, как оружие оно было великолепно, однако, если бы Корум ожидал от него чего-то необычайного, его тут же бы ждало разочарование.
      — Просто хорошее копье, — сказал Гоффанон. — Копье Брионак.
      Корум согласно кивнул.
      — Вот только наконечник у него необычный.
      — Такого металла мы больше выплавить не сможем, — сказал ему Гоффанон. Покидая свое измерение, мы прихватили с собой немного руды. Несколько топоров, пара мечей и это копье- вот все, что мы смогли изготовить. Это прекрасный металл. Он не тускнеет и не ржавеет.
      — Он обладает и магическими свойствами?
      Гоффанон рассмеялся.
      — Только не для сидхи. Вот Фой Мьёр, похоже, думают иначе. Да и люди тоже. Поэтому можно говорить и о его магических свойствах. Свойствах, производящих некий неведомый мне эффект. Как я рад, что это копье вновь вернулось ко мне.
      — Ты не хочешь расставаться с ним?
      — Конечно нет.
      — Но ведь Бык Кринанасса подчиняется только тому, кто держит в руках это копье. Этот бык поможет людям Кэр-Малода бороться с Фой Мьёр; возможно, с его помощью они даже уничтожат Фой Мьёр.
      — Ни у быка, ни у копья не хватит на это сил, — угрюмо ответил Гоффанон. Я знаю, что ты хочешь заполучить копье, но я повторяю — ничто не может спасти мир мабденов. Он обречен на гибель так же, как и Фой Мьёр, и я, и думаю ты, если только ты не умудришься вернуться в собственное Измерение.
      — Думаю, что обречен и я, — тихо промолвил Корум. — Но я принесу копье Брионак в Кэр-Малод, ибо я поклялся в этом.
      Гоффанон вздохнул и забрал копье у Корума.
      — Нет, — сказал он. — Когда Псы Кереноса вновь придут сюда, мне понадобится оружие, много оружия. Свора, напавшая на меня сегодня, вряд ли покинула остров. К тому времени, когда я расправлюсь с ней, здесь появится новая стая. Копье и топор — только они могут защитить меня. У тебя же, по крайней мере, есть рог.
      — Мне его дали на время.
      — Кто?
      — Волшебник. Его зовут Калатин.
      — Знаю, знаю. Я пытался отвести от острова трех его сыновей. Но они погибли так же, как и все другие мабдены.
      — Многие его сыновья сложили голову на этом берегу.
      — Чего они здесь искали? Корум засмеялся.
      — Они хотели, чтобы ты плюнул на них.
      Он вспомнил о кожаном мешочке Калатина ж достал его из сумки.
      Гоффанон нахмурился. Затем чело его разгладилось, и он закачал головой, не вынимая изо рта дымящуюся трубку. Корум силился вспомнить, где еще он встречался с подобным обычаем, но память его о прошлом была уже слишком слаба для этого.
      «Вот чем мы расплачиваемся, уходя в чужой сон, чужой мир», — подумал Корум.
      Гоффанон фыркнул.
      — Снова эти дурацкие суеверия. Зачем им все это? Кровь животного, убитого в полночь, кости, корни. Как низко пали мабдены!
      — Ты выполнишь желание волшебника? — спросил Корум. — Мне было поручено попросить тебя об этом. Именно поэтому мне и был дан рог.
      Гоффанон затряс своей густой бородой.
      — Ну и ну! Вадагам стали помогать мабдены!
      — Мы живем в мире мабденов, — сказал Корум. — Ты и сам говорил об этом.
      — Скорее мы живем в мире Фой Мьёр. А потом этого мира вообще не будет. Ну да ладно, уговорил, я сделаю то, о чем тебя просили. При этом я ничего не теряю, правда, боюсь, и волшебник ничего не обретет. Давай сюда свой мешок.
      Корум передал мешочек Гоффанону. Тот было стал ворчать, но потом засмеялся, покачал головой и, наконец, плюнув в мешочек, вернул его Коруму. Корум изящным движением положил его в сумку.
      — И все же мне нужно копье, — тихо сказал Корум.
      Гоффанон был так гостеприимен и снисходителен к просьбам, что Корум не боялся того, что он покажется хозяину излишне назойливым.
      — Знаю-знаю, — Гоффанон принялся рассматривать ковры, лежавшие на полу. Но ты подумай — ради нескольких мабденских жизней я могу поплатиться собственной.
      — Неужели ты забыл о великодушии, что привело тебя и твой народ в этот мир?
      — Тогда я был лучше. Не забывай и того, что мы спешили на выручку нашей родне, вадагам.
      — Но ведь и я тебе родня, — тут же нашелся Корум. Ему было несколько неловко — ведь он играл на лучших чувствах сидхи. — И я прощу тебя о помощи.
      — Один сидхи, один вадаг и толпа мабденов. Когда я впервые попал в этот мир, все выглядело здесь иначе. Земля была прекрасна. Она цвела. Теперь же она сурова и безжизненна. Пусть она умрет, Корум. Останься со мною на прекрасном Хи-Брисэйле.
      — Я связан обещанием, — ответил Корум. — Поверь, мне хочется принять твое приглашение! Но, увы, я связан обещанием.
      — Мой же обет, обет сидхи, уже выполнен. И я тебе ничего не должен. Ты слышишь, Корум?
      — Я помог тебе спастись от дьявольских псов.
      — А я помог тебе выполнить обещание, данное вадагскому волшебнику. Разве тем я не отдал долг?
      — Неужели все исчерпывается обетами и долгами?
      — Да, — серьезно ответил Гоффанон, — ибо этот мир подходит к концу, и в нем осталось очень немногое. Возможно только менять одно на другое и тем поддерживать равновесие этого мира. Я уверен в этом, Корум. Не подумай, что за этим кроется корысть. Мы, сидхи, никогда корыстными не были. Просто таков порядок в этом мире. Что можешь предложить мне ты? Что сможет заменить мне копье Брионак?
      — Боюсь, что ничего.
      — Только твой рог. Рог, отгоняющий собак. Он дороже копья. А копье — разве не стоит оно твоего рога?
      — Я согласен с тобой, — ответил Корум. — Но ведь рог не принадлежит мне, Гоффанон. Калатин дал мне его на время.
      — Тогда я не отдам тебе Брионак, — угрюмо сказал Гоффанон. — Или ты соглашаешься, или ты не получаешь ничего.
      — Я не вправе поступить так.
      — Может быть ему понадобится еще что-нибудь.
      — Я уже заключил с ним договор.
      — Заключи новый.
      Корум нахмурил брови и принялся ощупывать пальцами правой руки повязку, прикрывавшую пустую глазницу. Он столкнулся с серьезной проблемой. Он обязан Калатину жизнью. Калатин пока ничем не обязан ему. Когда асе он отдаст Калатину мешочек со слюной сидхи, они полностью рассчитаются с долгами.
      Но ведь без копья не обойтись. Может быть, в эту самую минуту Фой Мьёр атакуют Кэр-Малод. Единственное, что может спасти его защитников — копье Брионак.
      Копье Брионак и Бык Кринанасса.
      Корум поклялся вернуться с копьем. Он снял рог, что висел у него на плече. Посмотрел на гладкую крапчатую кость, на украшавшие рог фигурки, на серебряный мундштук. Кому он принадлежал до того, как им завладел Калатин? Уж не самому ли Кереносу?
      — Я могу протрубить в этот рог и призвать сюда псов, — мрачно пошутил Корум. — И тогда я возьму копье Брионак в обмен на твою жизнь.
      — Ты это сделаешь, брат?
      — Конечно нет.
      Корум оставил рог в покое. И заговорил еще не зная того, что решение им уже принято.
      — Ну хорошо, Гоффанон. Я обменяю рог на копье. Когда же я вернусь на материк, я постараюсь заключить с Калатином новую сделку.
      — Печальный обмен мы совершаем, — сказал Гоффанон, передавая ему копье. Неужели он повредит нашей дружбе?
      — Боюсь, что да, — ответил Корум. — Мне пора уходить, Гоффанон.
      — Ты считаешь Меня подлецом?
      — Нет. Я не обижаюсь на тебя. Мне грустно, что мы дожили до таких времен, Когда обстоятельства начинают подменять собой благородство. Ты потерял не только копье, Гоффанон. И не только ты, я — тоже.
      Гоффанон скорбно вздохнул. Корум отдал ему рог, — то, чего отдавать он был не вправе.
      — Меня страшат последствия этого деяния, — сказал Корум. — Не ярости мабденского волшебника я боюсь, но чего-то куда более страшного.
      — Тени пролегли по миру, — сказал Гоффанон. — Странные существа таятся в них. Многое рождается незримо и нежданно. Бойся этих теней, Корум Джайлин Ирси. Глуп тот, кто не боится их. Да, мы низко пали. И нет у нас былой чести. Позволь мне проводить тебя на берег.
      — К границам твоего прибежища? Почему бы тебе не пойти вместе со мной? Твой топор был бы там весьма кстати. Неужто тем не вернул бы ты своей чести?
      — Боюсь, что нет, — грустно ответил ему Гоффанон. — Как видишь, холод, проник и в Хи-Брисэйл.

КНИГА ТРЕТЬЯ,
в которой, заключаются новые договори, и разыгрывается решительное сражение с Фой Мьёр

ГЛАВА ПЕРВАЯ
ЧТО ПОТРЕБОВАЛ ВОЛШЕБНИК

      Стоило Коруму причалить в бухту у подножья горы Мойдель и ступить на берег, как тут же он услышал чьи-то торопливые шаги. Корум нащупал рукою рукоять меча и резко обернулся
      Принц покинул прекрасный тихий Хи-Брисэйл и вновь попал в большой мир, и оттого в душе его опять поселилась печаль. Гора Мойдель, вид которой совсем недавно так радовал его, казалась теперь блеклой и зловещей. Неужели сон Фой Мьёр добрался и до нее? Впрочем, в прошлый раз Принц попал на гору прямо из зимнего мрачного леса, в котором встретился с волшебником. Вероятно поэтому она и показалась ему тогда столь прекрасной…
      Перед ним стоял статный, седой Калатин, одетый в свой голубой плащ. Было видно, что тревога снедает волшебника, хотя он и старался это скрыть.
      — Ты нашел Зачарованный Остров?
      — Да.
      — А кузнеца сидхи?
      Корум достал из лодки копье Брионак и показал его Калатину.
      — Ты выполнил мою просьбу? — Калатина совершенно не заинтересовало легендарное копье из сокровищницы Кэр-Ллюда.
      Корума несколько удивило то, что Калатин столь равнодушен к копью и столь заинтересован в слюне сидхи. Он достал мешочек и отдал его волшебнику. Тот с облегчением вздохнул и довольно улыбнулся.
      — Спасибо тебе, Корум. Я рад тому, что и я смог помочь тебе. Ты сталкивался с псами?
      — Один раз, — ответил Корум.
      — Тебя выручил рог?
      — Да. Я прибег к его помощи.
      Корум стал взбираться на холм. Калатин шел за ним.
      Они взошли на вершину холма и обратили взоры на материк: над белым морозным миром бродили серые облака.
      — Ты переночуешь у меня? — спросил Калатин. — Расскажешь мне о Хи-Брисэйле и обо всем, виденном там тобою.
      — Нет, — ответил Корум. — У меня нет на это времени, я должен быть в Кэр-Малоде. Боюсь, Фой Мьёр вот-вот нападут на него. Теперь они наверняка знают о том, что я помогаю их врагам.
      — Скорее всего. Тебе нужен конь?
      — Да, — ответил Корум.
      Установилось молчание. Калатин хотел было заговорить, но вдруг передумал. Он отвел Корума в конюшню, что располагалась под жилой частью дома. Его боевой конь, похоже, совсем оправился от ран. Он радостно заржал, увидев Принца. Корум нежно похлопал его по лбу и вывел из стойла.
      — Мой рог, — сказал Калатин. — Где мой рог?
      — Я оставил его на Хи-Брисэйле, — ответил Корум.
      Он смотрел волшебнику в глаза и видел, как страх и гнев загораются в них.
      — Что? — Калатин едва не закричал. — Как ты мог забыть его?
      — Я его не забывал.
      — Выходит, ты оставил его сознательно? Но ведь мы договаривались о том, что рог будет дан тебе только на время. Разве не так?
      — Я отдал его Гоффанону. Не забывай и о том, что не будь у меня этого рога, я не выполнил бы твоей просьбы.
      — Гоффанону? Мой рог попал к Гоффанону? Взгляд волшебника посуровел.
      — Да.
      Коруму нечем было оправдываться, и потому он замолчал. Он ждал, когда заговорит Калатин. Тот долго молчал, но, наконец, произнес:
      — Ты вновь у меня в долгу, вадаг.
      — Согласен с тобой.
      Волшебник забормотал что-то себе под нос, прикидывая, на что он может теперь рассчитывать. Неприятная улыбка появилась на его лице.
      — Ты должен дать мне что-то взамен.
      — Чего же ты хочешь? — Корума чрезвычайно утомлял этот разговор. Он спешил поскорее покинуть гору Мойдель и вернуться в Кэр-Малод.
      — Кое-что мне действительно нужно, — сказал Калатин. — Надеюсь, ты мне не откажешь.
      — Скажи, что тебе нужно.
      Калатин принялся рассматривать Корума. Од походил на фермера, оценивающего лошадей на базарной площади. Наконец, он коснулся рукой мантии, выглядывавшей из-под меховой накидки, подаренной Коруму мабденами. Это; была алая вадагская мантия, легкая мантия, сшитая из тонкой кожи животного, обитавшего некогда в одном из Измерений.
      — Я полагаю, Принц, твоя мантия стоит недешево.
      — Я никогда не думал об этом. Это моя фамильная мантия. У каждого вадага есть такая.
      — Значит, она тебе не слишком-то дорога.
      — Тебе что, нужна моя мантия? Ты хочешь взять ее в обмен на рог?
      В словах Корума звучало нетерпение. Теперь волшебник и вовсе не нравился ему. Но что он мог поделать? Калатин прекрасно понимал это.
      — Ну что ж, если тебе так нравится, Корум сбросил с себя меховую накидку, расстегнул ремень и снял булавку, скреплявшую мантию. Ему было странно расставаться с вещью, которую он носил всю жизнь; впрочем, он сильно не расстраивался. Меховая накидка была достаточно теплой. Он мог обойтись и без мантии.
      Корум протянул мантию Калатину.
      — Вот и все, волшебник. Теперь никто никому ничего не должен.
      — Верно, — ответил Калатин, глядя на то, как Корум вешает на себя оружие и взбирается в высокое седло. — Счастливого тебе Пути, Принц Корум. Берегись Псов Кереноса. Теперь у тебя нет рога.
      — У тебя его тоже нет, — сказал Корум, — они могут напасть и на тебя.
      — Вряд ли, — загадочно ответил Калатин. — Вряд ли они станут нападать на меня.
      Корум съехал с горы и направил коня к ушедшему под воду броду.
      Он ни разу не обернулся назад. Взгляд его был устремлен к земле, занесенной снегами. Путешествие в Кэр-Малод обещало быть нелегким, и все же, оставляя гору Мойдель, он испытывал облегчение. В левой серебряной руке он сжимал копье Брионак.
      Вскоре переправа осталась позади, и воздух вновь стал холодным. Из ноздрей коня вырывались струйки пара. Конь нес своего седока на северо-запад.
      Корум въехал под мрачные своды дышавшего стужей леса; на миг ему показалось, что он снова слышит звуки арфы, исполненные безумьем и тоскою.

ГЛАВА ВТОРАЯ
ФОЙ МЬЁР НАСТУПАЮТ

      На животном, весьма отдаленно напоминавшем коня, ехал всадник. Оба — и животное, и наездник — были странного бледно-зеленого цвета. Снег кипел под копытами, снопы его высоко взметались по обе стороны от скакуна. Лицо всадника было совершенно отрешенным, казалось, будто недвижным его сделал мороз. Холод застыл в его бледно-зеленых глазах. В руке всадник держал бледно-зеленый клинок.
      Корум извлек из ножен меч. Всадник резко остановил коня и прокричал:
      — Так это тебя они считают своим спасителем? Мне кажется, ты походишь не на бога, а на человека!
      — Я и есть человек, — спокойно ответил Корум. — Человек и воин! Ты хочешь вызвать меня на поединок?
      — На бой тебя вызывает Балахр. Я только инструмент в его руках.
      — Значит, сам Балахр боится сражаться со мной?
      — Фой Мьёр никогда не воюют со смертными. Зачем им это?
      — Фой Мьёр, похоже, боятся людей. Говорят, странная болезнь лишает их сил.
      — Я — Хью Аргех, я пришел с Белых Скал, стоящих над Карнеком. Некогда там жило все наше племя. Теперь остался лишь я. Я служу Балахру Одноглазому. Что мне остается?
      — Служи своему народу, народу мабденов.
      — Мой народ — деревья. Ели. Они питают и меня,
      и моего скакуна. Не мясо и мед, но земля и дождь нужны мне. Я — Хью Аргех, брат елей.
      Корум не верил собственным ушам. Когда-то это существо было человеком, но потом оно переродилось, переродилось колдовством Фой Мьёр. Воистину, Фой Мьёр владели великою силой.
      — Как мы будем сражаться, Хью Аргех? Я предлагаю спешиться и биться на мечах.
      — Я не смогу спешиться. Хотя некогда я умел сражаться и так. — Голос его дышал невинностью, Коруму казалось, что он беседует с ребенком. Лицо и глаза Хью ничего не выражали. — Прежде мною владела честь, теперь — коварство.
      С этими словами Хью Аргех пришпорил своего скакуна и понесся прямо на Корума, размахивая мечом.
      Неделя прошла с той поры, как Корум покинул гору Мойдель, неделя жгучих морозов и лютой стужи. Члены его едва двигались. Ослепительные снега так утомили единственный глаз, что он с трудом различал бледно-зеленых всадника и скакуна.
      Атака Хью Аргеха была столь стремительна, что Корум едва успел подставить свой меч под удар противника. Хью Аргех развернул коня и пошел в новую атаку. На этот раз Корум был готов к ней, однако его меч едва скользнул по руке противника, удар же Аргеха пришелся прямо по нагрудной пластине Корума и едва не вышиб вадагского Принца из седла. В левой руке Корум сжимал копье Брионак, этой же рукой он потянул за поводья и развернул коня, готовясь к новой атаке.
      Какое-то время всадники сходились друг с другом, но ни одному из них не удавалось одолеть другого. Корум тяжело дышал, клубы пара вырывались из его рта, Хью Аргех же, похоже, не дышал вовсе. Это бледно-зеленое существо нисколько не уставало, в то время как Корум изнемог уже настолько, что с трудом удерживал в руках меч.
      Хью Аргех выжидал той минуты, когда Принц окончательно выбьется из сил, и тогда он, Хью, поразит его ударом меча.
      Несколько раз Коруму удавалось собраться с силами, но теперь враг кружил вкруг него, почти не встречая сопротивления. Сильным ударом Хью Аргех выбил меч из закоченевших рук Корума; странный смех, похожий на шелест дерев, сорвался с его уст. Он пошел в последнюю атаку.
      Покачиваясь в седле, Корум поднял копье Брионак над головой. Меч Хью Аргеха угодил в блестящий наконечник, и тот неожиданно для обоих противников отозвался чистым звоном. Аргех промчался мимо Корума, но тут же заставил своего скакуна развернуться. Корум отвел серебряную руку назад и метнул копье с такой силой, что сам перелетел через холку коня и свалился наземь. Подняв голову, он увидел, что копье сидхи попало в грудь Хью Аргеха.
      Хью Аргех раскрыл рот и свалился со своего бледно-зеленого скакуна.
      То, что произошло вслед за этим, поразило Корума. Таинственным образом копье само вышло из тела бледно-зеленого всадника и вновь легло в раскрытую ладонь серебряной руки Корума. Пальцы сами собою сомкнулись на древке.
      Корум заморгал, отказываясь верить происшедшему, хотя реальность копья была несомненной.
      Он посмотрел на поверженного неприятеля. Скакун Хью Аргеха схватил своего Седока в зубы и поволок прочь.
      Коруму невольно подумалось, что подлинным его противником был не всадник, а конь. Он не мог объяснить себе этого, однако, посмотрев в глаза животному, он лишь укрепился в этом чувстве, — тот смотрел на него с нескрываемой иронией.
      Хью Аргех неожиданно раскрыл рот и заговорил:
      — Фой Мьёр вышли в поход. Они знают, что тебя позвал народ Кэр-Малода. Они хотят уничтожить Кэр-Малод прежде, чем ты вернешься туда с копьем, которым ты поразил меня. Прощай же, Корум Серебряная Рука, я возвращаюсь к своим братьям — елям.
      Вскоре диковинное животное и человек скрылись за холмом.
      Корум остался в одиночестве. Он рассматривал копье, спасшее ему жизнь, так, словно один вид оружия мог раскрыть пред Корумом его тайны.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22