Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Хоторны (№3) - Гордая и непреклонная

ModernLib.Net / Исторические любовные романы / Ли Линда Фрэнсис / Гордая и непреклонная - Чтение (стр. 7)
Автор: Ли Линда Фрэнсис
Жанр: Исторические любовные романы
Серия: Хоторны

 

 


Потом, так же быстро, Лукас отпустил ее руку и обернулся к дяде Гарри.

– Мистер Кендалл, – произнес он нарочито вежливым тоном, – я не видел вас вот уже – дай Бог памяти – три недели со времени моего ареста.

Невозможно было не заметить саркастической нотки в его голосе. Он бросил эти слова, как в прежние времена бросали перчатку. Джессика ахнула, некоторые из гостей повернули головы в их сторону, а ее дядя сразу ощетинился, выпрямившись во весь свой рост, составлявший пять футов девять дюймов. Возможно, Гарри и не мог похвастаться статью Лукаса, но то, чего ему недоставало в дюймах, он восполнял за счет внушительной массы мускулов.

– Да, ровно три недели. Хотя, будь на то моя воля, вы бы парились сейчас в тюремной камере, вместо того чтобы прохлаждаться в светских гостиных.

Губы Лукаса скривились в усмешке.

– Увы, не всегда все происходит по нашей воле.

Элис не верила собственным глазам. Ее дядя никогда не выходил из себя и не позволял себе столь явных грубостей. Сейчас перед ней был человек черствый и раздражительный. Хотя в оправдание своего дяди она вынуждена была признать, что Лукас обладал, способностью выявлять в любом человеке его худшие стороны.

Не удостоив его больше ни словом, Гарри взял Элис под руку и хотел продолжить путь, однако Лукас их остановил:

– Мисс Кендалл, я почту за честь пригласить вас на танец.

Джессика снова ахнула. Элис уже собиралась отказаться, однако Гарри сделал это за нее:

– Только через мой труп, Хоторн.

– Мне нужно переговорить с моим адвокатом, – заявил Лукас не допускавшим возражений тоном, – и если вы не хотите, чтобы я отвел вашу племянницу в отдельный кабинет, чтобы обсудить с ней вопрос наедине, полагаю, нам лучше сделать это во время танца.

Гарри весь кипел от возмущения. Глаза Джессики сделались круглыми, как блюдца.

– Ты его адвокат?

К этому моменту вокруг них уже собралось несколько любопытных. Какой-то коренастый полный мужчина выступил вперед. Его редеющие длинные волосы прилипли к лысине на макушке, и без того румяные щеки стали еще ярче от выпитого вина.

– Все газеты сегодня только об этом и пишут, – пояснил он.

– Я уже видела их, – подхватила Джессика взволнованно, – однако успела прочесть только заголовок. Я и предположить не могла, что женщина, о которой идет речь в статье, – наша дорогая Элис. Хотя мне следовало догадаться. – Она прищелкнула языком. – Тебе всегда нравилось возмущать спокойствие.

Болезненное чувство овладело Элис при виде шумихи, вызванной известием о том, что она согласилась защищать Лукаса. Конечно, ей вряд ли стоило этому удивляться. Она была не настолько наивна. Но все равно ей это очень не нравилось.

По мере того как толпа вокруг нее становилась все более плотной, Элис оказалась отрезанной от своего дяди, который чуть не лишился рассудка при виде суматохи, поднявшейся вокруг его племянницы. И затем, незаметно для себя самой, она оказалась в кругу танцующих, увлекаемая чьей-то сильной, но поразительно мягкой рукой.

– Я что-то не помню, чтобы ответила вам «да», – произнесла Элис, когда Лукас притянул ее к себе поближе, не зная, испытывала ли она облегчение оттого, что он избавил ее от излишнего внимания, или, напротив, сердилась на него за то, что он потащил ее за собой по собственной прихоти.

– Но я не помню, чтобы вы сказали мне «нет».

Его низкий, приглушенный смех соблазнительно прозвучал над самым ее ухом. Как ни странно, но этот звук наполнил ее душу спокойствием. Ей в голову пришла неожиданная мысль, что она чувствовала себя гораздо непринужденнее рядом с этим человеком, обвиняемым в убийстве, чем среди равных ей по положению.

– А разве вы бы приняли «нет» за ответ? – спросила она, в голосе ее были заметны обычно несвойственные ей дразнящие нотки.

Лукас слегка отстранил от себя девушку и посмотрел на нее сверху вниз с видом слегка комического удивления, после чего его взгляд опустился еще ниже, на ее губы.

– Если леди отвечает мне отказом, я всегда уважаю ее желания.

Оба они прекрасно понимали, что он имел в виду не только танец, и Элис почувствовала прилив крови к щекам.

– Вы краснеете? – Его улыбка исчезла, и в какой-то миг ей показалось, что он вот-вот дотронется до ее лица. – Я уже не помню, когда в последний раз видел, чтобы женщина краснела, – добавил он, словно не отдавая себе отчета в том, что говорит вслух. – Невинный румянец для девушки все равно, что платье. Сколько вам лет, мисс Кендалл?

– Джентльмен никогда не спрашивает леди о ее возрасте.

– А я никогда и не пытался притворяться джентльменом.

– Что верно, то верно, но ведь вы явились на этот прием, не так ли? Разве одно из неписаных правил хорошего тона не гласит, что человек, который бывает в обществе, должен подчиняться требованиям этого общества? Своего рода молчаливое соглашение, если вам угодно.

– Раз уж вы так склонны следовать требованиям общества, почему вы стали адвокатом?

Элис оступилась и непременно упала бы, если бы он ее не поддержал. Его сильные руки подхватили ее, буквально пронеся над полом в течение нескольких па, которые она пропустила.

– Я вижу, ответа у вас нет. – На его лице снова появилась улыбка. – Хотя слово «туше», на мой взгляд, было бы вполне подходящим.

– Насколько я понимаю, моя профессия и то, являетесь ли вы джентльменом или нет, – две совершенно разные вещи.

– Я с вами не согласен. То, что вы стали адвокатом, почти равнозначно тому, что вы перестали быть леди – по крайней мере, в глазах общества. Так что вопрос о том, являетесь ли вы леди, очень схож с вопросом, являюсь ли я джентльменом. – Глаза его сверкнули. – Вот уж никогда бы не предположил, что у нас с вами так много общего.

В ответ на его изощренную логику Элис только презрительно фыркнула. Следовало ли ей воспринимать его слова как обиду или нет?

– Не беспокойтесь понапрасну, мисс Кендалл. Все равно я никогда не питал пристрастия к настоящим леди.

– Я… я не…

От досады – и от страха – Элис буквально лишилась дара речи. Неужели именно так думал о ней весь Бостон – что она больше не была леди?

Сердце в груди болезненно защемило. Ей вдруг захотелось бежать прочь из этого места на свежий воздух, где можно было бы перевести дух. Однако страхи, которые она так долго держала в себе, уже невозможно было подавить. Неужели воспитание, которое ей дали, привело к тому, что она уже не может считаться настоящей леди и ей не найти себе супруга? Неужели так важно научиться кокетничать с мужчинами и вышивать крестиком, чтобы обзавестись ребенком? Не стоило ли ей пожертвовать своей природной склонностью к юриспруденции, чтобы иметь семью? Ведь другие женщины ее возраста воспринимали все это как должное.

Элис вспомнила, как в течение многих месяцев и она сама, и все окружающие были уверены в том, что рано или поздно Кларк сделает ей предложение, однако этого не случилось. Ей снова пришла на ум длинная череда оправданий, почему им следует подождать со свадьбой, и тут ей вдруг стало не по себе. Неужели ей не суждено держать на руках собственного ребенка? Неужели ей придется провести оставшуюся часть жизни в обществе двух старых холостяков и брата с семьей после того, как он женится? Неужели она навсегда останется всего лишь незамужней тетушкой?

– Мне очень жаль.

Эта простая фраза нарушила круговорот ее мыслей, и она подняла глаза на Лукаса. Тот и впрямь выглядел огорченным. Его голубые глаза проникали в самую глубь ее существа, и она почувствовала, что ее сердце как-то странно сжалось.

– Вы настоящая леди, – произнес он почти шепотом, выделяя каждое слово. – Я и не имел в виду ничего иного. Но, кроме того, вы умны и жизнерадостны, красивы и образованны. Совершенно не похожи на любую другую женщину, которую я знал до сих пор.

Его слова пролились на ее сердце подобно бальзаму.

– И вы выглядите сегодня просто обворожительно, – добавил он мягко.

Ее удивление смешалось с новым приступом смущения при мысли о платье.

– Я похожа на взрослую женщину в одежде школьницы.

– Нет, вы похожи на красивую молодую леди.

– Я не красива и не молода.

– По чьим меркам?

– По любым.

– Только не по моим. Я никогда не считал женщину моложе двадцати четырех лет интересной. Осмелюсь предположить, что вы только что начали представлять для меня интерес.

Он произнес это таким тоном, что Элис невольно рассмеялась.

– Вы пытаетесь доказать мне, что действительно не лишены обаяния?

Танцевальный зал был переполнен. Она была вынуждена теснее прижаться к его широкой груди, ощущая жар его тела, от которого исходил свежий и чистый запах нагретой на солнце травы. Он опустил на нее глаза, обрамленные темными ресницами, похожими на два полумесяца:

– А вы находите меня обаятельным, мисс Кендалл?

От этих слов ее дыхание невольно участилось. Полные искреннего чувства, они были подобны интимной ласке, хотя она едва знала его – да и не хотела знать.

Элис усилием воли заставила себя сосредоточиться на бриллианте, украшавшем его рубашку. Со всех сторон звучали пение скрипок и низкий тоскливый звук виолончели.

– Нет, мистер Хоторн, я вовсе не нахожу вас обаятельным. Скорее назойливым. – Она едва смогла выдавить из себя последнюю фразу.

Глаза его сверкнули весельем, когда он еще крепче прижал ее к своей мощной груди.

– Да, это видно сразу.

– Зачем вам понадобилось искать меня здесь? – проворчала Элис. – Еще сегодня утром вы заявили, что не хотите меня больше видеть.

– Верно, – признался он. – Откровенно говоря, я здесь только для того, чтобы извиниться перед вами за сегодняшнюю вспышку в конторе.

– Вспышку?

– Я имею в виду, когда я вас уволил.

– Ах, вот как вы это называете? В любом случае вы были правы. Мои манеры оставляют желать лучшего – как, впрочем, и ваши. – Элис почувствовала, как на щеках ее выступил жаркий румянец, однако заставила себя продолжать: – Адвокату и его клиенту вовсе ни к чему…

– Целоваться?

– Да, целоваться. Это было вопиющим нарушением профессиональной этики. Мне не следовало допускать подобных вещей, но… я не знаю, почему это все же случилось. Нам не стоит дальше работать вместе. Я уверена, что ваш брат без труда найдет вам другого адвоката.

– Мне не нужен другой адвокат.

Она запрокинула назад голову:

– Что вы сказали?

– Я хочу, чтобы меня представляли в суде именно вы, и никто больше.

Сердце ее затрепетало, ладони вспотели. Элис инстинктивно отступила назад, однако толпа гостей и железная хватка его затянутой в перчатку руки не позволили ей сделать больше ни шагу. Ее пальцы крепче вцепились в его плечо, чтобы сохранить равновесие.

– Почему?

Одним плавным движением он развернул ее так, что на какой-то почти неуловимый миг его крепкое бедро оказалось между ее ног.

– Потому что мне нужны вы.

Его последние слова в теплом воздухе комнаты приняли почти осязаемую форму. Их разделяло всего несколько дюймов, голос, похожий на приглушенное урчание, был полон соблазна. Их взгляды встретились, и плохо скрываемая страсть, которую она видела в его глазах, слегка вскружила ей голову.

– Мне нужны ваши познания в юриспруденции, ваши ораторские способности и ваша честность, которая так ясно отражается в вашем взоре.

Одни голые факты. Действительность. Ничего чувственного. Элис, к своей досаде, испытала нечто вроде приступа разочарования.

– С вами все в порядке? – спросил он.

Лицо его выражало неподдельную тревогу, и он крепче прижал ее к себе как бы для того, чтобы поддержать – словно его действительно заботило ее состояние. У Элис даже промелькнула мысль, что в объятиях этого человека она может позволить себе несколько блаженных мгновений слабости.

– Из этого ничего не выйдет, – едва выговорила она.

– Почему? – Он внимательнее присмотрелся к ней, без видимого труда кружа вместе с ней по залу. – Вы чего-то боитесь?

Элис изумленно заморгала.

– Мне нечего бояться, мистер Хоторн.

– Вас беспокоит, что вы можете не выдержать и поцеловать меня снова?

– Я вас не целовала! Это вы меня поцеловали. И вы можете держать пари на любую сумму, что больше этого не повторится.

Он улыбнулся ей с видом крайней самоуверенности.

– Вот видите, вопрос решился сам собой. Отныне никаких поцелуев. Следовательно, нам нет причин избегать друг друга.

Его добродушное подтрунивание выводило ее из себя.

– Это не предмет для шуток, мистер Хоторн.

После этих слов он вдруг остановился на середине танца.

– Да, я знаю. И хотя мне неприятно это признавать, я знаю, что мне не обойтись без вас, Элис.

Нескрываемая горечь его тихих слов поразила ее. Впервые она обнаружила в этом сильном человеке признаки уязвимости. Внезапно ее охватило непреодолимое желание привлечь его к себе, сжать в объятиях, успокоить, положить ладонь ему на сердце…

Однако затянувшаяся пауза неожиданно прервалась, когда Элис почувствовала, как кто-то завладел ее рукой.

Резко обернувшись, она оказалась лицом к лицу с Кларком. Они находились в самом конце танцевального зала, и помощник ее отца уставился на нее с нескрываемым укором. Затем Кларк медленно перевел взгляд на Лукаса. Его карие глаза от гнева превратились в узкие щелочки.

– Кларк, – еле выговорила она, – что вы здесь делаете?

– Мне удалось вырваться из конторы раньше обычного. – Он взглянул сначала на Лукаса, затем на нее. – Что-нибудь не так?

Лукас даже не удостоил собеседника взглядом. Он смотрел только на нее.

– Элис?

Время словно остановило свой ход. Да, тут все было не так. Она уже не в состоянии была управлять своими собственными мыслями.

– Нет, – наконец произнесла она, выровняв дыхание, – просто я очень устала.

Она повернулась, чтобы уйти, и позволила Кларку взять ее под руку – с благодарностью или против воли?

– Мисс Кендалл, – окликнул ее Лукас, заставив девушку остановиться на ходу. Она обернулась в его сторону, как будто ничего другого ей не оставалось. – Я увижу вас завтра на слушаниях? – спросил он.

Его глаза умоляли ее, и у нее имелся лишь один возможный ответ:

– Да, я там буду.

На его лице появилась уже знакомая ей широкая, чудесная улыбка.

– Хорошо, – произнес Лукас, сопровождая свои слова высокомерным кивком головы.

Она не могла удержаться от ответной улыбки:

– Только не забудьте надеть синий костюм, о котором мы с вами говорили.

Кларк что-то пробубнил себе под нос, и, прежде чем Элис успела расслышать ответ Лукаса, помощник окружного прокурора вывел ее из зала.

Глава 7

В пятницу утром Элис явилась к зданию суда за полчаса до начала слушаний. Как и писали газеты, женщины рядами выстроились вдоль ступенек, держа самодельные плакаты, заявлявшие о невиновности Лукаса. Некоторые заявляли о своей любви к нему.

Одно дело было слышать об этой толпе восторженных поклонниц, и совсем другое – видеть их собственными глазами. Среди них были молодые и старые, прилично одетые и в вульгарных нарядах. Однако всех этих женщин объединяло одно – их преданность и поддержка, которую они оказывали Лукасу. Действительность совершенно ошеломила Элис, заставив ее с особой силой почувствовать свое ничтожество и невзрачность.

Элис поспешила внутрь здания. Звуки ее шагов эхом отдавались в облицованном мраморными плитами коридоре, примыкавшем к залу, где должны были состояться слушания. Она уложила свои белокурые волосы в строгую, подобающую случаю прическу. На ней было темно-синее, простого покроя платье. Она была готов а к слушаниям, насколько это вообще было возможно.

Обычно не адвокаты подзащитных, а представители обвинения прибывали в здание суда раньше времени и нервно расхаживали из стороны в сторону, ожидая своей очереди, чтобы представить на слушаниях добытые ими в ходе расследования улики. В тот день должно было рассматриваться сразу несколько дел, и если кому-нибудь из помощников окружного прокурора удавалось убедить большое жюри вынести обвинительный акт, это было важным шагом на пути к выигранному процессу. Вся карьера помощника окружного прокурора состояла именно из таких небольших побед, и Элис понимала, что Кларку сегодня нужна была только победа. Будет ли он бороться честными методами или же, подобно драчливому коту в глухом переулке, будет нападать из-за угла?

Хорошей новостью для Элис было то, что, как представитель защиты, она не допускалась в комнату для совещаний большого жюри, дурной – что, как представитель защиты, она не допускалась и в зал суда. Палка о двух концах. Она не могла привести доводы в пользу своего клиента или заявить в случае необходимости протест. Следовательно, у нее не было никаких причин беспокойно мерить шагами коридор, словно какой-нибудь помощник окружного прокурора.

Элис нервничала не меньше любого из них, однако она была уверена в том, что ни одно жюри присяжных во всей стране не станет предавать Лукаса Хоторна суду на основании более чем ненадежных показаний женщины, чей моральный облик вызывал сомнения. Вряд ли куртизанка со своим сбивчивым рассказом сможет произвести впечатление в суде. У обвинения не было достаточных улик против Лукаса, и не исключено, что ее отец передал дело Кларку лишь потому, что понимал: на победу им рассчитывать не приходилось. Таким образом, если они добьются вынесения обвинительного акта, все лавры достанутся ее отцу. Если же они проиграют, отвечать придется одному Кларку. Элис неприятно было думать, что ее отец способен поступить так со своим подчиненным.

Длинный коридор рядом с комнатой для совещаний большого жюри постепенно наполнялся представителями обвинения, свидетелями, полицейскими, обвиняемыми, которым удалось избежать тюремного заключения, а также членами их семей, прибывшими сюда, чтобы участвовать в процессе или поддержать добрым словом своих родных. Однако Лукаса нигде не было видно.

Кларк появился в здании суда за десять минут до начала слушаний. Едва заметив ее, он нахмурился, покачал головой и взглянул на нее с жалобной улыбкой. Затем, крепко держа за ручку свою битком набитую сумку, он направился в ее сторону. Кларк поздоровался почти со всеми присутствующими здесь прокурорами, обменялся рукопожатиями со многими из адвокатов и вежливо приветствовал полицейских. Добравшись, наконец до того конца коридора, где стояла она, он опустил сумку на пол и, вынув из кармана платок, вытер лоб.

– Я до сих пор не могу поверить, что вы действительно готовы идти в этом деле до конца, – произнес он, аккуратно сложив квадратный кусок ткани и убрав его обратно в карман.

– Это именно так, можете не сомневаться.

Удивленный ее тоном, он слегка приподнял брови. Однако прежде чем он успел что-либо ответить, на верхней ступеньке лестницы показался Лукас, такой же властный и высокомерный, как всегда. Едва завидев ее, он удовлетворенно кивнул головой и выступил вперед. Взгляд его был настолько дерзким, что сердце у нее в груди слегка подскочило. Но тут Лукас заметил рядом с ней Кларка. Выражение его лица тут же изменилось, и Элис снова увидела перед собой того опасного человека, который переступил порог ее конторы в день их первой встречи.

Лукас коротко приветствовал помощника окружного прокурора. Кларк тут же прервал его и наверняка отошел бы в сторону, если бы именно в эту минуту рядом с ними не появился Грейсон. Грейсон Хоторн приходился родным братом Лукасу, однако он был слишком известным адвокатом, не говоря уже о его репутации в городе, чтобы относиться к нему пренебрежительно.

– Привет, Грейсон, – добродушным тоном обратился к нему Кларк.

– Мистер Киттридж, – подчеркнуто вежливым тоном отозвался Грейсон.

Кларк, который был моложе. Грейсона и далеко не так удачлив, в ответ на этот едва завуалированный выговор только густо покраснел.

И тут, ко всеобщему изумлению, в здании суда появился Уокер Кендалл. Все обвинители и почти все защитники, собравшиеся здесь, наперебой старались привлечь к себе его внимание, пока он следовал по коридору. Шум их голосов, эхом отражавшийся от мраморного пола и стен, стал почти оглушительным. Уокер пробирался через толпу, словно политик на предвыборном митинге, широко улыбаясь и на ходу обмениваясь рукопожатиями, репликами и шутя как со знакомыми юристами, так и с полицейскими. Элис не без гордости наблюдала за тем, каким явным уважением он пользовался. Поскольку взгляд ее был сосредоточен на отце, ей понадобилось некоторое время, чтобы сообразить, что человек, следовавший за ним, был коронером округа Бостон.

Ее тут же охватило замешательство, и сердце тревожно забилось, едва Грейсон смерил ее взглядом своих серых, как сталь, глаз. Коронеры редко приглашались в качестве свидетелей на заседания большого жюри, за исключением тех случаев, когда возникал вопрос о том, как именно умерла жертва.

– Что он здесь делает? – осведомился Грейсон.

– Не знаю, – ответила она, – я видела имя коронера в списке свидетелей, однако, поскольку в данном случае вопрос о причине смерти не стоит, я понятия не имею, зачем он явился сюда.

Все смущение Кларка исчезло, и теперь он улыбался, не говоря, однако, ни слова. Элис охватило смутное подозрение и тревога. Она протиснулась мимо мужчин, не дожидаясь, пока ее отец проследует через весь коридор. Большие латунные часы, встроенные в мраморную стену, показывали, что до начала слушаний в большом жюри осталась всего одна минута.

– Что здесь делает коронер, отец? – спросила она без долгих предисловий.

Уокер приподнял на ходу брови, однако не стал останавливаться.

– Разве так приветствуют своего родного отца?

Она чуть было не принесла ему свои извинения. Но уже в следующий миг это побуждение исчезло, уступив место предчувствию беды. Сначала коронер, затем самоуверенная улыбка на лице Кларка, и вот теперь высокомерное спокойствие ее отца.

– Нет никаких сомнений относительно того, как именно погибла та девушка, – произнесла она, с трудом поспевая за ним и шурша длинными юбками, пока они вместе пробирались к противоположному концу коридора.

– Нет, – ответил Уокер, приветствуя кивком головы стоявшего чуть в стороне известного адвоката. – Но никогда нельзя предвидеть, что именно может всплыть в таком важном деле, как это. По правде говоря, это была не моя идея, а Кларка. Просто я был приятно удивлен, что она так вовремя пришла ему в голову, – закончил он, когда они остановились прямо перед Грейсоном, Кларком и Лукасом.

– Зачем сюда явился коронер, Уокер? – спросил Грейсон.

– Так, без каких-либо особых причин, – ответил тот с подчеркнутым уважением в голосе.

Грейсон прищурился:

– Вы наверняка что-то затеваете.

– Следите за своими словами, Грейсон, – холодным тоном отозвался Уокер, и улыбка исчезла с его лица.

Грейсон пристально посмотрел Уокеру в глаза, словно пытаясь прочесть его мысли, потом обернулся к Элис:

– Попросите присяжных об отсрочке.

Если бы только она могла это сделать!

– У нас нет для этого оснований. Коронер был внесен в список свидетелей.

– И все равно попросите.

– И что я им скажу? «У меня возникло нехорошее предчувствие»?

Грейсон что-то проворчал себе под нос, Уокер приподнял брови, а Лукас – она почти была в этом уверена – усмехнулся.

– О черт! – выругался Грейсон.

Элис медленно повернула голову, встретившись взглядом с Лукасом. Он небрежно прислонился к мраморной с деревянными панелями стене, выражение его лица явилось для нее полнейшей загадкой.

О чем он думал сейчас? Откуда такое полное равнодушие ко всему, что происходит вокруг, несмотря на то, что жизнь его висит на волоске? Впрочем, тогда, на празднике у Дарнеллов, он отнюдь не выглядел равнодушным. Эта нескрываемая горечь в его голосе не могла быть плодом ее воображения.

Так или иначе, времени на слова уже не оставалось, поскольку как раз в этот миг охранник распахнул широкие дубовые двери. Заседание большого жюри вот-вот должно было открыться. Если Элис не ошиблась насчет торжествующего выражения на лице отца, у коронера было что сказать присяжным. И тогда Лукас Хоторн будет предан суду.

Элис вся горела словно в лихорадке. Ею овладело ощущение, что она угодила в какую-то ужасную ловушку. Она хотела было удалиться, но в последнюю минуту обернулась и заметила, как Уокер передал Кларку какую-то папку с документами.

– Отлично сработано, – донеслись до нее слова отца. Затем окружной прокурор вошел вслед за своим подчиненным в зал для заседаний большого жюри.

– Куда ты собрался? – обратилась к нему Элис. – Ты же сам говорил, что не занимаешься этим делом.

– Да, верно. Но это не значит, что я не хочу посмотреть, как справляется с ним один из самых многообещающих моих помощников. – Он сверкнул белозубой улыбкой и проследовал в зал.

Элис наблюдала за тем, как он занял кресло в последнем ряду, после чего обернулась к Лукасу. Судя по его виду, его больше занимало то, что чувствовала в эту минуту она, чем то, что ожидало его самого.

– Вам лучше идти, – произнесла она, усилием воли придав голосу твердость.

Еще какое-то мгновение он смотрел на нее, затем утвердительно кивнул:

– Да, пожалуй, мне пора идти в клетку со львами.

– Возможно, все обстоит не так уж плохо, – попыталась она утешить его, – в конце концов, речь по-прежнему идет об их слове против вашего.

– Будем надеяться, что так.

Отвернувшись, он неспешной походкой вошел в зал, словно его собственное будущее его совсем не беспокоило. И только когда широкие дубовые двери захлопнулись за ним, Элис сообразила, что он надел простой темно-синий костюм в стиле принца Альберта.

Грейсон сидел на жесткой деревянной скамье, спокойный и неподвижный как изваяние. Элис восхищалась его хладнокровием, но самой ей было до него далеко. Она мерила шагами коридор, нервничая не меньше любого новичка, первый раз выступающего в суде.

Никто не знал в точности, сколько пройдет времени, прежде чем решение по делу «Содружество против Лукаса Хоторна» будет вынесено. Минута проходила за минутой, а Грейсон по-прежнему не двигался с места и лишь иногда бросал взгляд на настенные часы – единственный признак, по которому можно было судить о его нетерпении.

Спустя час Элис чувствовала себя так, словно пробежала без отдыха по меньшей мере десять миль. Ее колени ныли от бесконечного расхаживания взад и вперед по жестким плитам пола, спина разболелась оттого, что она ни разу не присела. И все это время в уме у нее беспрестанно проносились одни и те же вопросы. Неужели коронер собирался сообщить присяжным нечто такое, о чем не упоминалось в полицейских протоколах? Не могло ли случиться так, что ее отец знал об этом, а она – нет? Однако эти вопросы оставались без ответа, пока судьба Лукаса решалась внутри этих мраморных стен.

В десять часов сорок три минуты утра из зала суда с важным видом вышел Кларк Киттридж с широкой сияющей улыбкой на лице. За ним по пятам следовал Уокер. У Элис неприятно засосало под ложечкой. Однако когда двойные двери закрылись за ними, а Лукас так и не появился, ей захотелось плакать.

– Ваш клиент на основании обвинительного акта предан суду и заключен в тюрьму, – торжествующим тоном заявил Кларк.

У Элис перехватило дыхание. Грейсон только выругался.

– Суд не имеет никакого права лишать моего клиента свободы, – произнесла она, едва сдерживая дрожь в голосе. – Вопрос о залоге был решен еще в день его ареста, и он был отпущен на поруки. Как все это прикажете понимать?

Кларк пожал плечами.

– Лучше спросите об этом вашего дядю.

Он уже отвел Лукаса в участок.

– Проклятие! – едва выдавил из себя Грейсон.

Памятуя о том, как ее дядя обошелся с Лукасом во время их встречи на празднике у Дарнеллов, Элис вынуждена была с ним согласиться.

– Я поеду туда и во всем разберусь, – добавил Грейсон.

Лицо его приняло угрожающее выражение.

– Нет, – заявила Элис решительно. – Я сама этим займусь.

Она перевела взгляд на отца.

– Прикажи немедленно его выпустить, иначе я предъявлю вам обоим обвинение в незаконном задержании. Ты знаешь законы не хуже меня. И не думай, что я позволю тебе играть со мной в эти игры.

Элис не помнила, чтобы ей когда-нибудь приходилось видеть своего отца таким разъяренным. Однако он понимал, что его дочь не шутила. Кроме того, он действительно превысил свои полномочия, и знал это.

– Мы вовсе не собирались заключать этого человека в тюрьму, Элис, – ответил Уокер, скрывая свой гнев за видимым спокойствием. – Просто мы хотели убедиться, что все наши документы в порядке. Это не займет много времени.

– Приведи его сюда сейчас же.

Они стояли друг против друга, словно враги, чего до сих пор никогда не случалось. Наконец Уокер пожал плечами.

– Кларк, – произнес он, обращаясь к помощнику, – передай Гарри, чтобы он отпустил Хоторна… то есть я хотел сказать, что мы можем разобраться со всеми оставшимися вопросами по делу позднее.

Даже несмотря на это, прошел еще один час расхаживания по коридору и неприятного ощущения в желудке, прежде чем Лукаса выпустили из тюремной камеры.

В тот миг, когда он только появился, Элис показалось, что за те несколько часов, что он провел за решеткой, в нем что-то надломилось. Но это ощущение исчезло, когда она увидела его прежнюю широкую беззаботную улыбку.

– Разумеется, это не Вандомский отель, но, в общем, не так-то уж и плохо, особенно если вы знакомы с персоналом. Мне придется прислать сержанту Беллоузу одну из моих лучших бутылок шампанского.

– А что, собственно, произошло? – осведомился Грейсон.

Лукас пожал плечами.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22