Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Грань риска

ModernLib.Net / Триллеры / Кук Робин / Грань риска - Чтение (стр. 10)
Автор: Кук Робин
Жанр: Триллеры

 

 


— Это просто поразительно! — сказала Ким. На самом деле она почти не слушала Эдварда. Без утренней чашки кофе ее мозг отказывался переваривать подобные премудрости.

— Просто сил нет, как хочется начать работать с этими алкалоидами, — взволнованно произнес Эдвард.

— Ты передумал ехать в Салем? — спросила Ким.

— Нет, — без колебаний ответил Эдвард. — Мне надо увидеть могилу. Поедем! Как только ты окончательно проснешься, так и тронемся.

Сквозь одеяло он шутливо потрепал Ким за ногу.

Приняв душ, высушив волосы и сделав макияж, Ким вместе с Эдвардом вышла из дома. Они снова позавтракали на Гарвард-сквер, незатейливо, но вкусно. После еды зашли в книжный магазин. За завтраком они говорили о пуританизме. Поняв, что слишком мало знают об этом общественном явлении, они купили несколько книг на эту тему. Время близилось к половине десятого, когда они, наконец, отправились на восточное побережье.

Машину вела Ким, так как они опять не решились оставить ее на стоянке возле его дома, пользоваться которой позволялось только жильцам. Движение было небольшим, и уже около десяти они прибыли в Салем. Снова, как и в прошлую субботу, они проехали мимо «Дома ведьмы».

Эдвард взглянул в окно и схватил Ким за руку.

— Ты когда-нибудь была в «Доме ведьмы»? — спросил он.

— Очень, очень давно. А что? Тебе интересно там побывать?

— Можешь смеяться, но действительно интересно. Давай потратим на него несколько минут!

— Почему бы и нет?

Она свернула на Федерал-стрит и остановилась около здания суда. Вернувшись пешком к «Дому ведьмы», они узнали, что придется подождать. Музей открывался в десять часов. Они были не единственными потенциальными экскурсантами. У входа уже ждали несколько семей и влюбленных парочек.

— Просто удивительно, какой притягательной силой обладают салемские процессы ведьм, — прокомментировала эту картину Ким. — Интересно, люди задумываются, что их так привлекает в этих событиях?

— Твой двоюродный брат Стентон объясняет это притягательностью всякой мерзости вообще.

— Это вполне в духе Стентона.

— Он говорит, что притягательность этих вещей состоит в том, что они как бы приоткрывают окно в сверхъестественное, — добавил Эдвард. — И я согласился с ним. Люди в большинстве своем несколько суеверны, и истории о ведьмах будоражат их воображение.

— Я с тобой согласна, — кивнула Ким. — Но боюсь, что в этой притягательности есть нечто извращенное. Ключом является то, что людей, замешанных в этих событиях, казнили. Думаю, вовсе не случайность то, что в мире было гораздо больше ведьм, чем добрых волшебниц. Это необъективно по отношению к нашему полу. Так сказать, перекос.

— Не очень-то поднимай свою феминистскую планку, — пошутил Эдвард. — Я думаю, что женщин чаще обвиняли в колдовстве в силу особой роли женщин в тогдашней жизни. Очевидно, что женщина чаще, чем мужчина, ассоциируется с рождением и смертью, здоровьем и болезнью, а такие аспекты в прежние времена были насквозь пронизаны суеверием и невежеством. Других, более рациональных объяснений этим явлениям тогда просто не знали.

— Мне кажется, что мы оба отчасти правы, — сказала Ким. — Я согласна с тобой, но я была потрясена, совсем немного соприкоснувшись с документами той эпохи, униженным правовым положением женщин во времена Элизабет. Мужчины были напуганы жизнью и вымещали свой страх на женщинах. Это и вызывало женоненавистничество.

В этот момент двери «Дома ведьмы» открылись. Толпу приветствовала женщина, одетая в костюм семнадцатого века. Тут только Ким и Эдвард сообразили, что по дому их поведет профессиональный гид, и что это будет просто платная экскурсия. Все столпились в гостиной дома и ждали начала объяснений.

— Я думал, нам разрешат одним побродить по дому, — прошептал Эдвард.

— Я тоже, — согласилась Ким.

Они слушали, как молодая женщина описывала обстановку помещения, выделив в особенности ящик, где хранилась Библия, непременный атрибут каждого пуританского дома.

— Я, кажется, теряю остатки интереса, — шепнул Эдвард. — Может быть, мы уйдем отсюда?

— Это будет просто прекрасно, — согласно прошептала в ответ Ким.

Они покинули здание. Выйдя на улицу, Эдвард обернулся и еще раз посмотрел на дом.

— Я хотел увидеть, насколько этот дом внутри напоминает интерьер твоего коттеджа, — проговорил Эдвард. — И знаешь, это удивительно. Кажется, что эти дома построены по одному плану.

— Ну, как ты сам только что сказал, индивидуальность в те времена не поощрялась, — заметила Ким.

Они сели в машину и поехали к имению. Первое, что бросилось в глаза Эдварду, траншея для подвода коммуникаций. Он поразился ее длине. Траншея тянулась от замка и почти уже достигала коттеджа. Подойдя к краю, Эдвард и Ким увидели, что продолжением траншеи является туннель, уходящий под фундамент коттеджа.

— Вот гроб. — Ким указала рукой на его край, торчащий из стенки траншеи, которая в этом месте была несколько расширена.

— Какая удача, — сказал Эдвард. — Кажется, это изголовье гроба. И насчет глубины ты не ошиблась. Тут действительно около восьми футов, если не больше.

— Траншея такая глубокая только возле коттеджа, в поле она гораздо мельче, — пояснила Ким. — Ты не хочешь взглянуть на надгробие?

— Я хочу поближе подойти к гробу, — ответил Эдвард. Как только он достиг мелкого участка, то спрыгнул в траншею и пошел назад, все глубже и глубже погружаясь в землю.

Ким с беспокойством наблюдала за его действиями. Она, кажется, начала догадываться, что у него на уме.

— Ты не боишься, что куда-нибудь провалишься? — крикнула Ким нервно. Она видела, что стоило ей подойти поближе к краю траншеи, вниз начинали сыпаться кусочки земли и камни.

Эдвард не отвечал. Склонившись над поврежденной крышкой гроба, он внимательно ее изучал. Отколупнув от крышки немного земли, он помял ее пальцами.

— Это вдохновляет, — произнес он. — Здесь очень сухо и прохладно.

Он просунул пальцы в щель между передней стенкой гроба и его боковиной. Коротким резким движением оторвал от гроба его переднюю стенку.

— Боже мой! — пробормотала Ким.

— Принеси, пожалуйста, из машины фонарик, — попросил Эдвард. Он тем временем заглядывал во внутреннюю часть гроба.

Ким подчинилась, хотя в ней все восставало против происходящего. Она и раньше не хотела, чтобы тревожили останки Элизабет, теперь же сама мысль об этом приводила ее в ужас. Подойдя к краю траншеи, она бросила фонарик Эдварду.

Эдвард посветил в отверстие.

— Нам повезло, — заметил он. — В холодном сухом воздухе труп мумифицировался. Даже саван уцелел.

— Может, этого хватит? — взмолилась Ким. Но с равным успехом она могла обращаться к растущим поблизости деревьям. Эдвард не слушал ее. Она в страхе наблюдала, как он, отложив в сторону фонарь, просунул руки в отверстие гроба. — Эдвард! Что ты делаешь?!

— Я хочу немного приподнять тело, — объяснил он. Он ухватился за голову трупа и начал тянуть. Тело не сдвинулось с места. Тогда Эдвард уперся ногой в стенку траншеи и потянул сильнее. К их изумлению, голова отделилась от туловища, и Эдвард отлетел к противоположной стенке траншеи. Мгновение он сидел с головой Элизабет на коленях, на его собственную голову посыпались земля и щебень. Голова Элизабет была мумифицирована.

Ким ощутила слабость в ногах. Ей пришлось отвернуться, она была не в силах наблюдать эту сцену.

— Вот это да! — воскликнул Эдвард, поднимаясь на ноги. Он посмотрел на голову Элизабет. — Должно быть, когда ее вешали, у нее произошел перелом в шейном отделе позвоночника. Это удивительно, ведь в те времена техника повешения не предусматривала перелома, жертва умирала от удушья.

Эдвард положил на землю голову и приставил переднюю стенку гроба к боковинам, придав гробу первоначальный вид. Камнем он прибил стенку на место. Закончив с этим, он подобрал голову и пошел по траншее к тому месту, где можно было легко выбраться на поверхность.

— Я надеюсь, ты не собираешься и дальше подобным образом забавляться? — спросила Ким, когда он подошел к ней. — Я хочу, чтобы ты положил голову на место.

— Я положу, — пообещал Эдвард. — Вот только возьму оттуда пробы. Пойдем в дом и поищем какую-нибудь коробку.

В отчаянии Ким зашагала вперед, показывая дорогу. Она удивлялась себе. Как она могла позволить ему втравить себя в это безобразие?! Эдвард, почувствовав ее отношение к происходящему, быстренько сам нашел подходящий ящик с плотно закрывающейся крышкой и отнес его в машину. Он вернулся и с энтузиазмом заявил:

— Пошли осматривать дом!

— Я хочу, чтобы ты положил голову на место, — повторила Ким.

— Я положу, — снова пообещал Эдвард.

Чтобы разрядить обстановку, он по своей инициативе отправился в пристройку и начал шумно восхищаться производимыми там работами. Ким последовала за ним. Постепенно она отвлеклась. Работа продвигалась очень быстрыми темпами. Строители даже успели залить бетоном пол в подвале.

— Как хорошо, что я успел в тот раз отобрать пробы почвы, — порадовался Эдвард.

Когда они поднялись на второй этаж посмотреть, как продвигаются дела с ванными, Ким услышала, что к дому подъехала машина. Выглянув в окно, она почувствовала, как сердце уходит в пятки, — приехал отец.

— Только не это, — простонала она. Ею моментально овладело беспокойство, ладони стали холодными и влажными.

Эдвард сразу почувствовал, что с ней что-то неладно.

— Ты очень смущена тем, что я здесь? — спросил он.

— Да нет же, черт возьми! — ответила Ким. — Это все из-за могилы Элизабет. Пожалуйста, не откладывай в долгий ящик своих дел с головой. Меньше всего я хочу извиняться перед ним за то, что влезла сюда со своим инновационным проектом.

Они спустились по лестнице и вышли на улицу. Джон стоял на краю траншеи и разглядывал гроб Элизабет. Ким представила мужчин друг другу. Джон был вежлив, но краток. Сразу после представлений он отвел Ким в сторонку.

— Это большое несчастье, что Джордж Харрис натолкнулся на гроб, — проговорил он. — Я сказал ему, чтобы он оставил могилу в покое, и надеюсь, ты поступишь так же и не будешь ее трогать. Я не хочу, чтобы твоя мать что-либо об этом знала. Для нее это будет потрясением. Она проболеет целый месяц.

— Я никому об этом не стану рассказывать, да и зачем мне это нужно? — ответила Ким.

— Честно говоря, я очень удивлен, что Элизабет похоронена здесь, — признался Джон. — Мне говорили, что ее зарыли в общей могиле где-то к западу от центра Салема. А кто этот человек? Он что-нибудь знает о могиле?

— Эдвард для меня не просто человек, — пояснила Ким. — Да, он знает о могиле, и, более того, он знает об Элизабет.

— Я думал, мы договорились, что ты никому не будешь рассказывать об Элизабет, — недовольно произнес Джон.

— Это не я рассказала ему о ней, а Стентон, — заметила Ким.

— Черт бы побрал родню твоей матери! — пробормотал Джон и направился к терпеливо ожидавшему его Эдварду.

— История Элизабет Стюарт не подлежит широкому разглашению, это сугубо частная информация, — предупредил Джон Эдварда. — Я надеюсь, вы примете это к сведению.

— Я понимаю, — уклончиво ответил Эдвард. Интересно, какова была бы реакция Джона, если бы он узнал о голове в багажнике?

Удовлетворившись этими объяснениями, Джон соблаговолил, склонившись на просьбы Ким, осмотреть коттедж. Осмотр был весьма кратким. Выйдя на улицу, он немного помедлил, прежде чем сесть в машину. Глядя в глаза Эдварду, он произнес:

— Ким чудесная, умная девушка. Она очень добрая и умеет любить.

— Я тоже так думаю, — согласился Эдвард.

После этих слов Джон сел в автомобиль и отбыл. Ким следила за его машиной, пока та не скрылась за деревьями.

— Он обладает сверхъестественной способностью выводить меня из себя, — пожаловалась Ким. — Он даже не понимает, насколько унизительно, когда тебя называют с подобными интонациями девушкой и обращаются как с подростком.

— Ну, по крайней мере, он тебя хвалил, — успокоил ее Эдвард.

— Пусть он хвалит свою бабушку! — огрызнулась Ким. — Этими комплиментами он набивал цену себе. Таким способом он хочет показать, что это его заслуга, что я стала такой. Но он не имеет к этому никакого отношения. Он никогда не приходил, когда был мне нужен. Он никогда не мог понять, что быть мужем и отцом — это не только обеспечивать семью пищей и одеждой.

Эдвард обнял Ким за плечи.

— Все это не стоит того, чтобы так изводить себя. Не принимай близко к сердцу.

Ким порывисто приникла к Эдварду.

— Прошлой ночью мне пришла в голову одна идея. Что, если ты вместе со мной первого сентября переедешь в коттедж?

Эдвард от неожиданности поперхнулся. Он снова начал заикаться.

— Очень великодушно с твоей стороны, — промямлил он.

— Я думаю, это просто превосходная идея, — продолжала Ким. — Здесь с избытком хватит места для нас двоих, а тебе, так или иначе, нужно где-то жить.

— Большое тебе спасибо, — заикаясь, произнес Эдвард. — Я прямо не знаю, что сказать. Может, мы потом обсудим этот вопрос.

— Обсудим потом? — не веря своим ушам, переспросила Ким. Меньше всего она ожидала отказа. Ей домой до сих пор ежедневно продолжали приносить цветы от Эдварда.

— Я просто опасаюсь, что твое приглашение импульсивно, — объяснил Эдвард. — Я полагаю, поразмыслив, ты передумаешь, а потом не будешь знать, как от меня отделаться.

— Так вот почему ты заупрямился? Ладно, мы еще поговорим, но знай: я не намерена менять свое решение. — Она приподнялась на цыпочки и обняла его за шею.

Позже, когда они устали обсуждать планы обновления дома, Ким попросила Эдварда составить ей компанию в поисках документов семнадцатого века в бумагах, хранящихся в замке. Она объяснила это тем, что его ценные мысли, касающиеся природы неизвестной улики, придали ее идеям новый импульс. Эдвард не возражал и заверил, что с удовольствием останется с ней.

Придя в замок, Ким предложила заняться бумагами, сваленными на чердаке, и поначалу Эдвард не стал противиться. Но, поднявшись на чердак, они попали в настоящую парилку. Они распахнули настежь слуховые окна, но и это не помогло, на чердаке стояла удушающая жара. Эдвард быстро потерял к делу всякий интерес.

— Мне кажется, поиски не доставляют тебе никакого удовольствия, — заметила Ким.

Эдвард, вытащив из бюро ящик с документами, устроился возле открытого окна, но вместо того чтобы просматривать бумаги, пустым взглядом уставился на улицу.

— Я не могу сосредоточиться на поисках, потому что все время думаю о новых алкалоидах, — признался Эдвард. — Мне хочется прямо сейчас поехать в лабораторию и взяться за дело.

— Бери мою машину и поезжай, — предложила Ким. — Я вернусь попозже, на поезде.

— Отличная идея, — отозвался Эдвард. — Но на поезде поеду я.

После короткого препирательства победил Эдвард, который сообщил Ким, что после трех часов поезда уже не ходят и ей просто не на чем будет добраться до дома. Они пошли к коттеджу и сели в машину. На полдороге к станции Ким напомнила Эдварду, что в багажнике лежит голова Элизабет.

— Нет проблем, — ответил Эдвард. — Я возьму ее с собой.

— В поезд? — ужаснулась Ким.

— А почему бы и нет? — ответил Эдвард. — Она же в коробке.

— Я хочу, чтобы ты вернул ее на место как можно быстрее, — настаивала Ким. — Они засыплют траншею, как только подведут коммуникации.

— Я все сделаю очень быстро, — заверил ее Эдвард. — Я надеюсь, что в пробах окажется что-нибудь интересное. Если же там ничего не найдем, то я постараюсь добраться до ее печени.

— Мы теперь полезем в гроб только за тем, чтобы положить на место голову, — воспротивилась Ким. — Тем более, что в это дело сунул нос мой отец. Что еще хуже, он прекрасно знаком с подрядчиками.

Ким высадила Эдварда около лестницы, ведущей на платформу. Эдвард достал из багажника коробку.

— Может быть, мы сегодня вместе поужинаем? — предложил он.

— Думаю, что сегодня я не смогу, — ответила Ким. — Мне надо быть дома, накопилась масса дел: нужно постирать, к тому же мне завтра на дежурство, придется очень рано вставать и целый день быть в форме.

— Может быть, мы хотя бы созвонимся? — сказал Эдвард.

— Обязательно, — согласилась Ким.

Насколько Эдвард был счастлив, общаясь с Ким, настолько же ему было приятно вернуться в свою лабораторию. В особенности же обрадовало его присутствие Элеонор, которую он не рассчитывал встретить. Но она сходила домой, приняла душ, поспала несколько часов и вернулась. Эдварду она пояснила, что результаты слишком взволновали ее, чтобы оставаться в стороне от столь интересной работы.

Для начала она показала Эдварду данные масс-спектрометрии, по которым было ясно, что они имеют дело с тремя совершенно новыми алкалоидами. После утреннего разговора по телефону Элеонор занималась исследованием полученных результатов и пришла к выводу, что ни одно из известных соединений не могло дать подобной спектрометрической картины.

— Мы не получили новых колоний? — спросил Эдвард.

— Немного получили, — ответила Элеонор. — Кевин Скрэнтон обещал прислать еще, но он не знает, когда именно. Я решила не трогать те, что у нас есть, не посоветовавшись с вами. Как вы собираетесь разделять алкалоиды? Органическими растворителями?

— Давайте воспользуемся капиллярным электрофорезом, — предложил Эдвард. — Ну а если понадобится, то и мицеллярной электрокинетической капиллярной хроматографией.

— Приготовить сырую пробу, как для масс-спектрометрии? — спросила Элеонор.

— Нет, — сказал Эдвард, — давайте экстрагируем алкалоиды дистиллированной водой и осадим слабой кислотой. Я так поступил в биологической лаборатории у Кевина, метод прекрасно сработал. Мы получим, таким образом, более чистые пробы, и нам будет легче определить структуру алкалоидов.

Элеонор отправилась к своему рабочему месту, но Эдвард удержал ее за руку.

— Прежде чем вы займетесь экстракцией, я бы хотел, чтобы вы сделали еще кое-что.

Не прибавив ни слова, он открыл привезенную с собой коробку и вытащил оттуда мумифицированную голову Элизабет. Элеонор в ужасе отпрянула.

— Надо же предупреждать! — воскликнула она.

— Я как-то не подумал об этом, — засмеялся Эдвард. Он критическим взглядом окинул голову. Вид у нее, конечно, был совершенно мрачный и отталкивающий. Кожа темнокоричневого цвета, напоминавшая по виду черное дерево, высохла до того, что была видна ее текстура, и, натянувшись на костных выступах черепа, обнажала зубы в страшной ухмылке. Волосы были сухими и похожими на свалявшуюся шерсть.

— Что это? — спросила Элеонор, — древнеегипетская мумия?

Эдвард рассказал Элеонор всю захватывающую историю. Заодно он объяснил и причину, заставившую его привезти голову в лабораторию: ему хотелось посмотреть, нет ли в полости черепа материала, который можно было бы взять на пробы.

— Дайте подумать, — произнесла Элеонор. — Вы хотите прокрутить эти пробы на масс-спектрометре?

— Именно так, — ответил Эдвард. — Будет очень элегантно с научной точки зрения, если нам удастся обнаружить в таких пробах пики, соответствующие вновь открытым алкалоидам. Это станет окончательным доказательством того, что эта женщина принимала внутрь найденную нами плесень.

Пока Элеонор ходила в отдел биологии клетки за анатомическими инструментами для препарирования, Эдвард встретился со студентами и ассистентами, которые с самого утра ожидали его появления на работе. Ответив на все вопросы, он отослал их на рабочие места продолжать опыты. Пока он занимался организационными проблемами, вернулась Элеонор.

— Преподаватель анатомии сказал мне, что сначала надо снять крышку черепа. — С этими словами Элеонор показала Эдварду электрическую вибропилу.

Эдвард принялся за работу. Он сделал на лбу надрез и отделил скальп от костей свода черепа, обнажив теменные кости. Потом он взял пилу и отрезал крышку черепа. Внутри полости черепа мало что осталось. Головной мозг съежился до размеров маленького комочка, уместившегося в задней черепной ямке.

— Что вы об этом думаете? — спросил он. Потыкав массу острием скальпеля, Эдвард убедился в ее твердости.

— Отрежьте кусочек, и я попробую его в чем-нибудь растворить, — предложила Элеонор.

Эдвард так и сделал.

Отрезав кусочек, они стали испытывать различные растворители. Не вполне уверенные, с чем именно имеют дело, Эдвард и Элеонор решили пропустить полученные пробы через масс-спектрометр. Со второй попытки удача им улыбнулась. Несколько пиков в точности соответствовали пикам новых алкалоидов, которые Элеонор обнаружила накануне ночью в сырых экстрактах.

— Разве не всемогуща наука? — ликовал Эдвард.

— Воистину велика, — согласилась с ним Элеонор.

Эдвард подошел к своему столу и набрал номер квартиры Ким. Как он и ожидал, трубку «снял» автоответчик. После сигнала Эдвард сообщил, что дьявол, погубивший Элизабет Стюарт, получил научное объяснение.

Повесив трубку, Эдвард вернулся к Элеонор. В таком прекрасном настроении он давно не был.

— Ну, все, хватит играть в эти детские игры, — заключил он. — Теперь займемся настоящей наукой. Давайте решим, сможем ли мы разделить эти новые алкалоиды и посмотреть, с чем, собственно говоря, мы имеем дело.

— Этого не может быть! — в отчаянии воскликнула Ким, бедром задвигая на место очередной ящик. Ей было жарко, она наглоталась пыли и была совершенно подавлена. Высадив Эдварда на железнодорожной станции, Ким вернулась в замок и подвергла генеральной инспекции все крыло для слуг на чердаке, занимаясь поисками четыре часа кряду. Она не только не нашла ничего существенного, ей вообще не попался ни один документ семнадцатого века.

— Кажется, это будет не очень легкой задачей, — сказала себе Ким. Она окинула взглядом бесконечные ряды полок, сундуков, коробок и бюро, протянувшиеся, насколько хватало глаз до того места, где чердачный коридор делал поворот направо. Она была просто обескуражена обилием материала. На чердаке его было еще больше, чем в винном погребе. И так же, как в погребе, он не был упорядочен ни тематически, ни хронологически. Лежавшие рядом листы могли относиться к разным столетиям. То же самое касалось тем, бумаги были перемешаны в самом хаотическом беспорядке: торговые документы, деловые отчеты, рецепты блюд, официальные правительственные послания и личная переписка. Единственный способ разобраться в этом множестве — читать все подряд, страницу за страницей.

Столкнувшись со столь суровой реальностью, Ким начала понимать, насколько ей повезло, что она нашла письмо Джеймса Фланагана Рональду Стюарту, датированное 1679 годом. Эта находка ввела Ким в заблуждение, она вообразила, что поиски будут если и не очень приятными, то, во всяком случае, не очень трудными.

Наконец голод, усталость и разочарование на время поколебали решимость Ким во что бы то ни стало найти основную улику, использованную против Элизабет. Чувствуя, что умрет, если не примет душ, Ким покинула чердак и вышла на улицу, где царила послеполуденная жара. Она села в машину и направилась в Бостон.

6

Понедельник, 25 июля 1994 года

Проспав около четырех часов, Эдвард проснулся, как от толчка. Было пять часов утра. Когда у него шли интересные эксперименты, потребность в сне резко снижалась. Теперь же он был взволнован и возбужден, как никогда раньше. Во всяком случае, ничего подобного он не помнил. Его научная интуиция говорила ему, что сейчас он натолкнулся на что-то по-настоящему великое, а научная интуиция его никогда не подводила.

Эдвард так стремительно выскочил из постели, что Буфер разразился неистовым лаем. Бедный пес вообразил, что произошло какое-то великое несчастье, может, даже катастрофа. Чтобы привести собаку в чувство, Эдварду пришлось ее слегка шлепнуть.

Выполнив утренний ритуал, то есть, погуляв с Буфером, Эдвард помчался в лабораторию. Когда он пришел на работу, не было и семи. Элеонор была уже на месте.

— Меня мучает бессонница, — призналась она. Ее длинные белокурые волосы, обычно аккуратно уложенные, слегка растрепались.

— Меня тоже, — бросил Эдвард.

В субботу они проработали до часа ночи, в воскресенье провели в лаборатории целый день. В предвкушении успеха Эдвард отказался даже от воскресной встречи с Ким. Когда он объяснил ей, насколько они с Элеонор близки к цели, она поняла его.

Наконец, к полуночи в воскресенье Эдварду и Элеонор удалось довести до совершенства технику разделения. Трудность заключалась в том, что у двух алкалоидов оказались очень близкими физические свойства. Но теперь все трудности были позади, и все, что им сейчас было нужно, так это побольше материала. Словно услышав их молитвы, позвонил Кевин Скрэнтон и сообщил, что он собирается послать им еще несколько колоний нужных грибков утром в понедельник.

— Я хочу, чтобы все было готово к прибытию материала, к девяти часам, — распорядился Эдвард.

— Слушаюсь, — ответила Элеонор, щелкнув каблуками и шутливо отдав честь. Эдвард попытался хлопнуть ее по голове, но она оказалась проворнее и уклонилась.

Они лихорадочно трудились уже около часа, когда Элеонор тронула Эдварда за руку.

— Вы что, намеренно игнорируете свою паству? — спросила она, лукаво глядя на него через плечо.

Эдвард выпрямился и, оглянувшись, увидел толпу студентов, тщетно ожидавших, когда он, наконец, соблаговолит заметить их присутствие. Он совершенно ушел в работу и не замечал никого вокруг. Толпа увеличивалась по мере того, как к ней присоединялись все новые и новые студенты. Все они, как всегда, ждали своей очереди, чтобы задать вечные вопросы и получить так нужные им советы.

— Слушайте! — Эдвард повысил голос. — Сегодня можете заниматься чем угодно по своему усмотрению. Я не могу оторваться. Я занят проблемой, которая не может ждать.

Толпа, немного пороптав, постепенно рассосалась. Эдвард не обратил ни малейшего внимания на реакцию студентов. Он снова погрузился в работу, а о его способности концентрировать внимание ходили легенды.

Через несколько минут Элеонор снова потрепала его по руке.

— Мне очень неприятно вас беспокоить, но как быть с девятичасовой лекцией?

— Вот черт! — выругался Эдвард. — Я совершенно о ней забыл. Найдите Ральфа Смита, и пусть он прочтет эту чертову лекцию.

Ральф Смит был старшим ассистентом Эдварда.

Через некоторое время появился Ральф — высокий бородатый худощавый молодой человек с широким румяным лицом.

— Я хочу, чтобы вы взяли на себя труд читать курс лекций по основам биохимии, — сказал Эдвард.

— На какой срок? — спросил Ральф. Он явно был не в восторге от такой перспективы.

— Позже оповещу вас об этом, — ответил Эдвард. После ухода Ральфа Эдвард обратился к Элеонор:

— Ненавижу подобное пассивно-агрессивное поведение. Чушь какая-то! Я впервые в жизни обратился к человеку с просьбой почитать за меня курс основ биохимии.

— Это все потому, что никто, кроме вас, не обладает склонностью к чтению лекций старшекурсникам, — внесла ясность Элеонор.

Вскоре после девяти принесли обещанные Скрэнтоном колонии. Они были сложены в маленькую стеклянную колбочку. Эдвард отвинтил колпачок и высыпал на фильтровальную бумагу маленькие темные зернышки, так осторожно и аккуратно, словно это были золотые песчинки.

— Какие противные маленькие штучки, — произнесла Элеонор. — Похоже на мышиное дерьмо.

— Мне больше по душе сравнивать их с зернышками в ржаном хлебе, — возразил Эдвард. — Это более исторически обоснованная метафора.

— Вы готовы приступить? — спросила Элеонор.

— Поехали, — ответил Эдвард.

Незадолго до полудня Эдварду и Элеонор удалось получить маленькие количества каждого из алкалоидов. Пробы лежали на дне трех конических центрифужных пробирок, помеченных буквами А, В и С. На первый взгляд все три алкалоида были совершенно одинаковы — белый порошок.

— Что дальше? — поинтересовалась Элеонор, рассматривая одну из пробирок.

— Нам надо выяснить, какой из этих алкалоидов обладает психотропной активностью, — ответил Эдвард. — Когда мы отыщем его, то сосредоточим на нем все свои усилия.

— Что мы будем использовать для опытов? — спросила Элеонор. — Мне кажется, лучше всего подойдет Aplasiafasciata. Можно использовать препараты ее нервных ганглиев. По импульсации мы сможем определить, насколько данный алкалоид нейроактивен.

— Нет, это не слишком хорошая модель. — Эдвард отрицательно покачал головой. — Мне хочется выяснить, какой из них является галлюциногеном, и мне нужен быстрый результат. Для этого нам необходим человеческий мозг.

— Но мы не можем воспользоваться для этой цели услугами платных добровольцев! — испуганно воскликнула Элеонор. — Это абсолютно неэтично.

— Вы правы, — согласился Эдвард. — Но я не намерен пользоваться услугами платных добровольцев. Думаю, что для этого хватит и нас двоих.

— Боюсь, что мне не слишком хочется участвовать в подобном эксперименте, — с сомнением в голосе произнесла Элеонор. Она поняла, куда клонит Эдвард.

— Простите! — раздался голос секретарши отдела Синди. — Мне очень неловко прерывать ваш разговор, доктор Армстронг, но в приемной находится доктор Стентон Льюис, он хочет переговорить с вами.

— Передайте ему, что я занят, — сказал Эдвард. Но не успела Синди выйти, как он окликнул ее. — Подождите, Синди. Я передумал. Пришлите его, пожалуйста, сюда.

— Мне не нравится блеск в ваших глазах, — проговорила Элеонор, пока они ожидали прихода Стентона.

— Это совершенно невинный и целомудренный блеск, — улыбнулся Эдвард. — Конечно, если мистер Льюис захочет стать генеральным инвестором нашего исследования, я не буду его отговаривать. Однако, кроме шуток, я хочу заинтересовать его и объясню, чем мы тут занимаемся.

Стентон ворвался в лабораторию и особенно обрадовался, что застал Эдварда в обществе Элеонор.

— Вы мои самые любимые люди на свете, — заявил он, — но я люблю вас разными половинами мозга.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28