Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Таинства ночи

ModernLib.Net / Современные любовные романы / Кренц Джейн Энн / Таинства ночи - Чтение (стр. 4)
Автор: Кренц Джейн Энн
Жанр: Современные любовные романы

 

 


В воскресенье она будет укладывать вещи, твердо сказала себе Мерси. Да и какой смысл был в том, чтобы потратить целый день на бестолковое шатание с мужчиной, которого она и понять-то как следует не могла. Мерси не была уверена даже в том, хотелось ли ей вообще понимать Крофта.

Почему-то ей казалось, что это было небезопасно.

Она долго не могла заснуть и лежала в постели, глядя в потолок. Ее мысли возвращались то к Крофту, то к «Долине мистических сокровищ», лежащей в кухонном шкафу. Ее тело и ум были напряжены, и она чувствовала себя ужасно измученной. Их прощание встревожило ее не меньше, чем та первая встреча, когда не прозвенел колокольчик.

Все ее тело ныло от незнакомого, странно неприятного ощущения физического влечения. И когда она наконец поняла, что было причиной этого, то невероятно удивилась. Никогда прежде не лежала она в своей постели, мучаясь и ощущая действительно физическую боль от того, что рядом с ней не было мужчины.

Обычно перед сном она размышляла о бланках продаж, книжных ордерах, расчетных счетах и деловых договорах. Прошло уже два года с тех пор, как, лежа в постели, она действительно всерьез думала о мужчине.

Но даже тогда мысли о ее избраннике не волновали ее тело. Однако теперь эта странная боль меж бедер все никак не отступала.

Возможно, стакан молока поможет ей немного расслабиться и отвлечься.

Она встала, прошла в кухню и открыла холодильник. Мерси заглянула внутрь и только тут вспомнила, что забыла купить молоко. Черт побери!

Когда она собралась было закрыть дверцу холодильника, луч света вдруг упал на кухонный шкаф, и она вспомнила про «Долину». В памяти Мерси возник Крофт, держащий книгу в своих сильных, чувственных руках, осторожно переворачивающий старые пожелтевшие страницы.

Мерси рассеянно закрыла холодильник, включила свет и подошла к кухонному шкафу.

«Долина мистических сокровищ» лежала на том самом месте, куда Мерси ее положила, аккуратно завернутая в целлофан. Сквозь него в неярком свете был виден потертый кожаный переплет. «Долина» прошла через сотни жадных рук, и далеко не все они принадлежали уважаемым коллекционерам двадцатого века. Многие читали и перечитывали «Долину»и век, и два назад, порой из обыкновенного любопытства, но порой действительно наслаждаясь ее содержанием. Именно столь жадный интерес читателей к этой книге объяснял ее довольно потрепанный вид.

Однако, напомнила себе Мерси, она была торговцем книгами, а значит, ее интерес к «Долине» был чисто профессиональным. Книга интересовала ее постольку, поскольку представляла собой немалую ценность. Мерси не относилась к тому типу людей, которые стали бы сжимать книгу потными руками, сладострастно вздрагивая от предстоящего удовольствия. Ее интерес был чисто профессиональным, еще раз напомнила она себе. В конце концов, книга стоила несколько тысяч долларов и отождествляла собой новый этап карьеры, а возможно, и всей жизни Мерси.

Мерси осторожно развернула целлофан и отнесла книгу в спальню, чтобы посвятить немного времени ее изучению, ожидая, когда наконец волшебный сон опутает ее своим туманом.

На следующее утро Мерси встала рано и сразу же, еще не раскрывая глаз, забралась под горячий душ. Возможность вставать когда пожелаешь казалась ей настоящей роскошью. Ведь остальные шесть дней в неделю Мерси приходилось вскакивать с постели под назойливое дребезжание будильника и торопливо совершать необходимый ритуал: душ, одевание и мгновенное поглощение завтрака. Так повторялось изо дня в день. И только на седьмой день недели она могла позволить себе насладиться церемонией пробуждения.

Лишь допивая вторую чашку крепкого кофе. Мерси позволила себе задуматься о Крофте Фальконе.

Ей хотелось верить, что ему надоело ее сопротивление. И устав от безрезультатных попыток добиться ее согласия на то, чтобы он сопровождал ее к Эрасмусу Глэдстоуну, Крофт сдался и почел за лучшее вернуться в Орегону.

Правда, он был весьма решительно настроен отправиться с ней в Колорадо, чего Мерси никак не могла ему позволить, а потому она чувствовала, что отделаться от него будет еще сложнее.

Но ведь он сказал, что встреча с Глэдстоуном была ему так же необходима, как и общество самой Мерси.

Вероятно, он просто лгал.

К десяти часам Мерси собрала все вещи. Теперь она хотела заглянуть в «Букинистический магазин Пеннингтон», чтобы еще раз убедиться, что все было в полном порядке и Дорри сможет без труда приступить к выпол-нению своих новых обязанностей в понедельник. Но когда Мерси выглянула в окно, то ахнула от восхищения. Такого красивого пейзажа она никогда еще не видела.

Бухта была просто испещрена разноцветными пятнышками лодок. Чистое голубое небо, синее море, изумительная игра солнечных бликов, серо-зеленые горы над бухтой. Крыши домов, видневшихся из ее окна, казалось, растворились в ярком сиянии света. Ее учитель рисования был бы наверняка потрясен великолепием этого зрелища.

Мерси знала, что другого случая запечатлеть этот вид ей никогда больше не представится. Возможно, занявшись пейзажами, ей удастся отделаться от навязчивых мыслей о Крофте Фальконе. Она притащила коробку с красками и мольберт и расположилась у окна.

А спустя полчаса, когда она увидела черный «порше», припарковавшийся рядом с ее домом. Мерси призналась себе, что была права лишь частично. Момент действительно был просто превосходный для рисования акварелью, однако это занятие не особенно-то помогло ей отвлечься от мыслей о Крофте. Глядя, как он выбирается из машины, Мерси поняла, что ждала его приезда. Крофт взглянул на ее окно, увидел Мерси и сказал:

— Доброе утро, Мерси.

— Привет, Крофт.

Ей пришлось взять себя в руки и успокоиться, иначе она закричала бы ему, что уже перестала надеяться. Каким возмутительным было ее столь откровенное ликование. Она заставила себя положить кисть, подняться и подойти к перилам, не спеша, с ленивой грациозностью и томностью. Облокотившись о перила, она с деланным равнодушием наблюдала за тем, как он поднимается по лестнице. Крофт казался полной противоположностью Этому теплому, летнему свету, он был словно сын темноты, свободно странствующий по миру даже тогда, когда светило солнце. На нем были черные джинсы и черная рубашка с короткими рукавами, обнажавшая его мускулистые руки. Джинсы изящно облегали его стройную фигуру. Открытый ворот рубашки подчеркивал мощь его шеи. А темный шелк волос притягивал и поглощал свет.

Поднявшись на веранду, он остановился, задумчиво рассматривая изображенный на мольберте пейзаж.

— Итак, я был прав. Вы и есть тот самый художник, работами которого увешаны все стены вашего дома.

— Я беру частные уроки. И, как вы видите, кое-чему уже научилась.

Он кивнул.

— Да, научились.

Мерси недовольно сморщила носик.

— Вы могли бы сказать мне, что я удивительно точно сумела передать уникальность пейзажа или, на худой конец, что у меня есть талант, — сообщила она ему.

Он вопросительно посмотрел на нее, как будто старался понять, шутит она или нет. Наконец он все-таки решил, что Мерси пошутила.

— Вам удалось передать всю уникальность и неповторимость пейзажа.

— А как насчет моего таланта?

Он замялся, а потом осторожно сказал:

— Вообще-то если у вас действительно есть талант, то, боюсь, он заживо похоронен под всеми этими слоями краски.

Мерси махнула рукой, невесело улыбаясь.

— Забудьте об этом. Вы не слишком-то умело дарите дамам комплименты.

— И тем не менее, раз уж это так вам необходимо, могу постараться и подарить один.

— Но в нем не будет ни капли искренности. — Она лукаво склонила голову, с любопытством изучая его. — А что вы делаете здесь сегодня, Крофт? Я думала, вы вернулись в Орегону.

— С чего вы так решили? Я же сказал, что еду с вами в Колорадо.

— У вас довольно прямолинейнее мышление, — сказала она, слегка вздохнув.

Он покачал головой.

— Отнюдь. Просто все в этом мире взаимосвязано. Стараясь понять целое, я нахожу более: точнее определение частного. Я лишь пытаюсь сконцентрировать свой мозг, но это не имеет ничего общего с узостью или однообразностью мышления. В этом-то и заключается разница. Она подняла руки.

— Хватит-хватит! Сегодня слишком замечательный день, чтобы портить его спорами о вашей способности или неспособности к мышлению.

— Возможно, вам больше понравится идея прокатиться в Сиэтл? — спросил он.

Ее глаза удивленно расширились:

— В Сиэтл?!

— Мы можем пообедать там. Сходим на Площадь Пионеров, в галереи или прокатимся на пароме. Ну как?

— Звучит заманчиво, — призналась Мерси. — Минутку. Я отнесу все это барахло в дом.

Она крутанулась на каблучках, схватила краски, мольберт и незаконченный пейзаж и свалила все это в гостиной. А через пять минут она уже довольно вытирала руки о джинсы, обтягивающие ее крепкие бедра.

— Я готова.

— Что, вот так? — спросил он удивленно.

— А вы что, хотите дожидаться еще как минимум полчаса, пока я буду приводить себя в порядок?

Он улыбнулся, и на его лице появилось какое-то плутовское выражение.

— Ну уж нет, я не стану испытывать судьбу дважды. Идемте.

Весь день они провели как туристы, забыв оба всем, спорили о достоинствах выставленных в галерее картин, наслаждались обедом в одном из многочисленных кафе на побережье, бродили по книжным магазинам в центре города. А потом они катались на пароме. А когда на город опустились вечерние сумерки, наблюдали за ними сквозь цветное стекло ресторана. Каждая минута, проведенная вместе, казалось, несла в себе невероятно важный смысл. Когда солнце скрылось за горизонтом, они вернулись в Игнатиус-Ков.

Во время их прогулки исчезла та напряженность, которую Мерси постоянно ощущала, находясь рядом с Крофтом. Теперь она чувствовала себя легко, свободно — просто прекрасно. Однако странное сомнение вновь охватило ее, когда Крофт остановил машину возле ее дома. Мерси вдруг пришло в голову, что он предложил ей эту поездку, чтобы усыпить бдительность.

Самолет в Колорадо улетал через несколько часов. Крофт больше ни слова не сказал о их совместной поездке, но Мерси была уверена, что так просто он не отступится.

Мерси вышла из автомобиля. Ей вновь стало не по себе. Нет, так просто он не отступится. Захлопнув дверцу машины, Мерси взглянула на Крофта. Тот выжидающе смотрел на нее.

— Так вот, я не собираюсь приглашать вас с собой в Колорадо, — сказала она, надеясь, что голос ее звучал достаточно уверенно и в то же время небрежно.

— Вечер еще не закончен, — совершенно спокойно бросил он. — Я надеялся, что вы пригласите меня к себе на стаканчик бренди.

— Неужели? — Сердце ее бешено заколотилось.

Он ничего больше не сказал. Просто подошел к ней и взял за руку. Мерси подумала, что сегодня ей нужно было оставаться дома.

Но она знала, что если бы поступила так, то потом горько бы жалела об этом.

К двери ее квартиры они поднялись вместе.

Он, ни слова не говоря, забрал у нее ключ и уверенно вставил его в замок, как будто имел на это полное право. Мерси вздохнула, вошла в квартиру и включила свет. Посредине гостиной стоял ее незаконченный пейзаж. Крофт подошел к нему и стал внимательно рассматривать.

— Я принесу бренди, — мягко сказала Мерси. Она поспешно исчезла на кухне. А может, взять Крофта с собой? Она собиралась провести у Глэдстоуна всего пару дней. А если ее клиент откажется приютить у себя ее спутника, то Крофт всегда может остановиться в каком-нибудь отеле. Если бы она только могла убедить его не говорить с Глэдстоуном о «Долине», тогда, возможно… всего лишь возможно…

Она представила себе, как бы они с Крофтом Фальконе провели эту неделю в горах. Воображение рисовало ей заманчивые картины.

Нет, она не должна делать этого. Дурацкая идея. Мерси была едва знакома с Крофтом. А вдруг он что-нибудь выкинет у Глэдстоуна? Кроме того, хотя она и поверила его словам, что ему нужна она сама, не было никаких сомнений, что эта чертова книга интересует его гораздо больше. А Мерси вовсе не нравилось быть второй после какого-то бесстыдного порнографического романа восемнадцатого века.

Она могла бы назвать много причин, чтобы только не позволить Крофту Фальконе ехать с ней в Колорадо.

Когда Мерси вернулась в гостиную с бренди, Крофт все еще рассматривал ее рисунок. Он быстро взглянул на нее, когда она подошла к нему. Казалось, он хотел ей что-то сказать.

— Должна предупредить вас, что не выношу критики. — Мерси протянула Крофту стакан бренди.

— Вы с самого начала выбрали неверный подход к своему рисунку, — сказал он очень серьезно.

— Это всего лишь подготовка к моему уроку рисования. — Она беззаботно взглянула на изображенный на мольберте пейзаж. — Мне просто показалось, что сегодня замечательный день для того, чтобы попрактиковаться в рисовании. А вы что, тоже рисуете?

— Я изучал акварели.

— Удивительно.

— Да? По-моему, акварели — самое интересное в изобразительном искусстве.

— Почему? — спросила она с внезапным интересом.

— Потому что они прозрачны. Не нужно продираться через слои краски, чтобы увидеть суть. Она будто лежит на поверхности. Когда смотришь на акварель, видишь чистый, непорочный цвет. Художник передает настроение при помощи игры света. А что может быть прозрачнее света?

Мерси покачала головой.

— Вы сказали, что в акварели суть лежит на поверхности. Однако у меня сложилось такое впечатление, что если бы в акварели не было чего-то кроме этого, чего-то особенного, то она не привлекала бы столь сильно вашего внимания.

— Вы правы. Когда начинаешь изучать свойства этой чистоты, прозрачности света, то открываешь для себя много нового и удивительного. Столь огромное знание содержится в столь прозрачной картине. Думаю, в этом и есть ваша основная ошибка, Мерси. Вы стараетесь нарисовать все до мельчайших подробностей, каждую деталь. А этого делать не нужно. Вы рисуете акварелью так, словно это обыкновенный карандаш, чернила или масляные краски.

— Это все интересно, конечно, но мне кажется, сегодня вечером я пригласила вас не для того, чтобы послушать лекцию об особенностях рисования акварелью.

Он еле заметно улыбнулся.

— Да? Тогда для чего же вы пригласили меня сегодня вечером?

Она промолчала, не желая отвечать скорее себе, чем ему. Пусть думает что хочет. Потом сказала чопорно:

— Вероятно, чтобы поблагодарить вас за прекрасный день, что вы сегодня мне подарили.

Он улыбнулся уже открыто.

— Не правда. Быть может, вы и благодарны мне, но пригласили-то совсем не поэтому.

— Крофт…

— Смотрите.

Он взял кисть, чуть смочил ее водой, смешал на палитре желтую и голубую краски, создав замечательный оттенок зеленого.

Мерси молча наблюдала. Сначала ей показалось, что он слишком сильно развел краску. Однако когда Крофт провел кистью по бумаге быстрым, уверенным движением, то она вдруг поняла, что это именно тот цвет, каким было небо над бухтой сегодня утром. Ей никогда и в голову бы не пришло использовать зеленый цвет, к тому же настолько блеклый, чтобы передать этот оттенок. Результат покорил ее.

— Изумительно, прошептала она, зачарованно глядя на мольберт.

Крофт положил кисть.

— Думаю, — медленно произнес он, — что заниматься любовью с вами — все равно что рисовать акварелью.

Мерси сжалась. Крофт обнял ее одной рукой, а другой, едва прикасаясь, приподнял подбородок. Его глаза были почти золотыми.

— Только игра света?

Он поцеловал ее прежде, чем Мерси успела подумать, что ей нужно подальше отодвинуться от него.

Глава 4

Мерси почувствовала, как сильно забилось ее сердце, лишь только он прикоснулся к ней. Она никогда в жизни не испытывала столь сильных и зажигающих чувств. В дурмане этого сладкого сна Мерси подумала, что именно о таких прикосновениях мечтала всю свою жизнь.

Бокал, который она все еще держала в руке, покачнулся, а потом и вовсе исчез, ибо Крофт, ни на мгновение не отрывая своего рта от ее губ, осторожно взял его из безвольных пальцев Мерси. А потом его сильные руки сжали ее в своих объятиях, отчего у Мерси захватило дух. Его теплота и сила вырвались наружу, чтобы заманить и заключить ее в ловушку. Все очарование, физическое влечение и непреодолимое желание узнать Крофта, мучившее ее эти два последних дня, теперь выплеснулись наружу.

Мерси прекрасно знала, что он понял, что с ней происходит. И от этого она чувствовала себя еще более беззащитной перед ним и на какое-то мгновение возненавидела его. Но это чувство тут же пропало. Крофт еще сильнее прижал ее к себе.

— Ты же хочешь меня, — сказал он, лаская своим ртом ее. — Я видел это в твоих глазах. Ты не можешь спрятать это от меня. Твои глаза для меня прозрачны, словно акварель. И я хочу тебя. Я буду очень осторожен с тобой. Тебе не стоит бояться меня, Мерси. Я уже говорил тебе раньше, что рядом со мной ты в безопасности. Ты же знаешь это, не так ли?

И снова она поверила ему, так же как и тогда, когда он сказал ей, что рядом с ним ей не стоит бояться беды. В его объятиях Мерси расслабилась, погружаясь в пленительный жар его тела. Его поцелуи были настойчивыми и глубокими, и не покориться им было невозможно. Когда его язык дотронулся до уголков ее рта и властно потребовал ответа, она тихо застонала. Мерси приоткрыла рот, наслаждаясь смелым посягательством его языка.

Его прикосновение было нежным и настойчивым, это осторожное и ласкающее пленение бросало ее в дрожь. Он еще только познавал вкус ее губ и поцелуев, а она уже знала, каким совершенным и неистовым будет его обладание всем ее телом. Этот поцелуй лишь только пробовал и утверждал свое владычество, и она знала — это была лишь прелюдия;

Мерси изумленно ахнула, когда он неохотно оторвался от рта и провел горячим языком по ее шее, от подбородка до мочки уха. Она обвила руками его шею, прильнула к нему. Она чувствовала его, чувствовала всем телом. Мерси провела рукой по его мускулистой спине.

— Я ошибался, — прошептал Крофт, едва касаясь губами ее кожи. — В тебе есть что-то большее, чем свет и Цвет. Сила. Прекрасная, нежная, женская сила. Вдвоем мы создадим невероятное, ты и я…

— Возможно, со временем, — прошептала она, закрывая глаза и наслаждаясь необыкновенными ощущениями, которые доставляли ей его зубы, нежно покусывающие ухо.

— Сегодня ночью, — сказал он.

Она не стала спорить. Мерси просто не могла сейчас спорить с ним, противиться ему. Она действительно хотела этого. Все случилось слишком быстро. Она слишком мало о нем знала. Но никогда в своей жизни не желала она ни одного мужчину так страстно и неистово, как Крофта Фальконе. Отказать своему желанию в этот вечер — значит предать свои мечты, предать себя. Мерси не могла и не хотела оставить это неизведанное чувство, не узнав его вкуса.

— Ты ведь еще немного боишься меня? — спросил он.

Его руки нежно скользили по ее спине, ласково, но настойчиво прижимая ее тело к его. Когда ладони Крофта коснулись ее округлых ягодиц, он прижал их к своим горящим бедрам.

— Да… Нет… Не знаю.

Какая разница, вдруг поняла Мерси. Даже если страх и существовал, он был затоплен волной первобытного желания. Обоюдного желания. Она чувствовала, как мужское достоинство Крофта настойчиво просилось выпустить его на свободу, упираясь в обтягивающие джинсы.

— Как ты можешь бояться меня, когда ты чувствуешь, как сильно я хочу тебя? — Его голос был хриплым стоном, когда он еще сильнее прижал ее к себе.

— О, Крофт!

Мерси спрятала свое лицо на груди Крофта, вдыхая терпкий запах его тела.

— Я хочу увидеть, как ты оживешь в моих руках, как акварель оживает на бумаге. — Крофт чуть оторвался, медленно повернул ее спиной к себе. Когда Мерси попыталась слабо сопротивляться, не понимая, что он задумал, Крофт прошептал:

— Не мешай мне, дорогая. Открой глаза.

Мерси повиновалась и обнаружила, что смотрит на их отражение в зеркале. Она была невероятно изумлена, увидев свой собственный томный взгляд под опущенными веками. Она видела свое горевшее желанием тело, и это напугало ее. Ведь и Крофт видел его, ее откровенное приглашение, сочетание чувственной мольбы и женского приказания. Если бы рядом не было его, то Мерси, увидев свое отражение в зеркале, испугалась бы, решив, что серьезно заболела. Но Крофт был рядом, и зеркало также отражало его пылающее страстью лицо. Желание светилось в его золотых глазах.

Крофт, внимательно наблюдая за выражением ее лица, начал медленно раздевать ее. Медленно и уверенно двигались его пальцы от пуговицы к пуговице. Когда блузка была расстегнута, он снял ее с Мерси и отбросил в сторону. А потом, ни на мгновение не отрываясь от ее горящих глаз, сжал ее груди в своих руках.

Мерси почувствовала, как приятная слабость разлилась по всему ее телу. Она посмотрела в зеркало, очарованная своим собственным отражением в объятиях Крофта. Ее мягкие округлые груди покоились в его Руках. Она смотрела, не в силах оторвать свой взгляд, как нежно он провел большими пальцами по розовым соскам, заставляя их возбужденно сморщиться.

Она схватила его за руки, боясь нового прикосновения, ибо всякий раз, когда он дотрагивался до нее, она переживала странное чувство, что-то среднее между болью и наслаждением.

— Пожалуйста, — удалось произнести ей. — Я не… Это все так странно…

— Ты очень чувствительна. Я догадывался об этом. Неужели ты думаешь, что мои ласки могут принести тебе боль?

Крофт, едва прикасаясь, кончиками больших пальцев очертил каждый сосок нежной линией. И ни на мгновение не отрывал своего напряженного, проникающего в душу взгляда от отражения Мерси.

Она чуть слышно застонала, когда ее соски еще сильнее набухли. Это ощущение было почти невыносимым. Боль, страстное желание и обжигающая чувственность. Все слилось в едином огне. Мерси медленно опускала ресницы, пока совсем не скрылись от ее взора их пылающие отражения в зеркале. Она прошептала:

— Когда я с тобой, то не знаю, чего ждать в следующее мгновение. Иногда граница между болью и наслаждением бывает совсем незаметной. Скажи, ты всегда знаешь, где эта граница?

— Да. Всегда.

Она верила ему и знала, что, несмотря на то что знание его ужасало, оно одновременно опьяняло и дурманило ее. Крофт знал, что такое жестокость. Возможно, в моменты сильнейшего возбуждения он мог разрушить эти невидимые барьеры между болью и удовольствием. Однако, вместо того чтобы быть начеку, Мерси почувствовала, что доверяет ему, как никогда и никому в своей жизни не доверяла. Крофт знал эту границу, и он никогда не перейдет через нее. Она могла отдаться ему, ничего не боясь. С ним она могла познать лежащие на грани чувства возбуждения и наслаждения, не опасаясь падения в пучину боли.

Этот мужчина всегда будет защищать ее. Она могла доверять ему. Она снова посмотрела в зеркало и на этот раз улыбнулась отражению Крофта.

Это была медленная, чувственная, истинная улыбка женщины, приглашающая и вожделеющая, обещающая неземное удовольствие, исходившая из самых глубин ее существа и отражавшаяся в ее глазах. Кожа Мерси возле груди и выше, вплоть до самых щек, покрылась розоватыми пятнами. Глядя на Крофта, она ни на мгновение не сомневалась, что он был уверен в ее страсти. В ответ на ее призыв его тело напряглось, и Крофт, зарывшись носом в ее разметавшиеся волосы, начал шептать горячие слова убеждения.

Когда он опустил руки на ее талию, Мерси возражать не стала. Затем последовал слабый металлический скрежет, и она поняла, что он пытается расстегнуть ремень и молнию на джинсах. Мерси чувствовала каждое движение мускулов его сильных рук, когда он начал снимать с нее джинсы. А сквозь ткань джинсов она ощущала сильный нажим его мужского достоинства. Вот он еще сильнее прижался к ней, и она отчетливо почувствовала его настойчивое нетерпение. Каким большим он должен быть, подумала она. Такой твердый, тяжелый, принадлежащий настоящему мужчине.

— Ты не представляешь, насколько ты сексуальна. Я могу смотреть на тебя долго-предолго, дорогая Мерси. Ты как пустыня, притихшая перед грозой, когда только свет и тень кругом…

Мерси слышала его слова, но не видела выражения его лица, ибо, когда он приспустил ее джинсы, она снова крепко зажмурилась. Она чувствовала, как ее трусики соскальзывают вместе с джинсами, и знала, что увидит себя совершенно обнаженной в зеркале, лишь только приподнимет ресницы.

И вдруг она набросилась на него со страстным упреком.

— Я не хочу быть единственной, кто стоит перед зеркалом обнаженной, — протестующе прошептала она.

Он рассмеялся, и звук его голоса был каким-то насыщенным и чувственным, он прозвучал возле самого ее уха, когда Крофт наклонился, чтобы поцеловать ее плечо.

— Тогда раздень меня.

Слабо вскрикнув, она повернулась к нему лицом и увидела сверкающие огни пламени в его взгляде. То, что она увидела, как-то странно возбуждало и беспокоило ее.

— Мне хочется дотронуться до тебя.

— И мне просто необходимо почувствовать твои прикосновения.

Она расстегнула его рубашку, ее руки все сильнее дрожали. Крофт же ни капли не помог ей с этой сложной задачей. Он продолжал нашептывать ей возбуждающие обещания и покрывал легкими, невероятно чувственными поцелуями ее висок и мочку уха. Его ласковые пальцы будоражили ее чувствительную шею, пока она путалась в его одежде.

Крофт нетерпеливо выдернул руку из рубашки, когда она наконец расстегнула все пуговицы, и еще сильнее прижал ее к своему телу. Когда груди ее оказались слегка прижатыми к его груди, он взглянул в зеркало и улыбнулся. Медленно провел он рукой по ее спине, постепенно приближаясь к обнаженным ягодицам. Когда он провел пальцем по краю маленькой ямочки, разделявшей ее нежные ягодицы, Мерси затаила дыхание.

— Крофт!

Он сделал вид, что не слышал ее мольбы. Его пальцы все опускались и опускались, пока он наконец не ощутил чувственный и влажный жар женского существа, кото-рый раскрыл ему все то, что он хотел еще узнать о ее готовности принять его. Чем глубже продвигались его пальцы по влажным складкам меж ее ног, тем сильнее Мерси прижималась к нему. Ее голова откинулась назад, а в горле замер еле слышный крик. Она изо всех сил вцепилась в него.

Когда Мерси почувствовала, как он вздохнул, она вдруг осознала, что делает. Взволнованно она взглянула на него.

— Я не хотела сделать тебе больно.

Он приглушенно засмеялся, глядя на нее.

— Ты и не можешь причинить мне боль. Однако тебе ничего не стоит свести меня с ума.

Мерси в ответ улыбнулась, успокоенная и ободренная его словами. А потом, удивляясь своей смелости, Мерси расстегнула пояс и молнию на его джинсах. Тяжелый стержень его мужского начала оказался прямо у нее в руке. Резкая, слегка Грубоватая его форма была настойчива и тверда, однако его кончик был мягче бархата. И этот. контраст был настолько захватывающим, что изумленная Мерси стала убаюкивать его в своей руке, нежно поглаживая.

— Ты тоже похож на картину, — сказала она. — У тебя есть много больше, чем может показаться с первого взгляда. Даже больше, чем я ожидала.

Много больше, добавила она про себя. Он казался ей невероятно огромным. Мерси задумалась над тем, действительно ли они так хорошо подходят друг другу, как думал Крофт. Она облизала пересохшие губы.

— Ты очень большой, Крофт.

Крофт провел по мягкому моху, скрывающему ее богатство. А потом, без какого-либо предупреждения, ввел один палец прямо в ее горячую, влажную выемку.

— О!

Тело Мерси сжалось вокруг этого смелого атакующего пришельца, и она пошатнулась, пытаясь схватить Крофта за руки, чтобы восстановить равновесие.

— А ты очень маленькая, — прошептал он нежно. — Нежная, как шелк. Мы просто созданы друг для друга. Я не могу дождаться того момента, когда наконец войду в тебя и буду чувствовать, как твое тело страстно охватывает мое. Все случилось совсем не так, как я думал. Ты уже готова принять меня. Я боялся, что мне понадобится больше времени, чтобы ты ответила мне. Мне не хотелось торопить время. Все должно было произойти так, как надо.

— Ты все делаешь так, как надо. Уж поверь мне. — Она прижалась к нему с новой силой, и он почувствовал, как тело его напряглось.

— Ты не понимаешь, — пробормотал он. — Но сейчас не время для объяснений. Взгляни на нас, Мерси. Посмотри в зеркало и сама увидишь, что ты создана только для меня и ни для кого другого.

Он снова повернул ее к зеркалу. Сжимаясь от страха, Мерси все же бросила взгляд в его сторону и… не смогла оторвать. Вид ее стройного тела, прижатого к Крофту, немного смущал, даже несмотря на то что она ожидала увидеть нечто подобное. Мерси глубоко вздохнула.

— Ну что, Мерси? Неужели ты не видишь, как великолепно мы смотримся вместе? Неужели тебе не нравится то, что ты видишь? В этом зеркале мы, ты и я, создаем живую акварель.

Ласкающим движением он коснулся ее бедер, провел рукой по всему ее горячему телу, пока его пальцы не коснулись груди Мерси и не сжали ее властно и страстно. Контраст между его загорелой рукой и ее белой грудью казался очень эротичным. А его жгучие черные волосы, смешавшись с каштановой волной, создавали не менее чувственный блик. Сильная нога Крофта, обхваченная нежными ножками Мерси, словно получила право первой познакомиться с ее смелой и нежной мягкостью.

— Свет и тень…

Она оторвала свой взгляд от магического изображения в зеркале. Взглянув на Крофта, Мерси застонала. 1 устой, хриплый звук его голоса был так нежен, так обольстителен. Когда он начал медленно двигать своей ногой меж ее, она почувствовала себя очень свободной и готовой для него. Твердая и соблазнительная нога Крофта нежно скользила по стройной ножке Мерси. Она знала, что ее непредсказуемая и не поддающаяся никакому контролю реакция обескураживала его, она знала, что это невероятно возбуждало его.

И оттого она никак не могла понять, как ему удается настолько контролировать себя, несмотря на явное возбуждение. Что-то здесь было не так.

— Крофт, ты ведь абсолютно уверен в том, что ты делаешь, не так ли? — прошептала она, пытаясь поймать его взгляд.

Он был с ней рядом, и душой и телом, подумала она, но все равно чего-то не хватало. Отклик ее собственного тела изумлял и обескураживал ее, но еще больше ее поражало то, что Крофт все еще полностью контролировал себя. Чтобы заставить его потерять самообладание, одной ночи мало, даже если это ночь с женщиной, которая, как горячий мед, таяла в его руках. И сознание этого задевало ее, мгновенно разрушая ту сладкую паутину страсти, что окутывала их обоих.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21