Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Дэверри (№4) - Чары дракона

ModernLib.Net / Фэнтези / Керр Катарина / Чары дракона - Чтение (стр. 6)
Автор: Керр Катарина
Жанр: Фэнтези
Серия: Дэверри

 

 


– Боги, я сомневаюсь, что ты найдёшь во мне более сурового учителя, чем Каллин из Керрмора. А теперь давай посмотрим. Легче начинать с картинки, чем с твёрдой вещи. Почему-то. Мы можем поискать на рыночной площади пергамент с рисунками.

– О, не надо. Неужели ты ожидаешь найти какую-то редкую книгу по двеомеру прямо здесь, на рынке Милетона?

– Конечно, нет, но нам она и не нужна. Нам нужно что-то из книжек для жены купца, которую она держит в гостиной для развлечения гостей. Небольшой свиток с четырьмя или пятью цветными рисунками, может, изображениями знаменитых храмов, может, морские виды – что-нибудь самое обычное. Обученные рабы копируют их сотнями, поэтому мы без труда отыщем подходящую. Тебе нужно держать в памяти нечто, пока ты выполняешь эти ужасные тренировочные задания.

– Как скажешь. А что делать после того, я научусь удерживать картинки в памяти?

– О, расширение основной работы. Ты понемногу заменяешь некоторые детали в картинке, которую видишь мысленно, – добавляешь облака на небо или дерево на лугу. Ну… в конце концов ты должна притвориться что сама находишься в картинке и осматриваешься вокруг, разглядывая все её разнообразные части… Я знаю, мы это делали… – Его голос смолк.

– Ты на самом деле этого не помнишь, не правда ли?

– Ты можешь называть меня несносным и самым легкомысленным эльфом, если захочешь, потому что, к сожалению, и увы и ах и так далее и тому подобное, ты говоришь правду. Но я на самом деле помню начало изгоняющего ритуала, а это по-настоящему важно для состояния твоего сознания.

– Ну и хорошо. И что это?

– Нет времени сейчас в это углубляться. Если мы собираемся купить лошадей, то должны отправиться на рынок до того, как он закроется на дневной перерыв, поэтому давай подождём с занятиями до тех пор, пока не тронемся в путь. Но не позволь мне забыть показать тебе этот ритуал.

Джилл подумала о том, что хотя ей и предстоит тяжёлое и нудное обучение двеомеру у Саламандра, в этом процессе будут и свои положительные моменты.

Перед тем, как отправиться на рынок, Саламандр, как обычно утром, занялся дальновидением. Гертсин прищурился, сконцентрировался, склонился над тлеющими углями жаровни, наблюдая за тем, как среди них перемещаются странные образы. Внезапно он улыбнулся и заговорил шёпотом:

– Наконец-то! Он едет в город, моя дикая голубка, поэтому мы можем… а теперь подожди, что это? Лёд ада… какая гнусная насмешка! Родри снова продали! Проклятье! Я вижу, как он едет за каким-то новым хозяином" ~ Саламандр надолго сделал паузу. – А, наконец! Они заезжают в городские ворота. О, вижу герб, о, какая радость, о, великолепно, герб славного города! Дарадион на южном берегу… О, боги! Проклятье на них, проклятье на меня, оспа и тоска на нас на всех! Они едут в гавань! О, дорогие, дражайшие боги! Только бы не на корабль! – Глубоко у него в горле прозвучал булькающий звук, затем Саламандр долго в безмолвии наблюдал за происходящим. – Несчастный дурак торгуется с владельцем корабля, договариваясь о каком-то путешествии! – Он тряхнул головой и посмотрел вверх. – По крайней мере, у меня была возможность прочитать название судна. Это «Серая пустельга». Значит, мы сможет спросить начальника порта, куда оно ушло.

– Когда мы туда доберёмся? О, боги, как далеко это место?

– К сожалению, более двух недель верхом. У нас прелестный выбор между путешествием по прямой, если нам нравится медленно перебираться через горы, и кружным путём, если нам более по душе быстро двигаться вдоль побережья. Я не могу смотреть сквозь пространство, пока они пересекают море, потому что…

– Проклятые элементали как-их-там… закрывают пеленой астральную силу.

– Где ты это узнала?

– Ты сам сказал мне, тупица.

– Не нужно так грубить. Послушай, по крайней мере, мы знаем, что мы на правильном пути. А то могли бы носиться по острову, тыкаясь в разные стороны, и в основном бесцельно.

– Правильно сказано. И мне жаль, что я на тебя огрызнулась. Просто этот новый хозяин может забрать его куда угодно, совсем куда угодно… Я имею в виду на сотни миль.

Лицо Саламандра вытянулось, меняя форму, как тёплый воск.

– К сожалению, это так, орлёнок. Корабли пересекают это прекрасное Внутреннее море на протяжении всего года, поэтому мы сможем последовать за ними, куда бы они ни отправились. Мы уже достаточно долго задержались. Давай паковать пожитки. Направимся на рынок, потом изменим курс и двинемся на великолепный Дарадион, с крыльями-парусами, и так далее, и тому подобное. Милетон уже достаточно наслаждался нашим присутствием.


Во время всего медленного путешествия через Внутреннее море на остров Суртинну Родри размещался в трюме, рядом с лошадьми и мулами, хотя ему и разрешалось подниматься на палубу, чтобы питаться с остальными рабами. Такое положение вещей ему прекрасно подходило, и он мог поразмыслить в одиночестве, на приличном отдалении от отвратительного характера Поммейо. По крайней мере, он пытался думать; однако большую часть времени Родри дремал на тёплой соломе, в то время как Дикие прыгали вокруг него, как стая собак. Однажды ему пришло в голову, что он, вероятно, был солдатом, раз его тело пользуется любой возможностью, чтобы выспаться. Но, несмотря на усиленные попытки, у него больше не было озарений, подобно тому видению во сне под дурманом, когда он узнал своё настоящее имя.

Они сошли с корабля в Ронатоне и провели ещё два дня в дороге, направляясь верхом на северо-запад, к горному городу Вилинту, где жила вдова Алейна. Поммейо был таким надменным и требовательным, что к тому времени, как они наконец достигли места назначения, Родри решил, что позор быть подарком даме, на которую хозяин имеет виды, – ничто в сравнении с радостью избавиться наконец от подобного господина.

Вилинт представлял из себя мешанину отштукатуренных белых стен и цветущих деревьев. Город раскинулся на холмах за стенами из розового песчаника. Поммейо заплатил пошлину у городских ворот и повёл свой маленький караван к длинной, беспорядочно растянувшейся гостинице, расположенной в центре города, где снял номер. В самой большой комнате пол был выложен синими и зелёными плитками, а в центре лениво играл фонтан. Два раба принесли тюки с багажом, затем Поммейо дал Мико целый набор приказов, в то время как Родри расстилал вышитые одеяла Поммейо на кровати вместо простых, предлагаемых гостиницей.

– Я отправляюсь на рынок, – объявил хозяин. – Родри, делай то, что тебе скажет мальчик.

Приказы Мико оказались довольно приятными. Очевидно, хозяин собирался подарить Родри сегодня вечером, поэтому хотел, чтобы он выглядел презентабельно. Родри с большим удовольствием отправился в угловой отсек бани, выделенный рабам, и в первый раз за несколько недель помылся по-настоящему. Он даже позволил мальчику подстричь его и почти не ворчал. Вскоре после этого с рынка вернулся Поммейо и через несколько минут, когда пришёл раб, нагруженный покупками, Родри с интересом отметил, что Поммейо дал человеку чаевые – пару медных монет. Хозяин перебрал покупки и кинул один свёрток Родри.

– Надень это на себя. А то какой ты подарок, когда от тебя воняет конским потом?

Внутри свёртка лежала простая белая туника, правда, хорошего качества, новые сандалии, расчёска и – к большому удивлению Родри – хорошая бронзовая бритва в простом футляре.

– Ну, тебе потребуется каждый день бриться, – сказал хозяин. Он, очевидно, заметил удивление Родри, даже если и не подумал о том, что вручает рабу потенциальное оружие. – Теперь ты – домашний раб и от тебя ожидается, что ты будешь содержать себя в чистоте. Ты больше не будешь валяться с животными, как варвар. Всегда говори униженно и выполняй в точности все, что тебе велит камерарий. Если ты хоть что-то сделаешь не так, а меня здесь не будет, чтобы высечь тебя, это сделает брат умершего мужа Алейны. И попытайся избавиться от дэверрийских манер поведения за столом, хорошо? Остальные рабы Алейны – люди цивилизованные, а им придётся сидеть с тобой за одним столом. Смотри за ними и копируй их поведение.

Они покинули гостиницу сразу после захода солнца. Мико нёс фонарь и шёл в нескольких шагах впереди, когда они пробирались по широким, прямым улицам, вдоль которых росли пальмы и жасмин. Они миновали рыночную площадь, где крошечные масляные лампы мерцали, подобно ночным звёздам; затем стали взбираться наверх, на возвышенность, и оказались в богатом районе, где за побелёнными стенами на больших участках земли высились огромные дома. Хотя в свете фонаря было трудно что-либо разглядеть как следует, Родри смог различить изысканные фрески, которые украшали каждую из стен.

В конце концов они остановились возле стены, на которой была изображена сценка из идиллической деревенской жизни, а у нарисованного домика имелась настоящая деревянная дверь. Когда Поммейо крикнул, пожилой раб открыл её и пригласил их внутрь.

Во дворе, посреди спутавшегося жасмина и роз, которые уже отцвели, взлетали и с плеском опадали струи фонтана. Высокие деревянные статуи представляли предков клана. Сам дом был длинным и вытянутым. Перед дверью располагалась пара перекрещённых весел. Дом находился в самой глубине двора. В коридоре за входной дверью гостям низко поклонилась служанка. Она проводила их в большую, светлую комнату с полом, выложенным голубыми и белыми плитками. Стены были расписаны таким образом, что создавали хитрую иллюзию: кругом были ветки, листья и птицы с яркими крыльями, словно помещение располагалось не в доме, а на вершинах деревьев в лесу. Дюжины масляных ламп мерцали в нишах и на полках, их свет отражался от серебряных безделушек и посуды, а также стеклянных ваз с цветами. В одном конце комнаты имелось небольшое возвышение, на котором горой лежали бархатные подушки. Среди них отдыхала одна из самых красивых женщин, которых когда-либо встречал Родри.

Она была невысокой, но стройной; её кожа отливала медью, и этот цвет оттенялся вьющимися чёрными волосами, плотно прилегающими к идеально овальному лицу. Огромные тёмные глаза женщины наблюдали за Поммейо с точно рассчитанным налётом юмора и презрения, в то время как её длинные тонкие пальцы поигрывали шёлковым шарфиком. В свете лампы она выглядела, как девочка, но её движения и выражение прекрасного лица заставили Родри предположить, что ей значительно больше тридцати.

Поммейо ударил Родри кулаком, чтобы заставить его опуститься на колени перед возвышением, после чего завёл долгую, богато уснащённую эпитетами речь, основным смыслом которой было утверждение, что его скромный подарок не стоит её великой красоты. «Значит, это и есть бедная старая вдова?» – подумал Родри. Он стал лучшего мнения о своём временном хозяине. Смеясь себе под нос, Алейна отбросила шарфик в сторону и уселась прямо, чтобы осмотреть Родри.

– О, как мило! Для меня? Тебе не стоило этого делать!

Наглость Поммейо полностью исчезла. Теперь это был просто охваченный любовью человек с глуповатой улыбкой. Поммейо присел на край возвышения. Алейна похлопала Родри по голове, как собаку, и засмеялась, вытягивая свою нежную смуглую руку, чтобы сравнить цвет кожи варвара со своим, потом приказала служанке принести поближе масляную лампу. Они вместе уставились в глаза Родри.

– Посмотри, Диена! – сказала хозяйка. – Они голубые.

Когда Диена захихикала и бросила на него взгляд украдкой, Родри впервые понял, что служанка почти так же хороша, как хозяйка. Более того, он сможет найти некие утешения даже в своём нынешнем рабском состоянии. Алейна повернулась к Поммейо и протянула ему руку для поцелуя – очевидно, подарок имел большой успех.

Мико остался, чтобы разливать вино господам, а Родри последовал за Дисной в огромную кухню, где пол был выложен коричневыми и красными плитками. В одном её конце находилась огромная плита, где трудились три женщины, приготовляя еду. В другом углу стояли многочисленные ёмкости для хранения продуктов – керамические коробки, деревянные бочки. Среди них обнаружился и низкий стол, несколько потрёпанный. При этом выглядел он дорогим – такие имелись в домах многих господ в Дэверри. За столом сидел достойный мужчина лет шестидесяти и мальчик лет двенадцати. Постоянно посмеиваясь, что вызвало резкое замечание старика, Диена объяснила, кто такой Родри. Мужчина встал и слегка улыбнулся ему.

– Моё имя Порто, и, насколько мне известно, в Дэверри меня называли бы камерарием. Здесь меня называют варреко. Никогда не забывай об этом.

– Да, господин. – Родри почувствовал властность в голосе мужчины и понял: он в самом деле обладает властью. – Меня зовут Родри.

– Хорошо. Условие простое. Ты не доставляешь мне проблем – у тебя самого нет проблем. Понял?

– Да.

– Очень хорошо. Ну, нам давно требовался в штат ещё один мужчина. Пойдём со мной.

Они поднялись по узкой, петляющей лестнице на верхний этаж, расположенный прямо под крышей, где сильно чувствовалась дневная жара, которую здесь ещё не сменила прохлада, хотя на улице уже посвежело. Было душно. С одной стороны холла располагалась женская комната, с другой – мужская, где стояло четыре узких койки, приделанных к стене. Одеяла лежали только на двух, но Порто порылся в деревянном сундуке, достал ещё пару одеял и бросил их на одну из пустующих. Его жесты, да и обстановка были странно знакомы, и Родри стал пытаться вспомнить, где он мог видеть нечто подобное. Ему чудилось, что он уже оказывался в подобном месте – в прошлой жизни. Наконец он потряс головой и сдался, поняв, что ответа ему не найти. Порто странно смотрел на него.

– Тебе нехорошо?

– Прости. Это просто жара. Я к ней ещё не приспособился.

– Жара? – Старик улыбнулся. – Сейчас почти зима, парень. Подожди лета, если хочешь узнать, что такое настоящая жара.

Родри провёл оставшуюся часть вечера в кухне. После того, как еду подали, вначале Алейне и Поммейо, затем и рабам, он носил воду из колодца, а затем помогал чистить котлы под внимательным взглядом поварихи. Родри сразу же понял, что Винсима являлась ещё одним средоточием власти среди рабов. Это была женщина лет пятидесяти с такой тёмной кожей, что она даже мерцала чёрным отливом. Винсима была высокой, широкобёдрой, с достойными воина мускулами на руках. Да и реакции у неё оказались соответствующими. Однажды, когда молоденький мальчик сделал наглое замечание, она так сильно стукнула его по лбу деревянной ложкой, что он закричал от боли. Взгляд, брошенный на Родри, подсказал ему, что он окажется следующим, если не станет в точности выполнять её указания или позволит себе какую-нибудь наглость.

После того, как работа была закончена, все устроились вокруг стола, чтобы обсудить события прошедшего дня. Время от времени звонил маленький колокол, вызывая Диену. Она носила господам то вино, то тарелку со сладостями. Когда возвращалась, докладывала о том, что делается у хозяйки. Было очевидно: никто из рабов не хочет, чтобы Алейна выходила замуж за Поммейо. После того, как Родри пришлось терпеть его несколько дней, он с ними согласился. Постепенно Родри узнал имена всех слуг и стал разбираться в иерархии среди них. Наверху иерархической лестницы стояли Порто и Винсима. Определённой независимостью пользовалась Диена, которой благоволила хозяйка. В самом низу – носильщики паланкина, четверо молодых людей, которые жили в сарае за домом и которых кормили, как собак. Родри был поражён, узнав, что мальчик, Сион, – личный раб Порто, которого Порто купил на чаевые. Сион выполнял работы, которые не любил сам Порто, вроде чистки огромной коллекции серебряных фигурок госпожи. Как один раб может владеть другим? Это обстоятельство находилось вне пределов понимания Родри, но из разговора следовало что наместничество, как оно называлось, – совершенно нормальное явление и не является редкостью.

Родри был пока что неизвестной величиной в этом хитросплетённом положении вещей. Несколько раз он замечал, как Порто изучает его, несомненно, раздумывая, окажется ли новый раб хорошим работником или же будет доставлять неприятности. И в этой оценке что-то казалось странно знакомым, настолько знакомым, что Родри долго думал об этом, когда пытался заснуть на своей узкой кровати. Внезапно обрывок памяти поднялся на поверхность, а вместе с ним полился поток информации. Капитаны боевых отрядов смотрели на него точно таким же взглядом, когда он, дома, в Дэверри, был одним из воинов – серебряных кинжалов. Он смог вспомнить несколько лиц, несколько имён, даже несколько данов, где останавливался на короткое время. От всего этого он так разволновался, что ему не удавалось заснуть полночи.

К несчастью, Порто разбудил его на рассвете. Родри отчаянно зевал, его качало, когда он спустился в кухню и нашёл там Винсиму, которая месила большой кусок теста для хлеба на мраморной доске.

– Дрова, парень. Небольшие полена, но толстые – как твоя рука. Для выпечки их нужно много. Поленница сразу же за дверью налево. – Она показала на полку на кухонной стене. – Бери топор.

К своему удивлению Родри увидел тяжёлый топор лесника, с хорошим стальным лезвием. Опасное оружие в руках человека, который знает, как им пользоваться. Родри взял его и вышел наружу. Он без труда нашёл навес для хранения дров и принялся за работу, попутно размышляя над тем, почему топор оставляют в таком месте, где до него могут легко добраться рабы. Через несколько минут на двор вышел Порте. Он стоял себе, потягивая горячее молоко из чашки, над которым поднимался пар, и наблюдал за работой Родри. Наконец он жестом показал Родри, что тот может минутку отдохнуть.

– Я вижу, ты хороший работник. Прекрасно. Позволь мне дать тебе совет, парень. Будь вежливым с подругами хозяйки. Много улыбайся и делай то, что они просят. Большинство из них старше её, настоящие старые курицы, но они получат удовольствие, бросив несколько монет симпатичному молодому человеку.

– Понятно. А ваша… то есть я имею в виду наша хозяйка – она часто принимает гостей?

– О да. Тебе предстоит также выступать в роли стражника. Ну, это, конечно, не совсем стражник… Но ей требуется сопровождение, когда она куда-то выезжает, а у меня и тут полно дел.

– Я сделаю все, что ты хочешь. Только объясняй мне, что требуется. Я не понимаю всех обычаев вашей страны.

– Ты здесь недавно?

– Да. – Родри понял, что ему нужно придумать себе какую-то подходящую историю. – Я прибыл, как телохранитель одного богатого купца и увяз в долгах, играя в азартные игры. Это случилось всего пару месяцев назад.

– А твой купец не стал покупать назад долговые расписки?

– Нет. Я для него – ничто, только наёмник, солдат, которых у нас называют «серебряными кинжалами». Когда-нибудь слышал о них?

– Нет, но, насколько я понимаю, у них нет никакого статуса, о котором стоило бы говорить. Очень плохо. – Порто замолчал и внимательно посмотрел на топор. – И позволь мне кое-что сказать тебе, парень. Ты знаешь, что случается, если раб убивает своего хозяина?

– Его ловят и пытают до смерти.

– А кроме того, убивают всех других рабов в доме, независимо от того, имели они к этому отношение или нет.

– Что?!

– Они вытаскивают их и перерезают им горло, за исключением нескольких, которых пытают, чтобы они дали свидетельские показания в суде. – Порто говорил тихо, ничего не выражающим тоном. – Один раз я видел, как это происходило. Это случилось в доме через улицу от того, где я родился. Хозяин был зверем, негодяем, и все это знали. Но когда один из рабов убил его, люди архонта вырезали всех. Они тащили их, кричащих, на площадь и всех убили, даже младенца на руках кухарки. Я этого никогда не забуду. Я до сих пор вижу это в кошмарных снах, хотя с тех пор прошло более пятидесяти лет. – Он потряс головой, как мокрая собака. – Не могу представить себе, зачем кому-то поднимать руку на нашу госпожу Алейну, но если она примет предложение Поммейо, то он станет здесь господином. Предупреждаю тебя: если я когда-либо просто заподозрю, что ты только мечтаешь о насилии, я лично сдам тебя людям архонта. Ты меня понял?

– Да, но как мы говорим у нас дома, пусть у тебя об этом не болит сердце. Я никогда не сделаю ничего, что поставит под угрозу вас всех.

– Я думаю, ты имеешь в виду то, что говоришь. Знаешь ли, Родри, я считаю, что в сердце ты – хороший парень. Жаль, что так получилось с твоим долгом. Я слышал, что вы, варвары, очень любите игру в кости.

– Варвары? Мы – варвары? Боже, это ваши жуткие законы кажутся дикими, судя по тому, что ты мне только что рассказал.

– Дикими? О нет, просто практичными. Рабы, убивающие своих хозяев, встречаются на островах очень-очень редко.

Но, тем не менее, старик посмотрел в сторону, и в глазах у него было море грусти.

В середине дня Родри впервые познакомился со своими новыми обязанностями, когда Алейна решила нанести визит. Порто вручил Родри эбеновый посох с тяжёлым серебряным набалдашником и небольшой кожаный кнут. Кнут – для рабов, несущих паланкин, посох – для нищих и других опустившихся элементов, которые могут загородить дорогу госпоже. Когда паланкин вынесли во двор, Родри наконец увидел, что такое настоящее рабство и тех, кто считался отребьем, отбросами общества. Четверо парней, не старше пятнадцати лет, при виде кнута резко отступили назад. Они были бледнее, чем большинство людей Бардека, со странными жёлтыми глазами странного разреза, и смотрели они неотрывно. Родри потрясённо подумал было, не течёт ли у них в венах эльфийская кровь. Словно услышав его мысли, появились несколько Диких, и по взгляду мальчиков стало ясно, что те видят их.

– Они из Анмурдио, – сказал Порто, конечно, имея в виду рабов, не духов. – Это ужасное, дикое место. Множество крошечных островов, и все заражены болезнями. Говорят, люди там – каннибалы. – Он пожал плечами, словно отмахиваясь и от группы островов, и от их обитателей. – Вот тряпка. Протри паланкин, чтобы не осталось пыли. Хозяйка почти готова.

Сам паланкин представлял собою произведение искусства. Он был сделан из эбенового дерева, как и посох, и раскрашен цветочными гирляндами на синем фоне. Карета, где имелось место для двоих, прикреплялась к шестам латунным крепежом в форме обезьян, шест охватывали их лапы и хвосты. Внутри имелись пурпурные бархатные подушки, которые, по-видимому, предпочитала госпожа. Родри едва успел вернуть тряпку Порто, когда появилась Алейна, одетая в парчовую тунику до колен, на шее у неё висело ожерелье из множества изумрудов, голова была обмотана зелёным газовым шарфиком так, чтобы закрывать лицо. На солнечном свету она определённо выглядела лет на тридцать пять, но красота её от этого не увяла. Когда Родри помог ей забраться в паланкин, она легко похлопала его по щеке. Диена последовала прямо за хозяйкой. В руке Диена держала резную деревянную квадратную коробку, довольно широкую и плоскую. Когда Родри помог забраться и ей, словно она тоже являлась дамой благородного происхождения, Диена поблагодарила его сияющей улыбкой.

Хотя Порто долго давал указания, Родри бы потерялся, если бы не носильщики, которые много раз ходили этой дорогой. Когда он широкими шагами шёл рядом, гневно посматривая на прохожих, ближайший к нему носильщик говорил, где им следует поворачивать, дрожащим от страха голосом. Родри пришло в голову, что если они потеряются, то высекут мальчишек, а не его – из-за суровой иерархии, установленной среди рабов. Он решил попытаться принести им немного дополнительной еды сегодня вечером, поскольку не мог придумать никакой другой награды, которая имела бы значение в их полной отчаяния жизни.

До цели они шли не больше мили. Это оказалась ещё одна великолепная резиденция, наружные стены которой были разукрашены рыбами, плавающими среди коралловых рифов. Родри оставил паланкин и носильщиков с привратником, а сам, держа в руках деревянную коробку, прошёл в дом вместе с хозяйкой и Дисной. Старая служанка, постоянно улыбаясь им беззубой улыбкой, с поклонами проводила их в дом, более роскошный, чем жилище Алейны.

В центральном зале, где стены были разрисованы тянущимися вверх розами и четыре серо-чёрных котёнка бегали друг за другом среди вышитых подушек, за низким столиком ждали три женщины. Хотя Родри никогда их раньше не видел, он сразу же мог сказать, что это мать и две взрослые дочери. Их всех отличали одинаковые карие глаза красивой формы и пухлые губы, а также определённая манера склонять голову и улыбаться. Они встали, чтобы поприветствовать Алейну, но говорили так быстро, что Родри было трудно за ними уследить. Основная часть болтовни касалась соседей и друзей, о которых Родри ничего не знал. Затем одна из дочерей заметила Родри и легонько взвизгнула, как подобает настоящей аристократке.

– Варвар! Алейна, где ты его раздобыла?

– Сказать по правде – подарок от скучного Поммейо. Он самодовольный глупец, но определено знает, как выбирать подарки. – Алейна жестом подозвала Родри поближе. – Взгляните на его глаза. Они голубые.

Дочери воззрились на варвара и захихикали, в то время как их мать смотрела на него так, как смотрят на понравившегося мужчину, и Родри покраснел. Заметив это, девушки засмеялись ещё пуще. В конце концов они удовлетворили своё любопытство и все устроились на подушках вокруг стола. Алейна забрала деревянную коробку у Родри и высыпала из неё набор плиточек из слоновой кости, раскрашенных цветами, птицами и прочими рисунками. С грохотом женщины стали их переворачивать и перемешивать. Словно получив сигнал, о котором договаривались заранее, появились двое слуг с латунными тарелками, на которых лежали сладости, и расставили их по углам стола. Когда слуги собрались уходить, Алейна жестом велела Диене идти с ними, но повелительным взмахом руки оставила Родри на возвышении.

– Ты можешь сесть позади меня.

– Спасибо, хозяйка.

У Родри возникло чувство, что она недостаточно насмотрелась на свой подарок, как маленькая девочка, которая ещё не наигралась с новой куклой.

Но затем плитки, очевидно, перемешали правильно, потому что три другие женщины прекратили возить их по столу и выжидательно уставились на Алейну. По нескольку за раз материализовались Дикие, собравшись в конце небольшой толпой, чтобы также посмотреть на стол. Насколько Родри мог сказать, он был единственным, кто их видел, даже когда смелый голубой гном положил костлявый палец на одну из плиток.

– Хочешь быть первой, Маллина?

– Возраст перед красотой? – улыбнулась мать. – Мой расклад всегда самый скучный, поэтому мы можем поскорее с ним разделаться.

Когда остальные засмеялись, Маллина начала брать в руки плитки, по одной за раз, и устанавливать их картинками вниз в форме звезды. Родри понял, что это не вид игры, как он подумал вначале, а какой-то способ предсказания судьбы. Он почувствовал лёгкое презрение – эти глупые женщины верят во всякую чушь, когда вокруг них находится настоящий двеомер. Внезапно ему стало холодно. Что он имел в виду – настоящий двеомер? Откуда он знает, что это существует, как он может быть в этом уверен больше, чем в собственном имени? Он чувствовал себя, как человек, который через плечо разговаривает с товарищем, а сам в это время врезается лбом в стену и ощущает себя дураком. Единственным доказательством его уверенности служили Дикие, которые устроились на полу и незанятых подушках, чтобы наблюдать за тем, как Алейна склонилась вперёд, перевернула первые три плитки и открыла меч между двух цветов.

– Любовник? Ну, ну, ну – что ты имела в виду, когда говорила, будто у тебя все получается скучно?

При этом все четверо рассмеялись, сопровождая смех резкими короткими вскриками, словно птицы на птичьем дворе, а Дикие неслышно хлопали в ладоши и улыбались. Алейна протянула руку за сладостью – желатиновым овалом, обсыпанным белой пудрой. Она в задумчивости откусила кусочек, потом повернулась к Родри и протянула ему сладость, подобно тому, как кусочек со стола дают собаке. Когда он открыл рот, чтобы вежливо отказаться, она засунула сладость туда и похлопала его по щеке. У Родри не было выбора – пришлось съесть подачку, но она оказалась такой сладкой, что он чуть не подавился. К счастью, Алейна вернулась к своим плиткам и не заметила этого. «Клянусь всем льдом в аду, чем скорее я убегу и стану охотиться на Баруму, тем лучше! – подумал Родри. – Я предпочту умереть, а не служить комнатной собачкой, даже у такой красивой женщины». Затем он стал бороться со сном, что было трудно, по мере того, как тянулось сонное утро.


Выезжая из Милетона, Джилл с Саламандром решили воспользоваться прямой дорогой, хотя она и была более трудной. И вот уже более недели они петляли по горной местности. Поскольку путешествие проходило медленно и было изматывающим, а упражнения с картинками заставляли Джилл не думать о Родри, она с головой окунулась в обучение и довольно быстро добилась успеха. Саламандр признал, что она произвела на него впечатление. Перед отъездом из Милетона они нашли свиток с картинками для обучения Джилл. Его размеры составляли фут в высоту и примерно пять в длину, и разворачивался он справа налево, в сторону, противоположную от привычной для Саламандра.

Поскольку Джилл никогда не читала ни дэверрийских книг, ни пергаментов, то её направление разворота вполне устраивало. Ей было все равно. Ей нравились сами картинки – три сценки из истории Милетона, изображавшие первых колонистов, основывающих новый город, знаменитую приливную волну, которая пришла примерно сто лет спустя, и наконец выборы архонта, известного как Манатаро Добрый. На каждой картинке было много мелких деталей, причём расположенных так хитро, что, казалось, она смотрит в объёмную коробку, а не на плоскую поверхность.

Тем не менее, после нескольких дней, на протяжении которых Джилл напряжённо вглядывалась в историческую приливную волну и работала над тем, чтобы увидеть её у себя в сознании, как настоящую, девушка устала до смерти и от пергамента, и от самой практики. Изгоняющий ритуал она находила более приемлемым, хотя Саламандр и тренировал её безжалостно, поскольку видела от него прямую пользу. Он помогал контролировать наводнения образов, которые угрожали потопить её, когда бы она ни разозлилась. Вначале Джилл распределяла образы у себя в сознании, как во время практических уроков с картинками, а затем изгоняла их знаком горящей пентаграммы. Временами она все ещё терпела неудачу, и костры гнева бесконтрольно пылали вокруг неё, но каждый раз, добиваясь успеха, она чувствовала, как её навыки совершенствуются и по прошествии дней неконтролируемые образы появлялись все реже и реже.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30