Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Дэверри (№4) - Чары дракона

ModernLib.Net / Фэнтези / Керр Катарина / Чары дракона - Чтение (стр. 10)
Автор: Керр Катарина
Жанр: Фэнтези
Серия: Дэверри

 

 


Гвина же это только раздражало, потому что его не беспокоило, будет он жить или умрёт. В последние дни его даже поражало, как мало его волнует собственная жизнь. Хотя он в любое время мог совершить самоубийство, усилие казалось слишком большим за сомнительную награду быть мёртвым, точно так же, как сомнительные радости быть живым являлись слишком малым побудительным мотивом, чтобы подлизываться к человеку, которого отправили судить о его надёжности. Гвин был даже готов признаться в том, что попросту провалил задание в деревне Деблис. Пусть это признание и будет иметь фатальные последствия, – лучше уж так, чем скулить и искать оправдания, как сделали бы большинство ястребов. Но только если бы он признался в этом самому Главному Ястребу, а не жабе Пирралло. Гвин считал это вопросом гордости – той небольшой гордости, которая была единственным, что у него ещё оставалось в жизни.

Заметив Родри, Гвин покинул город и отправился на север, где присоединился к своим сообщникам примерно через три часа после рассвета. Он обнаружил, что жаба ещё спит. Они стояли лагерем примерно в двенадцати милях от городских стен Вилинта вместе с небольшим караваном, который служил их прикрытием во время путешествия по островам. Хотя Пирралло иногда представлялся работорговцем, держать рабов было бы слишком рискованно. У рабов есть глаза, чтобы видеть происходящее, и языки, чтобы разболтать об увиденном. Вместо этого они вели с собой двадцать лошадей для продажи или обмена и двух конюхов, которые на самом деле являлись посвящёнными в ястребы, но занимали более низкое положение. Как предполагалось, Гвин был собственностью Пирралло – просто потому, что владение одним варваром давало жабе основания спрашивать о покупке ещё одного. Эта хитрость мучила Гвина, как и клеймо рождения в рабстве. Клеймо не отлипало от него, куда бы он ни отправился, даже когда он находился среди тех, кто следовал по тёмным тропам. До предыдущего лета Гвин принимал этот факт как должное, или забывал о нем, когда мог, а то испытывал извращённую гордость, когда не мог, но короткое путешествие по Дэверри совершенно перевернуло его взгляды на жизнь и себя самого. Гвин провёл много времени, думая об этой перемене в себе, и решил, что её просто-напросто вызвало проживание среди свободных людей. Конечно, над ним поработали куда более глубокие уровни души и памяти, и перемены произошли гораздо более серьёзные, чем он мог знать. Хотя Гвин не считался истинным варваром – его отец был из Бардека, а мать из Дэверри – он каким-то странным образом чувствовал, что Дэверри – это его дом, и он всю жизнь провёл в капкане, не зная этого, в ссылке, в чужой стране. И эта проклятая ссылка продолжится без надежды на освобождение.

Его единственным утешением в эти дни было понимание того, что двое других ястребов ненавидят Пирралло так же сильно, как и он сам. В конце концов, Бринонно и Вандар тоже должны умереть, если эта жаба – шпион настроит Главного Ястреба против них. В это утро они втроём сидели у погасшего костра, ели чёрствый хлеб и оставшиеся с прошлого вечера овощи, в то время как Пирралло храпел у себя в шатре с другой стороны лагеря. Вандар даже высказал вслух то, что они все думали: он надеется, что жирный дурак сделает какую-нибудь глупость и его убьют или арестуют, когда они доберутся до Вилинта.

– К сожалению, маловероятно, – вздохнул Гвин. – Он все-таки знает своё дело.

– Ты не думаешь, что он прямо сейчас за нами подсматривает? – резко дёрнулся Бринонно. – И слушает, о чем мы говорим?

– Очень сомневаюсь, – Гвин позволил себе кисло улыбнуться. – Знаете, каков его самый большой недостаток? Он так сильно любит себя, что ему даже не приходит в голову, как это другие могут его ненавидеть.

– Готов поспорить, у него в любом случае недостаточно силы для дальновидения, – вставил Вандар. – Да, он постоянно хвастает, но тогда почему мы тут странствуем, устраивая этот сложный розыгрыш, если он на самом деле может увидеть Родри на расстоянии? Я знаю, что он лично никогда не встречался с варваром, но ты-то встречался, а настоящий мастер может работать через глаза другого человека.

– Только если этот другой готов позволить ему проникнуть в свою волю, – Гвин почувствовал, как его тон становится резким. – Клянусь самими Когтистыми, если он только попытается положить свою жабью лапу мне на шею сзади, я так его пну, что он полпути пролетит до ада, и, думаю, он это знает. – Гвин издевательски рассмеялся. – Но учтите, его сдерживает не страх передо мной. Нет, когда он прибыл, он объявил, что от Главного Ястреба получены новые приказы. У него были основания думать, что опасно пользоваться дальновидением слишком часто или вообще использовать много двеомера. Пирралло не объяснил мне, почему.

– Вероятно, хозяин не сказал ему, – заметил Бринонно.

– Может, и нет, – Вандар встал и потянулся. – Но маленький ублюдок, вероятно, также лгал. Ну, я собираюсь поить лошадей. Похоже, будет тёплый день, после того, как прошли дожди.

Когда эти двое ушли, Гвин остался сидеть у костра и думать о них. Несомненно, они доложат Главному Ястребу все, что он сказал, в особенности, если это в дальнейшем спасёт их шкуры, но он был уверен: они ничего не донесут Пирралло. Поскольку Гвин умел правильно оценивать людей, он всегда узнавал искреннюю ненависть, когда её видел.


– Саламандр, – обратилась к своему спутнику Джилл, – а ты на самом деле умеешь предсказывать судьбу?

– Умею, но не стану использовать настоящий двеомер для этой глупой игры.

– Именно это меня и интересовало.

– Плитки, которыми играют женщины Бардека, только помогают им фокусировать интуицию. Я буду цветисто болтать, вызывая приятное возбуждение и принося удовлетворение, и мои трактовки расклада в большей или меньшей степени подойдут госпоже Алейне – после того, как я интуитивно разберусь, чего она ждёт от меня. Я сварю приправленное специями жаркое, в которое подброшу все кусочки информации, которые собрал о ней во время вечеринки.

– Подбросишь кусочки в жаркое?

– Ну, на самом деле это, конечно, не лучшая фраза, – Саламандр вяло отмахнулся от неудачно составленного предложения. – Я совсем не собираюсь предсказывать судьбу, только это – идеальный способ пробраться к ней в дом. С моей стороны было бы крайне грубо просто прийти к её воротам и спросить, не продаст ли она мне своего экзотического раба. Вначале я завоюю её доверие, затем очень умело и хитро приведу разговор к настоятельной необходимости заполучить ещё одного варвара для нашего представления.

– Ну, тогда хорошо. Пока ты во всем оказывался прав.

– Я всегда прав, – Саламандр откинулся на подушки и поднял кубок, приветствуя Джилл. – Но какой именно случай моей правоты заслужил твою похвалу?

– Конечно, то, как ты обнаружил Родри. Я должна перед тобой извиниться. Я думала, что глупо останавливаться в лучшей гостинице города и потакать богатым женщинам. Но ты оказался абсолютно прав.

– А кто ещё мог бы себе позволить такую диковину, как Родри, кроме богачей?

– Я понимаю. Теперь.

Саламандр улыбнулся, затем показал на изысканный завтрак из холодного мяса и приправленных специями овощей.

– Поешь, моя дикая голубка.

– Не могу.

– Попытайся. Беспокойство подобно червям – процветает на пустой желудок.

Несмотря на своё состояние, Джилл рассмеялась. Она взяла кусочек приправленной специями свинины, завернула её в хлеб и заставила себя пару раз откусить.

– А если она его не продаст?

– Я что-нибудь придумаю, не бойся. А теперь ешь! Мы должны быть у неё в резиденции примерно через час, а нам ещё нужно принять ванну и одеться в самые лучшие, кричащие одежды. В конце концов, надлежит поддерживать репутацию варваров.

Когда Джилл с Саламандром, разодетые в красно-золотые шёлковые и парчовые одежды, благоухая духами и благовониями, представились привратнику Алейны, старик, казалось, больше развеселился, чем впечатлился видом «волшебников», однако он прямо провёл их в сад, где посетителей уже ждала симпатичная молодая служанка, которая проводила их в гостиную. Хотя обычно бардекианский стиль искусства оставлял Джилл равнодушной, но тут, увидев воздушные деревья и ярко нарисованных птиц, она была очарована. Чувства, возникшие при виде разукрашенных стен, каким-то образом показались девушке знакомыми, и внезапно она обнаружила, что вспоминает раскрашенные шатры эльсион лакар. До того, как Джилл успела спросить Саламандра о сходстве этих двух стилей, через боковую дверь вошла Алейна.

Она была одета в белые льняные одежды, простоту которых оттеняла золотая цепочка на шее. Алейна очень вежливо поприветствовала гостей и пригласила присоединиться к ней на возвышении. После того, как они устроились на бархатных подушках вокруг низкого столика, служанка принесла тарелки с сушёными фруктами, сладостями и кубки со сладким вином.

– И коробку с плитками, Диена, – велела Алейна.

– Да, хозяйка. – Девушка отправилась прямо к эбеновому комоду. – Они прямо здесь, там, куда их обычно убирает Родри.

При упоминании имени лакея выражение лица хозяйки стало странно натянутым, и она украдкой бросила взгляд на Саламандра; потом на её лице расцвела улыбка. Диена принесла коробку, поставила на стол и открыла крышку.

– Теперь можешь идти, – объявила Алейна. – Скажи поварихе, чтобы сделала оранжад. Вино слишком крепко для утра.

– Ваша милость очень любезна к скромному волшебнику, – улыбнулся Саламандр.

– Очень любезно со стороны скромного волшебника согласиться прийти по моей просьбе. Диена, я сказала: иди.

Когда девушка, которая задержалась в комнате, так как сгорала от любопытства, поспешила вон, Алейна высыпала плитки из коробки и стала перемешивать их. Было видно, что она часто этим занимается. Джилл подумала, что у неё красивые руки, тонкие и нежные, с длинными ногтями, накрашенными оранжево-красными зёрнами аннатто и отполированными до идеального блеска. Джилл обнаружила, что пытается спрятать свои мозолистые пальцы и обкусанные ногти. Она также обратила внимание на то, что Саламандр оценивающе смотрит на выкладывающую в форме звезды плитки госпожу и одобряет не только её руки.

– Ага, – Саламандр склонился над столом. – Я вижу много разных вещей, тёмных, скрытых, неясных, время для боли, за которой последует радость, смех, за которым последуют слезы, солнечные лучи пробиваются сквозь тучи, бури, за которыми следуют спокойные закаты.

Алейна радостно задрожала и уставилась в плитки.

– Я вижу, что вы стоите на перекрёстке жизни, о та, которой благоволят Звёздные Девы. Посмотрите на цветы, которые цветут среди копий. Ворон кричит, но его заставят замолчать. Вначале… – Саламандр сделал паузу и положил один палец на десятку цветочной масти. – У вас много верных друзей, которых беспокоит ваше благополучие. Они о вас очень волнуются. Тревожатся, что вы грустите и стали вялой и апатичной. Несомненно, вас волнует вопрос, выйти ли снова замуж или подождать, что принесут на ваш берег волны жизни. Вы всегда раздумываете, любят ли вас саму. Есть много поклонников, которые женились бы на вас ради вашего богатства и связей с большими торговыми домами.

– Это абсолютно правильно! – Алейна часто дышала, в голосе звучало детское возбуждение. – Некоторые так открыто говорят об этом, сударь! Трудно поверить, что у них начисто отсутствует чувство такта!

– Боюсь, что я в это очень даже верю, зная сердца людей так, как я их знаю. – Саламандр долго хмурился на плитки, выдерживая драматическую паузу. – Я вижу молодого человека с другого острова, симпатичного, но надменного.

– Ну да!

– Вас привлекли его молодость и мужская сила, потому что вы очень страдаете от отсутствия детей.

– Да, – её голос дрожал от настоящей боли. – Это тоже правда. Но у него есть и другие недостатки.

– Я очень ясно их вижу. Не бойтесь – вы приняли правильное решение. Но теперь, к сожалению, вы пережидаете, вначале думаете поступить так, потом – этак. В то же время вы размышляете, не иссякнет ли ваша жизнь, как ручей в пустыне, похороненный в песках. Тем не менее, жалеть вас будут лишь немногие – из-за вашего богатства.

– Мне самой не хочется жалеть себя, добрый волшебник. Я в своей жизни бывала и очень бедной, и я знаю, насколько мне сейчас повезло.

– И тем не менее, что-то на вас давит. Пустота. Вижу, что из-за этого вы временами впадаете в отчаяние. Так, а это что? Я вижу большой скандал, но, кажется, не могу определить его причину.

Именно в этот момент вошёл Родри с подносом, на котором стояли стеклянные стаканы и графин с оранжадом. Родри бросил взгляд на Джилл, затем в болезненном отчаянии – на Алейну и сильно покраснел.

– Ужасный, ужасный скандал, – говорил Саламандр. – Видите даму с волшебной палочкой? Вы должны быть подобны ей, полной праведного гнева, чтобы никто не смог возразить вам и опровергнуть ваши слова, такой сильной, чтобы вы смогли отделаться от врагов, щёлкнув пальчиками.

Родри поставил поднос, бесшумно попятился к двери и покинул зал. Хотя Алейна не показала, что заметила его присутствие, Джилл была уверена: только железный самоконтроль не позволил ей покраснеть. Алейна просто подняла глаза и вяло указала на графин.

– Джиллианна, ты не разольёшь? Я просто не могу прекратить слушать предсказания Криселло.

– Конечно, госпожа. – Джилл лучше бы перерезала ей горло, но улыбнулась и раздала кубки.

– После того, как проблема уйдёт – а она уйдёт, я вам это обещаю, о видение женского идеала, – я вижу впереди счастливые времена. Там есть те, кто будет любить только вас саму. Я вижу одного мужчину, робкого, полного сомнений в себе, который чувствует себя недостойным вас, и это единственное, что удерживает его от признания в своих чувствах. Подождите! Я вижу двух таких – одного вы едва знаете, второй – старый друг. Друг путешествует зимой, и, похоже, далеко, хотя плитки и не говорят мне, куда он уехал. А новый знакомый оказывается гораздо ближе, чем вы могли бы подумать.

– Клянусь самими звёздами! Мне интересно, кто… – Алейна прикусила нижнюю губу и глубоко задумалась. – Продолжай, добрый волшебник.

Саламандру удалось растянуть толкование расклада ещё на добрых пять минут путём продуманного и разумного выбора банальностей и причудливых фраз. Алейна задала несколько вопросов, потом повернула разговор на путешествия по стране. Как и обычно, Саламандр наслаждался возможностью поведать долгую историю, со множеством деталей, частично придуманную, сдабривая её комплиментами, в особенности раз его слушали с льстящей ему напряжённостью.

– Но разве у вас нет своего дома? – наконец спросила Алейна. – В вашем варварском королевстве?

– О, вершина очарования и благородства! Нет! Все дороги мира и бушующее море – вот мой дом. У меня есть моя Джиллианна, которая веселит меня и разделяет мой труд.

– Понятно, – Алейна посмотрела на неё дружелюбно и улыбнулась. – Ты находишь эту жизнь трудной?

– О нет. Мне нравится странствовать, – ответила девушка.

– Это хорошо, – внимание хозяйки вернулось к волшебнику. – Но в некотором роде это должно быть грустно – постоянно паковать вещи и ехать дальше.

– На самом деле – это тяжёлый труд. Я думал купить раба – теперь, когда моя карьера так хорошо пошла вверх, сильного молодого человека, который занимался бы лошадьми, носил грузы. Конечно, мне нужен такой же варвар, как я сам.

– Моего ты не получишь! – голос Алейны звучал, как резкий крик огрызающегося ребёнка, а затем она показалась совершенно убитой. – О, простите меня! Мне очень жаль, что я была так груба! Просто все постоянно пытаются купить у меня моего лакея, а я не намерена его продавать. – Ей удалось улыбнуться. – Так надоедает, когда постоянно спрашивают.

– Мне больше нравятся резкие, но правдивые слова, чем льстивые речи. В любом случае, меня интересовало, где вы его купили. У того же торговца могут время от времени появляться другие.

– Родри – подарок от нахального молодого человека, которого вы увидели в моих гадальных плитках, поэтому я не знаю, откуда он. Не принято спрашивать о подарках. – Алейна взяла графин твёрдой рукой. – Ещё оранжада?

Они ещё немного поболтали перед тем, как Саламандр объявил, что они должны идти, поскольку после обеда и дневного сна у них назначены встречи в других домах. Не одна прекрасная госпожа пожелала, чтобы ей предсказали судьбу. Когда они уходили, отягощённые подарками от щедрот Алейны, Джилл размышляла, как она сможет не заснуть, сидя в надушённых комнатах и слушая пустую болтовню.

Джилл сказала Саламандру об этом, когда они опять оказались в номере гостиницы «Семь Ламп».

– Пустую болтовню! – Саламандр выглядел искренне оскорблённым. – Я думал, что сегодня утром выступил со своим лучшим представлением.

– Ну, ты определено произвёл на неё впечатление. Ты собрал большую часть информации на вечеринке?

– Сказать по правде, да. Странно, не правда ли? Люди, которые платят за то, чтобы им предсказали судьбу, кажется, не понимают, как просто узнать о них все заранее. Однако этот скандал… Он – прямо с плиток, с того маленького пергамента, где объясняются значения гадальных рисунков. Его прикладывают к коробке, когда продают эти плитки. Я решил, что любая женщина, если она так красива, как она, несомненно, должна оказаться замешанной по крайней мере в одном скандале.

– Несомненно. Эта глупая шлюха!..

– Джилл!

– О, боги, неужели ты так слеп? Конечно, она по уши в скандале! Или вежливое общество на островах осыпает почестями женщин, которые спят со своими рабами?

Лицо Саламандра несколько раз меняло выражение – удивление перешло в откровенный шок, а потом, наконец, сменилось хитрым ликованием.

– Значит, она каталась на одеялах с моим дорогим братом? Великолепно! Отлично!

Джилл схватила кувшин с вином и резко подняла над головой. Саламандр взвизгнул и уклонился как раз вовремя, когда серебряный кувшин разбил плитку в стене и упал на пол с вмятиной на боку.

– Тысяча извинений, о, яростная горная орлица. Кажется, я забыл, как это выглядит в твоих глазах. Конечно… – Его голос слегка дрожал. – О, ты принимаешь мои извинения? Больше не будешь бросаться столовой посудой?

– Ладно, но мне жаль, что я не попала, ты, бессердечный олух!

– Это не вопрос бессердечности, а запаха победы. Разве ты не видишь? Это как раз тот рычаг, который нам нужен, чтобы выдернуть Родри из её дома. Хорошо, хорошо, хорошо – на самом деле скандал, а также большое облегчение моим эстетическим чувствам. Убирая экзотического варвара из её дома, я делаю ей милость – увожу его из города до того, как упомянутый город будет болтать только об очаровательной вдовушке и её лакее!

– Ты правильно говоришь, но как ты собираешься убедить её в этом?

– Хороший вопрос, моя маленькая дикая голубка. На самом деле очень хороший вопрос. Пока я думаю, размышляю и медитирую на эту тему, как насчёт того, чтобы организовать нам обед? Я никогда не могу хорошо думать на пустой желудок.

За несколько часов до заката они оказались у дверей резиденции Маллины. Поскольку день был тёплый и безветренный, хозяйка и две её дочери встретили их в саду, за столиком, окружённым бледно-розовой бугенвилией. В то время как Саламандр предсказывал, что дочери удачно выйдут замуж, и намекал на возможных поклонников их матери, Джилл подрёмывала над кубком вина. После того, как с предсказаниями для девушек было покончено, Маллина отослала их прочь, чтобы волшебник предсказал её судьбу в их отсутствие.

После нескольких банальностей Саламандр нанёс удар.

– А вот теперь, моя дорогая леди, кое-что мне совсем нравится. Четвёрка мечей лежит так близко к двойке цветов. Я очень боюсь, что кто-то из ваших друзей… нет, даже ближе, чем обычный друг… кто-то очень дорогой и ценный для вас… попадёт в центр неприятного скандала.

Джилл внезапно резко проснулась и стала вся внимание. Маллина слегка побледнела.

– Плитки также говорят мне о том, что вас уже какое-то время нечто беспокоит. Догадываюсь, что обе эти вещи имеют отношение друг к другу.

– Вы правильно догадываетесь, да. Предполагаю, вы никому не рассказываете о том, что видели в плитках другого?

– Обычно – нет, но мне очень жаль госпожу Алейну. Джилл поморщилась.

– Она такая уязвимая, – проговорила Маллина. – А город полон завистников, которые любят болтать о ней ужасные вещи. Её жизнь была бы другой, если бы только она растила ребёнка. Знаете, её муж был значительно старше. О, клянусь самой Огненной горой! Если бы вы только видели Алейну, когда Нинэлдер привёз её домой! Всего четырнадцать, ребёнок, который должен играть в куклы, и тощая, как палка. Я плакала, когда видела это красивое лицо на костлявой маленькой палке, как цветок на ножке. Нинэлдер был неплохим человеком, только очень одиноким, и ему по-настоящему стало её жаль, когда он узнал, что она продаётся. Он привёл ребёнка ко мне и попросил научить её быть женой.

– Несомненно, брак был далеко не… давайте скажем: доставляющим удовольствие.

Маллина шлёпнула обеими ладонями по столу.

– На что вы намекаете, мой прекрасный волшебник?

– Нет времени ругаться, не правда ли? Я слышал неприятные слухи, но отмахнулся от них – слухи есть слухи. Но, когда я разглядел жуткий скандал в её плитках, то задумался, нет ли там причины глубже, чем просто зависть и языки без костей.

– Слухи о чем?

– О том красивом парне из варваров.

Маллина заплакала, но плакала она совсем недолго и сразу же взяла себя в руки.

– Нинэлдер баловал её, пытаясь возместить ей недостающее. Алейна привыкла иметь то, что хочет, даже если это что-то запрещённое.

Саламандр посмотрел хозяйке дома прямо в глаза с таким искренним выражением на лице, что даже Джилл почти ему поверила.

– Я пытался купить у неё парня для моего представления. Она никак не хотела его продавать. Именно поэтому я задумался над тем, не правдивы ли слухи.

Маллина отвернулась, обдумывая ситуацию.

– Я поговорю с ней, – наконец сказала она. – И поговорю долго и сурово. Есть ещё несколько вопросов, которые мы даже не затрагивали, не так ли, добрый маг?

– Боюсь, что не понимаю вас.

– О, в это я просто не верю. Но пусть будет по-твоему. Я не виню тебя за то, что ты хочешь держать свой скандал в тайне. Я пошлю кого-то из своих рабов к тебе в гостиницу с посланием, что бы ни произошло у Алейны. Можешь теперь уходить. Чем раньше я поговорю с ней, тем лучше.

Все утро после ухода волшебника Алейна расхаживала по саду. Время от времени она призывала Родри; а когда он приходил, она смотрела на него так внимательно, что он задумывался, не пытается ли она запомнить его лицо перед разлукой, затем хозяйка целовала его или давала пощёчину и снова отправляла прочь. Наконец, когда весь дом отправился на дневной сон, Алейна настояла, чтобы он пришёл к ней.

– Хозяйка, это небезопасно. Только не в середине дня.

– Что ты себя позволяешь? Как ты смеешь спорить?

– Я просто пытаюсь уберечь вас от печали. Этот колдун увидел в раскладе плиток большой скандал, не правда ли?

На этот раз она отвесила ему такую пощёчину, что ему на самом деле стало больно.

– Чтоб он пропал, твой колдун!

Затем Алейна расплакалась. Поскольку Родри не мог придумать ничего другого, то взял её на руки и понёс, лягающуюся и протестующую, в спальню. Они занялись любовью, а потом Алейна заснула у него в объятиях, причём так крепко, что Родри смог выскользнуть и отправиться к себе, в комнату рабов. Хотя Порто притворялся, что храпит, Родри не сомневался: старик ждал, придёт ли он. Но Родри так устал от всех беспокойств, что сам мгновенно заснул.

Значительно позднее его разбудила Диена, она трясла его за плечи и снова и снова повторяла, что его зовёт хозяйка. Со стоном зевая, Родри сел на кровати и потёр лицо.

– Она хочет, чтобы ты разливал вино в зале для приёмов. Родри, что-то случилось. Здесь Маллина.

– Маллина приходит каждый день.

– О, я знаю, но что-то в самом деле не так. Я беспокоюсь. За тебя.

Родри резко проснулся и тут же оказался на ногах. Диена смотрела на него со слезами на глазах.

– Я только молюсь, чтобы тебя не побили.

– Я думал, что ты терпеть меня не можешь.

– Мужчины! Островные мужчины, варвары – вы все слепые!

Затем она убежала из комнаты. Родри слышал, как её башмаки стучат по ступеням.

Холодея, он последовал за ней вниз и бросился в кухню, чтобы взять там поднос с кубками и вином. Когда он вошёл в зал для приёмов, то обнаружил там Алейну и Маллину. Они сидели за низким столиком и смотрели друг на друга, обе слегка побледнели. Родри поставил поднос и собрался уходить, но Маллина повелительно показала на подушку.

– Сядь, мальчик. Это касается тебя.

Когда Родри взглянул на хозяйку, она проигнорировала его. Он молча опустился на подушку.

– Очень хорошо, – продолжала Маллина, обращаясь к Алейне. – Ты понимаешь, что я имею в виду, дорогая? Все это выходит из-под контроля, если далее странствующий фокусник может услышать о происходящем прямо на рыночной площади.

– Откуда ты знаешь, что он это слышал? Он может врать.

– А зачем ему врать?

Алейна полуобернулась, чтобы посмотреть на Родри, затем повернулась назад к Маллине, чьи глаза сверкнули, как у военачальника, когда он отдаёт суровые приказы.

– Ты тоже это понимаешь, не так ли? Итак, ты собираешься сделать доброе дело и продать его назад в семью, или нет? Его брат определённо проделал долгий путь в поисках.

– Меня это не волнует! Он – мой, и никто не может заставить меня продать его!

– Я говорю о благопристойности и порядочности, а не о юридических вопросах.

Родри застыл от удивления. Его брат? В этот момент он смутно вспомнил, что у него имелось несколько братьев – в той, другой его жизни. Криселло, вероятно, – один из них, если так говорят женщины. Он сам не мог вспомнить достаточно, чтобы спорить по этому вопросу. Маллина обратилась прямо к нему:

– Ну что, мальчик, он – твой брат?

– Да, госпожа.

– А теперь послушай, Алейна, дорогая, ты просто обязана его продать. Это будет правильно. И, кроме того, если слухи распространятся, какой приличный мужчина на тебе женится?

– Меня это не волнует! Значит, я никогда не выйду замуж! В любом случае, мне мой раб нравится больше, чем половина этих глупых мужчин на островах.

– Ты любишь его достаточно, чтобы родить от него ребёнка? Как это будет прелестно и ужасно! У маленького существа, вероятно, окажутся голубые глаза, а это послужит тем самым доказательством, которое всем и требуется. Ты хочешь, чтобы твоего несчастного парня забили до смерти на рыночной площади, а вашего ребёнка продали в рабство?

– Тогда я освобожу его. Если он – свободный человек, никто не посмеет ничего с нами сделать, и если мерзкие, завистливые люди хотят болтать за моей спиной, пусть болтают!

– Это все очень хорошо. Только ты предполагаешь, что он захочет остаться и жить с тобой. А если он, свободный человек, предпочтёт уйти?

Алейна снова повернулась к Родри и взглядом задала вопрос. Немое вопрошание ясно читалось в её глазах и полуоткрытых губах. Родри почувствовал, что это удар ниже пояса. Он не знал, как ей ответить. Что бы он ни сказал – все будет ошибкой. Однако его молчание оказалось красноречивей любых слов. Алейна закрыла лицо руками и заплакала.

– Я и не думала, что он захочет остаться, – голос Маллины звучал холодно и ровно. – Ты уже беременна?

– Сомневаюсь, – к этому времени Алейна уже не плакала, просто хватала ртом воздух. – Через два или три дня буду знать точно.

– Ну, если ты беременна, то найдётся разумный способ решить проблему.

Алейна тупо кивнула.

– И ты продашь Родри его брату. И сделаешь это сегодня вечером.

– Я не хочу его продавать. Я отдам его этому мерзкому брату. Я не хочу за него ни одного зотара.

Очень хорошо. Родри, позови Порто и скажи ему, чтобы принёс бумагу и чернила. Я прямо сейчас подготовлю документ и заставлю твою хозяйку его подписать.

Когда Родри выбежал из комнаты, его сердце билось от возбуждения. Не близкая свобода взволновала его, нет. Наконец-то он узнает о себе правду. А затем он сразу же испугался, задумавшись над тем, какой может оказаться эта правда.


– Почти ночь, – сказала Джилл. – Определённо это проклятое послание должно вскоре прийти.

– Я не стал бы называть закат «почти ночью», о моя беспокойная белая цапля, но на самом деле я могу понять, почему нетерпение расцветает в твоём… Ого! В коридоре слышны шаги.

Теперь, когда решение вопроса было здесь, Джилл парализовало. Двигаясь быстрее, чем когда-либо раньше, Саламандр вскочил с дивана, бросился к двери и распахнул её, как раз когда кто-то постучался. Там стоял Родри с постельными принадлежностями в скатке, как у солдата, на плече. В руке он держал кожаный футляр для писем. Джилл сидела на подоконнике и оттуда наблюдала за происходящим, одновременно испуганная и возбуждённая. Родри бросил взгляд в её сторону, затем осмотрелся в комнате, устало и в некотором замешательстве.

– Значит, она решила тебя продать? – спросил Саламандр.

– Нет, она меня дарит, – Родри передал папку с письмом. – Странно, когда тобой владеет твой брат.

– О, боги! Значит, ты знаешь?

– Это заметили женщины, а после того, как я посмотрелся в зеркало, то тоже увидел сходство, – Родри улыбнулся, болезненно посмеиваясь над собой. – Не стану врать, что я помню тебя, парень, но никогда в жизни я не был более счастлив увидеть родственников. Наверное. В этом, правда, я тоже не могу поклясться, даже если бы от этого зависела моя жизнь. А ты знаешь, что случилось со мной?

– Вероятно, лучше, чем ты, о брат мой. И, боги, я так рад увидеть тебя здесь!

Когда Саламандр с повлажневшими глазами схватил его за руку и втащил в комнату, Родри бросил одеяло на пол, затем сразу же поднял глаза и улыбнулся Джилл. Улыбка чем-то напомнила ей старого Родри, но все-таки он казался ей только тенью себя самого.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30