Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Дирк Питт (№11) - Сахара

ModernLib.Net / Боевики / Касслер Клайв / Сахара - Чтение (стр. 17)
Автор: Касслер Клайв
Жанр: Боевики
Серия: Дирк Питт

 

 


– Не хотел бы я оказаться на месте шофера, когда он уведомит Казима, что его красу и гордость увели неизвестные воры.

– Генерал и Массард подумают, что мы направились к ближайшей границе, то есть к Нигеру, – уверенно сказал Питт. – В последнюю очередь им придет в голову искать и преследовать нас в середине пустыни.

– Должен сказать, – проворчал Джордино, – мне такое путешествие не очень улыбается.

То же самое мог бы сказать и Питт. С точки зрения разумного человека, это была сумасшедшая попытка, практически без шансов остаться в живых. Свет фар выхватывал плоскую равнину с небольшими клочками россыпей коричневых камней. Изредка в лучи попадали призрачные силуэты перелетающих между редкими деревьями манны охотящихся ночных птиц.

Питт подумал, что умирать в этом месте было бы очень тоскливо.

26

Встало солнце, и к десяти часам утра температура достигла 32° по Цельсию (90° по Фаренгейту). С юга подул ветерок, принеся небольшое облегчение Руди Ганну, но доставив и кое-какие неприятности. Бриз освежал вспотевшую кожу, но забивал нос и уши песком. Руди плотнее обернул голову тряпкой и прижал очки к лицу, чтобы защититься от песчинок. Из рюкзака он извлек небольшую пластиковую бутылку с водой и осушил ее наполовину. В экономии не было необходимости: он еще раньше заметил рядом с терминалом капающий кран.

Аэропорт выглядел так же безжизненно, как и ночью. У военных самолетов сменились часовые, но никакого оживления не наблюдалось ни в ангарах, ни на взлетных полосах. Руди обратил внимание, как к зданию гражданского аэровокзала подъехал какой-то человек на мопеде и стал карабкаться на контрольную вышку. Он счел это добрым предзнаменованием. Ведь даже придурку не пришло бы в голову торчать на этой верхотуре в раскаленном ящике без стекол и под палящим солнцем, если бы не ожидался рейсовый самолет.

Над песочным логовищем Ганна кружил сокол. Посматривая на птицу, он осторожно сооружал из потрепанных непогодой досок навес от солнца. Затем еще раз оглядел аэродром. К площадке перед терминалом подъехал грузовик. Из него вылезли двое и принялись разгружать деревянные клинья, которые сложили перед ангаром для того, чтобы затем подпирать ими колеса приземлившихся самолетов. Ганн напрягся, призвав на помощь все свои довольно обширные познания в авиации, и стал прикидывать, как лучше добраться до самолета, если тот приземлится. Он наметил в уме маршрут, приглядев ложбинки и бугорки для прикрытия.

Затем лег на спину, приготовясь терпеть жару, и уставился в небо. Сокол бросился за ржанкой, которая, испугавшись, рванула в сторону реки. По всему необъятному куполу голубого неба плыли лишь несколько пушистых, как хлопок, облаков. Он подивился, как они еще сохранились в этой иссушенной атмосфере. Его так увлекло созерцание этих облачков, что он не сразу услыхал отдаленный низкий звук, говорящий о прибытии реактивного самолета. Затем его глаза уловили какой-то отблеск, и он сел. Лучи солнца вспыхивали на появившемся вдали крошечном пятнышке. Он подождал, всматриваясь, и отблеск вновь мелькнул, но только на этот раз уже ниже над унылым горизонтом. Это был идущий на посадку самолет, но он находился еще слишком далеко, чтобы можно было определить, какой именно. Должно быть, коммерческий, иначе он не стал бы заходить на посадку на гражданской половине аэродрома.

Ганн откинул доски укрытия, подхватил рюкзак и сжался, готовясь к скрытному продвижению. Он щурился на ослепительное небо, на самолет, который был еще в километре отсюда, и сердце его забилось в тревоге. Потащились томительные секунды, прежде чем он смог разглядеть силуэт и различить маркировку – гражданский французский аэробус со светло– и темно-зелеными полосами компании «Эйр-Африк».

В начале взлетной полосы пилот зажег световые сигналы, самолет коснулся земли и начал тормозить. Затем машина вырулила перед терминалом и прокатилась до полной остановки. Двигатели не смолкли, а продолжали работать вхолостую, в то время как двое молодых парней из наземного обслуживающего персонала воткнули клинья под колеса и подкатили широкий трап к главному выходу из салона.

Они стояли у подножия трапа, ожидая появления пассажиров, но выходная дверь открылась не сразу. Ганн начал движение, стремительно перемещаясь к краю взлетной полосы. Одолев пятьдесят метров, он притормозил за укрытием из кустиков акации и вновь осмотрел лайнер.

Наконец передняя пассажирская дверь сдвинулась в сторону, и на ступени трапа вышла стюардесса. Не обращая внимания на обслуживающих малийцев, она прошла мимо них и направилась к контрольной вышке. Парни отвернулись от самолета и уставились ей вслед, восхищенно качая головами. Оказавшись у подножия вышки, она извлекла из свисавшей с плеча сумочки кусачки и спокойно перерезала провода, тянущиеся от приборов вышки к терминалу. Затем махнула рукой в направлении кабины самолета.

Внезапно задний конец фюзеляжа раскрылся, как пасть акулы, оттуда вывалилась широкая аппарель, и одновременно послышался высокий, но приглушенный звук автомобильного мотора. Из нутра аэробуса вылетел автомобиль, который Ганн определил бы как вседорожный «багги». Водитель круто развернулся и направил машину к караульной будке на военной половине аэродрома.

Ганну как-то довелось, когда Питт и Джордино принимали участие в гонках через Аризону, быть членом ремонтной бригады, но ему еще не приходилось видеть ничего подобного этому вездеходу. У него не было корпуса и шасси в общепринятом смысле этих слов. Это была какая-то мешанина труб, сваренных между собой, снабженная восьмицилиндровым двигателем «Родек» с наддувом и объемом в 541 кубический дюйм, который использовали американские автогонщики. Водитель сидел в маленькой кабине в передней части машины, выдвинувшись над подвешенным посередине двигателем. Чуть выше водителя находился стрелок, держа наготове зловеще выглядевший шестиствольный легкий пулемет типа «вулкан». Еще один стрелок сидел над задней осью, лицом назад, с пулеметом «Стоунер-63» калибра 5,56 миллиметра. Подобные машины, вспомнил Ганн, использовались особыми войсковыми подразделениями американцев за линией иракского фронта во время войны в пустыне.

Следом по аппарели сбежала большая группа тяжеловооруженных людей в незнакомой форме, которые быстро окружили ошеломленных малийцев и взяли под охрану здание терминала.

С военной половины аэродрома часовые военно-воздушных сил Мали наблюдали как зачарованные за направляющимся к ним автомобилем. И только когда до него оставалось уже менее ста метров, они почувствовали угрозу и вскинули оружие, собираясь стрелять, но были срезаны быстрой очередью, вырвавшейся из «вулкана» переднего стрелка.

Затем водитель развернулся, и пулеметчики сконцентрировали свой огонь на восьми малийских истребителях, стоявших у ангаров. Те не были рассредоточены, как полагается в условиях военного времени, а выстроены в два аккуратных ряда, словно ожидая инспекции. Снуя между ними на бешеной скорости, стрелки поливали их короткими кинжальными очередями из автоматического оружия. Один самолет за другим на глазах превращались в пылающие шары, сочащиеся клубами черного дыма, после того как их баки с горючим были пробиты свинцовыми струями. Вот еще один истребитель в мгновение ока обратился в груду пылающих обломков.

С непреходящим изумлением наблюдал Ганн за разворачивающейся драмой. Он съежился за акацией, словно это был кусок широкой бетонной плиты. На всю операцию ушло не более шести минут. Вооруженный вездеход на скорости устремился по взлетной полосе и занял позицию у входа в здание терминала. Затем на ступени трапа вышел человек в офицерской форме, держа в руках что-то похожее на мегафон.

Офицер поднес громкоговоритель к губам и прокричал, перекрывая рев пламени на другой стороне аэродрома:

– Мистер Ганн! Если вы меня слышите, скорее идите сюда. У нас мало времени.

Ганн был ошеломлен. Он заколебался, размышляя, не часть ли это хитрой ловушки. Но быстро отогнал прочь подобную мысль. Генерал Казим вряд ли пожертвует собственными военно-воздушными силами только ради того, чтобы захватить одного человека. Тем не менее Ганн продолжал соблюдать осторожность и не появлялся в зоне огня.

– Мистер Ганн! – вновь забубнил офицер. – Если вы слышите меня, то призываю вас поторопиться, иначе я буду вынужден улететь без вас.

Последний аргумент оказался решающим. Он выскочил из-за акации и помчался по кочковатой поверхности к самолету, размахивая руками и вопя как сумасшедший:

– Постойте! Я иду!

Неизвестный офицер, упрашивавший его, теперь расхаживал по площадке перед ангаром, как нетерпеливый пассажир, недовольный тем, что полет откладывается. Когда Ганн остановился перед ним, тяжело дыша и обливаясь потом, он окинул ученого из НУМА брезгливым взглядом, каким смотрят на уличного попрошайку.

– Доброе утро. Вы Руди Ганн?

– Я, – ответил Ганн, задыхаясь от бега и жары. – А вы кто?

– Полковник Марсель Левант.

Ганн с восхищением уставился на элитные войска, надежно охраняющие самолет по периметру. Они производили впечатление единой, спаянной группы людей, убивающих без колебаний.

– А что это за группа?

– Тактическая группа ООН, – ответил Левант.

– Откуда вы узнали мое имя и местонахождение?

– Адмирал Сэндекер получил сообщение от некоего Дирка Питта, что вы прячетесь недалеко от аэропорта и нуждаетесь в срочной эвакуации.

– Так вас направил адмирал?

– С одобрения Генерального секретаря, – ответил Левант. – А как мне убедиться, что вы тот, за кого себя выдаете?

– Сколько, черт побери, по-вашему, Руди Ганнов шляется здесь по пустыне, ожидая, пока вы поманите их к себе?

– Так у вас нет ни документов, ни других доказательств, идентифицирующих вашу персону?

– Мои личные документы покоятся на дне реки Нигер. Так что вам придется поверить мне на слово.

Левант передал мегафон адъютанту и кивнул на самолет.

– Всем грузиться, – кратко приказал он. Затем обратился к Ганну с несколько большей теплотой в голосе: – Пройдите в самолет, мистер Ганн. Мы не можем тратить время на праздные разговоры.

– А куда вы меня повезете?

Левант бросил нетерпеливый взгляд на небо и сказал:

– В Париж. А оттуда вы полетите на «Конкорде» в Вашингтон, где множество важных персон с нетерпением и тревогой ожидают вашего доклада. Это все, что вам требуется знать. А теперь прошу. Время не терпит.

– А что за спешка? – поинтересовался Ганн. – Ведь вы же уничтожили их военно-воздушные силы.

– Боюсь, что только одну эскадрилью. Три другие базируются вокруг столичного города Бамако. Если их предупредят, то они перехватят нас до того, как мы покинем воздушное пространство Мали.

Вездеход был уже на борту, а за ним торопливо загружались пехотинцы. Ослепительно красивая стюардесса, которая так лихо перерезала провода контрольной вышки, взяла Ганна за руку и быстро повела к трапу.

– У нас нет салона первого класса с блюдами для гурманов и шампанским, мистер Ганн, – живо заговорила она. – Но у нас имеется холодное пиво и бутерброды с болонской колбасой.

– Вы даже не представляете, как это здорово звучит, – улыбнулся Ганн.

Взбираясь по ступеням трапа, он должен был, по идее, испытывать огромное облегчение, но внезапно его пронзило мучительное ощущение вины. Только благодаря Питту и Джордино он остался невредимым и обрел свободу. Они пожертвовали собой, чтобы спасти его. Но как, черт побери, им удалось найти радио и связаться с Сэндекером?

Они с ума сошли, решив добровольно остаться на этой выжженной земле. Их стремление во что бы то ни стало отыскать загрязнитель – это чистой воды авантюризм. Казим поднимет все свои силы безопасности, чтобы выследить их. А если их не прикончат малийцы, это сделает пустыня.

Он замешкался, прежде чем войти в самолет, обернулся, осматривая уродливые пространства песка и камней. Отсюда сверху, он ясно различал менее чем в километре от него, на западе, реку Нигер.

Где они сейчас? И в какой ситуации?

Он оторвался от этого зрелища и вошел в салон. Кондиционированный воздух ударил по его пропотевшему телу взрывной волной. В глазах защипало, когда самолет оторвался от взлетной полосы, оставив позади костры пылающих истребителей.

Полковник Левант уселся в соседнее кресло. От его внимательных глаз не ускользнуло печальное выражение на лице пассажира. Заглянув в глаза Ганну, полковник попытался понять, в чем дело, но ему это не удалось.

– Вижу, вы не больно-то счастливы, выбравшись из этой заварушки.

Ганн посмотрел в иллюминатор:

– Я просто думаю о тех, кто остался.

– О Питте и Джордино? Вы были добрыми друзьями?

– Много лет.

– Почему же они не пришли вместе с вами? – спросил Левант.

– Они хотят завершить работу.

Левант недоверчиво покачал головой:

– Они или очень храбрые, или очень глупые люди.

– Не глупые, – сказал Ганн. – Совсем не глупые.

– Да они наверняка закончат свои дни в этом аду.

– Вы их не знаете. – Только теперь Ганну удалось выдавить усмешку. – Если кто и способен забраться в преисподнюю и выйти оттуда со стаканом текилы со льдом в руках, – сказал он со вновь обретенной уверенностью, – так это Дирк Питт.

27

Шестеро отборных солдат из личной охраны генерала Казима вытянулись по стойке «смирно», когда Массард сошел со своего катера на причал. Вперед вышел майор и отсалютовал.

– Мсье Массард?

– В чем дело?

– Генерал Казим просил, чтобы я немедленно сопроводил вас к нему.

– Разве он не знает, что мое присутствие необходимо в Форт-Форо и я не желаю менять свое рабочее расписание?

Майор вежливо склонил голову:

– Я уверен, что его просьба срочно встретиться с вами диктуется крайней необходимостью.

Массард неодобрительно пожал плечами и предложил майору пройти вперед.

– После вас.

Майор кивнул и отдал сержанту короткий приказ. Затем по ветхим, выбеленным солнцем доскам он двинулся к большому пакгаузу, граничащему с причалом. За майором последовал Массард, окруженный охраной.

– За мной, пожалуйста, – обернулся майор, указывая за угол пакгауза и направляясь туда по узенькой боковой улочке.

Под усиленной охраной вооруженных часовых там стоял грузовик «мерседес-бенц» с трейлером, личный автомобиль генерала Казима, где располагалась его передвижная штаб-квартира. Массарду помогли подняться по ступенькам и провели через дверь, которая тут же закрылась за ним.

– Генерал Казим в своем кабинете, – сказал майор, открывая другую дверь и отступая в сторону.

Внутри кабинета после наружной жары показалось холодно, как на арктической льдине. Должно быть, кондиционеры работают у генерала на полную мощность, подумал Массард. Занавески на пуленепробиваемых стеклах были задернуты, и француз с минуту постоял неподвижно, пока глаза после слепящего солнечного света не привыкли к комнатному освещению.

– Заходите, Ив, присаживайтесь, – окликнул его Казим из-за письменного стола, кладя трубку одного из четырех телефонов.

Массард улыбнулся и остался стоять.

– Зачем столько охраны? Вы ожидаете покушения?

Казим усмехнулся в ответ:

– В свете событий последних нескольких часов чрезмерная охрана – нелишняя предосторожность.

– Вы нашли мой вертолет? – напрямую спросил Массард.

– Пока нет.

– Как же можно потерять вертолет в пустыне? Ведь у него горючего только на полчаса лета.

– Очевидно, что два этих американца, которым вы позволили бежать...

– Мой плавучий дом не приспособлен для содержания узников, – огрызнулся Массард. – Вы должны были забрать их у меня, как только появилась такая возможность.

Казим в упор посмотрел на него:

– Ну, коли так случилось, мой друг, то были допущены и еще просчеты. Очевидно, после того как эти агенты НУМА украли ваш вертолет, они полетели в сторону Бурема, где, у меня есть основания полагать, утопили вертолет в реке, добрались до города и там украли мой автомобиль.

– Ваш любимый старый «вуазен»?! – поразился Массард.

– Да, – процедил Казим сквозь стиснутые зубы. – Эти американские дерьмоеды удрали вместе с моим редкостным коллекционным автомобилем.

– И вы до сих пор не обнаружили их и не арестовали?

– Нет.

Массард тяжело опустился в предложенное кресло, очень рассерженный потерей вертолета и одновременно восхищенный дерзкой кражей драгоценного автомобиля Казима.

– А что же насчет их рандеву с вертолетом южнее Гао?

– К моему глубочайшему сожалению, я поверил их лжи. Войска, посаженные мною в засаду в двадцати километрах южнее, прождали впустую, а мои радарные подразделения не обнаружили никаких признаков чужой авиации. Вместо этого они прилетели в аэропорт Гао коммерческим рейсом.

– Почему же вы не подняли тревогу?

– Посчитали, что дело не требовало принятия мер безопасности, – ответил Казим. – За час до рассвета представителей «Эйр-Африк» в Гао предупредили, что один из их самолетов собирается совершить незапланированную посадку, чтобы группа туристов могла посетить город и совершить круиз по реке.

– И эти авиачиновники поверили? – с изумлением спросил Массард.

– Почему же нет? Они согласно правилам запросили подтверждение из штаб-квартиры компании в Алжире и получили его.

– И что же произошло?

– По свидетельству аэродромного наблюдателя и обслуживающего персонала, прибыл самолет компании «Эйр-Африк» с соответствующими опознавательными знаками на борту. Но, после того как он приземлился и подъехал к терминалу, из него высадились вооруженные люди и выехал автомобиль с двумя пулеметчиками. Они перестреляли охрану аэродрома, прежде чем те успели оказать сопротивление. А затем расстреляли из пулеметов и уничтожили целую эскадрилью моих истребителей.

– Да уж, взрывы разбудили всех в моем плавучем доме, – сказал Массард. – Мы видели дым со стороны аэропорта, но подумали, что это какой-нибудь самолет потерпел аварию.

Казим фыркнул:

– Так оно и было.

– А обслуживающий персонал или наблюдатель не смогли определить принадлежность этих вооруженных людей?

– Нападавшие были одеты в неизвестную форму без всяких знаков различия.

– Сколько ваших людей было убито?

– К счастью, только двое часовых. Остальной обслуживающий персонал и летчики уехали на религиозный праздник.

Выражение лица Массарда становилось все серьезнее.

– Это вторжение, похоже, не преследовало цели обнаружить загрязнение. Больше похоже на налет каких-нибудь ваших мятежников. Видимо, они умнее и сильнее, чем вы полагали.

Казим небрежно отмахнулся от этого предположения:

– Несколько дюжин диссидентствующих туарегов на верблюдах и с саблями. Вряд ли они похожи на то, что вы называете высокопрофессиональными специальными командами с современными огневыми средствами.

– Может быть, это наемники?

– На какие шиши? – Казим покачал головой. – Нет, это был хорошо продуманный план, осуществленный профессиональными боевиками. Уничтожение истребителей преследовало цель избежать возможности контратаки или перехвата во время отлета после того, как они подобрали одного из агентов НУМА.

Массард бросил на Казима язвительный взгляд:

– Может, хватит рассказывать мне об этой ерунде?

– Один из работников обслуживающего персонала доложил, что руководитель нападающих звал человека по имени Ганн, который и появился из пустыни, где он прятался. После того как Ганн оказался на борту, самолет лег на северо-западный курс и полетел в направлении Алжира.

– Такие интриги показывают во второразрядных триллерах.

– Не до шуток. Ив. – Казим говорил спокойно, но в тоне его сквозила резкость. – Происходящее указывает на тайну, которая заключается вовсе не в поисках нефти. И я глубоко убежден, что наши совместные интересы находятся под угрозой внешних сил.

Массард заколебался, пока не решив, стоит ли принимать полностью версию Казима. Их взаимное доверие зиждилось отнюдь не на уважении, которое один умный и проницательный человек испытывает по отношению к другому такому же, а скорее на страхе перед могуществом каждого из них. Массард с большим подозрением относился к игре, которую вел Казим. К игре, которая могла закончиться только с окончанием самого существования генерала. Ив всматривался в глаза этого шакала, в то время как Казим не отводил взгляда от глаз лисы Массарда.

– Что привело вас к столь парадоксальному умозаключению? – саркастически спросил Массард.

– Теперь нам точно известно, что на борту взорвавшегося на реке судна было три человека. Я подозреваю, что взрыв произошел в результате диверсии. Двое оказались на борту вашего плавучего дома, в то время как третий, по имени Ганн, доплыл до берега и добрался до аэропорта.

– Этот налет слишком хорошо продуман, стремителен и весьма подозрительно совпадает по времени с появлением Ганна, что кажется мне просто невероятным.

– Он проведен быстро потому, что спланирован и осуществлен первоклассными профессионалами, – медленно ответил Казим. – Я более чем уверен, что этот отряд наемников был уведомлен о времени и месте нахождения Ганна агентом, который назвал себя Дирком Питтом.

– Откуда вам это известно?

Казим пожал плечами.

– Несложно догадаться. – Он посмотрел на Массарда. – Неужели вы забыли, что Питт воспользовался вашей системой спутниковой связи, чтобы соединиться со своим непосредственным начальником, адмиралом Сэндекером? Именно для этого они и оказались на борту вашего судна.

– Но это не объясняет, почему Питт и Джордино не попытались сбежать вместе с Ганном.

– Очевидно, потому, что вы поймали их до того, как они успели переплыть реку и присоединиться к тому у аэропорта.

– Но тогда почему они не сбежали, украв мой вертолет? Нигерийская граница всего лишь в ста пятидесяти километрах отсюда. И они могли это сделать с имевшимся в баках вертолета горючим. Какой смысл в дальнейшем полете в глубь страны лишь затем, чтобы утопить вертолет и украсть старую машину? В той стороне через реку нет мостов, поэтому они не могут поехать к южной границе. Куда же они могли двинуться?

Хорьковатые глаза Казима неотрывно смотрели на него.

– Возможно, туда, где никто их и не ожидает.

Брови Массарда сдвинулись.

– На север, в пустыню?

– Куда же еще?

– Абсурд.

– Готов выслушать более достоверную версию.

Массард скептически покачал головой:

– Ну зачем двум шпионам красть шестидесятилетний автомобиль и устремляться на нем через самую большую в мире пустыню? Разве что с целью самоубийства?

– Пока их действия не поддаются объяснению, – признал Казим. – Они совершали какую-то тайную операцию. Это вне всяких сомнений. Но мы не знаем, что они сделают дальше.

– Может быть, какие-то государственные тайны? – предположил Массард.

Казим покачал головой:

– Любые секретные материалы, касающиеся моей военной программы, наверняка имеются в файлах ЦРУ. У Мали нет таких секретных проектов, которые затрагивали бы интересы другой страны, даже соседней.

– И все же есть два проекта, о которых вы забыли.

Казим с любопытством посмотрел на Массарда:

– Что вы имеете в виду?

– Форт-Форо и Тебеццу.

Казим задумался. Возможно ли, что предприятие по уничтожению отходов и золотые рудники как-то связаны с вторжением этих таинственных иностранцев? Его мозг тщательно проанализировал возможные ответы – все они были отрицательными.

– Если целью являются эти объекты, почему же нелегалы находятся от них на триста километров южнее?

– Не могу ответить. Но мой агент в Организации Объединенных Наций продолжает настаивать, что они искали источник химических загрязнений, которые попадают в Нигер, а затем, вливаясь в океан, приводят к резкому росту красных волн.

– Я считаю это полнейшей чушью. Более чем вероятно, что эта красная рыбалка – лишь прикрытие их настоящего задания.

– Которое на самом деле состоит в проникновении в Форт-Форо и освещении нарушения прав человека в Тебецце, – тут же подхватил Массард.

Казим промолчал, но на его лице отразились сомнения.

Массард продолжал:

– Предположим, когда Ганна эвакуировали, важнейшая информация уже была при нем. Иначе зачем понадобилась операция по его спасению в то самое время, когда Питт и Джордино приближаются к нашим совместным проектам?

– Мы найдем ответы на вопросы, когда я схвачу их, – пообещал Казим голосом, дрожащим от ярости. – Самые боеспособные воинские и полицейские подразделения уже оседлали все дороги и караванные тропы, ведущие из страны. Я также приказал моим военно-воздушным силам провести воздушную разведку севера пустыни. Я намерен перекрыть все лазейки для бегства.

– Мудрое решение, – кивнул Массард.

– К тому же нам поможет то, что они и двух дней не протянут в сердце пустыни.

– Я уверен в ваших методах, Затеб. Я не сомневаюсь, что завтра к этому времени и Питт, и Джордино будут находиться в одном из ваших подземелий для допросов.

– Хочется верить, что это произойдет раньше.

– Вы меня успокоили, – улыбнулся Массард.

Но каким-то особым чутьем он сознавал, что, казалось бы, беспроигрышная партия с Питтом и Джордино окажется отнюдь не из легких.

* * *

Капитан Батутта вытянулся по стойке «смирно» и отсалютовал, стоя перед полковником Мансой, который в ответ лишь вяло махнул рукой.

– Ученые ООН заключены в Тебецце, – доложил Батутта.

Легкая улыбка тронула губы Мансы:

– Представляю, как рады О'Баннион и Мелика возможности заполучить новых рабочих на эти рудники.

На лице Батутты отразилось отвращение.

– Она просто какая-то злобная ведьма, эта Мелика. Не завидую ни одному мужчине, кто отведает жала ее плетки.

– Не позавидуешь и женщине, – добавил Манса. – Когда она наказывает, то не делает различий. Я думаю, что месяца через четыре доктор Хоппер и его команда будут похоронены в песках.

– И генерал Казим будет последним, кто обронит слезу по поводу их кончины.

Открылась дверь, и лейтенант Дьемма из малийских военно-воздушных сил, пилот самолета ученых ООН, вошел в комнату и отдал честь. Манса окинул его подтянутую фигуру одобрительным взглядом.

– Все прошло хорошо?

Дьемма улыбнулся:

– Да, мсье. Мы слетали обратно в Асселар, выкопали необходимое количество трупов и погрузили их в самолет. Затем полетели на север, где я и второй пилот выбросились с парашютами в назначенной точке над пустыней Танезруфт, в добрых ста километрах от ближайшего караванного пути.

– Самолет загорелся, когда разбился? – спросил Манса.

– Да, господин полковник.

– Вы осмотрели обломки?

Дьемма кивнул:

– После того как водитель пустынного вездехода по вашему приказанию подобрал нас, мы подъехали к месту аварии. Я устанавливал управление на самолете так, чтобы он падал вертикально. От удара он взорвался, образовав кратер глубиной почти десять метров. За исключением двигателей, не осталось обломков величиною более коробки из-под ботинок.

На лице Мансы расплылась улыбка удовлетворения.

– Генералу Казиму будет приятно. Вы оба можете рассчитывать на повышение. – Он посмотрел на Дьемму. – А вы, лейтенант, возглавите поисковую операцию по обнаружению самолета Хоппера.

– Но зачем же мне искать, – в недоумении спросил Дьемма, – если я и так знаю, где он упал?

– Как вы думаете, зачем понадобилось заполнять самолет мертвыми телами?

– Капитан Батутта об этом меня не информировал.

– Мы играем благородную роль, отыскивая место крушения, – объяснил Манса. – А затем демонстрируем его международной комиссии по расследованию авиационных катастроф. И они не должны найти таких человеческих останков, которые можно было бы опознать, или доискаться до истинной причины крушения. – Он сурово поглядел на Дьемму. – Позаботьтесь, лейтенант, чтобы эта работа была проделана безукоризненно.

– Я лично извлеку черный ящик, – заверил его лейтенант.

– Очень хорошо. А теперь нашей стране необходимо проявить перед средствами международной массовой информации озабоченность исчезновением самолета с учеными ООН и выразить сожаление по поводу этой потери.

28

Полуденный жар, поднимающийся от высушенной солнцем поверхности, душил. Питт сидел на каменистом дне узкой канавы в тени «Авион-вуазена», и глаза его без защиты темных очков слепли от взгляда на выжженную яростным солнцем равнину песка и камней. За исключением запасов, взятых ими в гараже, у них было только то, что на них надето.

Джордино был занят тем, что с помощью инструмента, обнаруженного в багажнике, перемещал выхлопную трубу и глушитель, чтобы придать машине большую проходимость. Они уже уменьшили давление в шинах, чтобы лучше двигаться по пескам. Продвигающийся среди негостеприимного ландшафта старый «вуазен» был похож на дряхлеющую королеву, прогуливающуюся по Бронксу в Нью-Йорке, все еще элегантную, но печально несовременную.

Ехали они по ночной прохладе, при свете звезд, двигаясь наугад со скоростью не более десяти километров в час и каждый час останавливаясь, чтобы поднять крышку капота и дать мотору остыть. У них ни разу не возникло соблазна воспользоваться фарами: ночью опытный наблюдатель в самолете мог бы обнаружить лучи с расстояния не далее пределов слышимости. Довольно часто пассажирам автомобиля приходилось прогуливаться пешком, изучая местность. Однажды они чуть не свалились в крутой овраг, а дважды им пришлось продираться через заносы мягкого песка, раскапывая его.

Не имея компаса или карты, они полагались на звездную навигацию, определяя с ее помощью свое местонахождение и маршрут для дальнейшего продвижения на север, в глубь Сахары по древнему руслу реки Нигер. В дневное время они прятались в ложбинах и оврагах, где засыпали машину тонким слоем песка и ветками чахлого кустарника, чтобы с воздуха она казалась небольшой дюной, поросшей скудной растительностью, почти слившейся с окружающей пустыней.

– Не хотелось бы тебе сейчас стаканчика холодной родниковой сахарской воды или малийского безалкогольного, чтобы освежиться? – усмехнулся Джордино, держа бутылку с местной продукцией и чашку теплой, с привкусом серы, жидкости из водопроводного крана, обнаруженного в буремском гараже.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37, 38