Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Последний странник

ModernLib.Net / Триллеры / Хоукс Джон Твелв / Последний странник - Чтение (стр. 17)
Автор: Хоукс Джон Твелв
Жанр: Триллеры

 

 


Ричардсон взял со стола чашку Петри. В ней был налит раствор агара, в котором изящным завитком росли зелено-голубые бактерии.

– Это и есть ваш ЗБЗ?

– Да, это и есть он, мой провал. Возвращайтесь в свое Братство и посоветуйте его членам уйти в монастырь. Или молиться. Или медитировать. Или изучать Библию, Коран и Каббалу. Быстрого способа покинуть наш убогий мирок не существует.

– А что, если ЗБЗ примет Странник? – спросил Ричардсон. – Может так получиться, что ваш препарат поможет ему отправиться в путь, а закончит путешествие он уже самостоятельно?

Доктор Ландквист подался вперед, и Ричардсон подумал, не собирается ли старик выскочить из кресла.

– Любопытная идея, – сказал он. – Но разве на свете остался хоть один Странник? Братство потратило кучу денег, выслеживая их. Хотя кто знает? Может, они еще прячутся где-нибудь на Мадагаскаре или в Катманду.

– Мы уже отыскали Странника, который согласен с нами сотрудничать.

– Значит, вы будете его использовать?

Ричардсон кивнул.

– Невероятно. С какой стати Братство занялось такими экспериментами?

Ричардсон взял папку и чашку Петри.

– Вы совершили удивительное открытие, доктор Ландквист. Я хочу, чтобы вы об этом знали.

– Мне не нужны комплименты. Я прошу объяснений. Почему Братство изменило тактику?

Бун приблизился столу и тихо спросил:

– Это именно то, за чем мы пришли, доктор?

– Думаю, да.

– Вы уверены или нет? Возвращаться сюда мы не будем.

– Больше нам ничего не понадобится. Послушайте, мне бы не хотелось, чтобы с доктором Ландквистом случилось что-то нехорошее.

– Ну, разумеется. Я понимаю, что вы имеете в виду. Он ведь не преступник, как Пайус Ромеро. – Бун мягко положил руку доктору на плечо и проводил его до двери. – Идите к машине и ждите меня там. Я просто объясню доктору, что в нашем деле надо соблюдать секретность. Это не займет много времени.

Ричардсон медленно спустился по лестнице, прошел через кухню и вышел на задний двор. От порыва холодного ветра глаза у доктора заслезились, будто он плакал. Он постоял на крыльце, чувствуя такую усталость, что хотелось лечь и свернуться калачиком прямо на земле. По его венам, как обычно, текла кровь, желудок переваривал пищу, а легкие вдыхали воздух. Однако жизнь его изменилась навсегда. Теперь он не был ученым, который пишет доклады и мечтает о Нобелевской премии. Он будто уменьшился в размерах, стал маленьким, незначительным винтиком в огромном и сложном механизме.

С чашкой Петри в руках доктор побрел по подъездной дорожке. Бун беседовал с Ландквистом совсем недолго и нагнал Ричардсона еще до того, как тот успел дойти до машины.

– Все в порядке? – спросил доктор.

– Конечно, – ответил Бун. – Я знал, что никаких проблем не возникнет. Иногда лучше вести себя честно и говорить напрямую. Ни лишних слов, ни фальшивой дипломатии. Я выразился твердо и сразу получил нужный ответ.

Бун открыл дверцу автомобиля и комично поклонился, состроив из себя важного шофера.

– Вы, наверное, устали, доктор Ричардсон. Долгая выдалась ночь. Позвольте отвезти вас обратно в центр.

36

Холлис проехал по району, где жил Майкл Корриган, в девять часов утра, в два часа дня и в семь часов вечера. Молодой человек искал наемников Табулы, высматривая их в припаркованных машинах, на садовых скамейках или в образе электриков и дорожных рабочих. После каждой поездки Холлис останавливался перед салоном красоты и записывал в блокнот все, что увидел. «Пожилая дама с магазинной тележкой. Бородатый мужчина с детским сиденьем для автомобиля». Вернувшись через пять часов, Холлис сравнил записи и никаких совпадений не обнаружил. Значит, на улице наемники Табулы не дежурили. Однако они могли засесть в самом доме и наблюдать за квартирой Майкла оттуда.

Холлис составил план после того, как провел вечерние занятия по капоэйре. На следующий день он нарядился в синий комбинезон и взял швабру с ведром на колесиках, с которыми мыл полы у себя в школе.

Комплекс зданий, в одном из которых жил Майкл Корриган, занимал целый квартал на бульваре Уилшир, недалеко от Баррингтона. Комплекс состоял из трех небоскребов, четырехэтажной автомобильной стоянки и просторного внутреннего двора с бассейном и теннисными кортами.

«Будь осторожнее, – сказал сам себе Холлис. – Ты ведь хочешь не сражаться с Табулой, а просто поморочить ей немного голову».

Он припарковал машину в двух кварталах от входа, налил из пластиковых бутылок в ведро мыльной воды и, поставив туда швабру, двинулся по тротуару. Недалеко от входа в здание Холлис постарался настроиться на нужный лад и представить себя уборщиком.

Из здания появились две пожилые дамы.

– Только-только прибрал на тротуаре, – сказал им Холлис, – а кто-то уже взял и намусорил в коридоре.

– Сколько на свете невоспитанных людей, – сказала одна из дам, а вторая придержала дверь, пока Холлис проталкивал ведро.

Холлис с улыбкой кивнул им, и пожилые дамы отправились по своим делам. «Уборщик» постоял несколько секунд на месте и направился к лифтам. Один из них открыл двери, и Холлис в одиночестве доехал до восьмого этажа. Квартира Майкла находилась в самом конце коридора.

В квартире напротив могли сидеть люди Табулы, наблюдая за коридором через дверной глазок, поэтому Холлис сразу приготовился соврать. «Мистер Корриган платит мне, чтобы я тут убирался. Да, сэр. Я прихожу сюда раз в неделю, сэр. Как так мистер Корриган пропал? Он не заплатил мне за целый месяц!»

Открыв дверь ключом Габриеля, Холлис осторожно вошел в квартиру. Он приготовился к драке, однако никто ему навстречу не выскочил и нападать не стал. В комнатах оказалось жарко и пахло пылью. На кофейном столике лежал выпуск «Уолл-стрит джорнал» двухнедельной давности.

Холлис оставил ведро со шваброй у двери и направился в спальню. Там он уселся возле телефона и, достав маленький диктофон, набрал номер Мэгги Резник. Дома ее не оказалось, но Холлис в любом случае не собирался говорить с самой Мэгги. Он был уверен, что Табула прослушивает оба телефона. Как только заработал автоответчик, Холлис включил диктофон и поднес его к телефонной трубке.

– Мэгги, привет. Это я, Гейб. Я собираюсь уехать из Лос-Анджелеса, попробую пересидеть где-нибудь в другом городе. Спасибо тебе за все. Пока.

Холлис выключил диктофон. Положил телефонную трубку. Быстро вышел из квартиры и повез ведро со шваброй вдоль коридора, нервно оглядываясь по сторонам. «Все нормально, – думал он – не так уж это оказалось сложно. Главное, не забывать, что я все еще уборщик».

Когда лифт спустился на первый этаж, Холлис вышел и кивнул молодой паре с кокер-спаниелем. В следующий момент открылась входная дверь, и в дом вбежали трое наемников Табулы. Выглядели они как трое переодетых полицейских. На одном джинсовая куртка, а двое других оделись малярами. Кисти рук у маляров были обмотаны полотенцами и запачканными краской тряпками.

Наемники проскочили мимо Холлиса, и он невозмутимо направился к дверям. До выхода оставалось всего пять футов, когда распахнулась дверь в помещение бассейна, и появился пожилой латиноамериканец.

– Эй, в чем дело? – спросил он Холлиса.

– На пятом этаже кто-то пролил пакет клюквенного сока. Я только что все вытер.

– В утреннем отчете про сок ничего не написано.

– Да его только-только пролили.

Холлис уже был у самого выхода и потянулся к дверной ручке.

– И вообще, это ведь обязанность Фредди. У кого ты работаешь?

– Меня недавно нанял…

Не успел Холлис договорить, как почувствовал за спиной какое-то движение. Через секунду ему в поясницу уперлось жесткое дуло пистолета.

– Точно, – подтвердил другой, – и он еще не закончил.

За спиной у Холлиса стояли двое наемников, переодетых в маляров. Они развернули «уборщика» и подтолкнули его обратно к лифту. Человек в джинсовой куртке подошел к администратору и стал что-то объяснять, показывая какие-то официальные бумаги.

– В чем дело?

Холлис старался выглядеть удивленным и напуганным.

– Заткнись, – прошептал один из наемников. – Попробуй мне только пикни.

Холлис и двое маляров вошли в лифт. Перед тем как закрылась дверь, в кабину заскочил человек в джинсовой куртке и надавил кнопку восьмого этажа.

– Ты кто такой? – спросил он Холлиса.

– Том Джексон. Я тут уборщиком работаю.

– Нечего нам лапшу вешать, – сказал невысокий маляр. – Тот парень тебя знать не знает.

– Меня всего два дня назад наняли.

– Какая фирма тебя наняла? – человек в куртке.

– Я с мистером Ригелом разговаривал.

– У тебя про название фирмы спрашиваю.

Холлис отступил немного в сторону, чтобы уйти от дула пистолета.

– Простите, сэр. Честное слово, простите. Я знаю только мистера Ригела, сэр. Он нанял меня и сказал…

Холлис сделал полуоборот и, схватив вооруженного наемника за запястье, отвел его руку в сторону и ударил ребром ладони по адамову яблоку. Пистолет оглушительно выстрелил, и пуля угодила во второго маляра. Тот закричал. Холлис рванулся вперед и ударил лбом наемника в куртке, разбив ему губы в кровь. Затем вывернул вооруженному наемнику руку, и тот выронил пистолет.

Холлис снова повернулся. Ударил кулаком. Потом ногой с разворота. Прошло всего несколько секунд, а трое наемников уже лежали на полу. Двери лифта открылись. Холлис надавил красную кнопку «стоп», выскочил из кабины и бросился бежать по коридору. Отыскав пожарный выход, он помчался вниз, перепрыгивая через две ступеньки.

37

Когда Майкл жил вместе с братом и родителями в постоянных переездах, у него имелся один и тот же ответ и на безумные мамины истории, и на фантастические прожекты Габриеля по быстрому обогащению. «Пора спуститься на твердую землю», – повторял он в таких случаях, имея в виду, что хоть кто-то в семье должен трезво смотреть на вещи. Себя Майкл считал властелином той самой твердой земли – места не из приятных, но устойчивого и определенного.

Теперь он жил в научно-исследовательском центре фонда и никак не мог решить, как следует относиться к своему положению. С одной стороны, он был пленником. Охранники центра никогда не позволили бы ему выйти за ворота и спокойно сесть в автобус до Нью-Йорка. Вся его жизнь находилась под постоянным контролем. С другой стороны, Майкл чувствовал здесь свою значительность. Впервые в жизни ему уделяли столько внимания и проявляли такое уважение.

По вторникам они с генералом обедали в гостиной, обшитой дубовыми панелями, и Майкл получал от беседы с Нэшем необычайное удовольствие. Генерал рассказывал о нововведениях во всемирной компьютерной сети или о взорванном в Москве автомобиле, а затем объяснял, что на самом деле стоит за такими обычными на первый взгляд событиями. Майкл считал, что именно тайные знания делали членство в Братстве настолько приятным. Другие люди просто реагировали на события и не догадывались об их истинной подоплеке.


В одну из таких еженедельных встреч генерал рассказал Майклу о том, что произошло с Габриелем. По всей видимости, его захватила в плен одна фанатичка, работавшая на террористическую группировку под названием «Арлекины». Она убила в Лос-Анджелесе несколько человек, а затем увезла Габриеля из города.

– Мои люди постараются их найти, – сказал Нэш. – Мы не хотим, чтобы ваш брат пострадал.

– Пожалуйста, если найдете его, сразу сообщите мне.

– Ну, конечно. Разумеется. – Генерал намазал крекер сливочным сыром, положил сверху икры и капнул чуть-чуть лимонного сока. – Я рассказал вам о Габриеле, потому что Арлекины наверняка попытаются превратить его в Странника. Если дар имеется у вас обоих, то есть маленькая вероятность, что вы встретитесь где-нибудь в другом измерении. Если это случится, вы могли бы спросить у брата, где находится его физическое тело, а мы попытались бы его спасти.

– Забудьте, – сказал Майкл. – Габриель попадете другое измерение только в том случае, если туда можно добраться на мотоцикле. Будем надеяться, что Арлекины поймут это и отпустят его.

Майкл не знал, есть ли у него дар Странника, но был уверен, что Габриель перейти в другое измерение не способен. Если верить доктору Ричардсону, то Странники вырывались из своего тела, как луч света. Для перехода требовались огромный труд и сосредоточенность – то, чем всегда руководствовался Майкл. «Пора спуститься на твердую землю и взглянуть на реальность трезво». А реальность заключалась в том, что Габриель никогда не мог сосредоточиться на чем-нибудь, кроме езды на своем мотоцикле.

Однажды утром Майкл проснулся раньше обычного. Принял душ, надев шапочку для плавания, чтобы не намочить серебряные пластинки на голове. Затем натянул футболку, брюки на шнурке и резиновые сандалии. Завтракать в то утро Майкл не стал. Доктор Ричардсон счел бы это неправильным. Майкл сидел на кушетке и слушал музыку, когда в дверь осторожно постучали. В комнату вошел Лоуренс Такава.

– Вся команда готова, – сказал он. – Нам пора идти.

– А что, если я решил отказаться? – спросил Майкл.

Лоуренс испуганно вздрогнул.

– Дело ваше, Майкл, но Братство будет очень недовольно таким решением. Мне придется позвонить генералу и…

– Успокойтесь. Я от своих слов не отказываюсь.

Майкл натянул на бритую голову вязаную шерстяную шапочку и вышел за Лоуренсом в коридор. Там их встретили двое охранников – как обычно, в черных галстуках и темно-синих пиджаках. Они образовали что-то наподобие почетного караула, двигаясь впереди и позади Майкла. Вся группа вышла через запертую обычно дверь во внутренний двор центра.

Майкл с удивлением увидел, что все сотрудники, занятые в проекте «Переход» – администраторы, химики, программисты, – высыпали во двор, чтобы посмотреть, как он входит в Гробницу. Основную часть персонала не посвятили в истинную суть проекта, однако им сказали, что «Переход» поможет охранять Америку от ее врагов, а Майкл является очень важной его частью.

Майкл поприветствовал толпу, слегка наклонив голову, как идущий к рингу боксер, и медленно направился к Гробнице. Именно ради него были выстроены все эти здания и привезены сюда все эти люди. «Держу пари, тут потрачена куча денег, – подумал он. – Наверное, многие миллионы». Майклу всегда казалось, что он особенный, предназначенный судьбой для чего-то великого. Наконец-то к нему относились достойно, как к кинозвезде высокобюджетного фильма, где была всего одна-единственная роль и исполнял ее он, Майкл Корриган. Если он действительно способен переходить из одной реальности в другую, они станут уважать его еще сильнее. Он оказался здесь не случайно. Это была не удача, а право, данное ему по рождению.


Стальная дверь мягко отворилась, и они вошли в огромный затемненный зал с гладким бетонным полом. Вдоль всех четырех стен, футах в двадцати от пола, тянулась застекленная галерея. Внутри нее мерцали огоньками пульты управления и экраны мониторов, а несколько сотрудников смотрели сверху вниз на Майкла. Воздух здесь оказался холодным и сухим. Откуда-то доносилось тихое гудение.

В центре зала находился стальной операционный стол с маленькой подушкой в изголовье. Возле стола стоял доктор Ричардсон. Доктор Лау вместе с медсестрой проверял оборудование и содержимое металлической стойки с пробирками, наполненными жидкостью разных цветов. Рядом с подушкой лежали серебристые пластинчатые электроды, а к ним тянулись восемь проводков. Все они сливались в один толстый черный кабель, который уходил куда-то в пол.

– Вы в порядке? – спросил Лоуренс.

– Пока что да.

Лоуренс слегка тронул Майкла за руку и вместе с двумя охранниками остался стоять у дверей. Они вели себя так, будто Майкл собирался выскочить из здания, перепрыгнуть через забор и спрятаться в лесу. Он вышел на середину Гробницы, снял шапочку и отдал ее медсестре. Затем, оставшись в одной футболке и брюках, лег на операционный стол лицом вверх. В зале было холодно, но Майкл чувствовал, что готов ко всему, как спортсмен перед ответственным матчем.

Доктор Ричардсон наклонился над ним и подсоединил восемь проводков к восьми пластинчатым электродам на голове пациента. Теперь мозг Майкла был напрямую подключен к квантовому компьютеру, и специалисты в стеклянной галерее могли наблюдать за его активностью. Ричардсон заметно нервничал. Майкл пожалел, что лицо доктора не скрыто под хирургической маской.

«Пошел он к черту! – подумал Майкл. – Это мой мозг проткнули медными проводками, а не его. Моя жизнь – хочу и рискую».

– Удачи, – сказал Ричардсон.

– Черт с ней, с удачей. Давайте просто начнем и посмотрим, чем все закончится.

Доктор Ричардсон кивнул и надел наушники с микрофоном, чтобы переговариваться с персоналом в галерее. Ричардсон отвечал за мозг Майкла, а доктор Лау и медсестра – за его тело. Они прилепили датчики ему на грудь и на шею, чтобы отслеживать пульс и дыхание. Медсестра смазала Майклу локтевой сгиб местным анестетиком и ввела в вену иглу. К игле была подсоединена пластиковая трубочка, и через нее Майклу в кровь начал поступать физиологический раствор.

– Вы настроились на полосу частот? – прошептал Ричардсон в микрофон. – Отлично. Да. Очень хорошо.

Он повернулся к Майклу.

– Чтобы начать, нам надо выйти на исходный уровень. Сейчас мы будем подавать вам в мозг различные стимулы. Думать здесь ни о чем не надо. Просто реагируйте.

Медсестра подошла к металлической стойке и стала подносить оттуда разные пробирки. Сначала Майклу давали попробовать различные на вкус вещества – соленые, сладкие, кислые, горькие. Потом запахи – розы, ванили и жженой резины. Доктор Ричардсон, не переставая бормотать что-то в микрофон, светил Майклу в глаза разноцветными фонариками. Потом проигрывали музыку – то громко, то тихо – и прикасались к его лицу то мехом, то куском дерева, то стальным бруском.

Доктор Ричардсон остался доволен полученными от сенсоров данными и попросил Майкла считать в обратном порядке, складывать разные числа, а затем потребовал рассказать, что он вчера ел на ужин. Затем перешли к далекому прошлому, и Майклу пришлось рассказать, когда он впервые побывал на берегу океана и первый раз увидел голую женщину.

«Когда вы были подростком, у вас была собственная комната? Как она выглядела? Опишите мебель и фотографии на стенах.»

Когда доктор Ричардсон наконец закончил с вопросами, медсестра дала Майклу глоток воды.

– Все хорошо, – сказал Ричардсон в микрофон. – Думаю, мы готовы.

Медсестра подошла к стойке и взяла емкость, наполненную раствором препарата ЗБЗ. Несколько дней назад генерал Нэш вызывал Майкла и рассказал ему о ЗБЗ. Генерал объяснил, что это особая бактерия, созданная в Швейцарии группой передовых ученых. Препарат был очень дорогим и сложным в изготовлении, но токсины, которые производила эта бактерия, увеличивали объем нейроэнергии. Медсестра подняла емкость, и в ней плеснулась густая бирюзовая жидкость.

Медсестра сняла с капельницы физиологический раствор и заменила его бирюзовым. ЗБЗ, капля за каплей, побежал по трубке к руке Майкла. Ричардсон и доктор Лау смотрели на подопытного так, словно бедняга вот-вот должен был испариться.

– Как вы себя чувствуете? – спросил Ричардсон.

– Нормально. Когда эта штука должна подействовать?

– Мы не знаем.

– Пульс слегка повышенный, – сообщил доктор Лау. – Дыхание в норме.

Несколько минут Майкл смотрел в потолок, стараясь не показывать своего разочарования. Может, он никакой не Странник или их новый препарат не действует. Столько денег и усилий потрачено зря.

– Майкл.

Он открыл глаза. Рядом стоял Ричардсон. В зале было все так же холодно, но на лбу у доктора блестели капельки пота.

– Считайте от ста в обратном порядке, – сказал он Майклу.

– Я уже считал.

– Они хотят, чтобы мы снова вернулись в исходное состояние.

– Да бросьте. Ни к чему это не…

Майкл взмахнул левой рукой и увидел что-то странное. Из его настоящей, сделанной из плоти и крови руки появилась другая. Сотканная из множества световых точек, она появилась, как призрак сквозь закрытую дверь. Затем настоящая рука безжизненно упала обратно на стол, а призрачная осталась вверху.

В ту же секунду Майкл понял, что эта штука – это видение – всегда была частью его тела, прячась где-то внутри. Внешне призрачная рука напоминала рисунок созвездия, такого как Близнецы или Стрелец. Она состояла из крохотных звездочек, соединенных между собой тонкими, едва заметными лучиками света. Однако двигать призрачной рукой и остальным телом Майкл не мог. Он попробовал пошевелить пальцами или сжать кулак, но ничего не получилось. Тогда он стал думать о том, как именно хотел бы подвигать рукой, и после короткой паузы она подчинилась. Это оказалось непросто – тело двигалось с небольшой задержкой, будто находилось под водой.

– Что скажете? – спросил Майкл доктора.

– Пожалуйста, начинайте считать, – повторил Ричардсон.

– Что вы думаете о моей руке? Разве вы не видите, что происходит?

Ричардсон покачал головой:

– Обе ваши руки лежат на операционном столе. Объясните мне, что вы видите?

Майклу вдруг стало трудно говорить. Не потому, что онемели губы или язык, а из-за необычно тяжелого усилия, которое требовалось, чтобы осмыслить собственную идею и воплотить ее в слова. Мозг стал работать настолько быстро, что слова за ним не поспевали.

– Мне… кажется… – Майкл замолчал, и ему показалось, что замолчал надолго, – это не галлюцинация.

– Опишите, что вы видите.

– Оно всегда… было во мне.

– Майкл, опишите, что вы видите.

– Вы… слепой…

Раздражение Майкла переросло в злость. Оттолкнувшись руками от стола, он сел и тут же почувствовал, будто вырвался из чего-то старого и хрупкого, как пожелтелая стеклянная капсула. В следующее мгновение Майкл понял, что его призрачное тело сидит на операционном столе, а настоящее осталось лежать. Почему никто не замечает, что с ним произошло? Это ведь так очевидно! Доктор Ричардсон продолжал смотреть на тело, лежащее на столе, будто это уравнение, которое способно решить само себя.

– Пульса и дыхания нет, – сказал доктор Лау. – Он или мертв, или…

– Что значит – мертв? – вскинулся Ричардсон.

– Хотя нет, сердце бьется. Был один удар. И легкие работают. Он впал в нечто, наподобие неактивного состояния. Так бывает, когда человека надолго заваливает снегом. – Доктор Лау снова посмотрел на мониторы. – Все замедлилось. Очень сильно замедлилось. И все-таки он жив.

Доктор Ричардсон низко склонился над столом и сказал Майклу прямо в ухо:

– Майкл! Вы меня слышите? Вы можете?.. Слушать человеческие голоса оказалось очень трудно – они были связаны с грустью, страхом и слабостью. Майкл выдернул остальную часть своего призрачного тела из плоти и взмыл вверх. Он чувствовал себя очень неуклюжим, как ребенок, который учится плавать. Сначала он поднялся вверх. Потом опустился вниз. Майкл видел все, что происходит вокруг, однако не ощущал никакой связи с тем суетливым, нервозным миром.

Он посмотрел вниз и не увидел, а скорее почувствовал, что в бетонном полу зала появилась маленькая черная дыра, похожая на сливное отверстие на дне бассейна. Какая-то сила мягко тянула туда Майкла. «Нет, – подумал он. – Я хочу остаться здесь». Он мог сопротивляться и при желании остался бы в холодном зале, но что же там, в темноте? Может, чтобы стать Странником, надо спуститься туда?

Прошло какое-то время. Сколько именно – несколько секунд или несколько минут, – Майкл не знал. Его светящееся тело опускалось все ниже, а сила, что тянула его вниз, становилась все сильнее и начинала пугать. Майклу привиделось лицо Габриеля и отчаянно захотелось снова встретиться с братом. Им все следовало делать вместе. Когда человек одинок, опасность подстерегает его повсюду.

Ближе. Совсем близко. Майкл перестал сопротивляться и почувствовал, что его призрачное тело превратилось сначала в сферу, а потом в точку, которую затянуло в темное отверстие. У него не осталось ни легких, ни рта, ни голоса. Он исчез.

Майкл открыл глаза и увидел, что плывет посреди темно-зеленого океана. Над его головой светили три маленьких солнца, раскаленных добела в соломенно-желтом небе. Майкл расслабился и постарался обдумать, что с ним происходит. Вода была теплой, с легкой рябью. Никакого ветра. Отталкиваясь ногами, Майкл покачивался на поверхности воды, как пробка, и осматривался по сторонам. Вокруг виднелась только темная, подернутая дымкой линия горизонта и никаких признаков земли.

– Привет! – крикнул Майкл.

На секунду звук собственного голоса заставил его почувствовать себя сильным и живым, однако слово быстро затерялось в бесконечности океана.

– Я здесь! – закричал Майкл. – Здесь!

Ответа не последовало. Майкл вспомнил о записях, которые доктор Ричардсон оставлял у него в комнате. В них были сведения, полученные от Странников на допросах. Они рассказывали, что на пути в иные измерения стоят четыре преграды – Вода, Огонь, Земля и Воздух. Определенного способа пересечь барьеры не было, и каждый Странник пробирался через них по-своему. Все находили собственный путь через преграды и описывали пройденное испытание по-разному. У кого-то была дверь. У кого-то коридор. Один русский Странник описывал нож, рассекающий длинные черные занавеси.

Все Странники в один голос заявляли, что ты или переходишь через преграду, или возвращаешься обратно, в реальный мир. Однако никто не дал руководства, как проделать такой фокус. «Надо найти свой путь», – объясняла одна женщина. «Путь сам находит тебя», – утверждал кто-то другой. Различные объяснения раздражали Майкла. Почему нельзя просто сказать: «Пройдите вперед восемь футов и поверните направо». Ему нужна была карта, а не философские рассуждения.

Майкл громко выругался и хлопнул ладонями по воде, чтобы услышать хоть какие-то звуки. Брызги ударили ему в лицо и стекли по щекам в рот. Майкл ожидал соленого, неприятного вкуса, как в обычном океане, но вода оказалась абсолютно безвкусной и не имела никакого запаха. Набрав жидкость в ладони, Майкл изучил ее поближе. В воде плавали какие-то мелкие частички. Это мог быть песок, или водоросли, или просто пыль – Майкл не знал.

Может, он просто спал? Или он на самом деле мог утонуть? Глядя в небо, Майкл пытался вспомнить истории о заблудившихся рыбаках или туристах, которые упали с корабля в море и плыли до тех пор, пока их не спасли. Как долго они держались на воде? Три, четыре часа? Сутки?

Майкл опустил голову под воду, потом снова поднял ее и выплюнул попавшую в рот воду. Почему в небе светят три солнца? Неужели он попал в другую вселенную с собственными законами жизни и смерти? Майкл пытался обдумать эти вопросы и ситуацию саму по себе, но мысль о том, что он оказался один в открытом море, не давала ему покоя.

«Без паники, – сказал он себе. – Ты способен продержаться очень долго».

Майкл начал вспоминать старые песни и громко их петь. Потом посчитал вслух в обратном порядке и прочитал несколько детских стишков – только для того, чтобы почувствовать себя живым. Вдох. Выдох. Всплеск. Поворот. Еще всплеск. Однако всякий раз, когда Майкл останавливался, маленькие волны и рябь на воде пропадали, растворяясь в окружающем спокойствии. Может, он умер? Да, наверное, он умер. Доктор Ричардсон, вероятно, суетится сейчас над его безжизненным телом. Или он не совсем умер, но если пойдет на дно сейчас, то жизнь окончательно уйдет из его тела.

Майкл напугался собственных мыслей и, выбрав направление, поплыл. Сначала он плыл кролем. Потом у него устали руки, и Майкл поплыл на спине. Понять, сколько прошло времени, он не мог. Может, пять минут. Или пять часов. Когда он остановился и, покачиваясь на воде, огляделся по сторонам, вокруг была все та же линия горизонта, а вверху – все те же три солнца и соломенно-желтое небо.

Майкл нырнул, потом быстро всплыл на поверхность и, выплюнув воду, закричал. Затем лег на спину и закрыл глаза. Однообразие и спокойствие этого странного мира напоминали искусственное творение чьего-то разума. Однако самому Майклу всегда снился или Габриель, или другие люди, которых он знал. Такое абсолютное одиночество казалось ему странным и пугающим. Если бы это был его сон, то там непременно появился бы пиратский корабль или роскошная яхта с красивыми женщинами на борту.

Внезапно к ноге Майкла прикоснулось что-то скользкое. Он перевернулся на живот и поплыл, отчаянно работая руками и ногами. Он хотел только одного – уплыть как можно дальше от той штуки, которая к нему прикоснулась. Вода попала Майклу в ноздри, и он стал отфыркиваться. Потом закрыл глаза и поплыл вслепую, отчаянно колотя руками и ногами по воде. Наконец Майкл остановился и прислушался. Ничего, кроме звука его дыхания. Страх вернулся с новой силой, и Майкл снова поплыл в никуда, к уходящему в бесконечность горизонту.

Шло время. Время во сне или в пространстве, Майкл не знал. Обессилев и задыхаясь от нехватки воздуха, он остановился, лег на спину. В тот момент он не испытывал ничего, кроме желания дышать. Майкл сосредоточился на движении своих легких, на том, что прежде казалось таким простым и непроизвольным. Прошло еще время, и он почувствовал нечто новое. Теперь Майклу казалось, что его подталкивает течение и он движется в определенную сторону горизонта. Мало-помалу поток становился сильнее.

Сначала Майкл слышал только плеск воды, потом до него донесся слабый гул, похожий на шум далекого водопада. Майкл перевернулся со спины и постарался поднять голову как можно выше над водой, чтобы увидеть, куда его несет течением. Далеко впереди в воздухе висел легкий туман, а поверхность воды разбивали небольшие волны. Течение делалось все сильнее, плыть против него стало очень сложно. Гул тоже усиливался, пока не стал таким громким, что заглушил крики Майкла.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27