Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Когда ты станешь моей

ModernLib.Net / Исторические любовные романы / Хигдон Лиза / Когда ты станешь моей - Чтение (стр. 2)
Автор: Хигдон Лиза
Жанр: Исторические любовные романы

 

 


Вокруг, как всегда в день спектакля, царили шум и суматоха, но она давно научилась не обращать на это внимания. Благодаря Селии Картерет она получила роль, пусть и небольшую, и очень хотела старательно и добросовестно ее исполнить.

Сбросив с плеч теплый плащ, она вытащила шпильки из волос. И локоны – темно-рыжие, густые, блестящие – тотчас устремились вниз бурным водопадом. Она еще раз придирчиво вгляделась в свое отражение и погрузила кисточку в склянку с сурьмой.

Стоило ей это сделать, как позади с треском распахнулась дверь. В гримерку с веселым смехом ворвалась Селия. Она с грохотом затворила дверь и весело прощебетала:

– Привет, дорогая! – Лаура с улыбкой оглянулась и молча ей кивнула. Селия, миниатюрная очаровательная блондинка с тонкими чертами лица, была удивительно похожа на экзотическую птицу, невесть какими судьбами очутившуюся в туманном Лондоне, в этом жалком театрике… – Ты готова?

– Уж свои-то две строчки текста я помню твердо, можешь не сомневаться, – усмехнулась Лаура. – Вот только что мне сделать с волосами? Разве у пастушки может быть такая прическа?

– Сейчас что-нибудь придумаем, – деловито заверила ее Селия. – Для того и существует гримерка, верно? Пусть даже и такая крохотная, как эта.

– Но она ведь твоя, – без тени обиды или зависти заметила Лаура. – Я пользуюсь ею только благодаря твоей доброте. И роль эту ты мне выхлопотала.

– Глупости, дорогая! Люди должны друг другу помогать, как же иначе? Ты сделала бы для меня то же самое. Так. Подай-ка мне щетку для волос. Представляешь, еле-еле сейчас разминулась с нашим чучелом. Он меня повсюду ищет. Можно подумать, я вечно опаздываю к поднятию занавеса.

Селия кривила душой. Подобное случалось с ней нередко, и у «чучела» – Роско Трогмортона – драматурга, продюсера и режиссера в одном лице – были все основания для беспокойства. Всякий раз перед спектаклем он нервничал и хватался за сердце, но ничего не мог поделать с недисциплинированной Селией. Она исполняла в его театре ведущие роли, потому что публика ее обожала. Селия «делала сборы», и сколько бы он ни грозился ее уволить, оба они понимали, что данная угроза никогда не будет осуществлена. Кто же станет резать курицу, несущую золотые яйца?

Селия положила на столик небольшой сверток и с улыбкой промурлыкала:

– Это тебе, дорогая. Угощайся на здоровье. – И продолжила колдовать над прической Лауры.

От белоснежного свертка исходил умопомрачительный запах свежей выпечки. Лаура сглотнула слюну. Противиться искушению было выше ее сил. Она развернула салфетку и блестящими от голода глазами уставилась на аппетитный пирог с мясом. Из зеркала на нее смотрела улыбающаяся подруга.

– Благослови тебя Бог, Селия!

Та кивнула ей в ответ и умело разделила расчесанные волосы Лауры идеально прямым пробором, потом ловко заплела две косицы, которые затем скрутила в тугие кольца, прикрыв уши Лауры. Еще мгновение, и на ее голове появилось два кокетливых банта.

– Вот и все, дорогая. Смотри-ка, а тебе даже к лицу эта простенькая прическа. Давай замори червячка. Я не позволю тебе умереть голодной смертью, как бы ты к этому ни стремилась. Не хватало еще нам обмороков на сцене!

– Мне приходится экономить каждый пенни, ты же знаешь, – виновато пробормотала Лаура, отламывая небольшой кусок поджаристой корочки и отправляя его в рот.

Желудок ее возмущенно заурчал, требуя большего, но Лаура по опыту знала, что, если станет есть слишком торопливо, ей может сделаться нехорошо. В течение двух последних дней рацион ее состоял из эля и черствого ржаного хлеба, да и того было не вдоволь. Она коснулась золотых букв на салфетке и полюбопытствовала:

– Чьи это инициалы? Такая изящная вышивка… А ткань до чего белая и нежная… Салфетка, наверное, очень дорогая, да?

Селия убрала ладонь с ее плеча. Тревожно вскинув голову, Лаура уставилась на подругу. На лице Селии были заметны следы замешательства, но колебалась она недолго.

– Понятия не имею, сколько она может стоить. Это виконта Белгрейва. Он мой новый приятель.

Вот оно что! Новый приятель. Не на это ли намекал в свое время Джереми, когда говорил, что у Селии есть и другие средства заработать на жизнь, кроме игры на подмостках. Лаура знала, что у известных актрис нередко бывают покровители, люди с хорошим достатком, а порой и титулованные. Неужто они заглядывают и в этот маленький театрик? Если так, то, похоже, Селии уготовано блестящее будущее. Ее карьера находится на взлете.

– Да-а, – задумчиво протянула она.

Селия звонко расхохоталась.

– Неужто для тебя все это новость, милая? А я-то была уверена, что обо мне всем все давно известно. Женщине в этом мире не пробиться без мужской поддержки, разве что она дочь богатых родителей. Мне с этим не повезло, поэтому приходится бороться за жизнь и ничем, решительно ничем не пренебрегать. А ты как думала? Скажешь, приятно терпеть унижения, голод и холод?

Лаура невольно поежилась. Ответ ее был так же прям, как и вопрос Селии:

– Нет. Ничего хорошего в этом нет. Я так устала. Устала от собственной ненависти к той жизни, которую приходится вести.

– Так действуй! Кто же тебе мешает?

Дав подруге этот практичный совет, Селия сняла с крючка атласное сценическое платье и сбросила свою одежду. Лаура поднялась, чтобы застегнуть ей крючки на спине. Платье, немного вылинявшее и местами потертое, ловко облегало изящную фигурку Селии. В голове Лауры роились тысячи мыслей, но ей никак не удавалось сложить их в слова, чтобы дать Селии подобающий ответ. Руки ее слегка дрожали. Селия внимательно следила за переменами в выражении ее лица, отражавшегося в зеркале.

– Пойми же, милая, – сказала она мягко, когда со всеми крючками с грехом пополам было покончено, – этот мир принадлежит мужчинам. Нам, женщинам, чтобы выжить, надо к этому приспосабливаться. А как? Кружить мужчинам головы и пользоваться их щедростью. – Она уселась за столик, стянула волосы в тугой узел, надела на голову напудренный парик и приладила его несколькими шпильками. Дальше настала очередь макияжа. Быстрыми точными движениями, походившими на дробные удары лошадиного копыта, Селия нанесла на щеки румяна, подсурьмила ресницы и брови, напудрила нос и лоб. – Знаешь, – задумчиво проговорила она, изучая себя в зеркале, – не далее как вчера тобой интересовались два джентльмена. Приятели моего… покровителя.

– Виконта Белгрейва?

– Ага, его самого, милочка, кого ж еще. – Селия озорно подмигнула, произнося это с выговором, свойственным жителям трущоб Севен-Дайалса, где прошло ее детство.

– Мне доводилось слыхать, что Белгрейв театрал. Но я не ожидала, что он заглянет сюда, к нам, и серьезно тобой увлечется.

– Да о чем ты?! – фыркнула Селия. – Спустись с небес на землю. Белгрейв ничем серьезно не увлекается, кроме виста и бильярда. Да еще породистых лошадей. К женщинам он тоже неравнодушен, но только к таким, которые готовы без устали повторять, что он замечательный, необыкновенный, красивый, молодой и вообще душка. А на самом деле в обществе этого жирного старика можно с тоски помереть. Зато он богатый и щедрый, и это решает все!

– Практичный взгляд на вещи, – подытожила Лаура. Селия слегка нахмурилась, уловив в ее голосе нотки не то сочувствия, не то осуждения.

– Это всего лишь способ выжить, моя милая. Ты же знаешь, я побывала в твоей шкуре. Первые шесть лет жизни я провела в этом жутком Севен-Дайалсе и нипочем не желаю снова там очутиться. Да, мне не посчастливилось родиться с серебряной ложкой во рту, зато у меня есть то, чем многие рады полюбоваться – на сцене и в постели. И за это некоторые готовы устлать мою постель чистыми белоснежными простынями из мягчайшего полотна.

Воображение живо нарисовало перед Лаурой картину: мягкая перина, свежее белье, тепло, уют… Она закусила губу.

– Белгрейв женат. Вдруг он тебя бросит, что тогда?

– Да я его первая брошу! – усмехнулась Селия. – Он по-своему милый, поверь, хотя мы с ним оба знаем, что ему рано или поздно может приглянуться какая-нибудь другая актриса. Ну а я еще прежде встречу куда более богатого и щедрого вельможу, вот увидишь!

– А эти его друзья, о которых ты говорила… Они тоже женаты?

– Ну разумеется, дорогая. – Селия прикрыла лицо маской и щедро напудрила свой парик. Взглянув в зеркало, она с довольным видом сказала подруге: – Имей в виду, с женатыми легче. У них есть семья, обязанности. А какой-нибудь молодой бычок, которому ты вскружишь голову, может стать такой докукой!

– Докукой?..

– Боже, эти молоденькие так требовательны, так нетерпеливы. Начинают расстегивать панталоны еще на лестнице.

Лаура рассмеялась, зардевшись от смущения. Селия вспорхнула с табурета. Лаура тотчас же заняла ее место и стала подводить глаза. Сурьма пощипывала кожу, но девушка продолжила свое занятие.

– Но, Селия, а если ты захочешь когда-нибудь создать семью?

– О, пусть тебя это не заботит. Я уже была однажды замужем. Такая жизнь не для меня. – Она помогла Лауре облачиться в костюм пастушки – открытый лиф, коротенькая юбка – и критически оглядела ее. – Сегодня ты будешь иметь успех, милая. На тебя непременно обратят внимание. Это чучело Роско был прав – ножки у тебя чудные.

Лаура смущенно потупилась и провела ладонью по своей полотняной юбке.

– У меня ведь такая маленькая роль!

– Не важно. Попомни мои слова. После спектакля один или несколько джентльменов подойдут к этой дверце, чтобы выразить восхищение твоим талантом. А теперь бери свой пастушеский посох и иди проверь, всели твои овечки целы и невредимы.

Стоя в кулисах, Лаура прислушивалась к возгласам одобрения и шуму аплодисментов. На сцену вышла Селия. Ее всегда так встречали. Лаура вздохнула. Она вовсе не завидовала успехам подруги как на сцене, так и в обретении богатых покровителей. Славы она не жаждала. А если бы ей не претила сама мысль о торговле своим телом, она осталась бы с маман, а не очутилась бы здесь, претерпевая муки нищеты.

Глава 2

– Видит Бог, Малькольм, это всего лишь глупые сплетни. Неужто я должен опуститься до уровня сплетников и начать перед ними оправдываться?

Малькольм тяжело вздохнул. От Джулиана не укрылось выражение тревоги и озабоченности, появившееся на обычно невозмутимом лице дворецкого.

– Пускай так, милорд. Но вы ведь знаете, каковы люди. Их хлебом не корми, дай только позлословить о ближнем. Никто не станет вникать, правда все это или ложь. Я счел своим долгом вас предупредить.

– Благодарю за заботу.

Джулиан с тоской взглянул на гору корреспонденции. Дьявол бы побрал эту Элинор! Будь она проклята! Живет припеваючи где-то в Европе и думать не думает, в каком сложном положении очутился ее законный супруг. Джулиана отделяло от нее большое расстояние, но он никак не мог воспрепятствовать ни распространению слухов о ее прежних скандальных похождениях, ни возникновению новых. Светские сплетники злорадно переносили подробности пикантных приключений этой беспутной особы из салона в салон. Все с нетерпением ждали реакции со стороны супруга.

Вдобавок, что ни говори, а леди Элинор уже второй сезон не появлялась в свете. На то у нее должны были быть веские причины, ведь все знали, как она любила щеголять в роскошных туалетах на балах и званых вечерах. Ей так нравилось быть в центре внимания, ловить на себе восхищенные взгляды мужчин. Все сходились на том, что она нипочем не пропустила бы лондонский сезон добровольно.

Малькольм деликатно кашлянул.

– Многие подозревают, что вы с супругой живете раздельно.

– Да неужто? Надо же, какая проницательность! – Джулиан вытащил одно из писем из аккуратно вскрытого белоснежного конверта. Нахмурив брови, он пробежал глазами идеально ровные строчки. – Опять этот докучливый лорд Хаверинг исходит желчью в адрес партии вигов.

– Вот именно, милорд. Многие недоумевают, каковы причины данного решения.

– В точности, как обычно смертные недоумевают по поводу решения богов, – мрачно усмехнулся Джулиан. – Пусть погадают на кофейной гуще. Это хоть ненадолго займет всех пустоголовых бездельников.

– Конечно, милорд. Я с вами полностью согласен. – И снова это робкое, несколько даже виноватое покашливание. Джулиан нахмурился и выжидательно взглянул на секретаря. Лицо Малькольма пошло пятнами. Он переминался с ноги на ногу так, словно стоял на горячих угольях. – Мне, право же, неловко затрагивать эту тему, милорд, но я принужден…

– В чем дело, Малькольм? Говорите же, а не то вы просто лопнете.

– Дело идет о вашем поведении, милорд.

При виде того, каким гневом исказилось красивое лицо господина, Малькольм втянул голову в плечи. Стараясь держать себя в руках, Джулиан негромко, но с угрозой произнес:

– Соблаговолите объяснить, что это значит?!

– С вашего позволения, милорд… поговаривают, что богатый и знатный мужчина в расцвете сил, к тому же с прекрасной внешностью, явно не без причин отказывает себе в… одном из основных жизненных удовольствий.

– Ах вот оно что. Как трогательно! Значит, в свете нашлись такие, кого заботят мои нужды. А я-то, представьте, по наивности своей полагал, что всех и каждого должны беспокоить пустяки вроде последствий войн с Наполеоном, бесчинств принца-консорта, нападений американцев на британские торговые суда и прочие глупости того же порядка. Мне и в голову не приходило, что мое воздержание – куда более животрепещущая тема для обсуждений в свете.

Лицо Малькольма приняло печальное выражение. Саркастические высказывания Джулиана явно не произвели на него ни малейшего впечатления. Его по-прежнему что-то тяготило.

– Некоторые считают, что вы не в силах забыть прежнюю любовь.

Джулиана словно пружиной подбросило. Вскочив на ноги, он выпалил:

– Кто, я?! Сокрушаюсь о прежней любви? К кому, к Элинор?!

– Именно так, милорд. Или еще того хуже.

– Ну уж хуже того, чем быть заподозренным в неизбывной тоске по Элинор, ничего просто быть не может.

Малькольм вперил взгляд в едва заметное пятнышко на обоях.

– Подозревают, что у вас, милорд… Ну, скажем, несколько извращенные вкусы. Как у тех, кому нравятся юноши в женских чулках…

– Все ясно. – Джулиан пренебрежительно махнул рукой. – Можете не продолжать. Господи, думал ли я когда-нибудь, что доживу до такого? Хотя, кажется, более предпочтительно прослыть содомитом, чем рогоносцем, пылко влюбленным в развратную жену.

– Милорд, – чуть ли не с мольбой продолжил Малькольм, – позвольте, я закончу. Мне сообщили, что кое-кому известно даже имя вашего партнера по…

– По постели? – хохотнул Джулиан. – Поистине впечатляющая осведомленность. Так просветите же и меня. Кто это? Я с ним знаком?

– О да, милорд. – Щеки Малькольма стали пунцовыми. Он нервно потер руки. – Говорят, это ваш секретарь.

Джулиан удивленно вскинул брови.

– Вы? Кто бы мог подумать. Теперь мне понятно, отчего вы так взвинчены. Будь прокляты все эти тупицы с их ядовитыми языками. – Он досадливо вздохнул. – Послушайте, с этим, боюсь, ничего уже не поделать. Отрицание подобного вздора только подольет масла в огонь. Даже те, кто не верил гнусным сплетням, сразу решат, что за этим все же что-то есть, вы не находите?

– Ваша правда, милорд. Я понимаю, милорд.

По тону Малькольма было ясно, что в этом вопросе он вовсе не разделяет мнения своего господина. Джулиан уставился на него неподвижным взглядом. Теперь мысли его приняли иное направление. Он вдруг понял: за грязными сплетнями на его счет скрывалось не одно лишь извечное людское желание облить грязью ближнего и полюбоваться, как он будет в ней барахтаться. В этом легко просматривались политический расчет, стремление соперников ослабить его влияние в парламенте.

Будь она неладна, эта политика, это перетряхивание грязного белья противников. Те же, чья репутация безупречна, рискуют стать жертвой мерзких измышлений. Сколько блестящих карьер рухнуло с оглушительным треском под натиском клеветы. Как омерзительна вся эта возня! Насколько приятнее ему было в деревне, в глуши, где жизнь проста и безыскусна. Подумав о Шедоухерсте, о своем убежище, он улыбнулся.

– Значит, вас это тоже огорчило, Малькольм?

– Еще бы, милорд. Меня заботит, смею вас уверить, вовсе не собственная репутация, а ваше доброе имя.

Джулиан с улыбкой качнул головой.

– Но я не вижу никакого выхода из этой глупой ситуации. Можно, конечно, вызвать сплетников на дуэль, одного за другим, и всех их прикончить. Но тогда, боюсь, население Лондона сократится вдвое, да и регенту вряд ли придется по душе, если его нынешний фаворит будет вынужден явиться на рассвете в Гайд-парк для того, чтобы быть убитым.

– Я тоже считаю, милорд, что это вряд ли его обрадует. – Малькольм слабо улыбнулся.

Вид у секретаря был донельзя унылый и подавленный, но держался он подчеркнуто прямо, расправив широкие плечи. Казалось, внутренне он готовился принимать все новые удары судьбы. Только теперь Джулиану пришло в голову, что до недавнего времени, до того, как по Лондону поползли все эти отвратительные небылицы, Малькольму никогда не случалось краснеть. Ни за себя, ни за своего господина. Сын сельского сквайра, в школе он был капитаном команды гребцов, блестяще учился, а после стал образцовым работником. И вот теперь из-за политических амбиций своего нанимателя стал притчей во языцех.

По-своему истолковав пристальный взгляд Джулиана, он спросил:

– Прикажете подавать чай, милорд?

– Нет, с этим можно и погодить. Скажите-ка лучше, мне это просто кажется, или у вас и в самом деле имеются соображения, как положить конец сплетням?

Взгляд Малькольма прояснился.

– Есть одно, милорд.

– Я весь внимание, говорите.

– Вместо того чтобы опровергать выдумки о нашей с вами… связи, – последнее слово ему удалось выговорить не без труда, – надо их пресечь решительными действиями.

– Какими же? – усмехнулся Джулиан. – Неужто вы предложите мне поучаствовать в кулачных боях с профессионалами и тем доказать свою мужественность? Впрочем, я и на это готов, чтобы вас успокоить.

Малькольм с улыбкой возразил:

– Нет, с профессионалами лучше не тягаться, они ведь и изувечить могут. У меня на уме нечто другое. Никакого насилия. Никакого риска.

– А именно?

– Заведите себе хорошенькую даму сердца, чтобы вас с ней видели, чтобы все о ней узнали. И тогда ни у кого не повернется язык сказать, что вкусы у вас… извращенные.

Джулиан покачал головой:

– Об этом и речи быть не может. У меня и без того хватает лишнего багажа. Вы понимаете, о ком я. Недоставало еще взвалить на свои плечи новое бремя. Нет, и еще раз нет!

– Но ведь вы можете заключить с этой особой взаимовыгодное соглашение?

Джулиан взглянул на своего секретаря. В глазах Малькольма, чей голос звучал по-прежнему ровно и бесстрастно, читалась мольба.

– Не понимаю, о чем вы?

– Вам ведь не составит труда отыскать такую, которая не станет претендовать ни на что, кроме некоторого улучшения своего финансового положения.

Джулиан поднялся с кресла и вышел из-за массивного письменного стола, некогда принадлежавшего его отцу.

– Знаете, а ведь в этом определенно что-то есть, – проговорил он задумчиво. Лицо Малькольма осветила благодарная улыбка. – Такая сделка вовсе не станет для меня уступкой клеветникам, но явно поможет обелить наши с вами добрые имена. В настоящий момент меня особенно заботит ваша репутация, Малькольм. Она ни в коем случае не должна пострадать из-за того, что меня угораздило ввязаться в политику. Вы всегда служили мне верой и правдой. Право, я питаю к вам огромное уважение и самую искреннюю признательность. – Малькольм скромно потупился. – Скажите, у вас наверняка есть конкретная кандидатура? – Джулиан ободряюще улыбнулся.

Малькольм кивнул. Его бледные щеки слегка порозовели.

– Знакомство с одной из таких… леди легко можно устроить, я узнавал. Мне также сказали, что все они умеют держать язык за зубами. Это может быть особенно важно в случае, если…

– Вот уж это мне решительно безразлично, – хмурясь, прервал его Джулиан. – Я не собираюсь откровенничать с девицей, которая торгует своим телом. Хотя, если задуматься, под такое определение подпадают едва ли не все особы женского пола. И каждая стремится продать себя подороже. Ни о чем ином они даже не помышляют. Честных, порядочных девушек, которые дорожили бы своим добрым именем, больше нет на свете. А мне так хотелось бы повстречать именно такую! Представьте, несмотря на все пережитое, я по-прежнему не теряю надежды, что когда-нибудь ее отыщу.

Ему припомнились громкие скандалы, вспыхнувшие из-за неуместной откровенности высокопоставленных государственных деятелей в разговорах с куртизанками. Взять хотя бы нашумевший случай с герцогом Йоркским. Тот однажды доверил важные военные секреты некоей миссис Кларк, и это стало концом его блестящей карьеры военачальника.

«Что за неосмотрительность! Нет, сам я никогда бы не поступил столь опрометчиво».

Джулиан решил быть предельно осторожным и сделать все для того, чтобы посрамить своих врагов. Все, кто жаждет сокрушить его карьеру, не брезгуя никакими средствами, будут кусать локти от досады, когда он предпримет ответные шаги.


Шум перебранки за кулисами едва не заглушил гомон немногочисленной публики, которая еще оставалась в зрительном зале. Лицо Роско Трогмортона стало свекольно-красным от гнева. Дряблые его щеки тряслись в такт словам:

– Да ты, никак, спятила? Ты хоть знаешь, кого сейчас оскорбила?!

Лаура окинула презрительным взглядом режиссера, твердо решив отстоять свою правоту.

– Представьте, знаю: это грубая пьяная свинья! Ему решительно нечего делать за кулисами, а тем более в моей гримуборной.

Она сжала кулаки и с вызовом смотрела в глаза Трогмортона, позади которого в обшарпанном кресле полулежал немолодой лысый толстяк. По щеке его струилась кровь. Он что-то неразборчиво бормотал, то и дело всхлипывая. Трогмортон, разговаривая с Лаурой, все время бросал на него через плечо угодливо-сочувственные взоры.

– Ведь это не кто иной, как лорд Эмори, безмозглая ты курица!

Лаура угрожающе сощурила глаза.

– Уж не хотите ли вы сказать, что титул дает ему право набрасываться на меня, как на лакомое яство?! Если вы готовы позволить любому бесстыжему выпивохе вольничать с артистками, то это не театр, а публичный дом! – Лицо Трогмортона пошло пятнами. Он открыл было рот, чтобы ей ответить, но Лаура не дала ему сказать. – У меня и в мыслях не было кокетничать с ним. Да и он вовсе не пытался привлечь мой интерес к своей персоне, оказывать знаки внимания, ухаживать. Нет, он притаился здесь, за ширмой, и набросился на меня сзади, когда я сняла костюм и осталась в одной сорочке.

– Ты его едва не убила! – выдохнул Роско.

– Глупости. Всего-то один раз стукнула его по макушке склянкой с рисовой пудрой. Пусть скажет спасибо, что мне под руку не попалось что-нибудь потяжелее. Я была так напугана, что пустила бы в ход любое оружие, любой увесистый предмет.

Она покосилась на своего обидчика. Тот раздраженно отталкивал двух своих слуг, пытавшихся оказать ему помощь, и одновременно изрыгал нешуточные угрозы в ее адрес. Лоб, нос и щеки толстяка покрывал толстый слой белой пудры. Кровь все еще тонкой струйкой сочилась из пореза на макушке, стекая по его виску и щеке. Лаура едва заметно усмехнулась. Этот отвратительный толстяк, который несколько минут назад напугал ее чуть ли не до смерти, стал сейчас удивительно похож на знаменитого клоуна Гримальди, раскрашивавшего лицо в красный и белый цвета.

Роско всплеснул тощими руками и плаксивым голосом изрек:

– Ведь ты всех нас по миру пустила, мерзкая девчонка! Мы разорены! Лорд Эмори – наш самый щедрый патрон!

Лаура протяжно вздохнула – снова без работы.

Роско тяжело опустился на трехногий стул у туалетного столика. Слугам наконец удалось поднять раненого толстяка на ноги и вывести в коридор. В уборной повисла напряженная тишина.

К счастью, именно в это мгновение на пороге появилась Селия. Ей хватило одного беглого взгляда, чтобы оценить ситуацию.

– Довольно тебе визжать, как рыбная торговка, Роско! – сердито произнесла она. – Я все улажу. Эмори не станет мстить ни тебе, ни Лауре. Кстати, хотела тебе сказать, нынче у нас богатая выручка. Кассовый ящик у Асы, если тебе это интересно.

Режиссер с необыкновенной резвостью вскочил на ноги и через миг очутился у двери. Но в проеме он приостановился, оглянулся и бросил Лауре:

– Но уж тебя-то я больше на порог не пушу, так и знай! Дверь за ним с треском захлопнулась.

– Как мелодраматично, – вздохнула Лаура. – Зато коротко и ясно, тут уж ничего не скажешь. – Из груди ее снова вырвался протяжный вздох.

– Глупости, – фыркнула Селия и легко, словно мотылек, выпорхнула из уборной, чтобы тотчас же вернуться в компанию грузного одышливого господина.

– Познакомься, дорогая, это мой добрый друг, лорд Чарльз Белгрейв. Уверена, он сумеет успокоить Эмори. Представь себе, милый, этот негодник обидел нашу малышку Лауру, а теперь еще и грозит ей всяческими карами за то, что она с перепугу хватила его по глупой голове склянкой с пудрой.

– Дорого бы я дал, чтобы присутствовать при этой сцене, – расплывшись в улыбке, пробасил Белгрейв.

Поймав на себе его игриво-изучающий взгляд, Лаура с ужасом обнаружила, что вся ее одежда по-прежнему состоит из одной сорочки, к тому же и разорванной у ворота после стычки с лордом Эмори. Но вместо того чтобы смущенно потупиться, она с вызовом вскинула голову.

Улыбка на физиономии Белгрейва стала еще шире.

– Этот бездельник заслужил хорошую взбучку за оскорбление столь миленькой и талантливой девицы. Не тревожьтесь ни о чем, моя дорогая, я с ним потолкую.

Селия удовлетворенно кивнула. Когда ее покровитель покинул уборную, она весело подмигнула Лауре.

– В нижнем ящике комода, в дальнем левом углу, у меня припасена бутылка бренди. Хлебни глоточек, это пойдет тебе на пользу. А я пока пойду приглажу растрепанные перышки нашего чучела Роско, чтобы он больше не смел на тебя дуться.

Лаура кивнула, заставив себя улыбнуться. Ей не верилось, что Селия способна усмирить ярость директора. Она отыскала бутылку, налила в стакан немного бренди и залпом выпила. Напиток обжег ей губы, язык и гортань, но после по всему телу разлилось тепло. Она вздохнула.

Трогмортона вполне можно было понять. Бедняга вместе со всеми актерами своего жалкого театрика всецело зависел от Эмори да еще двух-трех меценатов и привык во всем им угождать. И если противный толстяк не на шутку разозлился, если он потребует, чтобы обидчицу примерно наказали, что ж… Роско осуществит свою угрозу. И она снова очутится на улице без гроша в кармане.

Лаура оделась и заботливо уложила в комод костюм пастушки. Наверное, ей больше не придется его надевать. Она провела ладонью по короткой юбке, коснулась пальцем посоха… и захлопнула крышку.

В театре воцарилась тишина. Все актеры и рабочие сцены, покончив со своими делами, разбрелись по домам. Ничто не мешало Лауре предаваться горестным размышлениям. Но стоило ей в очередной раз с грустью обратить взор в прошлое, как в коридоре послышались шаги. Лаура сразу узнала стремительную, танцующую походку Селии.

– Ну так вот, дорогая, чучело признал, что ты имела право на самозащиту, когда Эмори на тебя набросился, – с порога выпалила Селия.

Лаура ушам своим не поверила.

– Значит…

– Я Трогмортону на всякий случай намекнула, что его сиятельству вряд ли понравится, если свет узнает, что актриса огрела его по голове склянкой с пудрой. Это во-первых. А во-вторых, мне пришлось его заверить, что у тебя тоже есть тайный покровитель… тот куда богаче и могущественнее Эмори. И что он будет взбешен, если ты ему сообщишь, как с тобой обошелся в этой уборной наш патрон и покровитель. Последний аргумент его просто сразил, поверь!

Лаура так и прыснула со смеху.

– Ты неподражаема.

– Знаю. – Селия скорчила забавную гримасу. – Ну а теперь давай-ка выпьем по глотку за нашу победу над чучелом и Эмори. Белгрейв мне сказал, что он препротивный тип. Он заметил, что многие с удовольствием стукнули бы его по макушке, но только не банкой с пудрой, а чугунной гирей.

Улыбка на лице Лауры погасла. Она зябко поежилась и пробормотала:

– Знаешь, у меня от всего этого такой тяжелый осадок на душе. Ведь я поневоле обзавелась врагом, да еще таким могущественным! А покровителей у меня нет, что бы ты там ни насочиняла чучелу. Доблестный рыцарь не защитит меня от дракона.

Селия беззаботно пожала плечами:

– Этому горю легко помочь. Враждовать с пэрами опасно, что и говорить, но тесная дружба с одним из них может защитить от мстительности другого. Надо только знать, с кем выгоднее быть в хороших отношениях, вот и все.

– Боюсь, именно так все и обстоит. – Лаура задумчиво поднесла к лицу стакан с остатками бренди и вдохнула терпкий аромат. – И долго тебе пришлось постигать все эти премудрости? Тебе как-то удается находить верный тон в обращении со знатью, ты вертишь своими покровителями, как хочешь. – Она отставила стакан в сторону и с улыбкой закончила: – Но ведь ты не в Мейфэре родилась, Селия! Откуда у тебя все это?

Селия, мгновение поколебавшись, беззаботно ответила:

– Я поступила в прислуги в дом одного графа, когда мне было шесть. Состояла при кухне. Уже тогда держала глаза и уши открытыми, а через несколько лет мне доверили уборку комнат. И я стала еще внимательнее ко всему присматриваться и прислушиваться. Запоминала, во что леди одеваются, как говорят, старалась их копировать. Знаешь, я ведь даже читать выучилась только ради того, чтобы быть в курсе светских новостей, о которых писали в газетах. Представь себе, в среде слуг царит такая же враждебность. Там плетутся такие же интриги и пересказываются такие же злые сплетни, как и в аристократических салонах. Разница только в том, что челядь грубее и злее господ. Я прошла отличную выучку и многое поняла, пока была еще ребенком, а в пятнадцать оказалась в постели моего хозяина графа.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16