Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Дуэт - Искушение

ModernLib.Net / Исторические любовные романы / Харт Кэтрин / Искушение - Чтение (стр. 5)
Автор: Харт Кэтрин
Жанр: Исторические любовные романы
Серия: Дуэт

 

 


Ничего путного из этого не выйдет. Аманда знала эти так же хорошо, как знала свое имя. Но как она ни спорила, Гарднер был неумолим. Следующим этапом были суматоха и шум, наполнившие весь дом. Слуги таскали и перевозили имущество из комнаты в комнату, а Грэнт руководил ими, как военачальник командует своим войском.

Так как владения хозяина теперь располагались по одну сторону верхнего холла, а Аманды — по другую, то зал был просто поделен на две равные части линией, прочерченной по полу. Нижняя часть тоже была общей, и слуги в ужасе брались за головы, когда возбужденный Грэнт изобретал разделительные линии.

— Я забираю свой стол, — объявил он решительно. — Он служил мне всю жизнь, и провалиться мне на этом месте, если я отдам его вам, — сказал он Аманде. — Вы можете взять секретер из библиотеки.

— Как вы великодушны! — съязвила она. — А может быть, мне пользоваться им прямо там? Переписать все книги и регистрировать каждый раз, когда я беру ту или иную.

— Нет, — решил он после минутного раздумья. — Мне ненавистна эта мысль, но нам придется поделить библиотеку. Мы передвинем туда стол побольше и разделим его, как и комнату, пополам.

— Всю, кроме книжных полок, — согласилась она. Спорить с Гарднером в эту минуту была просто бесполезно. Он был одержим, и ничто на свете, казалось, уже не остановит его. — Эта территория должна быть нейтральной.

— Прекрасно. Но находиться на ней мы будем по очереди.

— О Господи! Ну ладно! — согласилась она, поднимая глаза к небу. — Боже упаси задеть друг друга локтем. А вы уверены, что наша одежда будет стираться не в одном корыте?

Его передернуло, будто Аманда была прокаженной.

— Не будьте ребенком, Аманда, — ответил он резко.

— Ребенком?! Я? Да единственный в доме, у кого мозги набекрень — это вы. Расчертить все пополам мелом! Даже обеденный стол. Может, разделим между собой прислугу? А им разрешено будет пересекать линии? Если нет, то каким будет наказание за вторжение на территорию врага, капитан Гарднер? Вырывание языка? Штраф? Лишение ужина?

— Я думаю, штраф — это самое подходящее.

— Вы просто упрямый осел! В состоянии ли вы с вашими куриными мозгами представить, что скажут люди, когда слух об этом разнесется по окрестностям? Все подумают, что вы или помешались, или до смерти боитесь меня.

Для Грэнта принятое решение имело то преимущество, что он реже будет встречаться с Амандой. Он установил таким образом оборону от ее чар, как бы глупо это ни выглядело. Если уж он не смог выгнать ее сейчас, то добьется этого позже, не важно когда.

— Мы могли бы обедать отдельно и в разное время, — произнес он.

— И все-таки я думаю, что рассудок оставил вас окончательно! Почему бы не поделить тогда скатерти, тарелки, ложки и вилки! — воскликнула Аманда и, налив себе бокал вина, залпом осушила половину.

— Вы на моей стороне комнаты, — заметил он.

— Тогда разделите все бары и винные погреба тоже. И не забудьте поделить поровну все содержимое. Ведь вы, наверное, любите пить в одиночестве. И не пытайтесь подбросить мне дешевое вино из гнилых фруктов. Мне принадлежит столько же бурбона и джина, сколько и вам.

— А потом вы захотите поделить мои сигары, — сухо заметил он, мысленно проклиная тот день, когда Бог послал ему эту женщину.

— А почему бы и нет? — согласилась она с жестом нетерпения, а затем, подумав, сказала: — Если я начну курить, то сигарам я предпочту трубку. Жена президента Джексона неплохо чувствовала себя при этом, а чем я хуже? Тем более я питаю к ней сестринские чувства: она ведь тоже подвергалась грязной клевете.

Соблюдать неприкосновенность границы было невыносимо и смешно до крайности. Аманда была уверена, что Гарднер следит за каждым ее шагом. Чалмерс и миссис Дайвотс должны были выступать в качестве неусыпного патруля. И Анабел тоже повсюду совала свой нос, очень довольная последним изобретением Грэнта. Она прекрасно понимала, что такое разделение в ее интересах, даже при том, что Аманда и Гарднер живут под одной крышей. К счастью, демаркация границ ограничивалась только территорией дома. Сделать то же самое снаружи, и особенно в конюшнях, представлялось настолько же невозможным, насколько и непрактичным.

Чтобы не дать волю гневу, Аманда призывала на помощь все свое терпение и чувство юмора. Она даже нашла себе приятное развлечение: досаждать Грэнту, нарушая границы, когда кругом никого не было. Аманда то «забывала» свою книгу на столе Гарднера, то специально разбрасывала повсюду свои заколки. И на брань Грэнта, лишь мило улыбалась:

— Понятие не имею, как это могло случиться? Клянусь, у моих вещей растут ноги.

А однажды Грэнт обнаружил ее надушенный платок у себя под подушкой. Этот запах преследовал его до тех пор, пока он не обнаружил его источник. Но и после этого он не мог заснуть, потому что независимо от его воли ему всю ночь рисовался образ Аманды, благоухающий этими волшебными духами.

Следующим утром он вернул ей платок и, ухмыляясь, проговорил:

— Это интимное послание, Аманда, навело меня на мысль, что вы хотите попасть в мою постель.

— Только если она на левой стороне дома, и вас там нет, — парировала она, выдернув платок из его рук и мысленно отчитав себя за такую легкомысленную проделку.

Следующая выходка Аманды доставила Грэнту меньше удовольствия. Собираясь встать из-за стола, он с удивлением обнаружил, что его брюки не желают составить компанию своему хозяину. Каково же было его возмущение, когда причиной этому оказалась жевательная резинка Аманды, прилепленная к его стулу.

— Аманда! Я иду отстирывать от штанов ваш сюрприз, — закричал он на весь дом, понимая, что она откуда-то наблюдает за ним. — Но когда я покончу с этим, я куплю целую пачку резинки и облеплю ею вашу голову! Мне доставит огромное удовольствие видеть вас лысой!

После этой истории резинка больше ему не попадалась, но повсюду начали появляться надписи: «Здесь была я, ха-ха!» Или: «Попробуй поймать меня». И подпись: «Колдунья Мэнди».

Гарднер внял мольбам слуг и продолжал обедать вместе с Амандой. И каждая трапеза была испытанием его терпения.

— Будьте так любезны, Грэнт, передайте, пожалуйста, соль.

— Можно еще, пожалуйста, во-о-н ту тарелочку. Мне уже неудобно просить вас, но я действительно хочу масла.

— В том кувшинчике еще остались сливки?

К тому времени, когда она с той же изысканной вежливостью попросила гороховую кашу, Грэнт готов был выпороть ее. Однако он поднялся и расположил все блюда так, чтобы она без особого труда смогла достать их сама.

— Итак, — спросил он сквозь зубы, когда его обед был уже давно холодным, — есть еще что-нибудь такое, что может понадобиться вам во время еды?

— Конечно, — словно ничего не подозревая, сказала Аманда, одарив его невинным взглядом, — если вам не трудно, давайте поменяемся стульями: в моем какая-то колючка.

— Вы — единственная колючка в этом доме, — не сдержался Гарднер, и его руки под столом напряглись, как будто сжимали горло Аманды.

Каждый день Аманда прогуливалась по конюшням, потому что это сильнее всего действовало Гарднеру на нервы. Отсутствие границ на улице веселило ее: она могла постоянно находиться у него за спиной, когда он работал, и задавать ему кучу всевозможных вопросов. Для Грэнта отныне не существовало времени и места для спокойствия и приятного одиночества. Все его планы о раздельной жизни рушились.

Когда же он пытался мстить ей, похищая мелочи с ее стола и таская ее ликер, она, казалось, не замечала этого, и Грэнт бесился еще больше. В конце концов, есть у этой женщины самолюбие?! Что-нибудь может вывести ее из себя?

Он зашел так далеко, что повесил свою рубашку на ширму в ее спальне, и был просто потрясен, когда услышал за спиной голос Аманды:

— Ну как, Грэнт? Что вы думаете об этом? Конечно, рукава чуточку длинноваты, но в целом она сидит на мне прекрасно.

По мнению Грэнта, рубашка сидела более чем прекрасно. Мягкий и к тому же полупрозрачный материал соблазнительно облегал грудь Аманды. Он почувствовал, что у него перехватило дыхание, и от бурного желания закипела кровь.

Несмотря на границы и взаимные оскорбления, Аманда продолжала надеяться, что Грэнт, наконец, признает глупость и никчемность этой затеи, и все вернется на свои места. Вопрос только в том, когда он поймет это? Ведь с каждым днем и без того натянутые отношения накаляются.

И действительно, не прошло и недели как пожар заполыхал. Ворвавшись в кабинет, Грэнт метнул яростный взгляд в сторону Аманды, сидевшей за своим маленьким столиком и изучавшей торговые сделки за последний год. Уже не обращая внимание на то, что она снова надела его рубашку и на поднимавшееся в нем желание, Гарднер громко потребовал:

— Что вы имели в виду, сказав миссис Дайвотс, что она свободна? Бедная женщина пришла ко мне вся в слезах и сказала, что вы попытались уволить ее.

— Попыталась?! — возмутилась в свою очередь Аманда, глядя на него поверх бумаг. — Да она уже полчаса как не работает здесь! И не говорите мне, что я не предупредила вас об этом раньше. Она продолжает проявлять крайнее неуважение ко мне даже после того, как я первый раз пригрозила ей увольнением. Я давала ей возможность исправиться, Грэнт, но она и не пыталась сделать этого.

— Объясните, почему вы поступили так?

— Потому что она — старая упрямая дубина и глупа как пробка! — выпалила Аманда. Вдруг она поняла, что находится наедине с этим разгневанным мужчиной и в ужасе затаила дыхание.

Сквозь зубы Грэнт прошипел:

— Ну уж нет, мисс Невинность! За что вы уволили ее? Чем именно она заслужила такое наказание? После стольких лет работы в этом доме! Она поступила к нам на службу, когда я был еще ребенком.

— Да пусть хоть с самого ледникового периода! — вновь ободрилась Аманда. — Меня это не волнует. Она видит во мне врага и подстрекает против меня всю прислугу. В последнее время это стало совершенно очевидно. Может быть, вы не замечали этого, хотя должны были заметить, но она спорила со мной по поводу каждой моей просьбы. Она смотрела на меня с открытым презрением, слишком сильно задирала свой нос и слишком много себе позволяла! Мне приходилось умолять ее, чтобы кто-нибудь убрал в моей комнате и сменил постель. Моя новая белая блузка сожжена утюгом на спине; мой ночной горшок не менялся такое количество времени, что свинья отвернула бы от него свой нос. И все это — чтобы выразить презрение ко мне, и я никак не возьму в толк, откуда оно взялось, каковы его причины. Ну что, мне продолжать?

Хотя Грэнт и знал, что управляющая не любит Аманду, но он не мог представить, что эта неприязнь зашла так далеко. К тому же добрая часть вины ложится на него, поскольку слуги всего лишь отражали отношение хозяина к новой совладелице Долины. Угрызения совести заговорили в нем, и он мягко предложил:

— Прошу прощения, Аманда. Я поговорю с ней.

— Нет. — Аманда отрицательно покачала головой. — Что сделано — то сделано. Я думаю, что ни мне, ни миссис Дайвотс и впредь не будет особенно приятно видеть друг друга. Мы будем выплачивать ей пенсию, если это успокоит вас, но я не намерена более видеть ее здесь. Кроме того, я уже пообещала ее должность одной из служанок. По моему мнению, она лучше будет справляться с этими обязанностями.

— Половина пенсии будет висеть на вас, — напомнил ей Гарднер.

— Игра стоит свеч.

— Хорошо, на этот раз я соглашусь с вашим решением — сдался он, — но имейте в виду, что Чалмерс — мой слуга. Хотя он и обслуживает весь дом, я сохраню за собой право распоряжаться им полностью. Так что не подумайте что вам удастся избавиться и от него так просто.

— Не может же мне повезти дважды, — согласилась Аманда. Ее лицо озарила озорная улыбка: — Кроме того, мне нравится досаждать старине Чалмерсу. Он бывает довольно находчив, и он так забавно сердится, почти как вы.

ГЛАВА 7

Неожиданно на ферме воцарились необычайное оживление и суета. Даже Аманда, которая была еще не в курсе дел, заметила это.

— Что происходит? — спросила она Грэнта как-то вечером, когда тот буквально проглотил ужин, торопясь вернуться в конюшни.

— Простите? — он витал где-то в облаках, и не проронил за ужином ни слова, что было необычно при его неприязни к Аманде.

— Что случилось на ферме? — повторила она. — Все кругом носятся, как обезглавленные курицы. Что-то происходит?

— Можно сказать, да. Мы отправляем двух наших лучших жеребцов на скачки в Луисвилл. Мы тренировали их годами, и сейчас предстоит узнать, как они покажут себя в деле.

— А эти скачки какие-то особенные? — живо поинтересовалась она. Никогда в жизни ей не приходилось наблюдать такое сильное возбуждение перед обычными скачками.

— Одни из самых крупных. Шанс доказать всему миру, что здешние лошади — одни из самых лучших. Такие скачки всегда проводились на востоке, на ипподромах Белмонт и Саратога в Нью-Йорке и Пимлико в Мэриленде, и всего один раз до сегодняшнего дня в Кентукки. Мы, кентуккийские владельцы лошадиных ферм выращивали скакунов, продавали их почти во все штаты, и они много раз завоевывали самые престижные призы. А сейчас пришло время доказать, что и наша земля может быть центром конного спорта. Земля, откуда выходит в свет большинство победителей. Теперь вы понимаете, что будет с Туманной Долиной, если наши два скакуна одержат победу.

— Последует куча торговых сделок и море заказов, — заключила Аманда.

Грэнт кивнул и пристально посмотрел на нее:

— Вы знаете, Аманда, при всей моей неприязни к вам я должен заметить, что у вас исключительно острый ум для женщины. Такая прозорливость в делах просто восхищает меня.

— Сомнительный комплимент, хотя и первый, который я слышу от вас. — Она не знала, радоваться ей или обижаться. — По-вашему, я должна быть безмозглой уже потому, что я женщина, и вдвойне безмозглой потому, что хорошенькая женщина. Я права?

— Не совсем, — уверил ее Грэнт с мягкой улыбкой. — Но быть прекрасной и в то же время умной проституткой — нечто особенное. Не совсем обычное сочетание, я бы сказал.

— В отличие от вас — самонадеянного, недальновидного фанатика, — прошипела Аманда с деланной улыбкой. Вернувшись к лошадям, она спросила: — Я могу поехать с вами на скачки в Луисвилл? Это даст мне возможность взглянуть на дело с другой стороны.

Взмахнув рукой, будто отталкивая ее, Грэнт воскликнул:

— О, нет! Определенно нет, Аманда. Вы и так влезли в мою жизнь. Спасибо, с меня хватит и этого. В конце концов, оставьте меня хоть ненадолго. Доверьтесь мне, я буду с честью отстаивать наши общие интересы. Там будут покупатели, владельцы ферм, известные люди, имеющие влияние на наши дела. Я бы не хотел оскорблять ваших чувств, но вы принесете скорее ущерб, чем пользу. Я не хочу рисковать репутацией фермы ради удовлетворения вашей прихоти.

— Вы думаете, что я помешаю вам? — спросила она спокойно.

— Я не думаю. Я это знаю.

— Прекрасно. Вам не нужно брать меня с собой, и я больше не буду просить вас об этом. Если вы твердо настаиваете на своем, то я отправлюсь в Луисвилл сама. — Она встала из-за стола. — А теперь извините меня. Мне нужно написать письмо во Франкфорт моей подруге. Я хочу предложить ей поехать на скачки вместе со мной.

— Один из ваших «страстных цветков»? — спросил Гарднер.

Аманда рассмеялась, представив себе Рут Уиттакер «страстным цветком».

— Я сомневаюсь, чтобы миссис Уиттакер когда-нибудь называла себя так, или кто-то другой, за исключением быть может ее мужа. Волосы ее уже давно седы, и выглядит она как бабушка, каковой и является на самом деле. Она — само воплощение приличия. Хотя в молодости, я думаю, она была красоткой.

Грэнт снова оказался в дурацком положении.

— Это не жена сенатора, Рут Уиттакер? — осторожно спросил он.

— Да-да, — подтвердила Аманда. — Вы знакомы с ними? Я гостила у них одну ночь, когда «Игрок» стоял во Франкфорте. Это было как раз перед моим отъездом в Лексингтон. Они удивительные люди, особенно Рути, не правда ли?

Грэнт готов был провалиться сквозь землю. Он встречался с сенатором Уиттакером и его женой, хотя и не был знаком с ними близко. Известие о том, что Аманда находится с ними в дружеских отношениях, стало для Гарднера ударом. Как могла эта проститутка, эта речная пиратка втереться в доверие к таким уважаемым людям?! Да еще гостить у них дома! Это столь же удивительно, сколь и ужасно. Просто поверить невозможно.

Аманда, зная, что победила, не удержалась еще от одной колкости. Взяв соль, она поставила ее перед Гарднером:

— Возьмите, может быть, это поможет вам справиться с едой, которая застряла у вас в горле.

Следующие несколько дней Грэнт был слишком занят лошадьми, чтобы переругиваться с Амандой. К тому же, чем меньше времени оставалось до скачек, тем реже она попадалась ему на глаза. Он даже не заметил, что она пригласила нового повара, француза Креоле, которого отрекомендовала ей мадам Лалейн. Теперь обеды были не просто вкусными, но и изысканными. Незамеченными остались новые наряды, наконец присланные из города, и пара визитов Стэнфорда Дарси, который приезжал исключительно для того, чтобы поухаживать за Амандой. Но если Гарднер ничего не замечал вокруг, то Анабел — напротив. Она долго возмущалась, когда узнала, что старый повар уволен, и теперь все время морщилась за обедом. Каждое новое платье Аманды вызывало у нее презрительные ухмылки и едкие замечания.

— А где же те платья, которые я заказала для вас? — поинтересовалась она высокомерно.

— Когда рак свистнет, я надену платье, заказанное какой-то безвкусной дурой, — грубо ответила Аманда. — Неужели вы думали, что я действительно настолько глупа, Анабел?

— Что же я еще могла думать? — спросила обескураженная и разозленная блондинка. — К тому же все эти ваши новые платья не имеют ничего общего с приличием, а лишь подчеркивают все ваши вызывающие особенности.

— Завидуете, моя дорогая? — спокойно парировала Аманда, пронизывая ее надменным взглядом.

— Ничуть. Да и зачем, если Грэнт говорит, что я ему нравлюсь такой, какая я есть.

Хотя Аманда совершенно не верила в это, слова Анабел больно кольнули ее. И она дала волю своей досаде.

— Какое нежное слово — «нравлюсь»! Почти как «миленькая». А как подходит для объяснения в любви! «Нравится»! Грэнту нравится картофель. Грэнту нравится порядок в доме. Грэнту нравится Анабел! Фу! Лично я желала бы, чтобы в моем женихе больше было страсти. Тем более что Гарднер любит своих лошадей, лелеет свой дом, обожает клубничный джем.

— А вас ненавидит! — закричала Анабел.

— И все же это лучше, чем «нравиться» ему…

Анабел не преминула покритиковать Аманду и за уволенного повара.

— Что сказал об этом Грэнт?

— По-моему, он еще ничего не заметил, — сказала Аманда.

— Но когда он заметит, ощиплет вас вместо гуся!

— В конце концов теперь в еде появился хоть какой-то вкус. Боже мой! Где только Грэнт откопал всех этих англичан? И чем он думал при этом?

— Прислуга Гарднеров взята из лучших английских домов, — гордо заявила Анабел. — И знаете почему? У Грэнта есть двоюродная сестра, которая вышла замуж за герцога. Когда он и Тэд были еще детьми, они всей семьей путешествовали в Англию. Там они наняли Чалмерса и всех остальных и вместе с ними вернулись домой.

— И их английские родственники, наверняка, до сих пор потешаются над тем, что сумели так их одурачить. Надо отдать должное англичанам — хоть они и проиграли нам пару войн, кое в чем они остаются победителями…

Затем Анабел прокомментировала мистера Дарси:

— Если уж вы пренебрегли моими советами относительно одежды, то сейчас вам просто необходимо прислушаться, Аманда, ради вашей же пользы. Этого мужчину привлекают к вам только деньги.

Непонятно было, рассмеялась Аманда или закашлялась:

— Боже мой, какие свежие новости!

— Смейтесь сколько угодно, но помните мои слова и не говорите потом, что я вас не предупреждала. Женщины вашего сорта привыкли к вниманию мужчин и не отдают себе отчета в том, что кроется за этим вниманием, принимая все за чистую монету. Дарси интересует ваше богатство. От чистого сердца я предостерегаю вас, Аманда. Как сказала бы моя мама: зачем покупать корову, если молоко достается бесплатно?

— И вы всегда следуете ее советам, Анабел? Даже в отношениях с Гарднером?

Взгляд блондинки был красноречивее слов.

— А-а, я понимаю, — промурлыкала Аманда, хотя сердце ее оборвалось, когда она представила Анабел и Грэнта в постели. — А вы учли их, когда позволяли ему сорвать запретный плод? Это ведь рискованный шаг до свадьбы, не так ли?

— Что вы умеете хорошо, так это болтать языком, — отрезала Анабел, шокированная ее словами. Аманда безразлично пожала плечами:

— Зато я никогда не раздаю молоко бесплатно, моя дорогая.

Лицо Анабел перекосилось от ярости:

— Ах, да-а! Как же я могла забыть, конечно же, вы заставляете платить своих клиентов!

Опять это незаслуженное оскорбление! Глаза Аманды сузились от гнева, но она овладела собой и спокойно сказала:

— Если вы этого заслуживаете, мужчины платят всегда. Неважно, чем — драгоценностями для любовницы или нарядами для жены. А теперь послушайте совета, который дал мне мой отец: получая время и внимание мужчины, умная женщина платит за них, отдавая себя целиком. От меня муж получит сливки, а не молоко. И больше никогда в жизни он не согласится на меньшее…


— Чалмерс, не могли бы вы подойти ко мне на секунду? — позвала Аманда из кабинета, где она пыталась разобраться в книге о лошадях.

— Да? — дворецкий неодобрительно взглянул на туфли, валявшиеся на полу, и на поджатые ноги Аманды — это была ее излюбленная поза.

— Ну, не хмурьтесь так, Чалмерс! Это добавит вам морщин. Уверяю вас, что мои ноги и чулки абсолютно чисты: ваше драгоценное кресло вне опасности.

— Что вы желаете, мисс Сайтс? — спросил он со вздохом.

— Ах, да! Вы разбираетесь в лошадях, Чалмерс? Мистер Гарднер очень занят все эти дни, иначе я спросила бы у него. Или нет, пожалуй, неудобно. Вы человек пожилой и мне легче задать этот вопрос вам. Итак, вы разбираетесь в лошадях? — повторила она.

— Я горжусь своими знаниями в этой области, — напыщенно произнес он. — За годы, проведенные мною здесь, я сам изучил этот предмет, поскольку это дело моего хозяина.

— Отлично. А я вот не могу преуспеть в этом без посторонней помощи, — сказала она расстроено. Последовала пауза, в течение которой она смотрела на него своим невинным взглядом, и затем спросила:

— Что такое мерин?

— Me… мерин? — крякнул Чалмерс и судорожно глотнул.

— Да, Чалмерс. Мерин. Я вынесла из прочитанного, что в результате какой-то процедуры из лошади получается нечто среднее между жеребцом и кобылой. Так что же делают с лошадьми, и зачем это нужно?

Потеряв дар речи, Чалмерс с ужасом уставился на нее.

— Вы спрашиваете серьезно? — выговорил он, сбитый с толку. Для женщины с подобной репутацией это было что-то слишком наивно.

— Конечно серьезно. Иначе, зачем мне вообще спрашивать. Так вы можете объяснить?

Глубоко вздохнув, Чалмерс начал:

— Если темперамент жеребца делает его неуправляемым, то есть он не может скакать, потому что его интересуют только кобылы, лучше всего кастрировать его, что обычно и делают коннозаводчики. После этого он уже не способен совокупляться, но зато снова может работать.

— А что такое кастрация? — уточнила Аманда.

— Лишение животного его… его… воспроизводительных инструментов, — выдавил Чалмерс, вытирая платком испарину со лба и шеи.

— Каких инструментов, в каком объеме и чем? — О, Боже, помоги ему! Он не мог себе представить, что будет беседовать с этой женщиной на подобные темы, и что она настолько невежественна в вещах, которые ей должны быть хорошо знакомы. Безусловно, они ведут речь о лошадях, а не о мужчинах, может быть, в этом все дело. С такими мыслями в голове Чалмерс пробурчал:

— Те инструменты, которые делают мужчину мужчиной. Лошади в этом плане не сильно отличаются от людей.

— Это опять очень расплывчато. Одни намеки. Я повторяю, Чалмерс: какие инструменты и как? — теперь она тоже покраснела, и они оба хлопали глазами.

— Его яички, мисс. Их отрезают совсем.

— Прошу прощения? — Ну сколько же можно!

— Его яички! Его яички вместе с мошонкой, которые находятся позади его… пропади все пропадом!.. его полового члена!

— О Боже! — глаза Аманды округлились как две луны, щеки запылали. — Как это, должно быть, больно!

— Я не знаю, — Чалмерс пожал плечами. — Думаю, что очень больно.

Она попыталась представить себе весь этот процесс. Хотя Аманда и знала об основных анатомических различиях между мужчиной и женщиной, а в своем необычном детстве даже попадала в некоторые интимные истории, но она никогда не видела голого мужчины больше секунды. Этого было явно недостаточно, чтобы получить четкое представление о «воспроизводительных инструментах». И она так и не поняла Чалмерса, пока тот не употребил слово «член», слышанное в игорных заведениях.

— А бедному животному оставляют его… игрушку?

— Да.

— А если я увижу лошадь, пасущуюся на поле, то как я определю, жеребец это или мерин?

Чалмерс закатил глаза к небу, ища там выход из этой идиотской ситуации.

— У кобылы нет «игрушки», как вы изволили выразиться. А у остальных двух — есть. Но если жеребец имеет все, что положено, то у мерина кое-чего не хватает.

Во взгляде Аманды наконец-то мелькнуло понимание:

— А-а! Этой смешной вещицы, которая болтается позади его… В общем, не хватает того, что отрезают.

— Совершенно верно.

— Теперь я, кажется, поняла, — Аманда с облегчением откашлялась. — Спасибо за вашу любезность и время, которое вы уделили мне, Чалмерс. И конечно, за объяснения. Я понимаю, что это было не совсем удобно для вас, но, поверьте, у меня не было никакой задней мысли.

Я просто хочу как можно быстрее узнать все, что касается фермы и лошадей, а книги мистера Гарднера зачастую слишком сложны для меня, чтобы вникнуть в них без чьей-либо помощи.

К огромному удивлению Аманды, Чалмерс улыбнулся. Это была первая улыбка, которую ей довелось увидеть на этом вечно строгом лице.

— Я рад, что помог вам, мисс Сайтс. Пожалуйста, не стесняйтесь, если вам и в дальнейшем понадобится помощь. Я постараюсь дать ответы на все ваши вопросы. — Он собрался было уйти, но перед дверью вновь остановился: — И еще. Я должен извиниться перед вами, мисс Сайтс. Вы, вероятно, подумали, что я боюсь, как бы вы ногами не испачкали кресло. Я уверен, что вы — чистоплотная молодая леди.

И он вышел, оставив ее ошеломленной такой высокой наградой. Только через несколько секунд до нее дошло, что этот старый зануда Чалмерс назвал ее леди. И она готова поклясться, что говорил он искренне!

По уши уйдя в подготовку к скачкам, Гарднер, тем не менее, оказался более наблюдательным, чем думала Аманда. На самом деле он заметил все ее новые наряды, подчеркивающие ее соблазнительную фигуру, но вместе с тем, менее вызывающие чем раньше. Он обратил внимание на локоны на лбу, на новую прическу, еще сильнее привлекавшую внимание к удивительным голубым глазам, так весело сверкавшим из-под полей шляпы.

Смена повара и, соответственно, меню тоже не осталась незамеченной. Просто у него не хватало времени вызвать ее на очередной бой. Да и стоило ли, если обеды стали вкуснее.

Кроме того, он был обескуражен визитами Дарси, и к тому же поймал себя на том, что ему неприятно видеть, как рука адвоката обвивается вокруг ее талии. Грэнт просто засыпал Чалмерса вопросами о цели этих посещений, оправдывая себя тем, что его беспокоит, как бы эта парочка не сплела каких-нибудь новых интриг против его фермы.

А ко всему еще этот неожиданный поворот в отношении Чалмерса к Аманде. Что произошло, черт возьми? Как эта женщина смогла завоевать расположение сурового англичанина? Но ничто на свете не могло заставить Чалмерса открыть свои мысли и чувства, так что Грэнт был в полном замешательстве. И поэтому у него сразу возникло желание отправить этого старого сухаря на родину с первым же пароходом. Гнусный предатель!


— Не работает, как я ожидал, не так ли?

— Что не работает, Грэнт? — она вздернула прелестный носик и с интересом взглянула на Гарднера.

— Эта чертова идея о разделе дома.

— Прошу прощения, но я предупреждала вас.

— Но вы почему-то не напомнили мне об этом ни разу после того дня. Хотя за это время я, как ни странно, больше узнал вас. А теперь это выглядит глупо: сидишь рядом со свежим, ароматным шоколадным тортом, и не даешь себе съесть ни кусочка.

Она улыбнулась ему:

— Не помню, чтобы меня сравнивали с шоколадным тортом, но это значит, что я соблазнительна.

— Да-да, так и есть. Кусочек шоколадного торта. Поверьте мне, Аманда.

— А как он прекрасно пахнет!

— Не могу ничего сказать, будучи на таком расстоянии от вас. Можно мне пересечь границу и подойти ближе?

Она кокетливо пожала плечами, и локоны на ее лбу вздрогнули. Вместо ответа она лишь добавила:

— И наверное, невероятно вкусный.

— Мне бы очень хотелось попробовать, моя дорогая мисс Сайтс.

Он склонился над ней, их губы разделяло лишь дыхание. Она играла с огнем и прекрасно понимала это. С тех пор, как он поцеловал ее, Аманда только и мечтала о его губах. Может, в прошлый раз все это было сном?

— Начать с шеи или полакомиться мочкой? А может, сразу попробовать эти вишневые губы? — размышлял он, улыбаясь. Но когда расстояние между их устами уменьшилось и почти исчезло, он прошептал: — Губы, конечно, губы.

Это было райское блаженство! Твердые теплые губы всколыхнули в ней вихрь эмоций. Когда его настойчивый язык коснулся ее, тысячи искр вспыхнули в ее мозгу и пронизали тело. Его пальцы запутались в ее волосах, рассыпая по плечам струящийся водопад. Аманде казалось, что она сейчас умрет от острого желания слиться с Грэнтом навсегда. Оно вырвало из глубины ее души сладострастный стон. Грэнт улыбнулся, услышав его, и начал ласкать губами мочки ее ушей, отчего тело Аманды покрылось мурашками; потом снова поцеловал ее — сначала нежно, затем страстно, и она тонула в этом поцелуе, почти теряя сознание.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20