Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Дуэт - Искушение

ModernLib.Net / Исторические любовные романы / Харт Кэтрин / Искушение - Чтение (стр. 11)
Автор: Харт Кэтрин
Жанр: Исторические любовные романы
Серия: Дуэт

 

 


И все же, несмотря на все это, впервые за всю свою жизнь она была безумно, безнадежно влюблена. Имело ли значение все остальное? Разве не было у нее права на свое маленькое счастье, на миг любви, пусть мимолетной и неразделенной? На одну ночь блаженства — всего лишь на одну ночь в объятиях любимого человека, чтобы сохранить воспоминание об этом на всю жизнь.

У Аманды больше не осталось времени на размышления, когда они вошли в комнату, и он заключил ее в свои объятия. Его губы слились с ее губами, руки прижали ее к крепкому телу, и с этого момента для нее существовал только Грэнт. Больше ничто ее не волновало. Только он. Ощущение его. Его вкус, его запах. Он неотрывно глядел на нее, пока руки его развязывали шнурок ее накидки, стягивая ее с плеч на пол. С глухим стоном он снова впился ей в губы и прижал ее своим телом к закрытой двери.

Прежде чем она смогла понять, как ему это удалось, он уже стащил платье вниз, руки ее оставались в рукавах, а груди просвечивали, скрытые лишь тонкой кружевной рубашкой. Он тихонько засмеялся, лаская их, слегка покусывая сосок.

Аманда потеряла разум от желания, подаваясь навстречу ему, всхлипывая и извиваясь с головы до ног.

Когда его руки оказались у нее под юбкой, пройдя сладостный путь от колен до талии, ей показалось, что она сейчас лишится рассудка. Искусно лаская ртом ее грудь, он порывисто оголил ей бедра.

Его пальцы продолжали свое вторжение, зажигая ей кровь, будоража желание, до тех пор, пока она не переполнилась им настолько, что была готова взорваться от самого острого наслаждения, какое только ей доводилось испытать. Он прижался сильнее, и она почувствовала нечто жаркое, пульсирующее, упершееся в ее живот.

— Грэнт, — задыхалась она, — пожалуйста… в спальне. Не сейчас…

Глубоко дыша, он скользнул руками к ее ягодицам, обхватив их и лаская своими длинными, сильными пальцами.

— Я не могу ждать так долго, — выдохнул он. — Обними меня ногами.

Даже когда он снял с нее трусики и начал погружаться в нее, что-то еще сопротивлялось в ней.

— Мы не можем. Не здесь…

— Можем. Прямо здесь. Прямо сейчас. — Нависая над ней, с этой черной повязкой, скрывавшей один его глаз, в то время как другой горел неистовым желанием, он был очень похож на пирата, наслаждавшегося захваченным сокровищем.

Дрожь охватила ее. В следующее мгновение жаркий, жесткий, трепещущий его член толкнулся в нее, заставив ее вскрикнуть и крепче сжать его своими ногами. Толкнулся еще, и она, чувствуя, как он заполняет ее, все больше раскрывалась навстречу ему.

— Так, так, дорогая, — упоенно шептал он. — Прими меня. Прими меня внутрь, целиком. Согревай меня. Держи меня. О, Боже, ты чудесна!

Она не смогла бы ответить, даже если бы захотела, потому что в этот момент рот Грэнта прижался к ее рту, а язык раздвинул ее трепещущие губы. Притиснув Аманду к двери, Грэнт обхватил ее снизу руками, а ее ноги обвились вокруг него. Она крепко прижалась к нему, дрожа всем телом. Страсть и возбуждение в ней нарастали, она жаждала слиться с ним воедино.

И вдруг между двумя ударами ее сердца она ощутила, что возносится вместе с Грэнтом в какую-то неведомую высь и парит на золотых крыльях среди маленьких сверкающих солнц. Когда она, наконец, опустилась на землю, словно лежа на светящемся облаке, ноги ее разжались, совсем ослабев, и лишь прижимающееся к ней тело Грэнта и его крепкие руки не дали Аманде соскользнуть по стене на пол. Его голова покоилась в изгибе ее шеи, и дыхание их смешивалось.

Короткий смешок вырвался у нее:

— Всемогущий Боже! Никогда бы не поверила!

В ответ он тоже усмехнулся и поцеловал Аманду в шею, отчего по ее коже пробежала дрожь.

— Я не спрашиваю, понравилось ли тебе, — сказал он, скривившись. — Это просто чудо, если никто в отеле не слышал тебя, и как только у меня перестанет звенеть в ушах, я заставлю тебя покричать еще немного.

— Не уверена, что у меня хватит на это сил, — заметила она. — У меня словно все кости переломаны.

— Дорогая, мы только начали. Мне еще многому нужно тебя научить.

С поразившей ее легкостью он приподнял ее снова. Испугавшись, она вскрикнула:

— Ведь ты не уронишь меня на пол, Грэнт Гарднер! — Ей казалось невероятным, что он еще в состоянии держаться на ногах.

— Прекрати ныть, — потребовал он. — Держись за мой пояс, а не то брюки свалятся, и мы оба рухнем на пол, так и не добравшись до постели.

Так они и достигли постели. Грэнт нес Аманду, Аманда придерживала его брюки, и оба хихикали, словно напроказившие дети.

Да они, в сущности, и были ими.

К рассвету Аманда потеряла счет преподанным ей способам любви. Страсть их была то бурной, то нежной. Каждый узнавал тело другого, находя те волшебные закоулки, помогающие разжечь страсть и заставляющие сердца рваться из груди.

За эти несколько часов Аманда узнала о собственном теле больше, чем могла когда-либо себе вообразить. Не меньше узнала она и о Грэнте — как доставить ему удовольствие, как свести его с ума. Чем ласкать его — губами, руками, телом. Сначала он шептал ей на ухо наставления, затем она отдалась на волю собственного инстинкта, желания и любопытства.

Обессиленная, Аманда лежала в блаженной истоме в объятиях Грэнта, голова ее покоилась на его плече, а комната понемногу наполнялась светом встававшего солнца. Сквозь дремоту она услышала, как он негромко спросил:

— Как ты решилась?

— На что? — сонно спросила она, перебирая пальцами темные, густые волосы на его груди и наслаждаясь этой игрой.

— Стать моей любовницей.

— Что?! — Она стремительно села, и на ее лице смешались удивление, замешательство и гнев. — Что ты сказал?

Презрительно скривив губы, он приподнялся и, наклоняясь к краю кровати, стал разыскивать свои брюки.

— Я вижу, что ты прекрасно меня слышала, Аманда. Наверное, я неправильно воспринял сегодняшнюю ночь.

— Ясное дело — неправильно! — воскликнула она, натягивая простыню.

— Тогда как же все это понимать?

Она зло посмотрела на него, откинула с лица прядь своих черных волос и отрезала:

— Как хочешь — как сумасшествие, как безумие. Как угодно, кроме…

— Кроме желания стать моей любовницей, — подсказал он, натягивая трусы. Он потянулся за рубашкой.

— Да! — крикнула она. — Все, что угодно, только не это. Жди, когда рак свистнет, чтобы снова залезть ко мне в постель, ты, змея подколодная. Ты сволочь! Ты… Ты ублюдок!

— Ну, ну, Аманда. По-моему, ночью ты называла меня иначе, милая моя.

— Я не твоя милая!

Он хмуро взглянул на нее, не отвечая, но выражение его лица было красноречивей слов.

— Я никогда больше не буду ни твоей милой, ни любовницей! Я тебе обещаю!

— А я уж постараюсь, чтобы ты нарушила свое обещание. Я тебя заверяю!

— Ты можешь стараться хоть до второго пришествия, Грэнт Гарднер, мне наплевать. Ты мне нужен, как собаке пятая нога, и можешь убираться назад в свою берлогу. Тебе ясно?

— Я не думал, что сегодня утром у нас состоится такой обмен любезностями, — обронил он, продолжая одеваться. — Все было по доброму соглашению, если мне не изменяет память.

— Я никогда не соглашалась с этим, если тебе не изменяет память! — отпарировала она.

— Замечательно, — проговорил Грэнт. — Кажется, ты сидишь на моем кушаке, — добавил он, указывая на красную ткань составлявшую часть его пиратского костюма.

Сдавленно вскрикнув, она вытянула из-под себя этот кушак и бросила ему, краснея при воспоминании о том, как он пользовался им ночью. Он накрывал ее этой тканью. Дразнил, размахивая, словно матадор своим плащом. Связывал, как будто она и в самом деле была его пленницей, а он кровожадным пиратом.

О, Боже! Как стыдно вспоминать обо всем этом теперь, при ярком свете дня. А хуже всего то, что она упивалась всеми этими фантазиями. Сейчас они, правда, испарились, словно утренняя роса. Они, возможно, и были любовниками несколько коротких часов, но теперь они снова враги, непримиримые противники.

— Не соизволишь ли ты убраться ко всем чертям из моей спальни? — спросила она. — Сил моих нет терпеть тебя!

— Да, это сильно отличается от того, что ты нашептывала мне с час назад, — заметил он ехидно. — Тогда тебе меня не хватало, да ты бы умерла просто, если бы я хоть на миг остановился. Я верно говорю, мисс Сайтс?

Ее лицо вспыхнуло от возмущения:

— Джентльмен никогда не стал бы напоминать даме о таких вещах!

— А дама никогда не стала бы вести себя так, как ты, и говорить то, что ты — в постели или где-то еще.

— Ты пожалеешь об этом, мистер Гарднер, — предостерегла она. — Как я жалею, что пустила тебя к себе в постель или допустила хоть единую мысль о тебе! Последнее время мне казалось, что у тебя все-таки есть сердце, хотя и не там, где надо.

Он нагнулся над постелью, шаря под простынями, и на миг ей подумалось, что он хочет снова заняться любовью.

— Что это ты замышляешь? — взвизгнула она, уставившись на его пальцы, коснувшиеся ее ног.

— Извини за беспокойство, любовь моя, — сказал он, саркастически рассмеявшись. — Я просто ищу второй носок. — Он подался вперед и вдруг быстро поцеловал ее в щеку. — Кстати, жевательная резинка, с которой ты неразлучна, там на тумбочке. Не забудь ее, дорогая.

Ее голубые глаза сузились в щелочки, и она, схватив липкую жвачку, прилепила ее прямо к волосатой груди Грэнта.

— Можешь оставить себе, — ухмыльнулась она. — Ты так старался высосать ее у меня изо рта, что можешь сохранить ее на память.

Морщась, он осторожно отлепил шарик от своей груди, болезненно вздрогнув, когда с ним оторвалось и несколько волосков. Большая часть жвачки прилипла к коже.

— Подарки так не дарят, — заметил он с грустью.

— Но это все, что ты от меня получишь.

Его взгляд заставил ее затрепетать.

— Поживем — увидим, — ответил он спокойно и серьезно. — Если после первого раза ты не забеременела, то на сей раз такое вполне возможно.

Видя, как она бледнеет, он жестко улыбнулся:

— Ага, похоже, ты об этом не подумала. К несчастью, ты так вскружила мне голову, что и я упустил это из виду. Так что, подождем и посмотрим, принесет ли наша глупость какие-нибудь плоды.

— О, спасибо вам за лекцию, доктор Гарднер! Выходит, во всем виновата я одна. Ну а ты, похотливый козел? Ты, грязный бабник? Ведь это ты у нас опытный, и к тому же у тебя есть невеста. Анабел тоже выслушивает такие тирады после того, как вы позанимаетесь любовью?

— Нет, — коротко ответил обескураженный Грэнт. Не найдя больше слов, он собрал оставшуюся одежду и вышел, осторожно прикрыв за собой дверь.

«Что же все это означает? — терзалась Аманда, глядя ему вслед. — Вопит от страсти, а потом молчит, как статуя! О, Господи, мне никогда не понять, что творится в его голове! Но мне-то, мне-то зачем это было нужно?»

Возвращаясь к себе, Грэнт повторял последние слова Аманды, отчетливо звучавшие у него в мозгу. Внезапно и неожиданно он осознал, что с Анабел он никогда не забывался настолько, чтобы наградить ее добрачным ребенком. Разум его всегда брал верх над телом, но только не с Амандой. Проведя с ней ночь, он чувствовал, что влечение к сдержанной блондинке, на которой он должен был жениться, сильно уменьшилось. Уменьшилось настолько, что мысль о любовных утехах с Анабел его больше не привлекала, хотя она не раз давала ему понять о своем желании.

Мысли эти были малоприятны и неизбежно влекли за собой другие. В чем тут дело — в уважении к Анабел и ее семье? Или в том, что их встречи с Анабел были тайными и приходилось все время быть начеку? А может быть, между ним и его невестой было меньше чувства, чем он до сих пор допускал? Меньше огня? Меньше желания?

А его страсть к Аманде… Господь Бог знает, как затрепетало все его существо, когда она впервые приблизилась к нему. Позднее она стала постоянно вторгаться в его мысли, парализуя работу разума. Подобного еще не случалось у него ни с одной женщиной.

Она являлась ему во сне, виделись черные пряди и ярко-голубые глаза, губы цвета вишни и бесконечно длинные ноги, указывающие ему сладостный путь…

Вздрогнув, Грэнт осознал, что думает о ней опять. Мечтает об этой ведьме с волосами цвета воронова крыла.

— Черт тебя побери, Аманда! — проворчал он.

В отчаянии он ударил кулаком по стене спальни, но только содрал кожу и согнулся от боли, пронзившей его руку.

«Что ты делаешь со мной, женщина? Во что обратила, ты мою тихую, налаженную жизнь?»


Как и в прошлый раз, когда Аманда отвергла его предложение, Грэнт стал гораздо более грубым, чем обычно. Первые несколько дней по возвращении домой он был хуже раненого медведя. Он раздражался, ругался и придирался ко всем, и особенно к Аманде. Единственная, с кем он старался обходиться вежливо, была Анабел, и Аманда подозревала, что это делалось с целью еще больше ее разозлить.

В довершение всего Грэнт вспомнил свое обещание научить ее ездить верхом. Такая перспектива пугала Аманду, и она держалась настороженно, уверенная, что Грэнт сделает все, чтобы она свернула себе шею.

Как-то утром он вызвал ее из конюшни, где она старательно вычищала стойла, и повел к небольшому загону. Увидев там оседланную кобылу, готовую к уроку верховой езды, Аманда начала сопротивляться. Грэнту пришлось буквально тащить ее так, что каблуки ее ботинок оставляли борозды в земле. С ужасом подумав о том, что все увидят ее трусость, она закричала:

— Не стану я этого делать, Грэнт! Ты не можешь меня заставить!

— Лучше тебе не сердить меня сейчас, Аманда, — резко возразил он, подтаскивая ее к лошади. — Ты поедешь верхом на Дымке, даже если мне придется привязать тебя к седлу.

С помощью нескольких человек, удерживавших забеспокоившуюся лошадь, и других, успокаивающих Аманду, Грэнт сумел наконец усадить ее в седло.

— Аманда! — отрывисто скомандовал он, отпустив ее и отступив назад так, что она осталась сидеть на лошади, не имея возможности ухватиться за что-либо, кроме как за седло. — Черт побери, устройся поудобней! Ты боишься Дымки, и этим только все испортишь.

Несмотря на свой страх, Аманда поняла, что он был прав. Она перестала кричать и уселась прямо и неподвижно, точно статуя — дрожащая статуя. Взглянув на ее бледное лицо и широко раскрытые глаза, Грэнт подумал, что она может упасть в обморок до начала урока. Он немного смягчил тон, заговорив тем уверенным и успокаивающим голосом, каким утихомиривал разволновавшуюся лошадь.

— Уже лучше. А теперь Пэдди поведет Дымку вокруг загона, и все, что от тебя требуется, это удержаться в седле. Сиди прямо и попытайся расслабиться, Аманда. Держи ноги в стременах и просто двигайся с лошадью. Можешь ты это сделать, моя радость?

— Я тебе не радость! — процедила Аманда сквозь стиснутые зубы.

Грэнт усмехнулся в ответ, довольный тем, что она уже в состоянии хотя бы огрызнуться.

— Ну ладно, попробуй. Держи равновесие, усядься поудобнее и наслаждайся ездой. Я буду рядом и подхвачу тебя, если ты начнешь падать.

— Это должно меня утешить? — поинтересовалась она. Пэдди пустил Дымку медленным шагом, и Аманда проглотила подступивший к горлу комок.

— О Боже! О Боже! О Боже! — повторяла она, точно твердя заклинание. Потом по ее щекам потекли слезы, и она воскликнула: — Тебе достанется за это, Грэнт! Так и знай! Если я выживу, я с тобой рассчитаюсь.

Пятнадцать самых долгих в своей жизни минут Аманда сползала, скользила и молилась. С полдюжины раз Грэнт подхватывал ее, когда она начинала сползать набок. Весь урок он выкрикивал указания, точно армейский сержант на плацу.

— Поверни колени внутрь! Выпрями спину! Господи Иисусе! Аманда, ты выглядишь, как горбунья. Если ты сидишь так в обычном седле, как бы ты выглядела в боковом? Расслабься, черт возьми!

К концу урока ему пришлось стаскивать Аманду с лошади, отдирая ее пальцы, так крепко она вцепились ими в седло.

Одежда Аманды была мокрой от пота. Она всхлипывала и дрожала так сильно, что едва могла держаться на ногах, когда он поставил ее на землю.

— Ну, пойдем, Аманда. Не так уж все это было страшно.

Он вытер ее щеки, мокрые от слез.

Как только его пальцы коснулись ее лица, она со всей силы ударила его кулаком — прямо в глаз!

Охнув, Грэнт отступил на шаг и, прижав ладонь к подбитому глазу, закричал:

— Черт тебя побери, Аманда! Ты что, хочешь, чтобы я ослеп?

— Этого еще мало, скотина! Надеюсь, что он почернеет у тебя так же, как и другой глаз, бессердечная ты тварь!

И, повернувшись на каблуках, она зашагала к дому, однако ее походка отнюдь не была твердой. Грэнт свирепо глядел ей вслед, потирая болевший глаз. «Проклятье! Ну и сильный же у нее удар!» Он совершенно забыл о работниках, оказавшихся свидетелями этой сцены, пока не услышал смешок старого Клэнси, сказавшего что-то о синяках под глазами. Грэнт круто обернулся и крикнул:

— Все живо за работу, если не желаете получить такие же! И если я еще раз услышу от кого-то хоть одно слово об этом, выпущу ему кишки!

Мужчины разошлись, все еще посмеиваясь. Оглядываясь вокруг, Грэнт проворчал:

— Меня окружают продувные бестии в обличье ирландцев и темпераментных женщин. Как тут удержаться, чтобы не выпить!

Достав из шкафа бутылку вишневой наливки, он отпил большой глоток. А почему бы и нет? Если ничто другое не помогает унять боль?

ГЛАВА 16

Увидев Грэнта впервые после его возвращения из Нью-Йорка, Анабел была потрясена.

— Грэнт! Боже мой, что случилось? — воскликнула она.

— Это выглядит хуже, чем есть на самом деле, Анабел, — ответил он.

— Но что в конце концов случилось? Откуда у тебя эти синяки под глазами?

— Я получил их в драке, если тебе так интересно. Не считай меня грубияном, я просто очень занят, и болтать мне некогда, Анабел. У меня куча дел, из которых не последнее — дать урок верховой езды Аманде.

— Урок езды Аманде? — Лицо Анабел мгновенно омрачилось, она по-детски надула губы. — Почему кто-нибудь другой не может поучить ее ездить верхом? Почему тебе приходится этим заниматься, Грэнт?

— Считай, что это долг, который я должен ей вернуть. — Жесткая усмешка скривила его губы, он думал про себя: «Да, научу ее полезному делу, помогу ей преодолеть этот нелепый страх, а вдобавок отыграюсь немного на этой маленькой ведьме. Одним выстрелом убью двух зайцев».

— Что за долг? Какой?

Грэнт решительной походкой направился к конюшне. Анабел следовала за ним по пятам.

— Тебе это незачем понимать, дорогая, не сердись. Твоя маленькая головка выше этого.

Рассерженная Анабел остановилась. Ее серые глаза метали молнии в спину Грэнта. Он зашел в один из сараев. Увидев рядом с ним Пэдди, державшего поводья лошади, Анабел предположила, что она предназначена для Аманды. Анабел изменила свои намерения: по-видимому, ей следует расспросить прислугу, ведь Грэнт столь упрям и несговорчив.

Между тем Грэнт обошел всю конюшню. Аманды нигде не оказалось, и он припер к стене Тимми.

— Где она?

— К-кто, сэр? — заикался Тимми. Его лицо стало одного цвета с огненными волосами.

— Ты хорошо знаешь кто. Мисс Аманда. Где она прячется?

— Я… Я не могу сказать, сэр. — Круглые веснушчатые щеки Тимми задрожали от его нерешительной попытки улыбнуться.

— Хорошо, Тимми, — сказал Грэнт спокойно, но внушительно, чтобы заставить мальчика осознать, насколько он серьезен. — Будь я на твоем месте, я бы хорошенько обдумал свой ответ.

— Но, сэр, я обещал!

— Это для ее же собственного блага, сынок. Она должна владеть искусством наездника, и неплохо бы заняться этим прямо сейчас, — доверительным тоном продолжал Грэнт. — Только укажи, где я могу найти ее. Тогда ты не нарушишь собственного слова.

Тимми минуту раздумывал, затем кивнул и неохотно указал по направлению к сеновалу.

Грэнт усмехнулся, потрепал шевелюру мальчика и направился к лестнице на сеновал. Он поднялся и сказал:

— Вылезай, Аманда. Я знаю, что ты здесь, так что можешь больше не прятаться.

Он почти достиг верхней ступеньки, когда ее кулачок мелькнул в воздухе, потом еще раз, целясь в его лицо. На сей раз, однако, Грэнт был готов к встрече. Он перехватил ее руку, и Аманда мгновенно оказалась перекинутой ему за спину, как мешок с зерном.

— Ай! — крикнула она пронзительно. Колотя его по спине кулачками, извиваясь змеей, она неистово кричала: — Опусти меня на землю! Грэнт! Ты свихнулся совсем? Отпусти!

Одной рукой держась за перила, другой придерживая ее ноги, Грэнт решил угомонить ее:

— Хватит, Аманда. Если ты не прекратишь сопротивляться, мы сию минуту окажемся вверх тормашками. Выбирай: либо ты прекратишь, либо так и будешь выглядеть дурочкой, как вчера верхом на Дымке.

В его словах звучала реальная угроза, а воспоминания уязвляли ее. Ведь вчера она устроила целый спектакль, хотя в этом не было ее вины! Пропади пропадом! Почему этот мужчина не понимает, что она действительно была напугана? Нелегко одолеть такой страх на людях, к тому же, когда на тебя давят.

Обида и страх на время сковали ее, но лишь до тех пор, пока ноги Грэнта не коснулись твердой земли. Тут она вновь превратилась в разъяренную львицу. Свисая головой вниз, Аманда со злостью царапала ногтями его спину. Поняв, что это не помогает, она впилась зубами в его бок. Грэнт не выдержал и сильно шлепнул ее, так, что слезы брызнули из ее глаз.

— О Господи, Аманда, если это еще раз повторится, ты не сможешь сидеть целую неделю.

Он подходил к выходу из конюшни, когда, выглядывая из-под руки Грэнта, Аманда увидела во дворе Анабел.

— Черт побери! — выругалась Аманда. Меньше всего на свете ей хотелось предстать перед Анабел в таком виде. — Подожди! — Цепляясь за дверной косяк, Аманда остановила Грэнта и почти сползла с его плеч.

— Что? — спросил он кратко и отступил назад, чтобы удержать Аманду.

Задыхаясь от гнева, Аманда выдавила:

— Пожалуйста. Я буду вести себя прилично. Я займусь этой проклятой лошадью. Я обещаю. Только отпусти меня, Грэнт.

Он молчал так долго, что она подумала, что не дождется ответа. В конце концов он сказал:

— Если я отпущу тебя, ты пойдешь и оседлаешь кобылу, и не будешь делать мне больше гадостей во время занятий верховой езды? И все, что я скажу, ты воспримешь беспрекословно?

— Да, честное слово.

— А чего оно стоит?

Ей вновь страшно захотелось ударить его, но голос разума возобладал:

— Клянусь могилой своего отца, Гарднер. Этого тебе достаточно? А теперь не будешь ли ты любезен опустить меня? Кровь ударила мне в голову, и я вот-вот могу упасть в обморок.

Более заботливо, чем она могла ожидать, определенно осторожнее, чем она того заслуживала, он опустил ее на землю. Настолько медленно, что это выглядело скорее любовно. Ее живот скользил вдоль его тела, ее ноги переплетались с его ногами, грудь прижималась к его груди. Она чувствовала каждый мускул его тела, каждый удар его сердца. Их глаза встретились, дыхание на мгновение прервалось. В его глазах вспыхнуло вожделение.

Затем, как будто ничего не произошло, он отпустил ее и властным голосом произнес:

— Ладно, ты свободна. Можешь идти. Надеюсь, что ты будешь вести себя в рамках приличия.

— Дрянь! — бормотала она, удаляясь. Она не успела сделать и двух шагов, как Грэнт схватил ее за руку:

— Ты что-то сказала, Аманда?

Припомнив свои обещания, она сделала изящный реверанс и раздраженно возразила:

— Нет, сэр! Да что вы! Должно быть, вам что-то померещилось!

— Конечно, — согласился он с деланной улыбкой. — Вероятно, это был цыпленок.

Последнее замечание всю дорогу до дома звучало у нее в ушах. Цыпленок!

Оставшись в одиночестве, она с трудом сдержала рвавшиеся из груди рыдания. Она запретила себе плакать и подавляла ругательства, приходившие ей на ум, хотя ей хотелось сварить Грэнта в кипящем масле. Однако по окончании урока верховой езды она уже не была похожа на испуганное животное. Ее перестало преследовать ощущение, что она вот-вот упадет. И это было для нее маленькой победой.

К чести Грэнта, он ни на минуту не терял ее из виду в течение всего занятия. Даже ухитрился убедить ее отпускать иногда переднюю луку седла и брать вожжи, хотя Пэдди держал поводья ее послушной маленькой кобылки, куда бы та ни ступала. Странно, что, будучи одновременно испуганной и злой, Аманда чувствовала себя увереннее с Грэнтом. Он мог быть противным, но где-то в глубине души Аманда верила, что он не позволит ей упасть и убережет ее от повреждений. Его присутствие придавало ей смелости, а слова поддержки и похвалы имели большую ценность, чем джокер на руках. И в этом было нечто необычное!


Аманда сидела в саду на своем любимом месте, слушая гудение пчел и щебетание птиц, успокаивая измотанные нервы. Она ни от кого не пряталась. Верховая езда на сегодня была закончена, но она была по горло сыта выходками Грэнта и надменностью Анабел. Единственное, чего ей сейчас хотелось — остаться одной, и она прилегла под яблоней. В езде на лошади приятного не так много, не считая шлепка, полученного от Грэнта.

Она начала было читать свои любимые стихи, но сегодня, по некоторым причинам, они не доставляли ей прежнего удовольствия. Затем она почувствовала, как что-то пушистое слегка касается ее ног. По спине ее пробежал холодок, и она боялась взглянуть, что это такое.

О Всевышний! Змеи не бывают пушистыми, да и откуда им тут взяться. Но мыши бывают, да и крысы тоже. Затем она попыталась успокоить свое сердцебиение, убеждая себя, что это кролик или котенок. Вновь что-то дотронулось до ее ноги, настойчивее, чем прежде, словно желая залезть под ее подол.

Пришлось Аманде собрать все свое мужество, она опустила книгу, украдкой подглядывая через плечо. Взрыв нервного смеха потряс ничего не подозревающее маленькое пушистое существо так же сильно, как она была напугана минуту назад. На Аманду смотрел светло-карими глазами невообразимо прелестный малыш, покрытый нежным желтым пухом, с ярко-оранжевым клювом и перепончатыми лапами. Он был не больше ее ладошки, и перышки его трепетали на ветру. Он тоненько крякнул, надулся и попятился.

— О нет! Ты не должен этого делать, маленький негодяй! — взвизгнула Аманда. Отбросив книгу, она шлепнула по подолу юбки, хихикая от того, что утенок бегал по ее голым ногам и щекотал их. В конце концов она умудрилась поймать крошку в складках своей юбки. Осторожно, не желая напугать его еще сильнее, Аманда поймала утенка и, держа на ладони, рассматривала его. Утенок в свою очередь разглядывал ее.

— Я не знаю, откуда ты пришел, шалун, но если у тебя есть склонность шарить под юбками, то я держу пари на последний доллар, что ты мальчик! — Она звонко смеялась. — Так, чем же ты занимаешься? Блуждаешь по окружающему тебя миру?

Утенок моргнул и вскинул свою маленькую головку, немного склонив ее набок, как будто отвечая на ее вопрос или задавая свой.

— О, ты очень мил, очень! — Аманда напевала вполголоса. Одним пальчиком она нежно поглаживала его пушистую спинку. Крошечный утенок издал странный тихий звук и поудобнее разместился в ладошке.

— Нравится? — Аманда была очарована. — Скажу тебе вот что. Ты можешь оставаться здесь со мной столько, сколько тебе захочется, если ты согласен не делать больше никаких набегов на запрещенную территорию. Что ты скажешь на это?

Хрупкое существо крякнуло, что было воспринято Амандой как утвердительный ответ. Затем оно соскочило Аманде на колени, распушилось, спрятало головку под крылышко и немедленно отошло ко сну.

У Аманды никогда не было любимого животного сколько-нибудь долго. Однажды она пыталась завести котенка на борту речного судна, но как только судно причалило, котенок убежал. Лишь канарейка, купленная отцом, прожила неделю, а затем умерла, не выдержав качки на судне, и Аманда не решалась завести еще одну из страха, что исход будет тем же.

И вот теперь это маленькое существо, появившееся ниоткуда и лежавшее доверчивым комочком в ее руке, словно послано ей свыше. Конечно, она знала, что не сможет удержать его. Где-то в птичнике бродит утка-мама. Но хоть совсем чуть-чуть она сможет приласкать его, сможет прижаться к нему и ощутить его тепло.

Приближалось обеденное время, Аманда неохотно пошла к дому. Осторожно она поставила его на лапки, со смехом наблюдая, как он пытается проснуться, переваливаясь, словно пьяный.

— Сейчас, беспризорник, мы должны разлучиться, и я об этом сожалею. И если меня ждут к обеду, то, вероятно, и ты подождешь. Может быть, мы еще встретимся как-нибудь, если ты не исчезнешь там, откуда пришел.

Аманда потеряла аппетит, когда заподозрила, что Грэнт пригласил Анабел остаться отобедать, и, зная, что Дарси может показаться в любой момент, не спеша прогуливалась около дома. Она не прошла и трети пути, когда услышала призывное кряканье позади себя. Она обернулась: это действительно был утенок, преданно следовавший за ней.

— Вот и говорите теперь! Ты же знаешь, этого не следовало делать! — молвила она пернатому другу. — Ты уже нагулялся. Должно быть, ты уже давно тут бродишь, и твоя мама, несомненно, переживает за тебя.

Он снова вздернул кверху свою хрупкую головку, словно взвешивая ее слова. Сердце Аманды защемило, но подсказывало, что надо вернуться к дому.

Обиженный утенок крякал все громче. Аманда наблюдала за ним:

— Давай-давай, упрямая штучка, — прокомментировала Аманда, кивая головой. — Ты родственник Грэнту, если я не ошибаюсь. Ведь более тупоголового мужчины еще не появлялось на свет.

Утенок отошел от нее и тут же вперевалку вернулся обратно.

— Нет.

Она хлопнула перед ним в ладоши, пытаясь его отогнать. Он остановился, испуганно посмотрел на нее, засуетился, выбирая дорогу. Это тронуло ее:

— Ну вот, описался! — Она вздохнула. — Ладно, пойдем. Мне кажется, добра не будет, пока я не отнесу тебя на утиный пруд. Там мы можем найти твою маму.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20