Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Золотой плен (№3) - Повелитель волков

ModernLib.Net / Исторические любовные романы / Грэм Хизер / Повелитель волков - Чтение (стр. 1)
Автор: Грэм Хизер
Жанр: Исторические любовные романы
Серия: Золотой плен

 

 


Хизер Грэм

Повелитель волков

От автора

Мне всегда нравились исторические романы. Сама я начала писать в этом жанре после того как моя мать, уроженка Дублина, дала мне прочитать монографию по истории Ирландии. Я нашла там потрясающую историю о принце-викинге Олафе Белом, который напал на ирландского короля Аэда Финнлайта. Аэд доблестно и долго сражался, но, в конце концов, попробовал решить дело миром и в результате отдал свою дочь в жены викингу. Позже, я находила ссылку на эту историю и в других источниках. Это меня заинтересовало. Так появился на свет мой первый исторический роман «Золотой плен», где речь идет о викинге, женившемся на ирландской принцессе. Мне понравилась эта работа — представлять себе, что может скрываться за скупыми словами исторической хроники. Викинги, как известно, были отличными мореплавателями и воинами, однако и они, в конце концов, оседали где-нибудь — либо у себя на родине, либо на покоренных землях. По прошествии некоторого времени они становились защитниками тех областей, которые прежде завоевывали. Олаф Белый появился в Ирландии именно как завоеватель. Однако после женитьбы он стал защищать интересы короля Альфреда Великого, помогая оборонять побережье нынешней Англии от подобных набегов. Потому в продолжении истории — в книге «Покоренная викингом» — сын Олафа и ирландской принцессы сражается на стороне Альфреда.

И все же я не могла так просто расстаться с полюбившейся мне семьей Олафа и его детьми, которые оказались одновременно наследниками воинственной традиции норвежских разбойников и миролюбивой ирландской культуры.

В «Повелителе Волков» другой их сын Конар плавает по морям и сражается по обе стороны пролива. Это было неспокойное время в истории Англии. Беспрерывные войны шли как внутри страны, так и за ее пределами. Я надеюсь, что история Конара и Мелисанды позволит вам перенестись в то почти мифическое время, когда мир был диким и опасным, но также привлекательным и необыкновенно красивым!

ПРОЛОГ

КРОВЬ ВОЛКА

565 от Р. X. Берег Ирландии в Скотии

Высокий светлоголовый мальчишка был непреклонен. В душе его кипело негодование, а вокруг, свистя и завывая, бесновался ветер. Рослый не по годам, мальчик противостоял кружащейся в безумном танце стихии, словно в ее натиске черпал свою силу.

Мать, огорченная его поведением, сказала ему сегодня, что он ведет себя как викинг.

Да, да, он и есть самый настоящий викинг!

— Взгляни на море, сын мой! — обратился к нему отец, кладя руки на плечи мальчика. — Взгляни на белые гребешки волн и представь себе, что это корабли. Их много-много, изящных, ловко сработанных, умело противостоящих любому шторму! Смотри, носы кораблей украшены драконами с оскаленными пастями и искаженными в жутких гримасах мордами… И они словно оживают среди водных просторов — ибо их делали настоящие мастера. Мы — мастера моря, и этого никто не может оспорить.

Мальчик улыбнулся и повернулся к отцу.

— Викинги. Мы — викинги! И неисчислимы корабли, отплывшие отсюда в дальние странствия!

— И это лучшие корабли на всем белом свете. В этом мире нам не обойтись без сражений. Но нам приходится не только обнажать мечи, но и торговать и заключать союзы. Так что без крепких и надежных кораблей просто не обойтись, — задумчиво добавил король. — Ну, да, все мы — викинги. Как норвежцы, так и ирландцы. Но не всегда разумно с твоей стороны напоминать об этом матери.

Мальчик ухмыльнулся. Его мать была ирландской принцессой с головы до пят. Она обучала ирландским законам гостеприимства и бретонской культуре, учила их истории, искусству и религии. Однако он никогда не подозревал, что мать так непримиримо относится к тому, что отец — викинг. Кем бы он ни был в прошлом, теперь он их главный защитник.

А сегодня она сама отправила его к отцу. Дело в том, что Лейв, подшучивая над ним, схватил его деревянный меч — самый лучший на свете меч, подаренный мальчику дедушкой.

Лейв — старший сын и наследник. Он станет королем этой прекрасной страны, их родной страны, Мальчик хорошо это знал. Он даже любил своего брата, которому предназначено быть королем. Конечно, тот и старше, и умнее, про него говорят, что мудростью и несравненной красотою он пошел в мать…

Но как брат посмел тронуть его меч! И самое противное, что это случилось в церкви во время мессы.

Мать, вне себя от гнева, схватила мальчишку за руку и выволокла его на свет Божий.

— Лейв посмел тронуть мой меч! — запальчиво объяснил он ей. Глаза горят, губы упрямо сжаты… Конечно, он мог бы извиниться, он все же любил мать и не хотел ее огорчать.

Однако не отступился.

«Страна — его! Дублин — его!» Он в ожесточении взмахнул маленьким деревянным мечом: — Я буду защищать свои права и земли до самой смерти! — Меч описал полукруг. — Но этот меч — мой! — продолжал упрямиться мальчик.

«Как страстно и уверенно он говорит, — подумала королева. — Да, горд и вспыльчив ее сын!»

Сердце ее сжалось, ибо внезапно она поняла, что он пойдет по стопам отца. О, конечно, он будет любить и страну, и братьев, и сестер… но ему нужно будет что-то еще, за что он будет сражаться.

Она закусила губу в отчаянии. Перед ней стояла миниатюрная копия отца, великого Норвежского Волка! Другие сыновья тоже на него похожи, но этот — больше всех! Золотистые волосы, вечно изогнутые в удивлении брови… лицо маленького мужчины. Многие уже сейчас не выдерживают взгляда его отливающих голубоватым льдом недетских глаз. Осанист и достаточно высок для своего возраста, — почти что с нее ростом.

И его воля…

Стальная воля бойца.

Он вновь взмахнул деревянным мечом:

— Я младший сын, мама, — нетерпеливо объяснил он, — но я вовсе не хочу, чтобы у меня все отняли!

— Ты младший сын короля, известного всему цивилизованному миру, — напомнила она ему. — И…

— Я тоже сумею прославить свое имя! — запальчиво ответил он.

У королевы внезапно опустились руки.

— Ты ведешь себя сегодня просто неприлично! Ты ведешь себя как… как викинг!

— Но мой отец — викинг!

Королева глубоко вздохнула, пытаясь взять себя в руки. — Ей уже приходилось сталкиваться с таким темпераментом раньше. Неужели ей придется опять проходить через все это?

— Он — ирландский викинг, сынок. Привязанный к своей стране, привязанный к…

— К тебе? — внезапно оборвал ее он.

Мать даже потеряла на мгновение дар речи, потом рассмеялась. — Нет, думаю, что нет. И не вздумай сказать ему что-либо подобное. Я хотела сказать, что хотя он и викинг, но он — цивилизованный викинг. Человек, который читает, думает, судит, — он из тех, кто думает о своем народе.

— Но все же викинг?

— Ладно, ладно, мой волчонок! Шел бы ты лучше к своему отцу-викингу, вон за те скалы со своими жалобами!

Выпрямившись и расправив плечи, очень разозленный, он двинулся по направлению к скалам.

— Сынок! — позвала она. Од обернулся.

— Я люблю тебя, — мягко сказала она.

Гнев его мгновенно испарился, и, улыбнувшись матери на прощание, он побежал вдоль берега — разыскивать отца.

Там, его отец — бывший знаменитый воин — сидел на прибрежном валуне в одном ботинке и задумчиво глядел на пляску стихий.

— Ты скучаешь по морю, пап? Король обернулся.

— Нет, сынок, никогда. Я нашел, что искал в жизни. — Он вздохнул. — Они обвиняют нас, викингов, во всех смертных грехах. Но ведь я никогда не грабил эту землю. Я пришел завоевать ее — да, но для того чтобы строить. Я принес сюда силу и нашел здесь…

— Ну, пап?

— Нашел здесь красоту и мир. Здесь теперь мой дом. Здесь я встретил твою маму.

Мальчик улыбнулся. Отец напоминал ему одного из великих героев древности, пировавших в чертогах Вальгаллы[1], в то время как одноглазый Один проносился на восьминогом жеребце по облакам.

— Это прекрасно — странствовать по морям, — неторопливо заметил отец, — быть викингом: сражаться, искать новые земли и свое место в мире.

Мальчик взглянул на отца.

— Я буду плавать по морям! — порывисто воскликнул он, взмахнув деревянным мечом. И в этом жесте был вызов — небесам, буре и ветру, древним богам — всему, что только могло бы помешать на пути к мечте. Глубоко вдохнув соленого морского воздуха, он проговорил: — Я буду плавать по морям. И я найду свое место под солнцем и буду править там. Править, храня мир. Я не могу стать королем Дублина как ты, но я все равно остаюсь твоим сыном. Они будут звать меня Повелителем Волков, как тебя звали Норвежским Волком!

Я буду сражаться за правду…

— И за то, что тебе принадлежит? — насмешливо заметил король, сознавая, однако, что так скорее всего и будет.

— И за то, что принадлежит мне, конечно! Пап, ведь чтобы завоевать страну — надо сражаться?

Король улыбнулся.

— Ну, да, конечно. Еще можно заключить брак.

— Значит, либо брак, либо бой?

— Иногда, сынок, это абсолютно одно и тоже, — рассмеялся король.

Златовласый паренек зачарованно смотрел на море. — «Я стану викингом, я найду себе землю, сколько бы мне ни пришлось за нее сражаться, — или жену!»

По небу метнулась кривая молния, вдалеке громыхнул гром. Взор короля устремился в небеса.

«Мергвин счел бы это предзнаменованием», — подумал старый викинг. Внезапно он почувствовал какое-то волнение. Это не было тяжелым предчувствием, скорее предупреждением. Не оборачиваясь, он понял, что Мергвин собственной персоной стоит позади него, внимательно изучая мальчика.

Король вздохнул.

— Все в порядке, колдун. Ты что-то хотел мне сказать. Длинные седые волосы Мергвина развевались по ветру. Сам он выглядел оскорбленным.

— Я не колдун, Олаф Норвежский.

— Да, да, — друид[2], и гадающий по рунам, — небрежно согласился Олаф.

Мальчик бросил быстрый взгляд на старика, и улыбка озарила его лицо.

— Ты все еще не доверяешь, король? — устало спросил Мергвин, — после стольких-то лет? Олаф улыбнулся.

— Ты предсказывал Лейву долгую счастливую жизнь и мудрое правление. Ты обещал Эрику неприятности, когда он только родился. А теперь… что ты скажешь о Конаре?

— Ну, я не знаю, а чего бы тебе хотелось, Олаф Норвежский? Чтобы я заколол ягненка и обратился к древним богам? Однако мне нравится этот мальчик, наполовину ирландец, наполовину норвежец. Но сейчас я вижу в нем норвежца. Закрой глаза, великий король. И представь себе его мужчиной!

Олаф не смог бы точно сказать — закрывал ли он в действительности глаза. Но на секунду он был уверен, что видит своего сына мужчиной, — прямого, стройного, златовласого, мускулистого и чрезвычайно уверенного в себе воина.

— Да, великий король, этот сын будет морским путешественником, — степенно пророчествовал Мергвин. — Он будет весьма могучим и могущественным. И поплывет он…

— Куда? — спросил король.

Мергвин сосредоточенно нахмурил брови. — Его путь будет лежать на юг, через пролив. И именно там он найдет то, чего жаждал…

— А потом? — требовательно спросил Олаф.

— Потом он будет сражаться, чтобы сохранить это. И… вот, вот и она! Это будет непросто… великое варварское нашествие… все закончится грандиозной битвой…

— Она? Мергвин, кто это она?

Мергвин пожал плечами, продолжая разглядывать высокого мальчишку, не отрывавшего взгляда от моря.

Мергвин снял с плеча суму и весело взглянул на короля. — Вспомни, мой повелитель, что я, так же как и твой сын — гибрид норвежца и ирландца. Поэтому никаких жертвенных ягнят не будет, нет! Это было бы неверно. Для отпрыска викинга надо бросить камни викинга!

Викинг! Именно в этот момент, прикрыв глаза, Олаф неожиданно понял, что его сын действительно будет викингом, пересечет пролив, будет странствовать по дальним землям.

И там встретит свою спутницу — и для битвы и для брака, и им не раз будет грозить смертельная опасность…

Он хотел бы мирной жизни для своих сыновей. Но в этом мире нет мира.

Он взглянул на мальчика и как бы увидел в нем себя самого — молодого вспыльчивого Олафа.

Мергвин внезапно остановился, встряхнул сумой и из нее на землю высыпались маленькие деревянные руны[3].

В небе опять сверкнула молния. Ветер с диким хохотом проносился над дерзкими гребешками волн.

— Да, действительно, подобно отцу, его будут звать Повелитель Волков! — выговорил, наконец, Мергвин.

Олаф пристально посмотрел сначала на старика, потом на руны, аккуратно разложенные на земле.

Мергвин усмехнулся. — И молния подтверждает это!

Олаф задумчиво молчал, скрестив руки на груди. — Ладно, скажи тогда, старец, что там еще? Где он будет плавать? Где он будет править? Что это за женщина, в конце концов?!

— Терпение, милорд, терпение! — посоветовал Мергвин, ухмыляясь. Нахмурившись, он оглядел сначала короля, потом его сына.

— Дай мне рассмотреть камни, Норвежский Волк, дай мне их разглядеть!.. Путь викинга, принца-викинга…

— А женщина? — требовательно спросил Волк.

— Ага, и женщина! — согласился Мергвин. — Очень, между прочим, красивая…

— И как я понимаю, она, вероятно, из тех существ, что доставляют кучу хлопот?

— О, просто сущий дьявол! — подтвердил Мергвин. Но тут он замер в неподвижности, и усмешка сползла с его лица. — Да, великий король, ты прав, как никогда — хлопот с ней действительно не оберешься. Тысячи врагов, буря, и, чтобы выжить, им необходимо преодолеть…

— Преодолеть — что?

Мергвин поскреб бороду.

— Себя, я думаю.

— Читай дальше, — приказал король. И в тот день на берегу моря среди обветренных скал им было предсказано…

ЧАСТЬ 1

ЛЕДИ И СТРАНА. ИТАК — БИТВА

Глава 1

Весна, 885 от Р. X.

Берег Франции

— Мелисанда! Мелисанда! Его корабли уже здесь!

Эти слова заставили Мелисанду, находившуюся до того в суетливом волнении, застыть посреди комнаты со смешанными чувствами страха и отвращения.

Нет, она и мысли такой не допускала, что он все же приплывет!

Однако предостерегающий крик Мари де Тресси с дозорной площадки уже не оставлял никакой надежды на лучшее.

Мельком взглянув на обеспокоенную Мари, она натянула тонкую изящную тунику, почти бегом выскочила из башни сквозь высокую арку и быстрым шагом направилась к галерее на крепостной стене, с которой можно было увидеть море.

Да, он пришел.

Господи, в первый раз все было точно так же. Однако ж он обладает удивительной особенностью каждый раз заставать ее врасплох. Неужто так будет вечно? И сможет ли она когда-нибудь понять, для чего он приходит, — на помощь ей или же на погибель?

За чем он пришел сегодня, это, конечно, понятно. Он пришел за тем, что считает своим по праву.

Ее вдруг бросило в жар, потом начало знобить. Мелисанда коснулась рукой горящих щек. Рука была ледяная.

Боже, он пришел, пришел. Ее начало мелко трясти. Кажется, что она его сто лет не видела… Как будто ей мало хлопот с этой чертовой сотней данов под предводительством этою чертового Жоффрея! А теперь еще и он! Его не было так долго, наверное, он уже много забыл.

А может, он помнит…

О Боже, как все это смешно! Она боится встречи с ним больше, чем нового нашествия датчан!

Боится…

Да, разумеется, она боится этой встречи, смертельно боится. После всего, что она натворила.

Несомненно, что именно этим и объясняется его неожиданный визит.

Господи, его корабли уже у самого берега. Вон он, этот проклятый викинг. Она его видит. Он управляет впереди идущим кораблем, украшенным драконьей рожей. Все как и тогда, давным-давно…

Плащ, скрепленный кельтской пряжкой, полощется на свежем морском ветру. Руки скрещены на груди. Развевающиеся волосы отливают золотом.

Пока что она еще не видит его глаз, но это ей и незачем. Ей вполне хватило времени в прошлый раз, чтобы запомнить их навсегда.

— Итак, он все-таки прибыл!

Рагвальд стоял рядом с ней, седой как лунь и высохший как вобла. Он погрозил ей пальцем.

— Миледи, вы не можете отказаться от договора с этим человеком.

— Это не я договаривалась с ним, а вы.

— Я выторговал наши жизни, — с чувством собственного достоинства произнес Рагвальд. — И слава Богу! Мне кажется, именно сейчас нам может опять понадобиться такой человек.

— Вы… — начала Мелисанда, собираясь серьезно растолковать ему, что, в конце концов, все же она здесь графиня, а он — только советник. Но не закончила: внизу у городских ворот готовились к битве.

Странно, как иногда все повторяется! Странно, что день облачный, что солнце скрылось и надвигается буря.

Странно, что он в такую непогоду все же собирается пристать к берегу.

— Интересно, чем это обернется? — размышлял вслух Рагвальд. — Нападет ли он на нас, решит еще раз рискнуть? Тогда будут викинги против викингов. Норвежцы против датчан.

«Ну, почему вокруг столько беззакония?» — горестно подумала Мелисанда. Как она любила слушать в детстве рассказы отца о дворе Карла Великого, где процветали мир, искусства и науки.

Но Карл Великий правил лет сто назад, — с тех пор уже все успело десять раз перемениться.

Теперь королем Парижа был Карл Жирный, но жил он где-то в Италии, и датчане спокойно грабили побережье.

Враги Мелисанды объединились с этими проклятыми датчанами, пытаясь завоевать ее владения, которые принадлежали ей по праву.

Но она уже научилась держать себя в руках. С того далекого дня, когда погиб ее отец, она научилась сдерживать слезы, видя, как люди умирают в битве. Она уже не дрожала перед ужасами войны, и самое главное, — она выучилась не отступать. Ведь она осталась единственной наследницей своего отца, и положение обязывало ее стать образцовой правительницей.

Вряд ли он догадывался о произошедших в ней переменах. Многое произошло с тех пор. Быть может, он теперь решит, что она заслуживает смерти. Она почти чувствовала его мощные сильные руки на своей шее… От этой мысли ее опять обдало жаром. Ох, ну почему, почему! Она ведь обещала себе не показывать этому человеку свои слабости, никогда не признаваться ему ни в чем, не давать заглянуть в душу, в мысли. Он не должен узнать, что мысли о нем заполняют всю ее жизнь.

Ей ничем нельзя себя выдавать, особенно сейчас! Она не может позволить себе быть собой.

Бояться его и его прикосновений. Думать об этом, желать этого, стремиться к этому, противиться этому. Ненавидеть его, любить его, презирать его и желать его…

Внезапно она увидела, что ее людей заманивают в ловушку. С галереи было очень легко наблюдать за перипетиями сражения, видеть то, чего не видели они.

— Господи, помоги нам! — воскликнула Мелисанда. — Господи, пусть кто-нибудь придет к нам на помощь! Я должна бежать туда, Рагвальд. Ты видишь, что они делают!

Рагвальд схватил ее за руку.

— Не ходи! Дай этим викингам самим разобраться!

Мелисанда вырвалась из его рук. Сначала она рассердилась, но потом почувствовала благодарность.

Рагвальд предан ей. В эти смутные времена чья-либо преданность — большая редкость.

— И все-таки я напоминаю вам, мой дорогой советник, что графиня — я. Я — наследница этих земель. Вы правы только в одном — пусть эти викинги передерутся друг с другом. Но я должна вывести наш отряд из ловушки, в которую его сейчас заманивают.

— Подожди, — окликнул ее Рагвальд, — видишь, корабли причаливают.

— Я не могу ждать, — она потащила его к углу галереи, указывая пальцем вниз. Ее отец выстроил настоящий укрепленный замок. В нынешнем веке в связи с участившимися набегами викингов его преимущества оказались очевидными. Есть много прекрасных примеров того, как должна быть выстроена крепость. Они располагаются на холме или на скале прямо на берегу, защищенные каменными стенами. Многие замки и крепости строились из дерева, но ее отец предпочел каменные укрепления. Камень нельзя поджечь. И за высокими стенами можно чувствовать себя в безопасности. Внутри замка есть большой двор, загоны для скота, кухни, кладовые, комнаты для жилья, залы. Справа и слева крепость окружали скалы, нависающие над морем и поросшие лесом. С галереи можно было наблюдать за морем. Такое удачное расположение позволяло устоять даже при небольшом гарнизоне. И сейчас Мелисанда видела все происходящее внизу, как на ладони.

— Взгляни, Рагвальд, вот Филипп, а вот Гастон, они так увлечены боем, что не замечают, как датчане клином разделяют их посередке! Нет, я должна идти!

— Нет, Мелисанда! — повторил Рагвальд, хватая ее за руки, когда она пыталась проскочить мимо него. На мгновение заглянув ей в глаза, он впервые увидел в них страх.

Мелисанда боится? Мелисанда не боится ничего.

Кроме этого викинга. Его она боялась. Он мог запросто взбесить ее и потом же успокоить и привести в чувство. Возможно, страх ее был оправдан, ведь она во всем пошла против него.

А сейчас она явно хочет взяться за меч и вступить в битву.

— Не делай этого! — предостерег он.

— Я должна! — закричала она в ответ, голос ее дрожал, в расширившихся от страха глазах виделось отчаяние.

— Нет… — сказал он, снова пытаясь помешать, но она вырвалась. — Мелисанда! — Она уже бежала от него вдоль по галерее в сторону башни.

— Мелисанда!

Крик его отозвался безответным эхом в тишине.

Рагвальд с трудом добрался до самой высокой части наружной галереи, откуда можно было наблюдать и за внутренними стенами, и за воротами.

Через десять минут он вновь ее увидел, она ехала на Герое, сверкая древним золотом кольчуги. Она была в своем обычном боевом облачении.

Рагвальд наблюдал, как причаливали корабли викингов. Сначала выгрузились кони и среди них — величественный Тор, столь же мощный и столь же умелый, как и его предводитель.

Викинги мгновенно оказались в гуще сражения.

Рагвальд судорожно вцепился руками в парапет.

Мелисанда находилась чуть в сторонке от вступивших в бой викингов, пытаясь соединить разрозненные группы своих воинов и провести их к воротам. Датчане и франки намного превосходили своей численностью.

Их было около тысячи против двух сотен защитников замка.

Рагвальд слышал, что к ним еще должно подойти подкрепление. Чуть ли не тысяча людей. Ходили слухи, что они собирались пойти даже на Париж.

Но Париж его сегодня не волновал. Мелисанда соединила Филиппа с Гастоном. Они подали условный знак сидящим наверху.

Ворота открылись. Отряд с Мелисандой во главе вернулся в замок.

Рагвальд прикрыл глаза. До него доносились стоны умирающих.

Открыв глаза, он увидел Мелисанду.

Она ненавидит это, — подумал он. — Она ненавидит войну с тех пор, как погиб ее отец. Она постоянно держит в памяти тот жуткий день и с тех пор мечтает только о мире.

Но что будет, если она проиграет?

Что последует за победой датчан — очевидно. Они будут мародерствовать, разбойничать и насиловать. Их земли достанутся Жоффрею — если он совладает со своими союзниками, которым тоже нужен свой кусок добычи. Судьба Мелисанды будет ужасна.

А если победят пришедшие викинги?

Тогда, возможно, она будет считать свою участь еще более ужасной. Однако и люди останутся живы, и крепость сохранится.

Господи, независимо от того, какова будет ее судьба, победа викингов будет спасением для ее народа. Не будет краж и грабежей. Не будет насилия и убийств. Мелисанда должна оценить это, в случае их победы.

— Девчонку! — донесся крик из-за стен. — Выдайте мне графиню Мелисанду, и тогда мы обещаем вам мир.

Рагвальд ясно видел со стены все происходящее. Это кричал сам Жоффрей. Это он преследовал Мелисанду и сейчас находился у ворот, сдерживаемый пока угрозой получить порцию кипящего масла. И все же у него достаточно людей и он может попытаться прорваться… Ведь ворота еще не заперты. Они могут попытаться.

— Это Жоффрей, — доложил Филипп, подъезжая к графине, — проклятый бастард!

И словно в ответ из-за стены раздался гул голосов:

— Мелисанда, нас больше!

Вас было больше! — выкрикнула она. Подумаешь, викинг, он не успеет тебе помочь.

У меня в руках твои люди. Мы перережем им глотку, если они попытаются вырваться. Наша смерть — их смерть. Я прямо сейчас держу нож у горла одного из твоих.

Мелисанда взглянула вверх на Рагвальда. Тот видел, что Жоффрей сказал правду и кивнул.

— Я должна идти туда, — сказала она Филиппу.

— Воины всегда умирают в битве, леди. Так или иначе…

— Филипп! Через секунду они пойдут на приступ. Вынуждая их отступить, мы убьем также и своих. Много народу поляжет в битве… Если же я выйду туда сама…

— Нет! — выпалил Филипп.

Но она уже направляла Героя к воротам.

Нет, она не может выйти к Жоффрею. Ни за что. Ведь там викинг. Если он узнает, что она добровольно отдалась Жоффрею, неважно по каким причинам…

Нужно тянуть время!

Она обратилась к лучнику:

— Ты попадешь в того, кто угрожает пленнику? — Да, конечно. — Тогда, как только пленник избавится от непосредственной угрозы, вы выступим. И смотрите, чтобы внутрь зашли все наши. А сколько врагов уже неважно.

Лучник повернулся, легко поднял лук и натянул тетиву.

— Закрыть ворота! — приказала она.

— Мелисанда! — закричал со стены Рагвальд. — Подожди! Они с нами!

Тут до нее донесся крик — громкий и отчаянный вопль Жоффрея.

Викинг настиг ее врагов…

Она слышала удары мечей, боевые крики, топот и ржанье коней.

— Остановись, Мелисанда! — закричал Рагвальд.

Жоффрей был оттеснен с поля боя, но там оставалось еще много датчан. Даже слишком много, поэтому викинг бросился к воротам, большинство же его людей остались позади. Но ворота оказались запертыми. Мелисанда закрыла их прямо перед его носом.

— Боже Праведный, — взмолился Рагвальд, — а ведь он наверняка рассчитывал на помощь из замка.

Битва кипела. Возможно, все же есть шанс… Он видел, как сражается отважный воин, вставший на их защиту.

Рагвальду было известно, что его назвали Повелителем Волков в честь отца. Теперь было понятно — почему. Окруженный превосходящими силами неприятеля он показывал просто чудеса отваги и мастерства.

Меч его разил врагов направо и налево, многие даже не успевали понять, что с ними происходит. Среди данов были и берсерки, и они нападали на него, издавая дикие воинственные крики. Но потом один за другим все равно отступали перед натиском его меча. Он что-то крикнул своей дружине. Рагвальд сначала не понял в чем дело, но потом увидел воинов, которые тащили огромный ствол. Они явно намеревались использовать его как таран.

Рагвальд спохватился.

— Мелисанда! — закричал он, но шум битвы заглушил его крик. Она внизу отдавала какие-то распоряжения. Он бросился туда, чтобы предупредить ее. Там было столпотворение: сновали люди, метались животные в загонах. Рагвальд, наконец, пробился к Мелисанде, стоявшей в окружении рыцарей.

— Он здесь! Они ломают ворота! Сражаются с датчанами! Ты закрыла им вход! — на одном дыхании выпалил Рагвальд.

По мере того, как он говорил, глаза у нее расширялись от ужаса.

Она не собиралась запирать ворота перед ним! Он не поверит ей!

— Ворота! — закричала она, но было уже поздно. Под Ударами мощного тарана часть стены обвалилась. Викинги.

Она увидела, что Филипп поскакал туда.

— Прикажи Филиппу вернуться, — коротко приказал Рагвальд.

— Он не подчинится.

Скажи ему, что тебе нужна его помощь. Нельзя допустить, чтобы викинга встретили вооруженные люди. Про меня он точно знает, что я не буду сражаться. Отзови его!

— Филипп! — позвала Мелисанда. Тот обернулся! и поспешил к ней. Рагвальд бросился к пролому в стене, через который уже пробирались воины. Мелисанда увидела, как Рагвальд остановился, кого-то приветствуя.

Да, это был он собственной персоной, в грозном сверкающем шлеме.

— Они побили их. Жоффрей сбежал! — вскричал Филипп и с облегчением рассмеялся. — Но мы должны помочь. Надо закончить это дело. Графиня, давайте я вас уведу отсюда.

— Спокойно, Филипп, Рагвальд уже беседует с Волком.

— Тогда мы спасены от датчан.

Мелисанда промолчала. Еще больше, чем датчан, она боялась этого викинга, пришедшего ей на помощь.

На минуту она почувствовала угрызения совести. Ведь она в долгу перед ним за битву, происшедшую много лет назад. Хотя ему тогда хорошо заплатили. Это была одна из глупых сделок Рагвальда.

Какая ей, в самом деле, разница!

Что же касается его…

Его!

Он просто хотел перерезать ей горло!

О, она никогда не выносила его самоуверенности.

Потом еще эта блондинка, следующая за ним, словно привязанная. И тысячи других мелких, но унизительных для нее вещей.

Да хотя бы просто тот факт, что он командует, требует, отдает приказания!

Интересно, что он чувствует сейчас, оказавшись вновь здесь.

Она закрыла глаза, пытаясь заставить себя отрешиться от этих воспоминаний, забыть о нем.

Но нет, невозможно. Он здесь. Перед глазами медленно, но неуклонно разворачивалась лента воспоминаний.

«Господи, миледи, сколько с ним людей!» — прозвучало в ее памяти.

Конники с устрашающими масками на лицах; мускулистые, безжалостные и опасные, как сам дьявол.

Они спасли ее однажды. Она знает, как они умеют сражаться. И во главе — он!

— Я должен отвести вас в башню, — пробормотал Филипп, жаждущий вновь вступить в схватку. Он понимал, что остатки врагов, окруженные на поле, будут сражаться до последнего. Для нее лучше было бы удалиться в безопасное место.

— Не волнуйся, Филипп, — иди! Я сама дойду.

Филипп был не слишком доволен таким ответом, но она не дала ему размышлять и почти бегом направилась к башне. Ей хотелось побыть в одиночестве.

Как же встретить его? Как бы хотелось убежать и никогда больше не видеть его.

Несколько ступенек, ведущие в башню, были разрушены. Мелисанда обогнула провал и поднялась к себе.

Она переоделась. Вряд ли это поможет, но все же есть шанс, что он не заметил ее среди сражавшихся и не понял, что это она отдала приказ закрыть ворота.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19