Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Непорочность

ModernLib.Net / Короткие любовные романы / Форстер Сюзанна / Непорочность - Чтение (стр. 6)
Автор: Форстер Сюзанна
Жанр: Короткие любовные романы

 

 


Еще в годы учебы в семинарии тамошние служители культа распознали в нем «белую ворону», и с тех пор состязание в могуществе не прекращалось. Так же; как и простые смертные, служители культа не свободны от человеческих слабостей и зачастую не прочь лягнуть друг-друга. Поначалу Рик возглавлял приход вместе с еще одним священником, тихим стариком отцом Патриком, но около года назад тот заболел, а замену не прислали.

Рику пришлось взвалить на себя все заботы по приходу. Его попытки наладить перспективную образовательную программу в помощь приходским ребятишкам не встретили понимания у руководства. Ее сочли неуместной, хотя большинство прихожан Рика прозябали в беспросветной нищете.

Приходская детвора обожала видеоигры, и Рик не сомневался, что этот интерес может перерасти в интерес к компьютерам, к непрерывно разрастающемуся киберпространству с его информационными сокровищами, сумей только он раздобыть средства для оборудования компьютерных классов. Молодежь не имела работы из-за проблем в школе и с законом. Это толкало их на новые преступления, и порочный круг замыкался. Навыки работы в Интернете были пропуском на рынок хорошо оплачиваемых специалистов. Рик мог бы дать им будущее. Будь у него средства.

Но вместо них он получал наставления терпеть и молиться.

Черт, разумеется, он молился, и с каждым его «аминь» на Землю падали новые трупы. Рик уже начал подумывать, а не обратиться ли к менее праведным источникам средств. У него был выход на большие деньги, но пока еще он не хотел воспользоваться им Рик уже и так заключил столько сделок с совестью, что хватит всю оставшуюся жизнь.

Ночь была слишком теплой. Ощутив вкус пота на губах, Рик снял ветровку и перекинул ее через плеч Ноздри уловили запах жареного мяса с луком – настолько аппетитный, что у него потекли слюнки. «Хорошо, что хотя бы этой слабости не запрещается потакать, – он грустно усмехнулся. – Уж лучше гамбургер с жареной картошкой, чем Блю».

Мгновение спустя Рик уже входил в ресторанчик Он посмотрел на столик, за которым совсем недавно он сидели с Блю, и решил, что Блю – искушение, ниспосланное свыше. Зал был полон. За их столиком расположилась молодая пара с двумя малышами, которые играли с водой, налитой в стаканы, брызгая на все поблизости.

Рик направился к стойке, кивая тем, кто здоровался с ним.

Блю вселила в него волнение, но и это еще не все. Она олицетворяла собой хаос, который до времени таится в укромном уголке души. Но однажды с неизбежностью придется испытать на себе его разрушительную силу. И если по неопытности шагнуть ему навстречу, он не оставит камня на камне от душевного порядка.

* * *

– С возвращением, Ирландка!..

Она узнала этот низкий обольстительный голос. По-прежнему, не умолкая, щебетали птицы, звенели колокольчики, журчала вода в фонтане. Мэри Фрэнсис с радостью отозвалась на эти звуки, но они не заглушали тупую барабанную дробь, ритм которой она уже не могла не замечать.

Больно.. Очень больно! Резкая, жгучая боль в левой ноге, внизу… на внутренней стороне лодыжки. Ощущение такое, будто колют иголками, жалят. Пчелы, целый рой свирепых пчел. Надо встать, но нет сил даже открыть глаза.

Стон застрял У нее в горле, обжигая.

– Ну-ну, все нормально, – успокоил звучный голос.

Она все же сумела открыть глаза, но тут же зажмурилась. Ее растерянному взору предстали обнаженные совокупляющиеся нимфы и сатиры. Мэри Фрэнсис была потрясена, рассматривая фрески под потолком.

Если это только не игра воображения, совокуплялись они способами, не описанными даже в «Камасутре».

– Где я? – пробормотала Мэри Фрэнсис, пытаясь сосредоточиться, но перед глазами расплывалось темное пятно, мешая оглядеться.

– Пора идти, Ирландка.

Кто такая «Ирландка», почему он так зовет ее? Она смутно видела его лицо, но имя великана неожиданно всплыло в сознании. Его зовут так же, как континент, черный континент. Африка. Все постепенно возвращалось… Салон, расслабляющие ванны, ядовитая мазь…

Значит, мазь все-таки не убила ее, дошло до Мэри Фрэнсис. Она жива, жива и дышит!..

– Нога! – произнесла она, прикидывая, хватит ли сил сесть. Когда же она все-таки попыталась принять сидячее положение, боль в ноге резко усилилась, словно она обожглась о крапиву. – Больно.

А как же иначе? – рассмеялся Африка – тебе же сделали татуировку, детка.

Мэри Фрэнсис так и не поняла, о чем он говорит, пока Африка не помог ей сесть и не продемонстрировал гроздь вишен на внутренней стороне ее левой лодыжки они казались такими красными и сочными, будто их только что сорвали.

– Зачем это? – Слабый голос выдал ужас, который зарождался у нее внутри. Неужели это и правда татуировка? Мэри Фрэнсис сомневалась, что хочет услышать ответ.

– Это твоя визитная карточка – Пояснил негр. – Всем девушкам из агентства делают такую от метку. Без нее тебя не допустят ни к работе с Кальдероном, ни к какой другой работе в агентстве. Это твой опознавательный знак.

– Визитная карточка? – Она дотронулась До пунцового пятна на ноге и вновь почувствовала жгучую боль. – Татуировка?

– В общем, да. Делается почти так же, но лазером, Господь Всемогущий! Она хотела было спросить, насколько долговечна эта татуировка, когда поняла, что в комнате они не одни. Мужчина в форме застыл за спиной Африки, уставившись взглядом в никуда Мэри, Фрэнсис узнала военную выправку. – твой Водитель, – объяснил Африка, показывая рукой на человека в форме. Тот едва заметно кивнул в ответ.

Мэри Фрэнсис, наконец, поняла, что они уже не в массажной, а в гроте по одном из стен которого сбегал искусственный водопад. С вулканических черных скальных пород свисали плети изумрудных папоротников; легкий туман висел над неглубоким бассейном, в котором плавали ярко-красные рыбки.

На бамбуковом серванте выстроились в длинный ряд хрустальные графины с винами. Их окружали тарелочки с крекерами, сырами, паштетами, муссами и свежими фруктами. «Полночный ужин?» – удивилась девушка, наблюдая, как Африка с наслаждением надкусил сочное яблоко.

– Пора на выход! – весело напомнил негр. Постарались на славу, теперь дело за тобой. Ну-ка – положив яблоко, он взял Мэри Фрэнсис за руку, – посмотри на себя. Неплохо, правда?

Мэри Фрэнсис ухватилась за его крепкую руку в поисках опоры. Ноги коснулись пола, и через мгновение она уже разглядывла в зеркале прелестнейшее создание.

Волосы обрамляли лицо, как черные шелковые рюши. Сквозь тончайший газ платья просвечивало кружевное боди того же цвета, обтягивающее тело, словно перчатка. Насыщенный, теплый цвет платья выгодно подчеркивал изумрудную зелень глаз. Она выглядела, чертовски сексуально и обольстительно.

Мэри Фрэнсис привычно коснулась пальцами медальона, но тут же забыла о нем, изумленная нежностью собственной кожи. Верхние пуговицы на платье были расстегнуты, приоткрывая глубокое декольте боди и золотую россыпь на груди.

– Веснушки? – шепотом спросила она.

Казалось, Африка наслаждается произведенным эффектом.

– Мы не стали убирать твои веснушки, Ирландка Мы превратили их в звезды. У тебя на груди рассыпана звездная Пыль. Восхитительно, правда!

Он утверждал, не спрашивал, и с ним трудно был, спорить. Ей никогда и В голову не приходило, что она может быть столь красива. В монастыре не поощрял излишнюю заботу о собственном теле. Любоваться им: означало навлечь на себя грех гордыни. И потом красавицей в семье всегда считалась Брайана, а не она. Какие чудеса они сотворили? А может, они выполняли заказ Уэбба Кальдерона? Может быть, ему хотелось, чтобы она выглядела именно так? Впрочем, еще неизвестно, встретится ли она с Кальдероном. В задании говорилось о светском приеме. Наверняка там будут и другие девушки из агентства.

В голове мелькали тревожные мысли. Ей вдруг представился аукцион по продаже рабов: ее продавали на ночь тому, кто предложил самую высокую цену. «Только не драматизируй», – одернула она себя.

Агентство «Вишенки» всего-навсего предоставляет девушек для сопровождения. Ее уже продали. Кальдерон подчеркнул это.

Когда водитель выступил вперед, Мэри Фрэнсис вздрогнула от неожиданности, – он так долго стоял неподвижно, что она уже решила было, что он и вовсе неживой.

– Я могу и сама сесть за руль, – предложила она Африке. – Скажите, куда ехать, я хорошо ориентируюсь на местности. Я и сюда сама приехала…

Негр покачал головой.

– Нет-нет, ни в коем случае! Ты еще слишком расслаблена. Твою машину поставили в гараж. Охрана у нас отличная, самая лучшая, в городе, не волнуйся.

Здесь она в большей безопасности, чем под навесом рядом с твоим домом.

Девушка дотронулась до изящной золотой цепочки, обвивающей ее шею, и погладила медальон. Интересно, он упомянул про навес случайно или знает?

– Тебе очень повезло, детка.

Что бы он ни имел в виду, подтекст его фразы встревожил Мэри Фрэнсис. Водитель опять превратился в зомби, но Африка вдруг улыбнулся такой ослепительной улыбкой, что рядом с ним даже чеширский кот показался бы мрачным. Неизменно веселое расположение духа Африки начинало действовать ей на нервы.

– Повезло? Объясните почему, прошу вас.

Он опять взял яблоко, откусил и принялся жевать с таким упоением, что у Мэри Фрэнсис потекли слюнки.

Хочешь? – спросил он, показывая на вазу с фруктами..

Непонятно почему, но она отказалась, хотя ей ужасно хотелось чего-нибудь пожевать. Во рту у нее пересохло, возможно, это было побочное действие препаратов, которые ей дали, чтобы усыпить. Как интересно: она часто говорит «нет», подразумевая «да», особенно если это может принести удовольствие. Удовольствие – не духовное, а плотское – всегда казалось чем-то недостойным. Идет ли это от Библии или от собственного катехизиса? Нет, пожалуй, это убеждение вбил ей в голову отец с его ханжеством.

– Ты слышала легенду о Синей Бороде? – поинтересовался Африка.

Мэри Фрэнсис читала какую-то мрачную сказку, но подробностей так и не вспомнила. – У него, кажется, было несколько жен, и все они умерли при загадочных обстоятельствах? – Да, но ничего загадочного в их гибели не было. Он их убил. И совсем не потому, что был таким уж злодеем. Просто ему не оставили выбора. Он был страстным мужчиной, могучим, как бык. Виртуоз одним словом. Держал жен под замком, каждую в отдельной спальне, где они дожидались его посещения. Похоже, он был так талантлив, что они нисколько не роптали на свое положение. У него было только одно требование: каждая женщина получала связку ключей от всех комнат в доме, но одну комнату открывать было нельзя. Ключ к этой комнате был из чистого золота пользоваться им строго-настрого запрещалось.

Мэри Фрэнсис поежилась, вспоминая.

– Это ключ от той самой комнаты, где он держал убитых жен? Кажется, он подвешивал их к потолку На крючьях?

Африка радостно кивнул, хотя, учитывая предмет разговора, его веселье было трудно понять.

– Да, но каждая из жен нарушала запрет и заглядывала в комнату, и, конечно, как только они узнавали, что случилось с другими, их приходилось убивать.

– А какое отношение имеет эта история к моему везению?

Негр заразительно рассмеялся.

– Я думал, ты знаешь. Ходят слухи, что Уэбб Кальдерон – Синяя Борода наших дней.

– Что ты хочешь сказать? Что у него в доме, в одной из комнат, висят под потолком убитые жены? – В голосе девушки сквозила несвойственная ей издевка, но сейчас она просто не смогла сдержаться.

– Не жены, конечно, – пояснил он с неистребимым добродушием. – Но в подвале его гасиенды есть, по слухам, настоящая камера пыток, и всякий раз, когда какая-либо девушка из агентства исчезает, поговаривают, что она – именно в этой комнате.

– Убитая?

Он сладострастно подмигнул.

– Ну, точно мы не знаем. Но я думаю, он держит их там для собственного развлечения. Подобно Синей Бороде, он невероятно изобретателен, доводит бедняжек до сумасшествия, а потом они сами кончают счеты с жизнью. – Африка подошел к Мэри Фрэнсис И поправил выбившуюся прядь волос. – Прелестно!.. – промурлыкал он. – Тебе будет очень весело.

– Весело? Сколько девушек исчезло?

– Говорят, несколько.

Исчезло несколько девушек? Блю ничего не сказала об этом. Или Африка решил напоследок ее помучить? Но если он говорит правду, что вполне возможно, с ними случилось то же, что с Брайаной. Значит, они все мертвы?

– Я загадывал тебе загадку? – Африка задал этот вопрос настолько внезапно, что Мэри Фрэнсис не поняла, спрашивает он серьезно или шутит.

– Какую загадку? – уточнила она.

Резко повернувшись, он отошел от Мэри Фрэнсис. – Как это я забыл? В отгадке – ключ к тайне женской власти над мужчинами. Если бы хоть одна из жен Синей Бороды знала ответ, тогда… кто знает… возможно, это могло спасти ее. – Он замолчал, словно желая удостовериться в полном ее внимании. – Слушай внимательно, Ирландка. И не торопись отвечать.

Что на свете сильнее всего?

– Любовь, наверное. Нет, это слишком просто. Вера? – быстро исправилась она, уверенная, что угадала.

Африка удрученно вздохнул, лицо у него сделалось печальным.

– Ты совершила ту же ошибку, что и жены Синей Бороды. Ты не заметила очевидное.

– Так это не вера? Ты точно знаешь? А что же тогда. Алмазы? По-моему, они самые твердые в природе?

Африка затрясся от безудержного смеха. А вот ей было совсем не смешно. Да и водителю тоже.

– Так что же? – требовательно спросила она.

– Вера действительно способна горы свернуть, а алмазы тверже всего на свете, но это неправильный ответ.

Не переставая смеяться, он подошел к двери и открыл ее, жестом приглашая девушку выйти. Похоже, он сказал все, что хотел.

Водитель окинул Мэри Фрэнсис таким ледяным взглядом, что ей захотелось перекреститься. Господи, кто эти люди? И к какому чудовищу ее сейчас повезут?

* * *

Мистер Кальдерон хотел бы, чтобы вы считали этот дом своим.

Миниатюрная белокурая домоправительница улыбнулась, Мэри Фрэнсис дежурной улыбкой и принялась распаковывать ее багаж. Чемодан был полностью забит роскошными вечерними нарядами, а сумка заполнена косметикой И прочими принадлежностями женского туалета, которыми снабдил ее Африка.

Женщина, несомненно, знала свое дело, но, похоже со слухом у нее было неладно. Прибыв на асиенду, Мэри Фрэнсис несказанно обрадовалась нормального вида домоправительнице, которая назвалась Трейси и сообщила, что Кальдерон не вернется до следующего утра. Чему Мэри Фрэнсис обрадовалась еще больше.

Трейси быстро провела ее по всему дому, который представлял собой удивительной красоты испанскую усадьбу, а потом показала девушке ее комнату. Вот тут-то все и пошло наперекосяк. Дело не в том, что комната ей не понравилась. Она располагалась на втором этаже и выходила окнами на бассейн. Казалось, искрившаяся на солнце вода с высоты ста футов сплошным потоком стекала прямо в безупречно синий океан.

Африка не преувеличивал. Двухэтажная асиенда была великолепна. Богатство и элегантность убранства лабиринта гостиных и тайных альковов поражали глаз. А когда вы уже совсем было отчаивались выбраться из сумрака переходов, взору вдруг открывался залитый солнцем внутренний дворик, выложенный плиткой и об саженный кизилом.

Даже мрачная роскошь и устремленность к небу средневековых европейских соборов, в которых Мэр Фрэнсис побывала перед поступлением в монастырь, не произвели на нее столь сильного впечатления.

Так вот, Трейси словно бы и не услышала тогда, вежливой просьбы девушки оставить ее одну, чтоб привести себя в порядок. Мэри Фрэнсис обеспокоило рвение, с которым домоправительница взялась за раз уборку багажа, поскольку она и сама толком не знала, что, лежит у нее в чемодане. Ей не хотелось, чтобы Трейси неожиданно наткнулась на что-нибудь, что ей видеть не следовало, скажем, возбуждающее нижнее белье или секс-игрушки.

– Чувствуйте себя как дома, – весело щебетала Трейси, ловко развешивая на плечиках один наряд за другим и убирая их в огромный стенной шкаф. – Дом полностью в вашем распоряжении. Мистер Кальдерон просил так и передать вам. – Еще одна заученна улыбка, и она продолжила: – Однако в доме есть одно два места… Хозяин не хотел бы, чтобы его там трево жили. Полагаю, его желание вполне понятно. Это прежде всего его офис с рабочим кабинетом и небольшая выставочная галерея для антиквариата в самом низу, где он принимает посетителей только по предварительно договоренности.

«Это та комната, о которой говорил Африка, та самая камера пыток», – промелькнуло в голове Мэри Фрэнсис. Домоправительница вопросительно смотрела на девушку, будто ожидая подтверждения, что та все правильно поняла.

– Разумеется, у меня и в мыслях нет мешать работе мистера Кальдерона, – заверила ее Мэри Фрэнсис, мгновенно приняв решение, что, как только представится возможность, она тут же наведается в офис, а затем и в галерею. Блю говорила ей, что полицейские обыскали квартиру Брайаны, но ничего не нашли. Но Блю была твердо убеждена, что тот, кто убил Брайану, наведался к ней на квартиру еще до прибытия полицейских и забрал старинный кулон. По замыслу Блю, Мэри Фрэнсис предстояло обыскать дом Кальдерона, чтобы найти кулон. Потому то Блю так и добивалась своего последнего задания.

Кроме того, Блю не сомневалась, что почетный гость Уэбба Кальдерона – Алехандро Кордес каким то образом связан с этой историей. С Кордесом Брайана тоже работала. Похоже, именно она рассказала Блю, что кулон считается частью национальных сокровищ, присвоенных семьей Кордесов, во всяком случае, семья считала их своей собственностью, и что Алехандро уговаривал Уэбба продать ему эти сокровища через международный черный рынок.

Теперь Мэри Фрэнсис предстояло отыскать кулон. Она не верила собственному счастью – целая ночь была в ее распоряжении. Но следовало остерегаться Трейси. Судя по тому, как скрупулезно она разбирала вещи, от взгляда этой женщины ничего не укроется.

– Спасибо! – Мэри Фрэнсис произнесла это короткое слово куда более решительным, чем обычно голосом. Ей даже самой понравилось, как это прозвучало. – Я закончу сама.

Она выхватила из рук Трейси черный блестящий купальник и посмотрела на нее в упор. Мэри Фрэнси решила во что бы то ни стало выдворить домоправительницу из комнаты, даже если ради этого придется пойти на конфликт. Нельзя допустить, чтобы она запустила руки в рюкзачок с аппаратурой. А как раз рюкзачком-то собиралась теперь заняться Трейси, успевшая управиться с содержимым чемодана и сумки.

«Удобный способ проверки гостей», – отметил Мэри Фрэнсис, когда домоправительница, сухо поклонившись, с извинениями удалилась. Мэри Фрэнсис же запихнула рюкзачок под кровать. Позже она поищет более надежное место. А сейчас надо придумать, как связаться с Блю и рассказать ей обо всем, что случилось.

На старинном письменном столе стоял золотой телефонный аппарат, украшенный чеканкой, но Мэри Фрэнсис опасалась —, что он прослушивается. В рюкзачке у нее лежали мини-компьютер и сотовый телефон, но с их помощью можно было связаться только с агентством. Кстати, необходимо сообщить о прибытии, ибо молчание Блю вызовет в агентстве законное беспокойство.

«Ладно, Весельчак, – вспомнила она прозвище своего связного в агентстве, – сейчас поговорим».

Минуту спустя, расположившись за письменным столом, она, отыскала почтовый ящик Блю и в нем просьбу известить о прибытии на место. Что она и сделала, коротко уведомив их, что находится уже у Кальдерона, что в доме никого нет, а его самого ожидают только наутро.

Ответ поступил незамедлительно.

Хорошо, что вы на месте. Пожалуйста, еще раз повторите меры предосторожности и предписания протокола, принятые в агентстве. Знаю, что это нудно, однако у нас за плечами двадцать пять лет безупречной службы, и мы не можем забывать о своем международном престиже.

Думаю, вам бы не хотелось запятнать честь агентства.

Мэри Фрэнсис подавила бунтарское желание ответить: «Да, черт побери, еще как хотелось бы!» Но она набрала одно лишь слово «нет», И на дисплее появились пункты протокола:

Девушки, представляющие агентство, всегда почтительны, элегантны и никогда не забывают девиз агентства: «Полное удовлетворение всех желаний клиента»…

«Что правда, то правда, – подумала Мэри Фрэнсис, читая предписания, – это действительно ужасно нудно, да к тому же отдает шовинизмом». И с усмешкой призналась себе, что в ее жизни это уже вторая организация занимающаяся предоставлением услуг, только в монастыре у нее не было электронного адреса для связи, если дело принимало нежелательный оборот.

* * *

Брайана сумела бы найти доступ к компьютерным файлам Кальдерона быстрее, чем Гудини. Но Мэри Фрэнсис не Брайана и не Гудини. Она вздохнула, удрученная собственным бессилием, и откинулась на спинку кожаного кресла, не замечая, как натужно заскрипели его пружины.

Стояла глубокая ночь. Офис Кальдерона она нашла без труда, торопливо обыскала его, но ничего интересного не обнаружила. Собираясь уходить, она заметила компьютер. Возможно, именно из-за компыотера ей не позволено заходить сюда? Мэри Фрэнсис решила пошарить в электронной памяти машины, но так и не сумела добраться до файлов Кальдерона – не знала пароля. Скорее всего в компыотере нет ничего, кроме информации о счетах клиентов выставочной галереи, но лучше бы все-таки убедиться в этом воочию.

Мэри Фрэнсис так злилась на себя, что даже вспомнила наставления сестры Фулгенции, твердо верившей, что терпение – суть совершенства и мать всех добродетелей. Она не уставала повторять это послушницам при каждом удобном случае. Если она права – Мэри Фрэнсис сирота и безнадежно порочна, как легко справлялась с компьютером Брайана! У нее был настоящий роман со стареньким, дребезжащим школьным компьютером. Работать на нем она любила не меньше, чем мучить мальчишек своей красотой. Она освоила машину досконально. Была единственным хакером в школе и знала все про закрытые файлы и доступ к ним. Сама Брайана, чтобы закрыть доступ посторонним к своим личным материалам, пользовалась сокращенным нецензурным словом. Брайана и Блю бормотали это слово во время молитв достаточно громко, чтобы другие девочки их слышали; сестры же думали, что они читают молитвы. Девочки давились от смеха, а Мэри Фрэнсис ужасно страдала. Ее сестра обожала скандалы и шум вокруг себя, она жила этим, неудивительно, что в качестве личного пароля она выбрала самое грязное слово, которое знала.

Сейчас, глядя на бесстрастно мигающий, монитор, Мэри Фрэнсис сама готова была выругаться. Она была вне себя от досады, ей захотелось ввести это грязное слово В компьютер, хотя бы просто для того, чтобы посмотреть, как он его воспримет. В одной из директорий ей попался файл под названием «Дневник», заинтересовавший ее, но открыть его не удалось: компьютер требовал пароль.

Для входа в файл необходим пароль! Введите пароль!

– Черт! – Поддавшись порыву, она набрала испанское ругательство и, подавляя нервный смех, ударила по клавише «Enter». Застыв от изумления, она уставилась на экран: там появились датированные страницы дневника. Кто бы ни был автором этих записей, он жил такой яркой сексуальной жизнью, что фантазии Анаис Нин выглядели по сравнению с ней детскими шалостями.

Затаив дыхание, Мэри Фрэнсис читала записи. Высоким слогом автор – женщина – описывала свои сумасшедшие встречи с клиентом. Она писала о «тайном саде чувственных удовольствий», О человеке, который ввел ее в Эдем плотских желаний и пробудил дремлющую в ней страсть: «Он подчинил меня себе без остатка, подчинил мое тело, мой разум, мою душу, и, Боже мой, это сладчайшее из всех возможных порабощение. Я превратилась в настоящую распутницу, жаждущую наслаждений, которые он мне доставляет. Ради него я готова на все».

Мэри Фрэнсис жадно вчитывалась в строки, не в состоянии оторваться. Она уже пробежала записи за несколько недель, как вдруг едва не вскрикнула от неожиданности. Опустив дрожащие пальцы на клавиатуру, она вновь и вновь возвращалась к прочитанному, прежде чем поверила собственным глазам:

«Сегодня ночью Я попросила его называть меня особым именем. Я, наверное, сошла с ума. Да, когда я с ним, я теряю рассудок! Я сама себя не узнаю, но ничего не могу поделать. Я жажду самых извращенных наслаждений. Господи, какой испорченной надо быть, чтобы просить называть себя святым семейным именем, будучи привязанной за руки и за ноги к спинкам кровати, в то время как он доставляет мне острейшее наслаждение разными извращенными способами… шелковой плеткой, которая жалит, словно пчелы, и одновременно наполняет медом, таким сладким, что даже горло сводит от желания…» последняя строка гласила: «Я попросила его называть, меня Селестой».

Мэри Фрэнсис откинулась на спинку кресла. Сомнений не оставалось. Это был дневник Брайаны, тот самый, О котором говорила Блю. Мэри Фрэнсис не могла прийти в себя от изумления, хотя вроде бы удивляться было нечему. Брайана работала в агентстве, и Кальдерон пользовался ее услугами. Мэри Фрэнсис не могла унять дрожь. Она едва соображала, что делает, но знала, что должна дочитать дневник до конца. Дыхание ее перемежалось тихими стонами, она заставляла себя читать дальше и дальше.

Каждая последующая запись была эротичнее предыдущей, и только в последних появились намеки на то, что некоторые действия партнера напугали Брайану и, возможно, причинили ей боль. На этом месте записи внезапно обрывались.

Мэри Фрэнсис была в смятении. Она все еще пыталась осознать смысл прочитанного, когда вдруг ясно различила в тишине осторожные шаги. На секунду замерла, прислушиваясь, и нырнула под стол, но тут же вспомнила про компьютер – включенный монитор ярко светился в темноте. Она нащупала на стене розетку И, молясь, чтобы компьютер был включен именно в нее, выдернула вилку.

Шаги раздавались этажом выше, поняла Мэри Фрэнсис. Насколько ей было известно, кроме Трейси, постоянной прислуги в доме нет. Значит, либо домоправительница не спит, либо сам Кальдерон вернулся раньше намеченного. Спрятавшись под его рабочим столом, девушка попыталась осмыслить то, что узнала. Если в смерти Брайаны повинен именно Кальдерон, то, естественно, он не хочет, чтобы полиция ознакомилась с дневником ее сестры, потому и стер все компрометирующие его страницы, а то, что Мэри Фрэнсис сейчас прочитала, оставил себе на память.

Мэри Фрэнсис понимала, что необходимо как можно быстрее выбраться из кабинета, пока ее не обнаружили, ибо вразумительно объяснить свое присутствие здесь она не сможет. Сейчас это главное, а дальше-дальше она будет искать камеру пыток Уэбба Кальдерона. Она должна найти ее обязательно.

Глава 9

Мэри Фрэнсис проснулась на рассвете с четким ощущением, что в комнате она не одна. Спала она отвратительно, даже во сне не переставая думать о том, что узнала. То, что она чувствовала сейчас, не было сном, разве что ночным кошмаром. Или она опять попала в виртуальную реальность? Только теперь тот, кто был тенью, стоит на балконе спиной к восходящему солнцу и смотрит на нее сквозь открытую дверь.

Сердце Мэри Фрэнсис замерло, почуяв врага. Притворяться спящей было поздно. В монастыре она приучила себя спать на спине на жесткой доске, без подушки. Это был один из способов обуздать плоть и освободить дух. Она и сейчас лежала так же, неподвижно, будто мертвая, но он, наверное заметил, что она открыла глаза.

Она нутром почуяла недоброе. Все ее тело напряглось так, что даже кожа на голове заныла. Это было предчувствие беды, но не страх. Она не боялась его, во всяком случае, так как могла бы бояться другая на ее месте. В монастыре Мэри Фрэнсис обучали умению вести себя в непредвиденных ситуациях и подавляя страх смерти, читая о страшных муках тех, кто пострадал за веру.

Единственное, чего она не знала и знать не могла было то, что для Уэбба Кальдерона смерть и разрушение естественны, как дыхание. Он вырос среди террористов для которых случайная гибель ни в чем не повинных людей была делом обыденным. Смерть может быть избавлением – эту истину он понял много лет назад. Есть многое страшнее смерти.

Натянув простыню до самого подбородка, Мэри Фрэнсис села. На ней была одна из ночных рубашек, которые положили в чемодан в агентстве, – с глубоки вырезом, из нежнейшего белого шелка, словно морская пена, спадавшая к ее ногам, когда она стояла. По сравнению с другими эта рубашка была вполне скромной, но количество затраченной материи ничуть не помешало ей быть почти прозрачной.

Плен глаз. Она все еще не смотрела на него. Посмотреть означало бы приковать к себе внимание, это не безопасно. Глаза – зеркало души, он мог про никнуть в душу и сломить ее дух. Животные хорошо знают это и потому избегают взгляда в упор, понимая что он несет смертельную опасность. Но все же придется рискнуть. Хотя бы для того, чтобы убедиться в верности ощущений.

Взглянуть и тотчас отвести глаза, больше ничего: Однако когда Мэри Фрэнсис подняла на него глаза, отвести их было уже невозможно. Выражение лица Кальдерона было еще более неприветливым, чем в тот раз, когда Мэри Фрэнсис видела его по телевизору. Ледяной взгляд глаз, смотревших сквозь нее, бросил Мэри Фрэнсис в озноб.

Она поняла, что слова, которыми пыталась описать его в ту ночь, не соответствовали действительности. Он был красив какой-то бездушной, жестокой красотой.

Большой чувственный рот странно выделялся на правильном лице. Кальдерон был высок настолько, что, скалой нависал над сидящей в постели девушкой. В тоже время он заставлял вспомнить об опасности, которую таит в себе айсберг, большая часть которого скрыта от глаз. Приближаться к нему – опасно, но как преодолеть притяжение? Даже Брайана, целью жизни которой было мучить мужчин, отдалась в его власть. Разве не о нем она пишет в своем дневнике?

Мэри Фрэнсис ожидала, что он заговорит, однако этого не случилось. Он молча вошел в комнату и подошел к огромному резному шкафу, стоявшему у дальней стены. Шкаф ломился от разнообразной электронной аппаратуры. Здесь были телевизор с большим экраном, видеомагнитофон, стереосистема с проигрывателем для компакт-дисков.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22