Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Непорочность

ModernLib.Net / Короткие любовные романы / Форстер Сюзанна / Непорочность - Чтение (стр. 1)
Автор: Форстер Сюзанна
Жанр: Короткие любовные романы

 

 


Сюзанна Форстер

Непорочность

Пролог

Выход в Интернет 97/04/ 1109:04

от кого: 75024.527@CYВERSERE.COM@INEГ01 #1

Кому: 206724.291 @GENESIS.GEIS.COM

Обратный адрес: 75024.527@CYBERSERVE.COM

Предмет: ЗАДАНИЕ НА СЕГОДНЯ.

Вам надлежит прибыть по адресу: Мелроуз, дом 6723, точно в три часа пополудни. Этого клиента нельзя заставлять ждать.

Он ожидает роскошную брюнетку с красным модным рюкзачком и гроздью вишен. Вы знаете, что следует делать. Действуйте.

У него только один пунктик. Непорочность. Доставайте свою католическую школьную форму. И молитесь.


Весельчак;)

Трепеща от радости, Блю Браденбург прочла это электронное послание на экране монитора своего компьютера. У нее получилось! Она добилась, чего хотела, вот только одно тревожит – неизвестный голос на автоответчике.

Последнее время она действовала слишком опрометчиво, кажется, кто-то понял, что она замышляет.

Если эта встреча состоится, то вполне может стать последней.

На мониторе замигала заставка, Блю достала записную книжку и зашуршала страницами в поисках нужного имени. Необходимо найти кого-нибудь, кто бы мог подменить ее. Найти совершенно невинное создание, которое не смогло бы отказать ей.

Хвала Господу, она знает такую женщину.

Глава 1

Мэри Фрэнсис Мерфи чиста, словно мыло «Слоновая кость».

В маленьком пыльном пустынном городишке под названием Суитуотер, что в Калифорнии уже не смогли бы вспомнить, кто первым заговорил о драгоценной Мэри Фрэнсис неодобрительно и рассказал о ней в высшей степени удивительные вещи, от которых глаза на лоб полезли, но, если уж быть честным до конца, нельзя не признать, что все сказанное – истинная правда. Да есть хорошие девочки-ирландки, достойные католички, и есть Мэри Фрэнсис, наполнившая новым смыслом слово «святая», именно поэтому слухам о ее вызывающем поведении никто не поверил.

Испорченные юные леди не надевают белые хлопчатобумажные трусики под ночную рубашку, когда ложаться спать, не прочищают ниточкой зубы после еды, не оплачивают ежемесячно счета. И уж точно не вступают в орден Святой Гертруды по достижении совершеннолетия, то есть в двадцать один год, с единственной мечтой – стать Христовой невестой.

Знать Мэри Фрэнсис означало одобрять ее. «Самая прилежная ученица, – объявил во всеуслышание директор, вручая ей в день окончания школы свиток из плотной глянцевой бумаги с оценками. – И, если позволительно будет так сказать, совершенная маленькая леди».

Алые тесемки диплома взметнулись, как бретельки стриптизерши, но все, кто присутствовал на выпускном празднике в то знойное июньское утро, согласились с директором, кивая и улыбаясь. Многие из еще котирующихся городских холостяков были вынуждены откровенно признать, что она слишком хороша для них. А те, кто уже успел обзавестись семьями, ставили ее в пример своим не всегда образцовым дочерям, в то время как их жены восхищались связанными крючком свитерами Мэри Фрэнсис и теплыми, в тон им, носками, от которых веяло стариной и уютом. И все это, когда их собственные дочери уменьшали носики и увеличивали грудь. А еще секс. Да-да, этим они тоже занимались. Но только не Мэри Фрэнсис. Она не пользовалась даже тампаксами.

Скорее всего именно поэтому пару лет спустя весть о том, что ее исключили из ордена Святой Гертруды за грешные помыслы, слова и дела, прозвучала подобно грому среди ясного неба. Как поговаривали, «за смертные грехи, совершенные по доброй воле».

В городке не знали, что и подумать. Если уж Мэри Фрэнсис не создана для того, чтобы стать, образцом смирения и непорочности и принять жизнь, полную лишений, то кто же? Родным ее пришлось уехать. Обыватели были изумлены и шокированы. Никто из членов ордена не спешил посвятить их в случившееся, но упорно ходили слухи, что ее застали молящейся о сексе, причем все равно с кем. А вскоре в монастырской лечебнице произошло нечто совсем уж из ряда вон выходящее.

«Я знаю, это мое призвание, – слышали, как шептала Мэри Фрэнсис во время молитвы в то утро, ставшее для нее последним в ордене. – Или монашество, или вечный огонь в аду. Я приняла свою судьбу, но, Боже, не дай мне умереть, не познав блаженства совокупления с мужчиной. Быть может, садовник потеряет голову и лишит меня девственности в сарае, где хранит свои инструменты. Вообще-то тот, другой, немного моложе, да и ноги у него постройнее. Я видела их обоих в шортах».

Поговаривали, она завязала четки узлом, поняв, что готова совершить сделку с дьяволом и обменять свою бессмертную душу на определенную часть мужского тела.

«Боже, мне все равно! – молила она. – Пошли, кого хочешь, можешь даже брата Тимоти, хотя я не уверена, что у него есть нужный мне орган. Только не дай мне умереть девственницей».

К несчастью, брат Тимоти услышал эти мольбы и оскорбился. Далее молва гласила, что будто бы Мэри Фрэнсис утверждала: ее грех не больше греха Святого Августина, просившего Господа послать ему дар воздержания, но не сию минуту. Тем не менее уже к вечерней молитве она стала притчей во языцех, первой из своей семьи подвергшись такому позору. В городе только о ней и говорили, однако сама Мэри Фрэнсис держалась так, будто ничего не случилось. Нет, конечно, были и слезы, и раскаяние, и нахлынувшее чувство вины, но в глубине души она испытывала лишь облегчение и, если бы не проклятие семьи Мерфи, была бы даже счастлива.

Уже две сотни лет, с того времени, как род Мерфи занялся – без особого размаха, впрочем, – торговлей постельным бельем в графстве Керри, считалось, что самая юная представительница семейства в каждом поколении обязана вступить в монашеский орден. Поговаривали, что судьба тех, кто не сделал этого, складывалась весьма трагично. Жизнь их внезапно обрывалась в самом расцвете лет – двух убила молния, кого-то задавило грудой свалившихся кирпичей, другую сбил огромный автофургон для перевозки мебели. Все они были младшими дочерьми и, по семейному преданию, с легкостью могли бы избежать безвременной кончины, став монахинями.

Сколько помнила себя Мэри Фрэнсис, она все время жила с мыслью о неизбежности скорого конца. И дело вовсе не в осознании самого факта, что ей предстояло умереть. В конце концов это случается с каждым, но не каждый знает точно, где, когда и как умрет. Она знала.

Четыре младшие дочери в четырех поколениях. Настал черед Мэри Фрэнсис.

* * *

Одни церкви знамениты своей архитектурой и богатством убранства, другие – заупокойной мрачностью. Церковь Заступницы Всех Страждущих, расположенная в самом глухом и сыром месте Санта-Аны, славилась плачущей статуей Святой Екатерины, покровительницы больных и немощных, а еще – своими истовыми верующими. То ли из страха, то ли из почтения, но даже местные банды уже давно объявили квартал вокруг церкви зоной, свободной от боевых действий, где верующие могут свободно собираться у ног Святой Екатерины и дожидаться очередного чуда в виде слез.

В это субботнее утро, как обычно, вокруг плачущей статуи собралась толпа верующих, и никто не обратил внимания на то, как из-за угла вынырнуло желтое такси и резко затормозило у входа в церковь. Из машины вышла стройная блондинка, явно чем-то обеспокоенная. Она порылась в сумочке, достала несколько купюр и даже не заметила, с каким изумлением посмотрел на нее водитель, когда деньги шелестя полетели на сиденье.

Эмоции таксиста волновали Блю Бранденбург меньше всего. Она думала только о спасении собственной жизни. Помочь ей теперь мог только один человек, да и то при условии, что удастся его разыскать. В последние несколько дней она ни в чем не была уверена, как не была уверена сейчас, что приехала туда, куда нужно.

Она быстро поднималась по лестнице мимо столпившихся у входа бормочущих молитвы прихожан. Босоножки на высокой платформе громко стучали по ступеням. В обрезанных джинсах, коротком облегающем джемпере и без косметики она казалась себе маленькой испуганной серой птичкой. Ее профессия требовала, более экзотического оперения – соблазнительного вечернего платья, шелка, блесток, изысканных духов. И, конечно, элегантных туфель на высоких тонких каблуках. Мужчины обожают туфли на шпильках.

Блю влетела в церковь и в нерешительности остановилась, растерявшись от обступившего ее сумрака, однако запах ладана и трепещущие на сквозняке огоньки свечей подсказали ей направление. Белые каллы, обрамлявшие алтарь изящным ожерельем, наверное, остались еще с пасхальной мессы неделю назад.

Неподалеку кто-то страстно молился. Этот приглушенный звук привлек внимание Блю, и она направилась туда, где, преклонив колени, молилась молодая женщина в темной одежде.

Блю сразу узнала ее и ужаснулась: – Мэри Фрэнсис, ты все-таки стала монахиней?

Женщина подняла на нее широко раскрытые, настороженные глаза, но тревога тотчас растаяла.

Они были знакомы еще по монастырской школе, хотя никогда не были близкими подругами. Скорее наоборот: устремления развели их весьма далеко. Мэри Фрэнсис, казалось, ни о чем, кроме монашества, и не мечтала, а бедняжка Аманда Бранденбург, по прозвищу Блю, то есть «Голубая» (чему «виной» происхождение – состоятельная семья, предки голубых кровей), старалась любыми способами вызвать недовольство монахинь и добиться своего исключения.

Блю очень дружила с Брайаной, старшей сестрой Мэри Фрэнсис.

Мэри Фрэнсис не разделяла их увлечения мальчиками, да и мальчики тоже не проявляли к ней особого интереса, так как хорошенькой она не слыла. Когда спустя несколько лет Мэри Фрэнсис приняли в орден Святой Гертруды послушницей, все сочли, что это ее судьба – стать безупречной монахиней.

Блю не видела Мэри Фрэнсис с восьмого класса, и, глядя на нее сейчас, засомневалась в правоте тех, кто так думал. Было нечто волнующее, какая-то тайна в отрешенном взгляде молодой женщины и, несомненно, в душе-тоже. Но и это еще не все. Лицо ее, в котором проступало что-то мальчишеское, теперь приковывало к себе какой-то необычной, особенной прелестью. Веснушки покрывали его, будто кружево, а глаза, не тронутые косметикой, казались огромными. Гладко зачесанные темные волосы странным образом придавали ей необыкновенно чувственный вид. «Господи, неужели мне повезло, неужели я нашла подходящую кандидатуру?! Мэри Фрэнсис выглядит как барышня, которой не терпится попасть в хорошую переделку, только не знает, как этого добиться. Грех уже кипит в ее зеленых глазах, как чайник на плите», – с иронией думала Блю.

Двери церкви с шумом распахнулись, Блю бросила тревожный взгляд через плечо. Убедившись, что это просто прихожанин, а не тот, кто выслеживает ее и желает ее смерти, она облегченно вздохнула. Тот еще не нашел ее.

К счастью, Мэри Фрэнсис не заметила ее тревоги. Поднявшись с колен, она оправила юбку, и Блю разглядела, что одета она в обычное платье, а не в темное монашеское одеяние, как показалось сначала.

– Ты ушла из монастыря? – спросила Блю. – Или это платье послушницы?

Мэри Фрэнсис дотронулась до изящного золотого медальона на шее, бережно сжав его большим и указательным пальцами. Блю выжидательно смотрела на Мэри Фрэнсис, в то время как та унеслась куда-то мыслями так же неожиданно, как это случалось с ней в детстве. Эта привычка Мэри Фрэнсис ускользать в тайный мир своих мечтаний всегда бесила Блю. Она совершенно терялась, не понимая, как это человек может отгораживаться, когда она, Блю, так старается овладеть его вниманием! А Мэри Фрэнсис была способна на это в любой обстановке и в любом окружении.

– В монастыре нас готовили к усмирению плоти чтобы освободить дух, – проговорила Мэри Фрэнсис, будто оправдываясь, и призналась, что так и не поняла смысла этой фразы. – Меня исключили из ордена несколько месяцев назад, еще до того, как я успела принять обет.

Блю изумилась. Она представить себе не могла, что же такое умудрилась натворить исполнительная и послушная Мэри Фрэнсис, чтобы ее исключили! Но выяснять не стала. Мэри Фрэнсис рассказала, что теперь по протекции какой-то знакомой работает в доме приходского священника.

– Еще в монастыре я начала учиться на медицинскую сестру, – поделилась она. – Обязательно надо доучиться. Такая полезная профессия.

«Но она тебе не нравится», – заподозрила Блю. Она не знала, как реагировать на странное признание бывшей одноклассницы, но времени на размышления не оставалось. Ей нужно было спешить. Она не сомневалась, что принесенная ею новость ужаснет Мэри Фрэнсис, но именно этого Блю и добивалась.

– Мне нужна твоя помощь, – сказала Блю. – У меня неприятности. Серьезные. – Убедившись, что Мэри Фрэнсис внимательно ее слушает, Блю объяснила, что проникла в банк данных Западного отделения службы светского сопровождения, чтобы расследовать смерть подруги. – Моя подруга Селеста… – Блю настороженно огляделась, притянула поближе к себе Мэри Фрэнсис и перешла на шепот: – Это ненастоящее имя, поскольку агентство предпочитает, чтобы сопровождающие оставались анонимными. Я знала ее под именем Селесты. Так вот, ее сбила машина, а водитель скрылся с места происшествия. Это произошло полгода назад. Только я не верю, что это был несчастный случай. Убеждена: это – дело рук одного из клиентов агентства, Кальдерона. Уэбба Кальдерона.

Мэри Фрэнсис вздрогнула и уставилась на Блю. Кровь отхлынула от ее лица.

– Ты с ним знакома? – спросила Блю.

– Нет, – резко ответила Мэри Фрэнсис, – совершенно незнакома. – Она опять сжала медальон, словно пыталась успокоиться. – Видела один раз по телевизору в каком-то шоу. Никогда не забуду, как он смотрел в камеру. Такие странные серебристые глаза. Мне стало страшно, даже снится иногда…

Блю поняла, что их шепот начинает привлекать внимание. Пожилая женщина в черной накидке оторвалась от молитвы и бросила на них осуждающий взгляд.

– Его имя было связано со скандалами среди перекупщиков предметов искусства, – добавила Мэри Фрэнсис.

– Верно. – Блю подтолкнула ее к двери ризницы, небольшой комнаты, где хранилось облачение священника.

– У него престижные галереи по всему миру. Может, ты слышала о скандале в семействе Фезерстоунов? Близнецы Лейк и Лили унаследовали семейную империю розничной торговли. Их коллекция тянет на несколько миллионов, а они крали, что под руку попадется. Как ты думаешь, кто поставлял им нужные вещи и был их личным дилером? А эта скульптура Родена кто продал ее сыну южноамериканского диктатора в прошлом месяце? Все это дело рук Кальдерона.

Темные глаза Мэри Фрэнсис засветились любопытством.

– Я смотрела сюжет о Фезерстоунах, – призналась она, голос ее звучал как на исповеди. – Не помню только, в какой программе. Может, «Джеральдо»?

Блю на секунду представила, какие передачи могут интересовать Мэри Фрэнсис, и решила не углубляться в тему. – Я проникла в банк данных агентства и проверила досье на Кальдерона, – пояснила она. – Там есть зашифрованные ссылки на его незаконные сделки. Я в этом почти уверена. Однако он очень осторожен и ни разу ни на чем не попался.

Мэри Фрэнсис опять принялась поглаживать медальон, ее тонкие пальцы переплелись с цепочкой. Была в этом жесте такая неосознанная чувственность, что Блю невольно замолчала, не в силах оторвать взгляд от девушки. Блю не признавала сексуальных отклонений, но призналась себе, что этот жест возбуждает. Не заметить, как эротично движутся тонкие пальцы Мэри Фрэнсис, медленно накручивая золотую цепочку, было просто невозможно. Эротичность сквозила во всем, что делала Мэри Фрэнсис, однако сама она этого не осознавала. Она походила на сирену в рубище.

Блю помнила этот медальон еще со школьных времен. Он передавался в семье Мерфи по наследству. Однажды она принялась дразнить Мэри Фрэнсис, упомянув о проклятии, от которого медальон якобы уберегает, и тогда Мэри Фрэнсис безжалостно наступила ей на ногу. Сейчас она уже выросла и была достаточно воспитанна, чтобы не наступать на ноги, но играла с безделушкой, как с игрушкой из секс-шопа.

– Кальдерон пользовался услугами агентства, о котором ты говоришь? – спросила Мэри Фрэнсис.

Блю встряхнула головой, будто отбрасывая отвлекающие ее мысли.

– В ту ночь, когда Селеста погибла, у нее была назначена встреча с ним. Она позвонила мне. Это был странный звонок. Сказала, что собирается уйти из агентства, что ей пытаются навредить, но больше она ничего сказать не может. Идти на встречу ей, похоже, не хотелось. Я уверена: она боялась Кальдерона.

– Ты думаешь, это он организовал убийство? А зачем ему это было нужно?

Блю посмотрела на дверь ризницы.

– Я нашла дневник Селесты. Она заносила всю информацию в крошечный компьютер для связи с агентством, который сопровождающие носят в своих сумочках. Записи очень подробные, обо всех ее сексуальных связях. Так вот с одним клиентом у нее был сильно извращенный секс. Имени она не называет, но я уверена: это Кальдерон. – больше Блю говорить не хотелось, хотя она могла бы рассказать еще много чего. – Я не знаю, почему она умерла, однако думаю, что была очень близка к разгадке, поскольку теперь угрожают мне.

– На тебя покушались?

– Еще нет, пока только грозят по телефону. Проникли в квартиру, постоянно следят, – она опять посмотрела на дверь. – Чего мне стоило добраться сюда! Даже такси меняла, чтобы избавиться от «хвоста».

– А в полиции ты была?

– Сразу же после ее гибели, но у них, судя по всему, работы хватает. Сказали: отказываются расследовать обстоятельства смерти очередной проститутки, тем более что выглядело все совершенно естественно.

От гнева и страха у Блю перехватило горло, но она продолжала рассказывать. Она пошла на рискованный шаг: раздобыла информацию о Кальдероне. Для этого Блю сначала проникла в банк данных агентства, а потом отправилась в галерею Кальдерона на Беверли – Хиллз. Там она притворилась, что ей стало дурно. Когда ее отвели в офис, чтобы оказать помощь, она выкрала ежедневник Кальдерона, но добилась только того, что в туже ночь к ней в дом залезли и забрали ежедневник назад. С тех пор в квартире постоянно раздаются анонимные звонки с угрозами: или она прекратит расследование, или ее убьют.

– Думаю, агентство – просто прикрытие. – У Блю пересохло во рту от ужаса, когда она высказала свое подозрение вслух. – Оно обслуживает исключительно первых лиц в стране и крупных бизнесменов. Хорошо известно в высших сферах, но, мне кажется, это еще далеко не все. По-моему, это – настоящая сеть промышленного шпионажа и операций на черном рынке. Если я права, они занимаются контрабандой всего на свете – от картин и антиквариата до секретной информации и прототипов микрочипов.

Мэри Фрэнсис поднесла медальон к губам. Ее жест был таким же привычным, как крестное знамение.

– Но чем же я могу помочь тебе? – проговорила она.

– Ты единственная, кто теперь может помочь мне, – объяснила Блю, понимая, что не в состоянии больше скрывать самую важную часть рассказа. – Селеста, убитая девушка из службы сопровождения, это твоя сестра Брайана.

Горячее желтое солнце согревало скромное жилище священника, проникая внутрь через распахнутую дверь. Сквозь проем виднелась улица, удалявшаяся в сторону холмов Сан-Джоакино. Ряд плакучих ив прикрывал несколько зданий, расположенных рядом с церковью. Их ветви преображали поток света в изумрудные волны, а крошечное помещение – в аквариум. Внутри этого аквариума, отвернувшись от женщины, принесшей страшное известие, застыла Мэри Фрэнсис.

– Брайана? – изумленно пробормотала она. – Умерла?

Сначала она не поверила услышанному, затем растерялась, охваченная чувством вины. Девушка и сейчас еще не могла взять это в толк. Она покинула церковь, чтобы прийти в себя и разобраться в хаосе нахлынувших мыслей. Ей хотелось остаться одной. Она прямо сказала об этом Блю, но та все же последовала за ней.

– Мне очень жаль, – твердила Блю, пытаясь объяснить, почему ей пришлось вот так, внезапно, без подготовки, обрушить на Мэри Фрэнсис известие о смерти сестры, но Мэри Фрэнсис уже не слушала ее. Она старалась постичь невозможное. Никто не сообщил родным о смерти Брайаны, и Мэри Фрэнсис теперь могла только предположить, что это вызвано окончательным разрывом ее сестры с семьей много лет назад. В детстве они с Брайаной люто враждовали, были и еще причины, не позволявшие Мэри Фрэнсис оплакивать сестру, как следовало бы, но и отнестись спокойно к свершившемуся она тоже не могла. Брайана была самой дерзкой в монастырской школе; казалось, с ней никогда ничего не случится.

В тот день, когда Мэри Фрэнсис объявила семье, что собирается уйти в монастырь, ее сестра заявила, что хочет стать девушкой по вызову. Это прозвучало как гром среди ясного неба, затмив новость Мэри Фрэнсис.

– Мне нужна твоя помощь, – твердила тем временем Блю, и голос ее звучал все настойчивее. – Ты должна помочь мне найти убийцу.

Но Мэри Фрэнсис была глуха к ее мольбе. Всю жизнь она училась подавлять свои чувства – и все же вечно чувствовала себя уязвленной. Брайана – красивая. Брайана – уверенная в себе. Брайана всегда затмевала всех вокруг себя. Брайана шокировала и возмущала обывательскую мораль, порой даже ужасала. Если Мэри Фрэнсис подавляла свои земные чувства и желания, то Брайана культивировала их.

Брайана была дерзкой, Мэри Фрэнсис – трусихой. Но Брайаны больше нет!

Мэри Фрэнсис вздрогнула от охватившего ее несказанного ужаса. Дело не только в уязвленном самолюбии.

Она глубоко завидовала той популярности, которой пользовалась сестра. Она часто мечтала стать такой же, но иногда желала Брайане смерти. Прости, Господи, но это правда.

– Я не могу помочь тебе, – прошептала она. Блю коснулась ее руки.

– Мэри Фрэнсис, я не верю этому. Мне больше, не к кому пойти. Хотя бы выслушай, как я собираюсь отыскать его…

– Нет, не могу.

Откуда-то издалека доносился навязчивый звон колокола, но Мэри Фрэнсис не могла разобрать откуда. Улица была забита машинами, воздух посинел от выхлопных газов. Стоял невообразимый шум. То и дело «стреляли» выхлопные трубы, моторы машин «чихали», водители нещадно крыли друг друга матом.

Блю схватила ее за руку и повернула к себе.

– Выслушай же меня, черт побери! Ведь твою сестру убили!

Мэри Фрэнсис снова вздрогнула. Пальцы Блю больно впивались ей в руку, а взгляд серо-голубых глаз, который и так никогда не был теплым, сейчас сделался твердым и холодным, заставляя вспомнить блеск алмазов.

– Кальдерон постоянно пользуется услугами агентства, – заговорила Блю, – но не потому, что ищет женского общества. Голову даю на отсечение, он использует ничего не подозревающих девушек для организации контрабанды. Теперь он собирается устроить вечеринку для одного из своих клиентов – Алехандро Кордеса, сына южноамериканского диктатора, я уже упоминала его. Кордес в очередной раз приехал скупать произведения искусства, и я через агентство предложила себя на роль хозяйки этой вечеринки. – Она издала болезненный вздох. Мне идти туда небезопасно… Вот здесь ты и можешь мне помочь. Ты должна занять мое место, стать мной. Сначала будет интервью. Кальдерон обязательно лично проверяет всех новеньких, но я тебя подготовлю.

– Занять твое место? Разве это возможно?

– Никто не знает сопровождающих в лицо. Все указания мы получаем через Интернет. Тебе надо только воспользоваться моим паролем и номером личной карточки, чтобы связаться с ними. Им и в голову не придет, что они имеют дело не со мной, а перед Кальдероном ты можешь изображать кого угодно.

Мэри Фрэнсис освободила руку от цепких пальцев Блю и подошла к двери. Машины все так же заполняли улицу, но теперь она не слышала их шума, Все звуки сделались какими-то приглушенными, будто доносились издалека, подобно колокольному звону. А может, нет ничего страшного в том, что Брайана продолжает определять ее жизнь и после смерти?.. Похоже, ей никогда не удастся избавиться от влияния сестры.

– Ты рискуешь жизнью, чтобы найти убийцу Брайаны, – обратилась она к Блю. – Зачем тебе это?

– Причин множество. Твоя сестра была моей подругой, я в долгу перед ней. А теперь у меня и выбора нет, поскольку они охотятся за мной. Но я хочу опередить их, нанести удар первой.

Мари Фрэнсис покачала головой, бесконечная грусть охватила ее.

– Я ничем не могу тебе помочь.

– Господи, Мэри Фрэнсис, – изумленно прошептала Блю. – Я знаю, ты не любила ее, но…

Глаза Мэри Фрэнсис наполнились слезами. Вереницы машин на улице и далекие темные холмы вдали стали расплывчатыми. Изумрудные ветви ив слились с синим горизонтом. Мари Фрэнсис была не в силах сдержать слезы.

– Да, я не любила ее… – Она повернулась к Блю, голос ее звучал резко. – Я ненавидела ее, потому что хотела стать ею!

Блю молчала. Изумление быстро сменилось радостным облегчением.

– Ну так… вот он – твой шанс.

Глава 2

– Как?! Никаких чулок в сеточку? И кожаной мини юбки тоже не будет? Я разочарована. Я-то была уверена, что оденусь с шиком, как настоящая проститутка.

Неожиданная улыбка Мэри Фрэнсис была иронична и пикантна, под стать ее словам. Ее отражение в овальном зеркале напоминало камею. Лицо выражало одновременно любопытство и недоверие, она подтрунивала сама над собой.

– Я еще не закончила, – успокоила ее Блю, вынимая шпильки и заколки из волос Мэри Фрэнсис, чтобы распустить их. – Если уж Джулию Робертс смогли вывести из «Долины теней» в царстве проституток, то тебя спокойно можно ввести туда. Верь мне, сестра. Это – «красотка» наоборот, а я – твой гид в мире девушек по вызову.

Мэри Фрэнсис сморщила носик, будто почувствовала неприятный запах и собиралась чихнуть.

– Здесь требуется больше, чем вера, сообщила она Блю. – Небеса разверзнутся, моря разойдутся, и…

– Деревья загорятся, – подхватила Блю с серьезным видом. – Не забудь горящие деревья.

Она посмотрела на реакцию Мэри Фрэнсис, но до той юмор не дошел. Блю подозревала, что это случается довольно часто. Черная блузка с вырезом лодочкой соскользнула с плеча Мэри Фрэнсис, обнажив черную бретельку комбинации. Мэри Фрэнс мгновенно поправила съехавшую блузку, сложила руки на коленях и вздохнула, удовлетворенная тем, что внесла свою лепту в мировой порядок, пусть и совсем крошечную.

Блю, хоть убейте, не понимала, как женщина может быть такой отрешенно-мечтательной, витающей, где-то в облаках и одновременно такой чувственной. Совсем как героиня диснеевского мультика. У нее это получалось естественно, как дыхание. Глаза, таинственные, как лесная чаща, отключались на минуту и тут же пронзали вас, будто луч света.

Через мгновение взгляд этих глаз встретился с отражением в зеркале, и предавшаяся было размышлениям Мэри Фрэнсис сразу же вспомнила, что она не в садах ордена Святой Гертруды.

– Как тебе нравится такая мысль? – спросила она. – Можно вырвать женщину из монастыря, но нельзя вырвать монастырь из души женщины.

Блю с упавшим сердцем подумала, что ее новая подруга никогда еще не была так права, но ни за что не призналась бы в этом, даже если бы перед ней вдруг появился сам Брэд Питт и предложил себя в награду за искренность. Ну… разве что если бы он опять отпустил длинные волосы и с головы до ног упаковался в кожу. Впрочем, это ерунда!

– Страну, – уточнила Блю. – Нельзя вырвать из души женщины страну – хотя это тоже неверно. Можно. Женщина, если захочет, может стать проституткой. Так сказала Камилла Палья.

Блю обошла вокруг Мэри Фрэнсис, сидевшей на старом деревянном табурете перед зеркалом. Она бы не удивилась, узнай, что Мэри Фрэнсис читала расхожие размышления Пальи о любви, сексе и феминизме, опубликованные в девяностые годы. Не сказать, чтобы Блю была близка современная попсовая философия, но она уважала критицизм и иконоборчество в широком смысле этого слова, а если речь шла о борьбе с предрассудками, то могла извинить и высокопарность слога, Всего этого у Пальи было в избытке.

А еще ей нравились решительные женщины. К счастью, похоже, с этим у Мэри Фрэнсис все будет в порядке. Она удивила Блю в тот день, когда с готовностью согласилась на интервью с Кальдероном вместо нее. Блю подозревала, что Мэри Фрэнсис движет чувство вины по отношению к сестре, но все обстояло не так просто. При одном упоминании имени Уэбба Кальдерона она обмирала. Если он пока еще и не овладел ее помыслами безраздельно, то это дело времени, желает она этого или нет.

В тот день, когда они наконец договорились обменяться ролями, Блю отправилась к Мэри Фрэнсис домой. Мэри Фрэнсис занимала крошечную квартиру – клетушку в нескольких кварталах от церкви. Блю сразу же вытолкала ее в ванную, поставила перед зеркалом и вознесла благодарственную молитву косметической фирме «Макс Фактор».

Кажется, молитва дошла по назначению.

Блю едва тронула ее лицо косметикой, а результат оказался потрясающим. Кожа Мэри Фрэнсис напоминала тончайший фарфор. Добавьте к этому великолепные скулы и, конечно, глаза. Эти глаза приковывали к себе и изумляли. Неужели это экзотическое создание и в самом деле так чопорно, как кажется? Даже Блю хотелось узнать ответ. Оставалось только придать сносный вид волосам, тогда она почти добьется цели. Цвет волос Мэри Фрэнсис не поддавался описанию. Их каштановый отблеск напоминал Блю о виноградниках Бургундии. Но когда она сказала об этом Мэри Фрэнсис, та лишь пренебрежительно покачала головой:

– Они же не светлые. Мужчины любят блондинок, разве не так? По-моему, это у них на генетическом уровне.

– Только не Кальдерон, – заверила ее Блю. – Он заказал длинные темные волосы и невинность. Это твой портрет, малышка. Если бы пошла я, пришлось бы надеть парик и заклеить рот.

Длинные темные волосы и невинность.

Рука Мэри Фрэнсис взлетела к горлу, Блю, пристально посмотрела на нее. Мэри Фрэнсис смутилась собственной горячности и постаралась мигом выбросить все мысли об Уэббе Кальдероне из головы. Что касается цвета ее волос, ей самой он напоминал цвет клюквенного желе, которое в монастыре готовила сестра Мэри Маргарита на Рождество. Мэри Фрэнсис совершенно не понимала, как этот цвет может нравиться, не важно кому – мужчине, женщине или какой-нибудь твари, особенно на голове. Вот у Брайаны были действительно роскошные светлые волосы, чем-то напоминающие клубничное мороженое, да и выглядели они очень сексуально. Наверное, от одного прикосновения к ним мужчинам казалось, что они падают в бочку с медом и тонут в ней.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22