Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Век дракона (№2) - Крадущаяся Тьма

ModernLib.Net / Фэнтези / Флевелинг Линн / Крадущаяся Тьма - Чтение (стр. 4)
Автор: Флевелинг Линн
Жанр: Фэнтези
Серия: Век дракона

 

 


Серегил протолкался сквозь толпу, собравшуюся у Дома Совета, скользнул в дверь и поспешил в зал на нижнем этаже.

Огонь в очаге был уже разожжен, рядом с ним скорчилась женщина, которой Серегил раньше не видел. Она прижимала к груди маленький сверток и хрипло выла; жители деревни молча смотрели на нее широко раскрытыми глазами. Жена Ретака опустилась рядом с женщиной на колени и осторожно отогнула одеяло. В свертке оказался мертвый младенец. Незнакомка по-прежнему отчаянно прижимала к себе ребенка обмороженными руками.

— Что случилось? — спросил Серегил, оказавшись рядом с Ретаком.

Тот печально покачал головой:

— Не знаю. Она недавно приковыляла в деревню, и никому еще не удалось добиться от нее вразумительных слов.

— Это же Вара, двоюродная сестра моего мужа из деревни Торгуд! — воскликнула какая-то женщина, расталкивая столпившихся у двери деревенских.

— Вара! Что с тобой случилось?

Женщина подняла глаза, потом кинулась к родственнице.

— Чужаки! — вскрикнула она. — Они пришли вместе с бурей! Они отвергли наше угощение, они убили вождя и всю его семью. Убили многих, многих других

— моего мужа, моих детей… Моих детей!

Откинув голову назад, женщина снова завыла. Жители деревни, вздыхая и перешептываясь, посматривали на Ретака.

— Но почему? — спросил тот мягко, склоняясь над женщиной. — И кто они? Что им нужно?

Вара закрыла лицо руками и съежилась еще больше. Серегил опустился рядом с ней на колени и положил руку на плечо женщине.

— Они ищут дом духа? Та молча кивнула.

— Но они отказались от угощения, — тихо продолжал Серегил, чувствуя, как в животе растет холодный ком. — Они оскорбили жителей деревни, и никто не захотел бы им помогать.

— Правильно, — прошептала Вара.

— А потом, когда они начали убивать, вы сказали им, где дом духа?

Глаза Вары наполнились слезами.

— Партис им сказал — после того как они убили его жену. — Она жалобно всхлипнула. — Он рассказал им про Тимана и его клан. Партис думал, что тогда убийства прекратятся. Только этого не случилось. Они смеялись, убивая нас. В густых бородах так и блестели зубы. Они смеялись, все смеялись…

Все еще прижимая к себе своего мертвого ребенка, женщина рухнула на пол в глубоком обмороке. Несколько жительниц деревни подняли ее и перенесли на подстилку у стены.

— Кто может творить такое?! — воскликнул Ретак обескураженно.

— Пленимарские солдаты, — прорычал Серегил, и все взгляды сосредоточились на нем. — Эти люди — враги, и для вас, и для меня. Они пришли в поисках злых сил, что скрываются в доме вашего духа. Когда они найдут, что ищут, они станут поклоняться этому ужасному божеству и приносить ему человеческие жертвы.

— Что же нам делать? — воскликнула какая-то женщина.

— Они явятся сюда! — гневно завопил мужчина. — Партис натравил их на нас!

— У вас есть оружие? — громко спросил Серегил, перекрывая шум и крики.

— Только копья для охоты на волков и ножи для свежевания туш. Как нам этим сражаться с такими злодеями?

— Ты же волшебник! — прокричал Екрид. — Разве ты не можешь убить их своими чарами?

Серегил обвел глазами лица, на которых было написано завороженное ожидание, и глубоко вздохнул.

— Вы все видели, каков характер моей магии. Я не знаю заклинаний, которыми можно было бы убивать.

По толпе пробежал разочарованный шепот, но тут серегил добавил:

— Но может быть, мне удастся предложить вам что-то не менее эффективное.

— Что же? — пренебрежительно поинтересовался какой-то мужчина.

Серегил слегка улыбнулся:

— У меня есть план.

Ретак приказал остановиться, когда при первых лучах солнца, осветившего горы на востоке, они добрались до перевала. Шрадин отправился вперед, чтобы оценить, насколько опасен дальнейший путь. Остальные — все мужчины, женщины и дети деревни — молча ждали приказа двигаться дальше. Матери снова и снова шепотом объясняли малышам, почему на перевале нужно сохранять тишину. Самым маленьким дали ллаки, чтобы они крепко спали.

Серегил вскарабкался на выступ скалы и, заслонив глаза рукой от яркого света, стал вглядываться в снежные просторы. Долина все еще тонула в синих тенях, но он смог разглядеть темную колонну солдат, приближающуюся к деревне. Пленимарцам не понадобится много времени, чтобы обнаружить: добыча ускользнула; не станет для них загадкой и то, в каком направлении скрылись беглецы.

— Вон они, — шепотом сообщил Серегил Ретаку. — Нам нужно поторопиться.

Едва осмеливаясь дышать, люди двинулись через перевал. Это было очень тяжелое путешествие. Горцы шли так быстро, как только могли, склоняясь под тяжестью припасов, неся на спине детей, а престарелых родичей — на носилках. Только тихий скрип снегоступов нарушал тишину. Старый Тиман с трудом плелся в конце, поддерживаемый Туриком и его братьями.

По милосердию богов Вара вскоре умерла, и ее тело вместе с младенцем спрятали в сугробах позади овечьих загонов. Но она погибла не напрасно: ее предупреждение позволило жителям деревни Ретака сделать необходимые приготовления.

Ветер нес через перевал сверкающие облака ледяных кристаллов; кое-где по отвесным склонам скатывались небольшие лавины. Они рассыпались, не причинив людям вреда, оставляя на тропе мелкие комья смерзшегося снега. Среди скал, нависающих над проходом, эхом отдавались зловещие поскрипывания и треск, но Шрадин не подавал знака остановиться, и Ретак молча вел своих людей вперед.

Шагая в гуще толпы, Серегил чувствовал себя глубоко тронутым выражением страха, доверия и решимости на лицах людей. Они гостеприимно встретили его — чужеземца, одарили всем, что имели. Когда Ретак объявил, что отныне Серегил

— член его клана, это имело буквальное значение. Для дравнийцев он был теперь кровным родичем — до тех пор, пока он сам пожелает.

Пленимарские солдаты, напавшие на горцев, были встречены с тем же гостеприимством.

Когда беглецы достигли пещеры, Серегил оглянулся. Враги уже миновали оставленную деревню и теперь поворачивали в проход, ведущий к перевалу.

«Подонки! — подумал Серегил с горечью. — Вы же готовы вырезать этих людей как овец ради чего-то скрытого в этом темном провале, так же как вы перебили жителей деревни Вары. Но только вы замешкались, голубчики, и тут-то и попадетесь!»

Впереди колонны Ретак о чем-то тихо поговорил со Шрадином и знаком остановил беглецов. Серегил вскарабкался туда, где стояли предводители.

— Эти люди умеют читать следы на снегу? — прошептал Шрадин.

— Будем надеяться, что нет. Ретак, прикажи остальным подняться еще немного выше и ждать сигнала. Парни, которых ты послал, заняли свои места?

— Они готовы. Но что, если твой план не сработает?

— Тогда мы придумаем что-нибудь еще. — Серегил занял отведенную ему позицию, совсем не чувствуя той уверенности, которую постарался вложить в свои слова.

Жители деревни с беспокойством смотрели, как пленимарцы приближаются. Солнце поднялось из-за гор, и в его лучах заблестели наконечники копий и шлемы солдат. То, что раньше казалось просто длинной темной линией на снегу, теперь превратилось в шеренгу воинов, наступающих на горцев.

«Что бы пленимарцам ни требовалось здесь, они явно полны решимости добиться своего», — подумал Серегил: он насчитал больше сотни солдат. Он бросил быстрый взгляд на темнеющий неподалеку вход в пещеру духа и снова стал гадать, какая же ценность там хранится, если ради нее предпринимаются такие усилия.

Пленимарцы уже подошли достаточно близко, чтобы можно было разглядеть гербы на их латах, и только теперь Шрадин махнул Ретаку. Вождь поднял посох над головой и издал душераздирающий вопль. К нему присоединились все жители деревни, они кричали и ухали во всю силу легких. В ту же секунду Серегил, Шрадин и несколько молодых горцев обрушили кучи камней и глыб льда, посыпавшиеся вниз по крутому склону.

Еще мгновение ничего не происходило.

Потом раздался первый угрожающий раскат — на западном склоне сотни тонн снега и льда дрогнули и заскользили вниз, прямо на пленимарцев.

Серегилу были видны бледные овалы поднятых лиц: солдаты слишком поздно поняли, что их заманили в ловушку. Стройная колонна дрогнула и распалась. Люди заметались по снегу, раскинув руки, скользя и падая в тщетной попытке спастись от грозного вала, обрушившегося на них.

Лавина достигла того места, где находились пленимарцы, в считанные секунды. Люди мелькали в вихре снега, как опавшие листья в бурном потоке, уносящем их в небытие. Дравнийцы радостно завопили, и это вызвало вторую лавину — с восточного склона. Она накрыла ущелье с мрачным ревом, еще долго отдававшимся от голых, позлащенных солнцем скал.

Шрадин радостно заколотил Серегила по спине.

— Разве я не говорил, что обвал произойдет именно там? — завопил он. — В таком месиве никто не мог выжить!

Серегил бросил последний взгляд на рухнувшую массу снега и помахал Турику.

— Мне пора закончить свою работу. Зло должно быть изгнано из вашей долины, чтобы другие солдаты не явились сюда искать его.

К его удивлению, вход в пещеру оказался не засыпан, хотя груды снега окружали его со всех сторон. Под победные песни, которые стали распевать женщины, Серегил начал спуск по скользкому тесному туннелю. Шум в голове и покалывание были так же сильны, как и раньше, но теперь Серегил не обращал на это внимания: он знал, что нужно делать.

— Вот мы и снова здесь, — прошептал он, добравшись до пещеры. Стараясь не думать о возможных последствиях ошибки в своих рассуждениях, Серегил покрепче прижал к себе свой ящик и громко произнес: — Аргукф чфон хриг.

В пещере воцарилась зловещая тишина. Потом Серегил услышал тихое потрескивание; оно напоминало звуки, издаваемые остывающими в очаге головешками. В дальнем конце пещеры по камню заскользили крохотные вспышки, похожие на миниатюрные молнии.

Серегил отступил на шаг, потом кинулся в ведущий в пещеру проход, и тут камень словно взорвался.

Острые осколки разлетелись во все стороны, как стрелы с шипением вонзаясь в толстый мех, из которого была сшита одежда Серегила. Камни рикошетом отскакивали от стен маленькой пещеры; они смели бы все, что оказалось внутри.

Через секунду все стихло. Серегил еще немного полежал в проходе, закрыв голову руками, потом осторожно поднял свой светящийся камень и огляделся.

В дальней стене пещеры открылся проем, ведущий во тьму.

Вытащив клинок, Серегил приблизился и заглянул во вторую пещеру. Она была примерно того же размера, что и его комната в «Петухе»; у дальней ее стены в лучах светящегося камня засверкала глыба льда, пол перед которой был покрыт высохшими мертвыми телами.

Вечный холод ледника над пещерой за бесчисленные годы выморозил всю влагу, и трупы стали темными и ссохшимися, губы растянулись в ужасных гримасах, провалившиеся глаза напоминали изюмины, руки скрючились, как когти хищных птиц.

Серегил опустился на колени, чувствуя, как под одеждой по телу течет холодный пот. Хотя трупы превратились в мумии, не вызывало сомнения: на них зияли раны, ребра были раздвинуты в стороны. Только недавно друг и партнер Серегила, Микам Кавиш, набрел на нечто подобное в тысяче миль отсюда, в топях в окрестностях Черного озера. Но там некоторые жертвы были убиты совсем незадолго до его появления. Эти же тела лежали здесь десятилетия, если не века. Сопоставив увиденное с таинственными предупреждениями Нисандера и требованием хранить все в тайне, Серегил ощутил искренний ужас.

Певучий гул в его ушах здесь звучал гораздо громче. Стоя на коленях у входа в пещеру, Серегил внезапно ясно представил себе, каковы были последние мгновения жизни жертв: ожидание, что сейчас тебя потащат на бойню; крики тех, кто уже там; пар, поднимающийся от истерзанных тел…

Он почти мог слышать вопли, не затихшие здесь за промчавшиеся годы.

С трудом стряхнув с себя наваждение, Серегил двинулся вперед, чтобы рассмотреть таинственную глыбу льда.

Грубо вытесанный блок в длину был в половину человеческого роста и четырех футов толщиной. Зловещая магия места чувствовалась рядом с ним особенно сильно:

отвратительное покалывание кожи наводило на мысли о полчищах муравьев под одеждой, в голове пульсировал звон, похожий на хор голосов тех, чье страдание уже перешло все границы.

Еще более пугающим оказалось то, что шрам на груди Серегила словно ожил. Он горел, как свежая рана, посылая острую боль в сердце.

Серегил поспешно вытащил из своего ящика сосуды с магической жидкостью, снял с них обертку и вылил темное содержимое одного на поверхность льда. Кинжалом он нацарапал внутри круга символы Четверки: лемнискату, Далны, полумесяц Иллиора, стилизованное изображение волны Астеллуса, пылающий треугольник Сакора. Когда он закончил, символы оказались вершинами квадрата в круге.

Призрачное пламя вспыхнуло вокруг символов, когда волшебная жидкость начала растапливать лед. Из глубины глыбы в ответ ему засветился контур округлого предмета, замурованного в толще льда.

Новый приступ боли перехватил горло Серегила. Он сунул руку под одежду и ощутил влагу на груди. Когда окровавленными пальцами он дернул за ворот рубашки, обнаружилось, что вокруг шрама открылась рана.

В пещере теперь звучали странные голоса, они шептали, пели, жаловались. Трясущимися руками Серегил поспешно вылил на лед содержимое второго сосуда. Снова взвились языки пламени, порыв холодного ветра ударил ему в лицо. Невидимые пальцы касались Серегила, теребили его одежду, гладили по волосам.

Первое прозрачное хрустальное острие показалось из тающего льда, затем еще семь; они образовали кольцо.

Пение, в котором звучало одновременно страдание и ликование, наполняло теперь всю тесную пещеру. Серегил зажал уши руками и скорчился на полу в ожидании.

Волшебная жидкость бурлила, растапливая лед, и наконец стали видны восемь острых как ножи кристаллов в оправе, образующей кольцо.

Серегил наклонился над диадемой, чтобы освободить ее из ледяного плена, и капля крови с его груди упала внутрь кольца. Он замер, против воли зачарованный; другая капля последовала за первой, потом еще и еще. Осколок камня поцарапал его руку, и эта ранка тоже начала кровоточить. Теплый ручеек потек с пальцев Серегила на острие, за которое он взялся, окрасив кристалл в рубиновый цвет и собираясь в лужицу посередине короны.

Пение стало более отчетливым, неожиданно ласковым и убаюкивающим, удивительно знакомым. Горло Серегила само начало воспроизводить эти чарующие звуки, а кровь все капала и капала с его груди.

«Не торопись, — убеждали воркующие голоса, а невидимые руки поддерживали склоненного над короной Серегила. — Смотри! Следи, как возникает эта красота!»

Скопившаяся кровь растекалась по ледяной глыбе, и рубиновый отсвет начал медленно окрашивать все вделанные в корону кристаллы.

«О да! — думал Серегил. — Как красиво!» Грани кристаллов были острыми. Они вонзались в ладони сжимающих корону рук. Еще больше крови текло на диадему, и камни обретали более густой алый цвет. Но новый голос донесся откуда-то издалека, резкий и разрушающий гармонию песни.

«Это пустое, — нашептывали ласковые голоса. — Не обращай внимания. Существует только наша мелодия. Присоединись к нам, возлюбленный, пой нашу песню, единственную в мире. Ради Прекрасного. Ради Пожирателя Смерти…»

До чего же отвлекает этот отвратительный новый голос… Серегил наклонил голову, стараясь не слышать резких звуков, но обнаружил, что и этот голос тоже ему знаком.

Серегилу почти удалось изгнать его из сознания, когда он вдруг понял, что слышит — свои собственные хриплые вопли.

Прекрасная иллюзия развеялась, когда мучительная боль от ладоней распространилась вверх по рукам, до самого сердца.

— Аура! — выкрикнул Серегил, из последних сил вырывая корону из объятий льда. — Аура Элустри малрей!

Спотыкаясь, почти ослепленный болью, он добрался до окованного серебром ящика, сунул в него корону и защелкнул замок.

Тишина обрушилась подобно удару. Серегил опустился на пол посреди древних останков и прижал к груди кровоточащие руки.

— Марос Аура Элустри чиптир! — прошептал он с благодарностью, почти теряя сознание. — Чиптир манос!

«Ради Прекрасного, — шептали умолкшие теперь голоса. — Ради Пожирателя Смерти…»

Постепенно Серегил осознал, что в пещере присутствует еще кто-то, от кого исходит ясно ощутимое чувство умиротворения, смешанного с печалью.

Это, понял он, должно быть, изначально обитавший здесь дух, тот, что создал пещеру и жил в ней, пока тут не оказалась спрятана корона. С насмешливой улыбкой Серегил вспомнил придуманную им при первом посещении пещеры для Турина и Шрадина историю о борющихся духах. Как выяснилось, он говорил правду, хоть и не подозревал об этом.

— Мир тебе, дух этого места, — хрипло прошептал он по-дравнийски. — Твое святилище теперь должным образом очистят.

На мгновение Серегил ощутил близость неведомого существа, облегчившего его боль и усталость. Потом дух покинул его.

Закинув за плечи ящик, Серегил медленно пополз по туннелю к выходу из пещеры. Там его дожидались Турик и Тиман; они подхватили Серегила, когда тот, шатаясь, выбрался на солнечный свет.

Старик без слов пожал руку Серегила; на его глазах блестели слезы благодарности.

— Он жив! Ауренфэйе жив! Принесите бинты, — крикнул Турик остальным, озабоченно разглядывая руки Серегила.

Новость передавалась из уст в уста, и скоро вся деревня собралась вокруг них.

— Из-под земли доносились ужасные звуки, потом все стихло, — сказал Ретак Серегилу. — Тиман говорил, что ты изгнал злого духа, но он не знал, выжил ли ты в борьбе. Расскажи нам о своем сражении с духом зла!

Серегил внутренне застонал: «Потроха Билайри, им хочется еще одной сказки!»

С трудом поднявшись на ноги, он поднял вверх свой ящик.

— Я поймал злого духа, который мучил вас. Он теперь заключен здесь!

Дравнийцы круглыми глазами смотрели на потрепанный деревянный ящик. Даже дети не рискнули приблизиться к нему. Весь перепачканный и совершенно измученный, Серегил, однако, постарался принять вид победоносного волшебника и начал рассказ, мешая правду и выдумку ради пущего эффекта.

— Еще во времена прадедов Тимана эта злобная тварь явилась в вашу долину и захватила жилище духа, а самого его сделала пленником; она и мучила тех, кто приходил в пещеру. Я нашел ее убежище и вступил с ней в борьбу. Это оказался могучий дух. и сражение было нелегким, как вы сами можете видеть. — Глаза горцев стали еще более круглыми, и они подошли поближе, чтобы разглядеть, какие знаки борьба с духом оставляет на человеке. — Благодаря моей магической силе, а также могуществу великого Ауры и помощи духа — настоящего хозяина пещеры я победил и взял в плен злобную тварь. Дух явился мне, залечил мои раны и сообщил свою волю:

пещера должна быть очищена, чтобы люди могли снова посещать ее. Там сейчас находятся мертвые тела, тела жертв злобной твари. Вам не следует их бояться. Заберите их и сожгите, как положено по обычаю, чтобы души их могли найти покой. Пещера больше не является прибежищем зла.

Дравнийцы разразились радостными криками, и Серегил умолк, раздумывая, что еще должен сказать. К тому времени. когда шум стих, он был готов продолжать.

— Если сюда явится еще кто-нибудь в поисках злого духа, приведите его в эту пещеру и расскажите, что Мерингил, сын Солуна и Никанти, ауренфэйский маг, победил вредоносную тварь и изгнал ее отсюда навсегда. Запомните этот день и рассказывайте о нем своим детям, чтобы и они помнили. Пусть ни один член ваших кланов не забудет, что зло было изгнано. А теперь мне пора в обратный путь.

Жители деревни кинулись к Серегилу, умоляя остаться. Девушки, которых он еще не почтил своим вниманием, рыдали от разочарования, а одна из дочерей Екрида бросилась ему на шею. Ласково отстранив ее, Серегил собрал свое имущество и достал из кошеля последний из расписных прутиков, данных ему Нисандером.

Спрятав руки за спину, он переломил прутик; дравнийцы в страхе отпрянули, и вихрь перемещения подхватил Серегила. Помахав рукой на прощание, он с вымученной улыбкой шагнул в пустоту.

Теро как раз поднимался по лестнице, когда услышал приглушенный грохот падения; молодой маг замер на месте. У него не возникло сомнения, откуда послышался звук: все двери, выходящие в коридор, были открыты — кроме одной.

Дверь гостиной Нисандера, защищенной магическими рисунками и заклинаниями, всегда оставалась запертой, кроме тех моментов, когда в ней находился сам хозяин. Тем не менее сейчас из комнаты донесся тихий стон — Теро расслышал его, приложив ухо к замочной скважине.

— Нисандер! — вскрикнул он, но его учитель как раз поспешно спускался по лестнице из башни; его мантия развевалась позади, выбившись из-под кожаного рабочего фартука. — Там кто-то есть! — Худое лицо Теро раскраснелось от волнения.

Нисандер распахнул дверь и щелкнул пальцами, зажигая светильник. Фитиль вспыхнул, и в его свете они увидели Серегила, лежащего посередине комнаты. Его спина неловко выгнулась из-за мешка за плечами, а лямки деревянного ящика опутали одну ногу. Глаза Серегила были закрыты, бледное лицо покрыто грязью и кровью.

— Принеси воды, таз и полотенца. Быстро! — сказал Нисандер, подходя к Серегилу и распахивая его одежду.

Теро бросился выполнять приказание. Когда через несколько секунд он вернулся, Нисандер осматривал воспаленную рану на груди Серегила.

— Ему плохо? — спросил молодой маг.

— Не так плохо, как кажется, — ответил Нисандер, накладывая на рану повязку. — Помоги мне снять с него это грязное тряпье.

— Что на этот раз с ним приключилось? — поинтересовался Теро и с брезгливостью начал стягивать сапоги с бесчувственного тела. — От него исходит такая же сверхъестественная вонь, как и когда он вернулся…

— Очень похоже. Принеси все, что нужно для очищения. И. Теро…

Тот остановился на полдороге к двери, ожидая, что последует объяснение.

— Разговаривать о случившемся мы больше не будем.

— Как пожелаешь, — спокойно ответил Теро. Внимание Нисандера было сосредоточено на Серегиле, и потому он не заметил, как внезапно горячая волна гнева окрасила худые щеки ученика.

Позже, оставив Серегила спать под наблюдением Теро, Нисандер, как и каждую ночь, навестил самый глубокий подвал под Домом Орески. Он был не единственным, кто блуждал здесь ночами. Многие из магов старшего поколения предпочитали заниматься своими изысканиями, когда ученики и подмастерья не путаются под ногами. Проходя по длинным коридорам и спускаясь по лестницам, Нисандер кивал встречным и иногда останавливался, чтобы поговорить. Он никогда не делал секрета из своих вечерних прогулок. Но заметил ли кто-нибудь на протяжении всех этих лет, что он никогда не повторял свой маршрут? И заметил ли, что существовало одно место, кусок стены, гладкой, ничем не примечательной, мимо которого он никогда не забывал пройти?

И сколькие из магов, думал Нисандер, как и он сам, присматривают за своим тайным подопечным?

Добравшись до самых глубоких подвалов, Нисандер двинулся дальше с даже еще большей осторожностью, чем обычно, хотя тщательно наложенные заклинания делали невидимым тот ящик, который он нес.

Убедившись, что за ним никто не следит, он склонил голову, призвал свою волшебную силу и произнес в уме заклинание. Его словно пронизало горным ветром, выдувшим все тепло из его тела. Прижимая к груди грязный ящик, маг прошел сквозь толстую каменную кладку стены и оказался в тесной каморке.

Глава 5. Прибытие

Алек прищурился: солнце ослепительно сияло на полированном праздничном гонге, который он держал под мышкой. Перехватив его поудобнее, он влез по лестнице, прислоненной к фасаду виллы.

— Право же, благородный Алек, в этом нет необходимости. Такие работы всегда выполняют слуги, — увещевал его снизу Рансер, явно обеспокоенный неожиданным трудолюбием господина, но бессильный ему воспрепятствовать.

— Мне не нравится бездельничать, — невозмутимо ответил ему Алек.

Юноша неохотно приступил накануне к выполнению своей официальной роли на улице Колеса. Праздник Сакора начался этой ночью, и появится Серегил или нет, благородный Алек должен выполнять то, что от него ожидается. Рансер в отсутствие Серегила упрямо обращался с ним как с хозяином дома, повергая тем самым юношу в немалое смущение. Он терпеть не мог, когда ему прислуживают, но все слуги в доме воспринимали любое его самостоятельное действие — будь то попытка принести воды для собственного умывания или оседлать для себя коня — как личное оскорбление.

Ухватившись за деревянный крюк, вделанный в стену, Алек накинул на него кожаный ремень, за который подвешивался гонг. Петля скользнула на место, и легкий утренний ветерок стал раскачивать металлический круг; гонг был сделан в виде боевого щита с гербом — солнечным знаком Сакора. Рансер снизу подал длинное черное полотнище, и Алек тщательно задрапировал им поверхность щита.

Такие же гонги были развешаны по всему городу. Скорбная Ночь, Ночь Печали, самая длинная в году, начиналась с траурных церемоний в храме Сакора. Разыгрывалась пантомима, изображающая символическую кончину старого бога, и все огни в Римини гасились, за исключением единственного очага в храме, огонь в котором поддерживала сама царица и ее семья. При первых лучах рассвета на следующее утро траурные полотнища должны быть сняты с гонгов, и их радостный звон станет приветствовать воскресшее божество, а скороходы разнесут огонь нового года по всем домам. Такие же церемонии пройдут по всем городам Скалы.

Алек уже наполовину спустился с лестницы, когда по камням улицы зацокали копыта и из-за угла появился всадник. Узнав ауренфэйскую красавицу кобылу Серегила, юноша спрыгнул со ступеньки и побежал навстречу.

Серегил натянул поводья, заставив лошадь идти шагом, и неодобрительно посмотрел на Алека

— На улице, в одной рубашке, словно безродный работяга! Что скажут соседи!

— Я неоднократно говорил об этом, господин, — тут же сообщил Рансер.

— Наверное, они скажут, что от меня можно ждать честной работы, не то что от моего щеголя-опекуна, — со смехом ответил Алек, он был слишком рад благополучному возвращению Серегила, чтобы беспокоиться по поводу пересудов.

Где бы на самом деле ни был Серегил, сейчас его наряд в точности соответствовал тому, чего требует мода от аристократа, возвращающегося из путешествия. Забрызганные грязью сапоги и перчатки были из тонкой коричневой кожи, дорожный плащ оторочен темным мехом. Под плащом виднелся бархатный кафтан, а на шляпе под лихим углом торчали длинные фазаньи перья, скрепленные драгоценной пряжкой.

— Что ж, придется простить ему неотесанность, — протянул Серегил, обнимая юношу за плечи и входя с ним вместе в дом. — Эти северные бароны плохо воспитывают своих детей — на их долю приходится слишком много честной работы Ну, как тут дела?

— Сейчас сам увидишь.

Главный зал дома буквально кишел слугами. Ковры скатали, чтобы освободить место для танцев будущего вечера, по стенам были развешаны благоухающие гирлянды из пшеничных колосьев и хвои Из кухни доносились соблазнительные ароматы, ужин после церемонии должен был быть холодным, но тем не менее роскошным

— А как насчет самозажигающихся факелов? — поинтересовался Серегил, садясь и начиная стаскивать сапоги.

— Их еще вчера доставили из Дома Орески, — доложил Рансер, все время вертевшийся поблизости. — Нисандер-и-Азушра и госпожа Магиана-а-Риони подтвердили свое согласие участвовать в празднестве и в этом году.

— Прекрасно. А были ли известия от семейства Кавишей?

— Они ожидаются к середине дня, господин. Я сам приготовил для них гостевые покои на втором этаже.

— Ну, на тебя в этом можно положиться Пошли. Алек, ты расскажешь мне новости, пока я буду приводить себя в порядок

— Нисандер пригласил Кавишей сидеть на празднестве рядом с ним, — сообщил Алек, следом за Серегилом поднимаясь в его комнату. — Хотел бы я, чтобы и мы могли к ним присоединиться, — добавил он тоскливо.

— Я знаю, что ты хотел бы, но в окружении красотки Килит можно гораздо больше всего узнать. К тому же тебе нужно практиковаться в роли аристократа.

Окна спальни Серегила выходили в сад позади виллы. В отличие от других комнат эта была отделана в ауренфэйском стиле: побеленные стены не украшались фресками, мебель из светлого дерева простых и благородных пропорций подчеркивала яркость и богатство подушек, ковров и занавесей.

Ставни были уже распахнуты, в мраморном камине уютно горел огонь.

— Рансер прав, знаешь ли, — вернулся Серегил к прежней теме, сбрасывая плащ и подходя к огню. — Не годится, чтобы тебя видели в рабочей одежде. Раз уж ты играешь роль…

— То играешь ее всерьез, — вздохнул Алек. — Я понимаю, но…

— Никаких оправданий. Это тоже часть игры. — Серегил вытянул в сторону Алека палец затянутой в перчатку руки. — Ты знаешь не хуже меня, что такие вещи не имеют никакого значения в «Петухе», да чаще всего и здесь, но, будь это настоящая работа, такой промах мог бы стоить тебе жизни. Когда ты играешь благородного Алека, ты должен быть именно благородным Алеком. Или проникнись этим до глубины души, или, как кукловод, направляй каждое свое движение. Ты достаточно часто видел, как я это делаю.

Алек мрачно смотрел на покрытый снегом сад.

— Да, но сомневаюсь, что когда-нибудь достигну твоего совершенства.

Серегил нетерпеливо фыркнул:

— Чепуха. Ты то же самое говорил насчет фехтования, и только посмотри, каких успехов ты достиг К тому же ты прирожденный актер, если только роль тебе не против шерсти — не оскорбляет твоей проклятой твердолобой гордости последователя Далны. Расслабься! Позволь событиям самим тебя направлять — Он внезапно схватил Алека за руку и закружил его по комнате в каком-то немыслимом танце Юноша даже не заметил, как Серегил оказался рядом, но быстро сориентировался и включился в пляску.

— Но благородный Алек и есть твердолобый последователь Далны, — смеясь, ответил он и начал притопывать и подпрыгивать, как учили его Бека и Элсбет.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35