Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Тени исчезают в полночь

ModernLib.Net / Юмористическая фантастика / Белов Руслан Альбертович / Тени исчезают в полночь - Чтение (стр. 5)
Автор: Белов Руслан Альбертович
Жанр: Юмористическая фантастика

 

 


Зачем миллиарды сразу, когда ты, как не знающий страха волк, можешь в любую минуту вытащить из всего человеческого стада любую окаменевшую от страха овечку? Вот эту? Или ту? И насладиться ее неожиданно выплеснувшимся страхом, болью терзаемого тела и предсмертным ужасом. Почуешь себя истинным владыкой, который не пижонит дебильно на троне и которому нет нужды лицемерить. Кто может прийти в любую секунду и вытащить душу из любого. Он хочет ощущать себя нашей Смертью...

Не скрою, я несколько секунд смотрел на Худосокова со страхом. Но по прошествии этих секунд взял себя в руки и, стараясь казаться равнодушным, спросил:

– Так чего ты от нас хочешь?

– Я хочу! А вы не хотите до этой красненькой микстурки добраться? Не ломает вас?

– Хотим, как же... За этим сюда и приехали, – соврал я. – А что, есть она там, на шахте?

– Есть! – убежденно ответил Худосоков. – Есть зомберы, значит, есть и микстурка, и есть аппаратик, из которого она кап-кап...

– И ты предлагаешь нам с вами объединиться и вздрючить этого Абрама Хаттабыча?

– Сечешь масть!

– Слушай! А почему ты к Курозадову в зомберы не попросился? Ему такие нужны. И получал бы в шею по четвергам...

– Я просился, а он посмотрел, посмотрел и не взял. Сказал, что у зомбера есть только один настоящий хозяин – первый. Ну, я не очень-то и расстроился – не наш он человек оказался, не русский. Увез бы куда-нибудь в Европы... А ихняя западная кровь завсегда бензином или лягушками воняет, не по нутру она мне.

– Выходит, своих гасить приятнее?

– Спрашиваешь! Ну, что, возьмем эту курозадовскую хату с краснухой? Знаю, не любишь ты Ленчика, ха-ха, да и я бы тебе яйца с классным кайфом оборвал, но деваться нам некуда – на безрыбье и раком станешь! Так что поработаем шоблой, хоть и враги, а как сделовим дело – разбежимся по судьбам. Идет?

– Идет! – стараясь казаться довольным, согласился я, и мы ударили по рукам.

– Поедем на Шилинку прямо сейчас? – спросил Худосоков с надеждой в голосе, не замечая, что после рукопожатия я брезгливо отираю ладонь о джинсы.

– Шутишь! Мы с дороги только-только, пять часовых поясов перескочили! Давай завтра утром в скверике этом встретимся и обо всем договоримся. А в Кавалерово полетим к обеду.

Худосоков согласился, и мы разошлись.

Я подошел к друзьям и предложил перебазироваться куда-нибудь, например, в шашлычную, чтобы в спокойной обстановке обсудить услышанное, но Баламут, увидев, что Ленчик уселся с подельниками на скамейку в дальнем углу сквера, сказал, загадочно улыбаясь:

– Черный, хочешь хохму? Смотри на Квазиморду! Хочешь, он сейчас лапу сосать будет?

И пристально посмотрел на обладателя странного для бандита прозвища. К моему удивлению, через секунду Квазиморда, сложив пальцы левой руки в щепоть, сунул их в рот и начал посасывать.

Худосоков окинул его подозрительным взглядом и, сам себе удивляясь, потянул свой средний палец в пасть и начал делать ему минет.

– Смотри! И Ленчик меня слушается! – залился радостным смехом Баламут. – Давай, Черный, и ты попробуй. Только не тужься, просто представь, что ты жмешь на кнопки телепульта.

Я задумался и представил, как Худосоков, не торопясь, входит в магазин, покупает себе и напарникам по палочке бледно-розового фруктового мороженого и все они, старательно слизывая мороженое, уходят купаться на серое осеннее море.

Так и случилось – через несколько минут Худосоков и компания неторопливо шли с мороженым в сторону пляжа. Эта идиллическая картина повергла всех нас в эйфорию, и мы как-то незаметно очутились в магазине. Накупив там шампанского и фруктов, мы направились в гостеприимный дом Марины Ивановны.

5. Моисей придумал выход... – Предвиденные и непредвиденные осложнения

Фактически безоружный, блокированный в своей лечебнице тысячами жаждущих излечения алкоголиков и находясь под все возрастающим давлением своих испуганных народным гневом кадров, Курозадов придумал выход, – Он решил бежать через шахту. Ольга в свое время рассказывала ему о запасном выходе из нее[17], и он решился попытать счастья, хотя всегда боялся замкнутых пространств, то есть страдал клаустрофобией.

Исход арабов с Шилинки был продуман обстоятельно. Сначала Моисей Мусаевич хотел бежать в узком кругу своих ближайших помощников, но главный его специалист, ученый до мозга костей, убедил начальника в целях массового испытания зомберов изготовить их побольше и взять с собой. И Моисей Мусаевич, решив попутно испытать влияние на результат различных составов и концентраций зомбиранта, приказал быстренько инъецировать всех счастливчиков, сумевших прописаться на больничных койках лечебницы до начала Кирюхинских событий (22 человека), всех оставшихся ему верными рабочих-корейцев (10 человек) и некоторых специалистов-химиков и наркологов, вызывавших озабоченность его службы безопасности (5 человек).

Образовалось целое полчище зомберов – тридцать семь единиц!

Затем были подготовлены к эвакуации все необходимые научные материалы, уничтожены материалы ненужные и промежуточные, а также приборы и оборудование, по которым можно было догадаться, в каких целях их использовали.

Моисей Мусаевич хотел уничтожить все продукты, в изобилии и обширном ассортименте завезенные в лечебницу, но Али-Баба отсоветовал ему делать это и приказал зомберам складировать их под землей в помещении камеры взрывников.

В час "икс" Курозадов снабдил всех аккумуляторными фонарями и отдал приказ спускаться в шахту. Сразу после спуска начались предвиденные и непредвиденные осложнения.

Предвиденные осложнения выразились в том, что, оказавшись в затхлой тесноте Шилинских подземелий, Моисей Мусаевич почувствовал себя плохо – начался приступ клаустрофобии, подавившей его волю Его отнесли в музей и начали приводить в чувство.

Непредвиденные осложнения, как им и полагается, были существеннее: увидев сломавшегося руководителя, зомберы взбунтовались и, хамски надавав по фейсам его сподвижникам, пытавшимся взять на себя руководство, рассеялись по шахте.

Однако личный врач Курозадова довольно быстро сумел поставить своего хозяина на ноги. И тот, оклемавшись, засучил рукава и начал собирать свое разбежавшееся зомберполчище. Но под его знамена вернулись лишь 22 российских зомбера с безрадостным алкогольным прошлым.

Такая верность удивила Курозадова – ведь алкоголики зомбировались препаратами с самыми различными концентрациями и вариациями составов!

Зомберов-корейцев, инъецированных самыми большими дозами зомбиранта, да еще с монстрирующими добавками, вернуть в полном составе не удалось. Оказавшись в темноте и на свободе, они повели себя весьма странно. Не прошло и нескольких часов после их освобождения, как они нашли в глубинах шахты съедобные водоросли и грибы, в изобилии произраставшие на прогнившей деревянной крепи разведочных выработок, и начали их культивировать. Когда вопросы бесперебойного снабжения калорийной пищей были решены, каждый из них завел себе жилье в рассечках[18] посуше. Обеспечив себя жилплощадью, некоторые из них стали пробираться на поверхность с целью похищения наземных женщин, бесхозных ввиду отсутствия заметного сексуального влечения у большинства алкоголиков Кирюхинска, Забаловки и тем более Белой Горы.

А зомберы, бывшие высококвалифицированные западные специалисты и наркологи, инъецированные небольшими дозами зомбиранта, повели себя странно, если не сказать по-хамски – они сразу оккупировали склад продовольствия. И через несколько минут после оккупации в их пещерном обществе можно было уже заметить некоторые элементы развитой парламентской демократии.

Осознав столь скоротечно сложившуюся ситуацию, Моисей Мусаевич несколько приуныл. Но все научные материалы были при нем, и он в конце концов решил, что волноваться незачем. Тем более что случившееся можно оценивать и с положительной стороны – теперь ему известно, что русские люди наиболее подходящий материал не только для политических, но и химических опытов.

6. Уезжаем на Шилинку. – Василий Иванович открывает военный совет

Марина Ивановна к нашему приходу затеяла пельмени. Бельмондо вызвался ей помогать.

После нескольких веселых казусов они пришли к мнению, что пельмени будет делать Марина Ивановна, а Коля будет их считать. Не желая быть третьими лишними в прелестной идиллии, мы с Ольгой и Баламутом прихватили с собой бутылочку шампанского и фужеры и скрылись в дальнюю комнату.

– Кино! – сказал Коля, пригубив шампанское. – Что мы будем делать с этим Худосоковым?

– А что тут думать? – удивилась Ольга. – Возьмем его с собой. Он же вполне управляем.

Лишь бы не догадался, что висит на ниточках.

– Негигиеничное предложение, – возразил я. – Кончать их надо, и все дела. Завтра прикажу им перейти по дну Золотой рог[19].

– Это глупо, – пристально глядя мне в глаза, проговорила Ольга. – Их можно натравить на Аль-Фатеха. Представь, что они – наши контрактники. А контрактники, согласись, редко бывают симпатичными ребятами.

Я хотел что-то ответить, но в это время в комнату постучались, вошла Марина Ивановна и сказала, что меня просят к телефону.

Звонил Гриша. Он сказал, что у него все в полном порядке, раны на животе и на плече чудесным образом зарубцевались, и потому через час он самовольно покидает больницу ("милиционеры достали"). Я, услыхав, что Борис уже досчитал до двухсот пятидесяти, пригласил всех ангелов на пельмени и назвал адрес Марины Ивановны.

Через час мы ввосьмером сидели за столом и уписывали пельмени за обе щеки. Ангелы Марине Ивановне понравились, и она предложила бывать им у нее почаще. Спать они легли в комнате Баламута. Что делал всю ночь Бельмондо, я мог только догадываться.

Утром следующего дня мы встретились с Худосоковым и его приятелями. Взяв с него слово, что они и мухи не убьют, не посоветовавшись с нами, мы разделились – худосоковцы, взяв все оружие, тут же уехали в Кавалерово на своих колесах. Наша объединенная с ангелами команда погрузилась на самолет следующим утром и через час была встречена в кавалеровском аэропорту своим передовым отрядом. Мы пообедали в кавалеровском ресторане и все вместе направились на Шилинку.

На подъезде к шахте наша машина уперлась в поваленное поперек дороги дерево. За ним лежали два человека в обычной одежде. Они были вдупель пьяные и на звук и на свет не реагировали.

Но едва мы начали убирать дерево, один из них очнулся и стал бессвязно объяснять нам что-то о пропусках, военном положении и Василии Ивановиче Гжелкине. Раздосадованный Худосоков полез было за ножом, но я его остановил – очнувшийся дозорный, уронив голову на асфальт, отключился сам.

На Шилинке нас окружили нетвердо державшиеся на ногах люди и сразу отвели к коменданту Кирюхинского укрепрайона – так нам представился человек, называвший себя Василием Ивановичем.

Василий Иванович сидел в кресле, когда-то украшавшем кабинет начальника Шилинской шахты, и был явно с крутейшего бодуна. Заметив это, участливый Баламут налил ему стакан. Комендант растрогался вниманием Коли, выпил, отставив локоть в сторону, закусил половинкой иссохшей луковицы и, сделав паузу для приведения мыслей в относительный порядок, принялся разъяснять новую для нас демографическую и политическую обстановку в контролируемом им регионе Приморья.

Потом он доложил нам о сражении при Кирюхинске и о том, что, проанализировав его итоги, он, с целью повышения действенности блокады, разделил своих подопечных на Понедельников, Вторников, Сред и так далее. Отныне в свои именины каждый гражданин алкомерата, с тем, чтобы достойно нести службу на переднем крае, обязывался быть морально и физически трезвым и не с бодуна.

Когда Василий Иванович докладывал обстановку в неспокойной Забаловке, в комендатуру вошел веселенький человек и, с любопытством озираясь на Баламута, сидевшего на кряжистом березовом чурбане с початой бутылкой водки в руках, сказал, что тигры взяли приступом алкогольную лечебницу и теперь едят кого-то перед ее подъездом.

Чтобы до конца разобраться в обстановке, я мысленно послал Худосокова с Квазимордой на рекогносцировку и начал объяснять Гжелкину, что такое зомберы.

Выслушав, Василий Иванович задумался на минуту, потом тяжело вздохнул и сказал, смущенно улыбаясь:

– Несерьезно как-то получается. Обидно даже... Я – боевой советский офицер, гвардеец, а передо мной, значит... Урфин Джюс и его деревянные солдаты?

В это время вернулись Худосоков с Квазимордой и сказали, что в здании шахты, то есть в лечебнице, нет никого, кроме двух обожравшихся тигров и трех дохлых от удушения посторонней силой.

– Они, сволочи, в шахту от нас запрятались! – догадался Василий Иванович. – Все! Хана теперь нашим мечтам о трезвом будущем. И что я только народу скажу?

И, склонив голову к коленям, горько и слезно заплакал. Сжалившись над больным человеком, Коля налил ему второй стакан. Комендант выпил и моментально взял себя в руки; он предложил всем вместе обмозговать возникшую ситуацию.

Мы, кроме ангелов, торопившихся в массы, согласились и расселись вокруг Василия Ивановича на березовых чурбанах.

7. Первая победа Курозадова. – И второе поражение Моисея Мусаевича. – Ольга темнит

Курозадов добирался до запасного выхода из Шилинской шахты целые сутки. Несколько долгих часов он и его спутники безуспешно плутали по штрекам и эксплуатационным выработкам седьмого горизонта и лишь к вечеру догадались спуститься с уже подсевшими фонарями на восьмой горизонт, хоть и расположенный сорока метрами ниже, но соединяющийся с запасным выходом. Разведка, посланная наверх осторожным арабом, была встречена злорадной ухмылкой Худосокова и предупредительными выстрелами из автоматов Квазиморды и Копченого.

Моисей Мусаевич понял, что попал в ловушку, но не растерялся – он тут же послал дюжину зомберов во главе с Али-Бабой на ликвидацию парламентской демократии на складе продовольствия.

Драка за еду продолжалась с переменным успехом несколько часов. Зомберы Курозадова потеряли троих убитыми, четверым, получившим тяжелые черепно-мозговые травмы, пришлось после победы свернуть шеи, остальные пятеро были легко ранены банками со сгущенкой и ветчиной. А их противники, зомберы, бывшие высококвалифицированные западные специалисты и наркологи, полегли все.

Ликвидировав в своем тылу возможный источник опасности и попутно запасшись продовольствием, Курозадов начал готовить прорыв на таежную волю.

– Я хотел просто уйти, достойно и без шума, – открывая военный совет, сказал он Али-Бабе. – Но они (он имел в виду нас) хотят крови. И они ее получат.

На военном совете было решено послать на основной ствол Али-Бабу с десятью самыми злобными зомберами, вооруженными забурниками[20], а также единственным личным пистолетом Курозадова, и обязать их ровно в четыре ноль-ноль прорваться через основной ствол, блокированный алкоголиками. После прорыва они должны были к семи часам утра выдвинуться к запасному стволу с тем, чтобы в семь ноль пять ударить в спину людям Худосокова и Чернова.

Отдав все распоряжения, Моисей Мусаевич послал на-гора парламентера к Худосокову с белым флагом и приказом начать переговоры и протянуть их до самого вечера. Через полчаса парламентер вернулся и сообщил Курозадову, что Худосоков хочет с ним переговорить.

Поднявшись на-гора, Моисей Мусаевич несколько минут с удовольствием жмурился на низкое ноябрьское солнце, а потом взял быка за рога.

– Насколько я понял в нашу предыдущую встречу, вы хотите получить в личное пользование препарат для зомбирования? – ласково улыбаясь, спросил он Худосокова.

– Да! И аппаратик для его изготовления, – взволнованно моргая, ответил Ленчик, заранее готовый при случае продать Черного с компанией со всеми потрохами.

– И если вы его получите, то уйдете от шахты? – продолжил вопрошать Курозадов.

– Факт.

– А вы не боитесь, дорогой друг, что я вам всучу (это диковинное русское слово Курозадов произнес с большим удовольствием) препарат для борьбы с тараканами и какой-нибудь нехитрый самогонный аппарат?

– Не боюсь. Я вколю микстурку из аппаратика Квазиморде и посмотрю на него с полчасика...

– М-да, вас не обманешь... Только вот аппаратика-то у меня нет, мы его уничтожили перед отходом, есть только чертежи... И несколько литров, как вы говорите, микстурки. Но я вам помогу. Не даром, конечно. Если вы расскажете о себе.

У вас ведь огромный зомберский опыт. Мне один мой специалист говорил, будто микстурка эта такого рода, что скорее всего действует как сильный наркотик. Если не колоть постоянно, начинается ломка... Это правда? А... Вижу, что правда... Недаром, значит, я ему сто тысяч фунтов в год плачу. Надо будет прибавить. Знаете что, вы мне нравитесь, и я вас, пожалуй с вашими приятелями приму в свою армию и обработаю как полагается...

"Черт с ней, с этой самостоятельностью, лишь бы меня по ночам ножом не кромсали", – подумал Худосоков и, передернувшись от неприятных воспоминаний, выдавил:

– Коли давай. Да побыстрей – сейчас Ольга со своей командой с Шилинки прибежит.

– Ольга? – встрепенулся Курозадов. – С мистерами Бочкаренко и Баламутовым?

– Да, с ними. И еще с мистером Черным.

– Интересно, – потемнел лицом Курозадов. – Значит, они не погибли. Печально.

Последующую минуту Моисей Мусаевич неимоверным усилием воли брал себя в руки. Взяв, деланно заулыбался, подозвал к себе охранника и послал его за шприцами; затем, не обращая более никакого внимания на Худосокова, несколько возбужденного предстоящим зомбированием, начал любоваться своими ногтями.

Охранник отсутствовал недолго; Курозадов попросил его приготовить все необходимое для инъекций и начал протирать шею Квазиморде ваткой, смоченной спиртом. И в это самое время на дороге появилась бегущая Ольга. Увидев охранника со шприцем в руках, девушка моментально поняла, что происходит, и тут же мысленно приказала Худосокову убить его.

Худосоков мгновенно выполнил приказ.

Потом автоматически сменил магазин и застыл на месте, сам себе удивляясь. Подбежавшая Ольга выхватила из рук убитого охранника шприц и, недобро улыбаясь, поманила Курозадова пальчиком.

– Первым моим зомбером будешь ты! – хищно сказала она, шаг за шагом подступая к нему. И, не оборачиваясь к стоящему за ее спиной Ленчику, приказала:

– Взять его!

Худосоков подскочил к Аль-Фатеху, заломил ему руку за спину (слава аллаху, здоровую, подумал араб) и подвел к Ольге.

– Если вы превратите меня в зомбера, мадам Будущая Владычица Мира, то ваша партия будет проиграна с самого начала, – морщась от боли, проговорил Аль-Фатех. – Я приказал Али-Бабе уничтожить все бумаги, если случится что-нибудь непредвиденное. А он обо всем узнает ровно через пять минут – я у выхода из шахты поставил наблюдателя. И Али-Баба немедленно начнет выполнять мой приказ.

Ольга соображала несколько мгновений, затем весьма мило улыбнулась и приказала отпустить Аль-Фатеха. Она хотела крикнуть что-то ему вслед, но тут на дороге показался Черный.

8. Курозадов хочет домой. – Кирюхинск спит спокойно – Худосоков падает в бездну. – Бегство в тайгу

Вернувшись в шахту, Курозадов испытал второй приступ клаустрофобии. Оклемавшись, начал подводить итоги дня. Придя к заключению, что ничего хорошего день не принес, Моисей Мусаевич загрустил. Грусть его усиливалась тем, что, спускаясь в шахту, Курозадов заметил Чернова и сразу вспомнил родные до боли финиковые пальмы. Ему захотелось домой, на желто-пустынные берега бирюзового моря или, по крайней мере, в омытый печальным дождем Лондон, на свою уютную виллу с послушной и мягенькой Розмари. Когда он вспоминал, как сладко она говорит ему "my honey", подошел Али-Баба и сказал, что к утреннему прорыву у него все готово.

* * *

Прорыв, как и предполагалось, начался ровно в четыре утра. Но зомберы, выскочившие из главного ствола, не обнаружили рядом с ним ни тигров, ни людей. Здание алкогольной лечебницы также было пусто. Заподозрив хитрость со стороны устроителей блокады, Али-Баба немедленно занял круговую оборону и послал своего адъютанта на разведку в Кирюхинск, Вернувшись, разведчик доложил, что в городке все спокойно, население его, включая тигров, либо спит, либо пьянствует.

Али-Баба решил, что алкоголикам надоело воевать, и продолжил выполнение задания. Примерно в шесть сорок пять утра его контингент выдвинулся в окрестности запасного ствола Шилинской шахты. Через десять минут зомберы знаками объяснили Али-Бабе, что ствол охраняют трое, еще четверо крепко спят в пришахтном здании.

Ровно в семь ноль пять зомберы навалились на Худосокова с Квазимордой и Копченым (именно они охраняли шахту). Из глубин шахты их поддержали зомберы, оставшиеся с Курозадовым.

Они бежали на автоматы дикой стаей. Живые прикрывались мертвыми, мертвые ловили на себя пули, предназначенные живым, раненые вопили во весь голос, передавая атакующим последние свои силы...

Через две минуты все было кончено – Смуглого и Квазиморду растерзали в клочки. Лишь тяжело раненный Худосоков смог избежать такой участи, но для этого ему пришлось броситься в открытое транспортное отделение шахты.

Насладившись его предсмертным криком, зомберы вымазались с ног до головы кровью, похватали брошенные автоматы и пистолеты и вступили в ожесточенную перестрелку с проснувшимися людьми Черного.

Курозадов выбрался из лестничного отделения шахты и был потрясен открывшейся ему картиной и видом своих солдат. Трупы зомберов, разбросанные повсюду куски плоти, многочисленные раны и окровавленные лица победителей, сверкающий в их глазах дикий восторг победы вызвали у него прилив энергии и желание вновь вступить в бой. Но Моисей Мусаевич взял себя в руки и под прикрытием огня двух автоматов повел своих людей в лес.

...Через несколько километров быстрого передвижения некоторые специалисты из свиты Курозадова, особенно высокооплачиваемые любители калорийной пищи, начали выдыхаться. И Моисей Мусаевич, сам очень неплохой спортсмен, недолго думая, приказал зомберам схватить и связать всех оставшихся людей, кроме, естественно, Али-Бабы. Лишь только приказ был выполнен, Курозадов их зомбировал.

После такого решения проблемы со слабаками движение заметно убыстрилось. Но через семь-восемь километров зомберы сообщили начальнику, что чувствуют погоню. И более того, что дорогу, на которую Курозадов пробирается, оседлало несколько мобильных групп, составленных из алкоголиков, причем одна группа вооружена автоматом.

Немного подумав, Курозадов приказал Али-Бабе разделить отряд на две равные группы, по семь зомберов каждая, и с одной из них, вооруженной всем наличным оружием, возвращаться назад и уничтожить преследователей. После выполнения этой задачи Али-Бабе было предписано продвигаться в направлении кавалеровского аэропорта, не доходя до него нескольких километров, пристрелить оставшихся в живых зомберов и затем лететь во Владивосток и дожидаться Аль-Фатеха в гостинице.

Проводив Али-Бабу с его отрядом, Курозадов приказал оставшимся зомберам продолжать движение. Через несколько километров послышались звуки проезжающих по шоссе машин. Моисей Мусаевич приказал подчиненным выйти на дорогу и уничтожить всех, кто попытается их остановить. А сам сложил в рюкзак основную документацию, бросил туда же пол-литровую бутылку зомбирующей жидкости и, уничтожив огнем чемоданы, ушел лесом в сторону Кавалерова.

9. Мобилизация в Кирюхинске. – Зомберы против алкоголиков. – Полковник засучивает рукава

Как только Курозадов со своими людьми исчез в тайге целым и невредимым, Ольга устроила нам истерику. Мы как могли успокоили ее и начали собираться в погоню. Но Ольга, вспомнив, что она наш верховный главнокомандующий, внесла свои коррективы, а именно – настояла на том, чтобы я шел в Кирюхинск и, если удастся, поднимал тамошний народ на облаву – никуда, кроме как на шоссе Кавалерово – Дальнегорск, Курозадов выйти из тайги не может...

Понимая, что Ольга права и кому-то надо идти в Кирюхинск, я попытался было рокироваться с нею, но она была непреклонна. И я ушел, сильно рассерженный.

В Кирюхинске я сразу пошел к мэрии и обнаружил рядом с ней полковника Гжелкина. Он ходил вокруг осины, прикрепленный к ней наручниками. Увидев меня, рассвирепел и начал метко бросаться землей. Я понял, что диалога не получится, и отправился искать ангела Гришу.

Обнаружил его в одной из хижин читающим мораль какому-то очумевшему от трезвости замухрышке.

Я подождал, пока Гриша закончит проповедь, и увел его на улицу. Ангел виновато улыбался, и я понял, что снятие блокады лечебницы его рук дело.

– Твоя работа? – хмуро спросил я его.

– Понимаете, я им сказал, открыл глаза, что алкогольная лечебница – это вовсе не храм трезвости, это всего-навсего фикция, надувательство.

И посоветовал почаще ходить в лес кормить клещей и не всяких там, а с крупной синей точкой в середке туловища...

– С синей точкой, говоришь? Они что, только на лечебных клещах есть?

– Да, Шура специально эту точку вывел, чтобы его клещи от болезненных отличались. А вы что, не знали?

– Когда нас Шура с ними знакомил, не до окраски нам было, – улыбнулся я, вспомнив три банки мерзких насекомых, высыпанных в прошлом году на меня с товарищами в ходе очередного раунда перезомбирования:

– А ты откуда о точках знаешь?

– Инесса перед отъездом рассказала.

– Так... Все это просто замечательно. А ты знаешь, что из-за твоей ангельской доброты бандиты из шахты вырвались и убегают теперь в сторону моря? И через пару лет тысячи хорошо вооруженных зомберов появятся в одной из слаборазвитых стран, ты, наверное, догадываешься, в какой, и начнут строить политическое будущее ставленника какой-нибудь страны?

– Виноват я! – сразу залился краской стыда Гриша. – Понимаешь, когда видишь вокруг этих несчастных людей, обо всем забываешь. И я забыл, зачем сам сюда приехал и зачем вас пригласил...

– Короче, Нельсон! Развел тут мне сантименты.

Надо немедленно собирать людей, доставать машины и двигать к шоссе Кавалерово – Дальнегорск.

Гриша, обрадованный тем, что может исправить свой досадный промах, собрал алкоголиков покрепче и объяснил им обстоятельно, что надо делать.

Не прошло и получаса, как в моем распоряжении были три вместительные легковые иномарки, брошенные Моисеем Мусаевичем, и двадцать три добровольца.

Построив добровольцев в шеренгу, я попытался определить по их виду, на что они способны.

Выглядели они довольно браво, но некоторые из них вели себя чрезвычайно странно – одни осторожно почесывались, другие время от времени доставали из карманов маленькие баночки из-под горчицы или детского питания, брали из них щепотку чего-то и отправляли это за шиворот или за пазуху.

Я поинтересовался у Гриши – не насекомые ли мучают ополченцев? Гриша мягко улыбнулся и ответил:

– Это они от хороших клещей почесываются.

Они их в лесу после моих разъяснений насобирали в баночки и теперь на себе усиленно кормят.

Лечатся, значит.

– Ну-ну... Остается попенять Шуре, что он вшей не сообразил использовать. Не надо было бы их собирать.

Я не успел договорить.

– Эй, вы, сволочи говенные! – услышали мы сзади срывающийся то на хрип, то на фальцет голос мэра-полковника Кирюхинска. – Отвязывай давай. Вы без меня всех в гроб положите... И, сукой буду, поперек!

Увидев, что мэр оклемался, ополченцы-алкоголики дружно бросились к нему и освободили его и почти ошкуренную осину от наручников, и через пять минут мы с Гришей увидели, что такое настоящий командир и как должны выглядеть настоящие солдаты.

Донельзя довольный метаморфозой, случившейся с полковником, я вклинился в шеренгу и выровнялся направо. Гриша, следуя моему примеру, хотел сделать то же самое, но полковник помотал указательным пальцем из стороны в сторону. Поняв, что годным к строевой службе его не признают, ангел густо покраснел и, понурившись, ушел к хижинам продолжать свою миссионерскую деятельность.

Проводив ангела глазами, Василий Иванович подошел ко мне, одобряя мою выправку, удовлетворенно кивнул, затем отнял автомат и приказал доложить обстановку. Выслушав мой рассказ, закончившийся повторным изложением способностей зомберов с упором на их жестокость и взаимосвязанность, посерьезнел и глубоко задумался. Думал он несколько минут, потом чуть смущенно улыбнулся и, положив мне слегка подрагивающую руку на плечо, убежденно сказал:

– На каждую хитрую жопу с резьбой, братан, у нас найдется хрен с винтом... Прорвемся без клизмы!

* * *

Обстоятельно обследовав шоссе, полковник выставил две засады – как бы Курозадов ни плутал по тайге, он все равно должен был выйти где-нибудь между ними. В засадах он оставил по десять человек и одной машине, остальные пятеро, включая нас с полковником, притаились в точке наиболее вероятного появления противника.

Я чувствовал себя не в своей тарелке. Мне было ясно, что Ольге и моим товарищам угрожает серьезная опасность... Но я ничем не мог им помочь, зная тем более, что сам скоро окажусь в очень непростой и кровавой переделке.

И я, к сожалению, не ошибся. Зомберы перехитрили нас. Предельно ясно осознав ситуацию, они разделились на две ударные группы – одна, из четырех монстров, выскочила на засаду, расположенную ближе к Дальнегорску. Увидев бегущих на них разъяренных нелюдей с малиновыми глазами, большинство алкоголиков сразу разбежалось.

Но успех зомберов был серьезно омрачен – они потеряли четверть личного состава и все из-за одного не вполне нормального человечишки из Белой Горы. Прихватив с собой на боевое задание бутылочку "Золотой осени", он распил ее втихомолку от более ответственных товарищей, но все, естественно, раскрылось.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16