Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Красный бубен

ModernLib.Net / Ужасы и мистика / Белобров Владимир Сергеевич / Красный бубен - Чтение (стр. 18)
Автор: Белобров Владимир Сергеевич
Жанр: Ужасы и мистика

 

 


– Желаю удачной охоты, Павел Петрович! Получай, исчадие ада! Крайнов нажал на курок.

Пуля попала Дегенгарду в рот и выбила все его страшные зубы.

Крайнов удовлетворенно выдохнул.

У Георгия Адамовича изо рта текла темная кровь. Дегенгард провел ладонью по губам. И когда он убрал руку от лица, все его зубы снова были на месте.

Крайнов швырнул на землю ружье:

– Так нечестно! – крикнул он. – Это не дуэль, а убийство!

– Ух ты! – воскликнул Пушкин. – Как вы интересно формулируете! А вот я, сам Пушкин, погиб на дуэли от руки негодяя, и то помалкиваю! А ему, видишь ты, нечестно! – Пушкин скрестил на груди руки и объявил: – Стреляют Дегенгар-ды!

Дегенгарды, не мешкая ни секунды, вскинули пистолеты и одновременно выстрелили.

Из стволов пистолетов вылетели две длинные черные змеи.

– Пригнись, папа! – закричал Борька-скелет.

Но Крайнов не успел. Одна змея вонзила жало ему в лоб, а вторая – в сердце. Павел Петрович упал на спину. Он увидел звездное небо и одну особенно яркую звезду. Марс, Бог войны… Над ним склонилась ужасная кудрявая голова с бакенбардами:

– Упал Петрович, взгляд уж мутный Как будто был папаша пьян И после паузы минутной Кабздец! – воскликнул Себастьян.

ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

Русская баба так устроена, что ждет мужика… Иностранки неизвестно, как устроены, но, наверное, так же…

Не то семя хорошо, которое кидать приятно, а то хорошо, что всходит аккуратно!

Глава первая

АНТИХРИСТ ТРЕБУЕТ СВОЕ

Не понял! – заорал дьявол.

– 1 —

Дед Семен поднял с пола маленькую иконку, вытер ее рукавом и повесил на место.

– Прости, Господи, душу мою грешную!

– Что это было? – спросила Ирина.

Но ответить ей никто не успел. В дверь забарабанили.

Дед Семен схватил крест и во второй раз навел его на дверь. И опять из креста вырвался луч голубого света и сделал дверь прозрачной. А за дверью стоял на коленях Мишка Коновалов. Дед Семен сразу почувствовал, что Мишка не служит сатане, потому что преклонил колени перед церковью. Дед Семен не знал, что на коленях Мишка стоит из-за того, что наступил ногой на ежика. Но по сути дед не ошибался – Коновалов не служил сатане. Он бежал от сатаны на большой скорости.

А вот сзади за Мишкой прыгали в языках пламени настоящие слуги дьявола.

Дед Семен подбежал к двери, распахнул ее, и Мишка Коновалов ввалился внутрь.

– Помогите мне! – крикнул Абатуров.

Подбежали Мешалкин с Ирой. Все вместе, они оттащили тяжелого Коновалова от двери и захлопнули ее перед самым носом у монстров.

Упырь Колчанов, бежавший впереди всех, впечатался мордой в полупрозрачную дверь, и его свинский нос расплющился окончательно, зашипел и задымился. Яркая вспышка последовала за этим. Колчанов заорал нечеловеческим басом и забегал кругами перед церковью. Вся его морда расплавилась, как пластмасса, и дымилась.

Подбежавший к нему упырь Стропалев накинул Колчанову на голову плащ-палатку и принялся колотить по ней волосатыми ладонями.

Дверь потеряла прозрачность.


– 2 —

Дед Семен побрызгал на Мишку святой водой. Коновалов открыл глаза.

– Что там случилось? – спросил у него Мешалкин.

– На меня напали черти с рогами, – просипел Мишка. Его зубы выстукивали дробь.

– Это мы и так знаем, – Юра махнул рукой. – Я спрашиваю, что там так бабахнуло?

– Кажется, самолет упал… – неуверенно ответил Мишка. – Если б не он, мне бы каюк… Дай попить, дед…

Абатуров протянул ему серебряную чашу со святой водой:

– Много не пей, а то тебе плохо будет.

Мишка жадно напился, а потом плеснул немного на здоровую ладонь и протер раненую ногу. Почти сразу боль утихла. Тогда он плеснул еще на руку, которую проткнул ежик и размял пальцы.

– Пойдемте на колокольню, – предложил дед. – Посмотрим оттуда, что происходит в деревне.

По узкой крутой лестнице они поднялись наверх и через низкую дверь вышли на воздух. Над круглой площадкой, обнесенной деревянными перилами, навис большой колокол – подарок областной духовной власти. По периметру колокола изнутри было написано:

Храму, построенному в те годы, когда храмы рушили. Да пребудет Царствие Небесное с теми, кто собирает камни, когда их разбрасывают.

Мешалкин вышел на колокольню первым и случайно стукнулся головой об колокол.

Колокол загудел.

Семен Абатуров подошел сзади и рукой притушил звук.

– Не головой дурацкой, а чистыми руками и помолясь, – объяснил он.

Мешалкин потер ушибленную голову.

– Что толку, – ответил он, – жену и детей не вернешь.

– И хорошо. Мертвые не возвращаются. А если возвращаются, то они не живые, а слуги дьявола.

– Да что вы к нему прицепились! – Ирина нахмурилась. – У человека же горе.

– А ты, баба, вообще помалкивай! Ты в церковь с непокрытой головой пришла и в штанах! По всем правилам я бы тебя теперь должен с колокольни спихнуть, как эту… как ее… царицу Суюмбике, которая в Казани с башни спрыгнула от татар… А горе, понимаешь, теперь не у одного этого, – он ткнул Мешалкина в грудь, – а у всех, – и показал пальцем вниз.

Недалеко от церкви полыхал пожар. Из пламени торчал хвост самолета.

– Самолет, – сказал Юра, – самолет упал! Ну и ночка!

– Здесь аэродром военный недалеко, – кивнул дед. – Испытывают новые самолеты. Но чтобы падали, я никогда раньше не видел.

Ирина пожалела, что рюкзак с аппаратурой остался возле пруда, и ей нечем сфотографировать самолет.

Хромой Мишка Коновалов последним поднялся на колокольню, но первым заметил, что из огня торчит столб, а к столбу привязан человек.

– Смотрите! Человек горит!

– Мать честная! – вскрикнул дед Семен. – Иисус Христос!

– Вряд ли, – мрачно ответил Коновалов. – Я вижу на нем летчицкий шлем. Это летчик, кажется.

Абатуров перекрестился.

– Царствие тебе Небесное, неизвестный солдат, – он перекрестил летчика.

В то же мгновение столб, на котором висел человек в шлеме, зашатался и рухнул в огонь. Сноп искр взлетел в черное небо.

– Отмучился, – вздохнул дед. – Теперь он уже в раю Господу нашему Иисусу Христу докладывает… Господи Боже, солдат войска Христова по вашему приказанию прибыл! Разрешите доложить обстановку на Земле. В районе деревни Красный Бубен засел неприятель-антихрист и добрых христиан силою склоняет на свою сторону. Требуется подмога, ибо силен и хитер лукавый, и если его тут не прищучить, то расползется он по всей Тамбовщине, а потом и по всему миру православному, и тогда уже его не одолеть, ирода, во веки веков! А Бог, конечно же, не потерпит такое безобразие, чтобы в его владениях хозяйничал нечистый… Бог поможет, – закончил Абатуров и опять перекрестился.

Полоумная речь старика подействовала на всех успокаивающе.

– Смотрите! Что это там такое?! – закричал вдруг Коновалов, тыча пальцем в сторону деревни.

Все повернулись и увидели, что из окон некоторых домов вырывается холодное зеленое свечение, как будто в этих домах повключали огромные зеленые телевизоры. Таких домов на глазах становилось всё больше и больше.

– Свят-свят, – дед Семен перекрестился в который уже раз. – Запоминай, Мишка, в каких домах светится. Утром, если живы останемся, пойдем в гости…

– Зачем? – спросил Коновалов шепотом.

– Потом объясню, – Абатуров схватился рукой за ручку двери, он хотел спуститься вниз, чтобы помолиться как следует перед иконами святых и попросить Бога, чтобы Всевышний помог им в их праведном деле и дал им сил и мужества устоять перед дьяволом.

Но тут сверху раздался скрежещущий звук.


– 3 —

Все посмотрели наверх и увидели, как на фоне полной луны пролетел человек в черном плаще, обогнул церковь и пошел на второй круг.

Бэтман, – подумала Ира.

– Стой, Семен, не уходи! – загремел над деревней голос. – У тебя есть то, что тебе не принадлежит! Отдай его мне, и я оставлю тебя в живых!

– Кто ты?! – крикнул ему Семен.

– Я тот, кого ты знаешь! – человек пролетел поближе и поднял опущенную вниз голову.

Дед Семен увидел козлиную бородку, пенсне и сразу узнал человека.

– Троцкий!

– Вот и свиделись! Помнишь, Семен, ты был у меня в гостях и взял одну безделушку?! Верни мне ее!

– Я ничего не брал! А если и взял, то не отдам! Абатуров дьяволу не помощник!

Человек в черном зашипел:

– Лучше отдай, а не то я расправлюсь с тобой! Отдай по-хорошему, а то хуже будет!

– Не отдам!

– Не отдашь?!. Тогда смотри! – Дьявол свистнул, и к церкви стали подходить односельчане. Но это были не те люди, которых

Абатуров и Коновалов хорошо знали, с которыми они прожили бок о бок всю жизнь. Это были упыри со светящимися глазами и пожелтевшей кожей. Они выли и скулили сначала беспорядочно, но постепенно их дикий вой складывался в жуткое скандирование:

– Семен вор! Семен вор! Верни украденное!

Среди упырей Мешалкин увидел свою бывшую семью и чуть не упал с колокольни. Его жена держала за руки детей, и все трое выли и скулили.

– Дети! – крикнул Юра и подался вперед. Если бы Ира не схватила его за рубашку, Мешалкин непременно свалился бы вниз и если бы не умер сразу от переломов, то уж точно попал бы в лапы вурдалаков.

– Куда ты лезешь?! – прикрикнул на него Коновалов и запоздало дернул Юру за ногу.

Мешалкин упал на пол и зарыдал.

– Видишь! – сказал Троцкий, покачиваясь в воздухе. – Все это твоих рук дело! Если бы ты не взял тогда мою вещь, никто бы из них не пострадал!

– Ты лжешь! – крикнул Семен. – Ты всегда лжешь! Не я повинен в людских страданиях, а ты! Сгинь, сатана! – Абатуров перекрестил человека в черном, и того отбросило на пару метров назад.

Троцкий перевернулся в воздухе и захохотал:

– Ха-ха-ха!

Семен перекрестил его еще раз.

На этот раз Троцкий вообще не реагировал.

– Крести сколько хочешь! Однако знай, что с каждым часом твоего промедления жертв на твоей совести становится всё больше! – Дьявол простер руки над землей и закричал стоявшим внизу. – А ну-ка, дети мои, скажем спасибо старику Абатурову, обрекшему вас на вечные муки!

Упыри задрали головы и заревели хором:

– Спа-си-бо!

– Я не слышу! – заорал дьявол.

– Спа-си-бо! Спа-си-бо! Спа-си-бо!

– Видишь, скольким бывшим людям ты теперь обязан! И их будет всё больше и больше! Пока ты не положишь этому конец! Видишь, как загораются зеленые огни в избах! Это растет число тех, кому ты должен! Думай, Семен! – Дьявол облетел церковь кругом и пропал.

– Что он от вас хочет? – спросила Ирина. Всё то время, пока вокруг церкви летал черный человек, она находилась в каком-то оцепенении и не могла произнести ни слова.

– Что бы это ни было, – вмешался Юра, который вспомнил про судьбу своей семьи, – вы должны отдать это!

Абатуров посмотрел на них безумными глазами. Казалось, он не слышал того, что ему говорят.

– А все-таки, – сказал он медленно, – антихрист не всесилен… Крестного знамения он не испугался, а вот в церковь заходить бздит!.. Пойдемте, товарищи, первым делом вниз.

Глава вторая

ШКАТУЛКА

Сказка ложь, да в ней намек…

Пушкин сказал
– 1 —

Семен Абатуров сидел под иконой Ильи Пророка на корточках и думал. Остальных же узников церкви сморил сон. Даже Юра Мешалкин, который буквально обезумел от горя, спал теперь, положив голову на плечо Ирины. А Коновалов храпел в углу.

Негоже храпеть в святом храме… Семен поцокал языком, как его научили в армии, и Мишка перестал храпеть. Но через минуту захрапел снова. Абатуров подошел к нему и подергал за плечо.

– Не храпи… Тут церковь…

Мишка поднял голову, посмотрел на Семена мутными глазами, кивнул и заснул опять. Но больше он не храпел.

Абатуров вернулся в угол под икону Пророка, сел и задумался. Он по новой прокрутил в голове события той далекой весны сорок пятого года. Он, конечно же, помнил шкатулку, которую взял в замке, привез в Красный Бубен и схоронил в церкви. Там, на колокольне, он сразу смекнул, что хочет от него Троцкий. Он понимал: раз дьявол пришел за шкатулкой сюда и поубивал столько народа, эта шкатулка очень ему нужна. А раз так, значит, шкатулку нельзя отдавать ни в коем случае. И все разговоры дьявола о его, абатуровской, совести, это чертовы уловки, и поддаваться на них не след! Точно такие же фокусы устраивали фашисты во время войны. Многие видели в кино: «Партизан Кочегаров! Если ты не выйдешь из леса и не сдашься, то мы повесим твою жену, твоих детей, твою матку и еще сто человек советских товарищей!» В кино-то партизан всегда выходил и сдавался. Но на самом деле, никто никогда не выходил, потому что прекрасно понимал, что фашисты обманут, они все равно убьют не только его, но и всех, кого собирались… Партизаны на такие уловки не поддавались. Они сидели, скрипя зубами, в землянках и ждали подходящего момента, чтобы отомстить фашистам за смерть своих товарищей. Так же поступит и Семен! Он не поддастся на уловки дьявола, не станет слушать его блядских речей. Хоть это и очень трудно! Дьявол – мастер на такие штуки, он кому хочешь сумеет подействовать на нервы и поставит всё с ног на голову. Ну ничего! Это мы еще посмотрим, кто кого! А я вот возьму, – думал Семен, – и заткну уши ватой, чтобы не слышать дьявольских искушений! И хрен он меня устыдит!

Семен встал, перекрестился на икону, посмотрел по сторонам и, убедившись, что все спят, осторожно отодвинул Илью Пророка в сторону. За иконой был тайник. Абатуров снял с шеи маленький, но очень хитрый ключ, висевший на том же шнурке, что и крестик, отпер железную дверцу, пошарил рукой в глубине тайника и извлек оттуда завернутую в тряпицу шкатулку. Осторожно поставил ее на пол, развернул тряпку и сел напротив.

Абатуров так и не сумел ее открыть. Долго он промучился тогда… Пробовал и так и эдак. Даже пытался со злости разрубить чертову шкатулку топором. Но топор шкатулку не взял, вместо этого он сам раскололся на две части. Шкатулка дала топору сдачи, и Семен почувствовал, что если дальше будет пытаться открыть ее, это может закончиться для него херово. Тогда Абатуров решил перехитрить проклятую штуку. Он оборудовал в построенной им церкви специальный тайник за иконой Ильи Пророка. Пророк считался среди святых чемпионом по чудесам. Абатуров решил, что сила святого обязательно поможет ему откупорить шкатулку. Семену рассказывал знакомый батюшка, как один его прихожанин, заснувший летаргическим сном, был заживо похоронен, и когда проснулся и обнаружил, что он в гробу, чуть не сошел с ума, а потом Господь его наставил, несчастный успокоился и стал истово молиться, призывая на помощь Илью Пророка, к которому ему посоветовал обратиться Господь. Он молился почти сутки. И вот, когда он уже задыхался от нехватки воздуха, Пророк явился ему прямо в гроб и помог вылезти, приподняв крышку. А тем, кто так поспешно похоронил уснувшего, Пророк переломал руки-ноги. Не так, чтобы святой пришел и переломал им конечности, а просто у них это само собой получилось, и они сразу поняли, что это Господь справедливо отомстил им за их преступную халатность. Знакомый батюшка Семена считал, что Илья поступил милосердно. Ведь он же мог их легко закопать вместо уснувшего.

Абатуров спрятал шкатулку в тайнике за иконой. Если уж Пророк и не поможет ему открыть шкатулку, то, во всяком случае, ее из эдакого места навряд ли стибрят односельчане. Через неделю Семен зашел в церковь проверить – как там шкатулка. Шкатулка по-прежнему не открывалась. Еще какое-то время Семен лазил в тайник проверять, а потом ему это надоело. Так она и лежала все эти годы на своем месте…

Абатуров взял шкатулку в руки и повертел. Зачем же она нужна дьяволу?.. Зачем?.. Столько людей дьявол из-за нее положил… Значит, худо без нее дьяволу, значит крышка ему без нее!.. Значит, никак нельзя допустить, чтобы попала шкатулка в его волосатые лапы… Ни за что не допущу я, чтобы дьявол силу набирал! Не помощник я сатане жопоногому!

Разволновавшись, Семен махнул рукой и выронил шкатулку. Шкатулка ударилась о каменный пол. Синяя искра взлетела вверх и погасла.

Ира и Юра одновременно подняли головы.

– Кто здесь?! – спросил Мешалкин.

А Коновалов тревожно перевернулся на другой бок и сказал во сне:

– Я не жид!


– 2 —

Юра вертел в руках шкатулку.

– Интересно как сделана… Видно, что как-то открывается, но непонятно как… Какие-то тут углы и вмятины…

– Вот и я говорю, – подтвердил Абатуров, – пятьдесят лет уже пытаюсь – и хрен!.. Прости, Господи! – дед перекрестил свой рот.

– Сколько же вам лет, дедушка? – спросила Ирина.

– А восемьдесят будет в 2000 году…

– А на вид вам больше шестидесяти пяти не дашь!

– Потому что в Бога верую и в русскую баню хожу, – ответил Семен поучительно. – Вот и выгляжу на пятнадцать лет моложе! И женилка у меня до сих пор работает!

Ирина пожала плечами.

– Я в кино видел, – сказал Мешалкин задумчиво, – такую же примерно шкатулку. Называлась «Шкатулка Лав-крафта». А фильм назывался «Восставшие из ада». Эта шкатулка открывалась очень хитроумно. Нужно было определенным образом повернуть плоскости, типа Кубика Рубика, и тогда она раскрывалась, как цветок. А в результате, раздвигался вход в натуральный ад. И можно было запросто туда попасть…

– А зачем же ее тогда вообще крутить, – спросила Ира, – если такой результат?

– Не знаю… Постойте… – Юра наморщил лоб, потер его ладонью, посидел немного, потом взял шкатулку, потряс ее над ухом и стал крутить туда-сюда.

Семен и Ирина, затаив дыхание, следили за его руками.

Юра несколько раз повернул грани шкатулки в одну сторону, потом в другую, потом опять назад. И вдруг шкатулка засветилась в его руках белым электрическим светом. Семен, Ирина и Юра зажмурились. А икона Ильи Пророка как будто насупила брови. И тут крышка шкатулки раскрылась, свечение попри-тухло. И люди увидели на дне шкатулки бледно мерцающий сморщенный желтый палец…


– 3 —

Юра сказал:

– Где-то я этот палец уже видел… Или не видел, а слышал… – он задумался.

– И чего? – Абатуров насторожился.

– Погодите, дедушка… – махнул рукой Юра и потер лоб. – Погодите…

Ира поняла, что Мешалкин вот-вот что-то вспомнит, и сделала Абатурову знак, чтобы тот помолчал.

Коновалов забормотал что-то во сне, перевернулся на другой бок и громко пукнул.

Семен хотел сделать ему замечание, что в церкви пердеть грешно, но промолчал и только перекрестил Мишку правой рукой и подумал: Как верть – так пердь.

– Есть такая детская страшилка… – Юра медленно поднял голову. – про черного человека… Я еще в пионерском лагере ее слышал… – И он начал рассказывать: – К одной семье приехал жить черный человек…

– Негр? – перебил Абатуров.

– Нет… русский… По фамилии Никитин…

– А я думал – негр… Я негров не люблю… Они какие-то… – Абатуров на секунду задумался, – противные…

– А вы много их видели? – спросила Ира, которую возмущал русский расизм.

– Раза два видел… Один раз, в конце войны, когда с американцами бухали, а второй раз в Москве. Но мнение у меня есть.

– Интересно, – Ирина презрительно фыркнула. У нее в Америке было два роскошных черных любовника, которым белые в подметки не годились. Ирина подумала, что если бы Семен был женщиной, он бы так про негров не говорил. Но не рассказывать же об этом выжившему из ума восьмидесятилетнему старику!.. – Так что же черный человек? – спросила она Юру.

– …По фамилии Никитин, – повторил Мешалкин. – Но это ерунда… Просто детские сказки… В детстве же про что только не рассказывают… Черный человек привез с собой черный чемодан и предупредил всех, чтобы никто в чемодан не лазил… Но его не послушались… Сначала в чемодан слазил сын… Нашел там шкатулку, в которой лежал желтый палец, – Мешалкин показал на палец в шкатулке. – Никитин убил сына. Потом в чемодан залезла дочка, и Никитин ее тоже убил. Потом убил мать… А потом отец поджег дом вместе с Никитиным, и Никитин сгорел.

– А зачем ему нужен был этот палец? – спросил Абатуров.

– Не знаю, – пожал плечами Юра. – Об этом ничего не говорится. Но зачем-то Никитину было важно, чтобы никто не знал про палец.

– Сказка – ложь, да в ней намек, – Абатуров поднял палец и пошевелил им, – добрым молодцам урок!.. Пушкин сказал двести лет назад!

– Не мог Пушкин двести лет назад ничего сказать, – покачал головой Мешалкин. – Двести лет назад он только родился.

– Ишь ты! – ответил Абатуров.

– Я в этом году к юбилею поэта делал выставку малых форм, посвященную Пушкину… Пушкин и Золотой Петушок, Пушкин и Лермонтов на скамейке, Пушкин женится, Пушкин на Кавказе, Пушкин в Болдине, Пушкин в кружке декабристов, Пушкин чокается с няней Ариной Родионовной, Анни и Керн, Пушкин дает Дантесу пощечину за жену…

– А! – воскликнул Абатуров. – Вот это я знаю! Пушкин приезжает из командировки, а в шкафу сидит Дантес!

– Не хорошо так, дедушка, – нахмурился Мешалкин. – Старый человек, а такое про Пушкина говорите.

– А что я сказал? Разве неправда?

– Правда бывает разная, – ответил Юра.

– Ку-ка-ре-ку! – заголосил на улице первый петух. Люди посмотрели друг на друга.

– Скоро рассвет, – сказал Абатуров.

Глава третья

ОГОНЬ ИЗНУТРИ

Крестовый поход против сатаны объявляется открытым!

– 1 —

Краешек солнца показался на востоке, как раз там, где за посадками тянулась железная дорога. Точно так солнце вставало миллионы раз до этого и освещало деревню дымчатым светом. Но в это утро свет солнца коснулся другой деревни. Неестественно тихо было кругом, не мычали коровы, не ругался матерно пастух, щелкая в воздухе кнутом. Стояла такая тишина, будто бы вся деревня, от мала до велика, решила спать до обеда.

У церкви дымились остатки самолета. А недалеко от дороги стоял в кустах пустой микроавтобус рок-группы «Собаки Лондона». На переднем сиденье спокойно валялся пакет с травкой.

Рядом с домом, в котором раньше проживала семья Мешалкиных, лежала перевернутая Юрина машина. Все четыре колеса были прокушены. Малые скульптурные формы из бардачка были разбросаны вокруг, поломаны и затоптаны в землю. Например, у выструганной из елового бревна лисы с виноградом кто-то отломал хвост и откусил голову – на деревянной шее отпечатались следы зубов.

Гигантская рыба, которую ночью поймал Юра, совершенно протухла, побелела, и вид у нее стал такой мерзкий, что никто бы не рискнул с нею теперь фотографироваться. Над рыбой кружил рой блестящих мух.

Деревня стала другая. Другие дома отбрасывали на другую землю другие тени. Другой воздух наполнился другими запахами.

И солнечный свет, падавший с неба, превращался в другой свет, какой-то совсем уже не солнечный, а так… Говно какое-то…

Заголосил где-то на окраине одинокий петух. Ему ответил другой, погромче. Третий петух крикнул совсем рядом. Петухи тоже кричали в это утро как-то не так. Как-то неуверенно они кричали, будто боялись, что за громкие крики им свернут шею.


– 2 —

Заскрипела большая чугунная церковная дверь. Рельефное изображение Георгия Победоносца на чугуне поехало вместе с дверью, и голова Георгия развернулась в сторону деревни, грозя невидимому злу, притаившемуся там.

Из-за двери, жмурясь на солнце, вышел Семен Абатуров. У него на груди висела маленькая, но очень старая икона. Абатуров перекрестился и решительно шагнул вперед, подняв над головой чудотворную вещь.

Следом за ним из церкви показались Юра Мешкалкин с Ирой Пироговой. Юра, как на крестном ходе, прижимал к груди большую икону Спаса, а Ирина несла перед собой посеребренное ведерко со святой водой и кисточкой для разбрызгивания. Последним из церкви вышел, немного прихрамывая, Мишка Коновалов в расстегнутой до пупа рубахе. На его волосатой груди висел огромный крест на цепи. Коновалов размахивал кадилом, которое нес в той руке, которую проткнул ежик, а в здоровой руке сжимал молоток.

Абатуров спустился по ступенькам вниз, повернулся, перекрестился на церковь и произнес:

– Спасибо тебе, Господи, что спас-сохранил! Мешалкин, Ира и Коновалов перекрестились вслед за стариком.

Семен подошел к краю холма и посмотрел на деревню:

– Крестовый поход против сатаны объявляется открытым!


– 3 —

Четверо спустились с холма. Они шли к дому Абатурова. Абатуров жил один. Он предложил всем зайти к нему позавтракать и настругать осиновых кольев для протыкания ими проклятых сердец.

Дом стоял на краю деревни. По дороге они никого не встретили, но всё время чувствовали, как из-под земли за ними наблюдают чьи-то жадные злые глаза.

– Как на войне, – сказал Семен. – Чувствуешь вражьи гляделки, а откуда смотрят – понять не можешь. – Он открыл калитку. – Проходите, гости дорогие.

Прошли в избу, обычный кирпичный пятистенок. Лесов в этих местах было мало, много было полей. Дома строили из кирпича. Такие дома стояли долго и не требовали особенного ухода. Правда, в них было немного сыровато.

Семен прошел в сени и чихнул. Мешалкин налетел головой на висевшую под потолком связку веников.

– Тьфу, черт! – выругался он. Абатуров перекрестился:

– Следи за языком, – сказал он. – Не поминай нечистого… – Он постучал каблуком по полу. – Это веники сушу я… березовые… для бани.

Прошли в дом. Обстановка была скудная. Крашеный шкаф, продавленная пружинная кровать, сундук, стол, застеленный обшарпанной клеенкой, два стула. В углу – икона с лампадой. На стене – ходики, отрывной календарь и несколько фотокарточек: молодой Семен в военной форме с женой, Семен с женой и детьми, репродукция картины Репина «Бурлаки на Волге».

Увидев репродукцию, Мешалкин оживился:

– Я эту композицию вырезал из древесины! Точь в точь! Впереди бурлаки, как две капли воды! Каждый до мельчайших подробностей! У каждого через плечо надета кожаная петля. А за ними в ванночке для проявки фотографий плавает деревянное судно. На носу судна стоит хозяин, а на борту выжжено название «Дубинушка»!

Коновалов помог Абатурову перенести стол к кровати. Абатуров разжег плитку и зажарил на большой сковороде яичницу из двадцати яиц. Пока яичница готовилась, Семен сходил на огород, нарвал зелени, огурцов, помидоров, редиски и лука. Лук мелко нарезал и покрошил на яичницу. Потом поставил сковородку на стол и сказал:

– Надо как следует пожрать – в следующий раз неизвестно когда придется. Работы у нас много, до темноты надо управиться, – он посмотрел на икону, перекрестился и взял вилку.

Все тоже перекрестились и взяли вилки, а Коновалов сказал:

– Для поправки здоровья, снятия стресса и головной боли, – он легонько постучал себя вилкой по голове, – не помешало бы того…

Семен остановил руку с вилкой над яичницей. Он вспомнил, что тоже вчера перебрал и поправиться не мешает.

– Угу, – сказал он. – По сто пятьдесят… С одной стороны, конечно, не надо бы перед таким важным делом… Но с другой, может, и надо как раз… Это… в подпол, Мишка, лезь тогда… Там она стоит прохлаждается… прямо под лестницей.

Стол пришлось отодвинуть, люк в подпол находился как раз под ним. Коновалов открыл крышку и полез вниз, а Семен тем временем вытащил из шкафа стаканчики.


– 4 —

Мишка спускался по лесенке в темноту. У него началось слюноотделение. Он сглотнул и наступил ногой на земляной пол. Было совершенно темно. Мишка присел на корточки и пощупал руками вокруг себя. Рука наткнулась на бутылку. Коновалов сунул ее за пазуху и тут увидел, как в темноте вспыхнули два желтых глаза. Мишка замер. Глаза рванулись к нему. Мишка заорал и быстро, как в мультфильме, вскарабкался наверх. Он выскочил из погреба вовремя. Следом за ним из темноты выскочила желтая рука с синими ногтями. Коновалов резко опустил крышку и прищемил руку. Рука забарабанила ногтями по полу. Звук был такой неприятный, что Ира заткнула уши.

– Помогите мне! – закричал Коновалов, наваливаясь на крышку. – Вырывается, гандон!

Рука, перебирая пальцами, вылезла из-под люка уже до локтя.

На Коновалова сверху навалился дед Семен. Но это не помогло. Рука вылезла по плечо, и крышка люка захлопнулась. И тут всем стало ясно, что это отрезанная рука, которая действует самостоятельно.

Семен и Коновалов уже видели ночью такие самостоятельно действующие руки и поэтому не очень удивились.

– Это Андрюха Жадов залез ко мне в подпол! – закричал Семен.

Рука побежала по полу, как самолет по взлетной полосе, набирая скорость. Сейчас взлетит в воздух, и тогда будет нелегко с ней справиться.

Мешалкин выхватил из кармана резец, рванулся вперед и воткнул резец в запястье, пригвоздив руку к полу. Рука задергалась, пытаясь сдвинуться с места.

– Смотрите! – крикнул Коновалов. Он показал пальцем на татуировку.

Все увидели татуировку «Витя» под восходящим солнцем.

– Это не Жадов! – выпалил Мишка. – Это Витьки Пач-кина рука! Я ее узнал.

Абатуров схватил ведерко со святой водой и плеснул из него на руку. Рука задергалась. Кожа на ней сморщилась и потрескалась.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37, 38, 39, 40, 41