Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Твин Пикс (№4) - Твин Пикс: Кто убил Лору Палмер

ModernLib.Net / Ужасы и мистика / Томпсон Джон / Твин Пикс: Кто убил Лору Палмер - Чтение (стр. 5)
Автор: Томпсон Джон
Жанр: Ужасы и мистика
Серия: Твин Пикс

 

 


Эд схватил ее за запястье и больно сжал. — Нет, Норма, не надо искушать меня. Думаешь, мне этого не хочется? — Тогда… тогда я не знаю, что сделаю с собой, — крикнула Норма, — сейчас же пусти мою руку, слышишь?

Эд испуганно разжал пальцы. Раньше Норма никогда не позволяла себе кричать на него. — Только не это, — наконец проговорил он, — знаешь, мне и так плохо. — А мне, а мне хорошо? — кричала Норма. — Но ты же сама захотела вызволить Хэнка раньше срока из тюрьмы, — наконец позволил и себе перейти в наступление Эд.

Но Норма внезапно вновь успокоилась. — Эд, послушай, мне кажется, мы просто настроились поругаться сейчас, наговорить друг другу такого, чтобы потом невозможно было встречаться. Слышишь, Эд, этот номер у тебя не пройдет. — Не я первый начал, по-моему, начала ты. — Я не хочу, не хочу, — Норма схватила Эда за руки, — мне не нужен никто, слышишь? Я не хочу думать ни о Надин, ни о Хэнке, ни о Джозефе. Есть только мы, Эд. — Конечно, я всегда буду помнить тебя, — Эд освободился от ее объятий. — Какой сегодня длинный день, — внезапно сказала Норма.

Ее лицо стало спокойным и умиротворенным. Эд облегченно вздохнул, но так и не понял, к чему клонит женщина. — Длинный день? Ты говоришь, что сегодня длинный день? — переспросил он. — Да, очень длинный день, потому что в него вмещается вся наша прежняя жизнь. Эд, ты понимаешь, что у нас уже с тобой жизнь прожита, что ничего лучшего, чем было, нам пережить не дано. Ты останешься с Надин, мне остается только быть с Хэнком.

Вся решимость Эда куда-то исчезла. Ему стало невыносимо жаль Норму. Ему вновь захотелось, чтобы она принялась психовать, колотить его, требовать, но та, казалось, уже смирилась со своей участью.

И именно это подвело Эда. Он запустил двигатель и, ни слова не говоря Норме, вывел машину на середину дороги. Они медленно проехали возле кафе и Эду даже показалось, что он увидел Хэнка, стоящего в белом фартуке за стойкой бара. — Куда мы едем? — спросила Норма с надеждой в голосе. — Далеко, — ответил Эд, — ты же сама просила. — Нет, Эд, не надо, — Норма положила ему руку на плечо. — Я понимаю, что я… Я понимаю, что я истеричка, не обращай на меня внимание. Эд, не надо.

Но Малкастер упрямо надавил на педаль акселератора, и машина понеслась, набирая скорость. Норма протянула руку к ключам зажигания и выключила двигатель.

Машина катилась по инерции.

Она ехала все медленнее и медленнее и, наконец, остановилась. — Я сделал все что мог, — Эд отпустил руль. Норма благодарно взглянула ему в глаза: — Послушай, я люблю тебя…— И я тоже…— И поэтому мы никуда не поедем. Мы останемся здесь, каждый со своим горем. Ведь, правда, Эд? — Я даже не знаю, что мне сейчас делать, — прошептал Малкастер.

Норма обняла его за шею и поцеловала в губы. Эд сначала не отвечал на поцелуи, крепко сжимая губы, но постепенно он стал податливым, принялся отвечать на ласки. — Я люблю тебя Норма, слышишь? Люблю. И никто и ничто не сможет разлучить нас. — Хорошо, хорошо, Эд, — шептала Норма. — Мы всегда будем с тобой вместе, но только ты не должен забывать про Надин.

По шоссе проносились редкие машины. Водители и пассажиры с удивлением смотрели на стоящую на обочине машину, в кабине которой, казалось, никого не было.


Глава 6


Почему Роберту Таундешу не сидится дома в Твин Пиксе? — Дорога к океану вдвоем кажется короче. — На вершине скалы Лысая Голова. — Почему на скалах не ставят диваны и кресла? — Кого Бобби взял бы с собой жить на безлюдную вершину. — Неужели Джозеф — убийца Лоры? — Над океаном сгущаются сумерки. — Могут ли кирпичи выдвигаться из стены как шуфлядки, а если могут, то, что в них лежит? — Скала чуть не уплывает в океан. — Хорошо все то, что хорошо кончается.


В этот день Бобби Таундеш решительно не хотел оставаться в Твин Пиксе. Ему не терпелось куда-нибудь выехать за город. Ведь он не мог сегодня быть рядом с Шейлой, которая должна была присутствовать на судебном разбирательстве по делу Лео Джонсона.

Бобби сел в свою машину, завел мотор и задумался, куда бы поехать. Он сразу почувствовал, что одному ему в такой день будет очень тяжело. И он решил заехать за Майклом, к тому же они долго не виделись, ребятам было о чем поговорить, хотя бы о тех 10 000 долларов, которые так и зависли в воздухе. Ведь оставалось неизвестным, найдется ли кому их востребовать: Жак Рено мертв, а Лео навряд ли сможет вернуться к нормальной жизни. — Ну конечно, к Майклу, — вздохнул Боб и проехал пару кварталов.

Майкл как на счастье оказался дома. Он страшно обрадовался предложению Бобби поехать за город. Ведь так появлялась возможность улизнуть от задания, которое дал ему отец: выкрасить задний фасад дома под американский флаг.

Майкл тут же спрятал в гараж кисти, ведра с краской и позвонил на службу отцу. — Слушай, папа, тут за мной Боб заехал…— И что, ты не будешь красить дом? — Нет, папа, но понимаешь… у Боба срочное дело, я ему должен помочь. — Ну, извини, у меня нет времени больше говорить. Как-нибудь в другой раз докончишь.

Майкл бросил трубку на рычаги, и они вместе с Бобом отправились к машине. — Я думаю, стоит поехать к океану, — сказал Бобби, — потому что живем в двух шагах от него, а побывать там никогда не хватает времени. — Странно, — засомневался Майкл, — зимой не так уж и приятно быть у океана…— Да что ты понимаешь, — возразил Боб, — по-моему, самое время успокоить душу, а лучшего места, чем океан, для этого не придумаешь.

Ребята сели в машину и она, вскоре, выехала за пределы городка. На самом выезде автомобиль попытался остановить какой-то мужчина в полосатых брюках, который стоял на углу с собачьим поводком в руке. Он взмахнул рукой с поднятым большим пальцем. — Может, возьмем? — предложил Майкл. — Да нет, я хочу побыть в нормальной компании, — Бобби проехал не останавливаясь.

С каждой новой милей, с каждым новым пейзажем казалось, что ребята отряхиваются от городских звуков и запахов. Их обогнал небольшой прогулочный фургон. Из его окон выглядывали любопытные девушки. Они замахали молодым ребятам разноцветными флажками. Но Бобу, казалось, было не до того, он даже не ответил им улыбкой. Он вел машину вперед, сжимая в губах незажженную сигарету. Майкл, наоборот, присмотрелся к проезжавшему мимо них фургону и, узнав в проехавшем мимо фургоне знакомую, высунулся в окно. Он замахал ей рукой и крикнул: — Бэтти, Бэтти!

Но та, казалось, не заметила стараний Майкла, а может, просто успела уже подзабыть его лицо и голос, которые когда-то, наверное, снились ей по ночам.

Майкл вдохнул свежий воздух полной грудью и вновь сел на свое сиденье. — Воздух, Боб, здесь совсем другой. Ты молодец, что вытащил меня. Здесь можно дышать. Да еще, к тому же, и морем пахнет. Дыши, Бобби, поглубже и сразу же выбьешь из себя весь никотин. — Да, во мне все еще городская копоть, — признался Боб, откладывая в сторону незажженную сигарету.

Ребята проехали около группы загородных домов. Все они были одинаковы: при каждом гараж, крытый железом, собачья конура на заднем дворике, аккуратно подстриженная лужайка. Возле одного дома, на высоком шесте, возвышался разрезанный пополам кокосовый орех — кормушка для птиц. — Нет, знаешь, Майкл, — сказал, наконец, Боб, — я все-таки закурю. Хоть мой отец и ругается, но я не привык отказывать себе в удовольствии. — Делай, как знаешь, — сказал Майкл, — дело твое, но я бы не советовал.

Боб закурил, глубоко затягиваясь табачным дымом. — Знаешь что, Майкл, в последнее время я прямо как сам не свой. Мне все-таки не хватает наркотиков. Майкл озабоченно посмотрел на Боба: — Ну, парень, не думал, что ты так серьезно втянулся. Я-то думал, это у нас с тобой игра. — Конечно, можно прожить и без них, — сказал Боб, — но все-таки, жизнь тогда кажется какой-то бесцветной. Поэтому, честно говоря, мне и захотелось выехать за город. Может быть, смена обстановки вернет меня в норму. — Ну, тогда и не думай о наркотиках. Давай скорее выедем к океану.

Машина неслась то через лес, то по узкому коридору среди скал. Наконец, впереди мелькнула серая полоска океана, мелькнула и тут же скрылась за чередой скал. — Знаешь что, Майкл, давай-ка двинем к скале Лысая Голова, оттуда так далеко видно, — предложил Боб. — По мне, так все равно куда ехать, — отозвался Майкл.

На узком подъеме, сразу за поворотом, задумавшийся Бобби чуть было не сбил зазевавшегося пешехода с рюкзаком. Тот отпрянул к скале, беспомощно взмахнул руками и съежился. — Черт возьми, Бобби, я смотрю, с тобой и в самом деле не все в порядке, — проговорил Майкл, оборачиваясь на пешехода в заднее стекло. — Да нет, со мной все в порядке. Как он там? — Да ничего, успел отскочить.

И парни вновь принялись смотреть на дорогу, которая неслась под колеса машины.

Наконец, впереди мелькнула высокая, почти круглая скала Лысая Голова. — Мы уложились в приличное время. Не прошло и получаса, как мы добрались. — Прямо-таки рекорд, — радостно сказал Бобби. Попетляв по проселку Бобби как мог близко подвел

машину к скале. Но до нее еще оставалось добрых полмили. Дальше тянулась узкая тропинка.

Ребята бросили машину и направились прямо к скале. Был отлив. По скользким камням они, наконец, добрались до открытой всем ветрам вершины. Там была чудовищно густая высохшая трава. Даже в тихие дни вдоль вершины всегда дул ветер.

На самом конце горбатой скалы скопилось много чаек. Они кричали, вздымались стаями в воздух, опускались. Вся скала была усеяна белыми пятнами помета. Здесь над океаном, звуки птиц, казалось, усиливались до оглушительного раскатистого крика. Ветер словно крутился в закоулках какой-то гигантской раковины и хлопанье птичьих крыльев становилось громче грома.

Бобби встал на краю, широко расставив ноги, подбоченился и прикрыл глаза от солнца. И вдруг ему почудилось, что он остался один на пороге какого-то страшного сна, когда кажется, что ноги у тебя растут, вздымая туловище выше и выше, а земля теряется где-то во тьме. Сердце колотится так, что могло выскочить из груди. Но вместо того, чтобы почувствовать себя гигантской песчинкой на этой скале, летящей между небом и океаном, Бобби почувствовал свое величие: он как будто бы стал огромным как башня. Даже не открывая глаз, как бы боясь расстаться с этим впечатлением, Бобби крикнул против ветра: — Майкл, а почему бы нам не жить здесь всегда? Построили бы себе здесь дом, черт возьми, и зажили бы чудесно.

Его слова прогремели, и чайки, казалось, шарахнулись в сторону, испуганные его криком.

Бобби перепрыгнул на соседнюю вершину и балансируя на краю, посмотрел на Майкла. Тот пожал плечами: — Да, по-моему, это место ни с чем не сравнить. Но тут было бы слишком скучно жить: ни тебе баров, ни девочек, ни развлечений. — Майкл, смотри, такое впечатление, что мы находимся в открытом океане, будто эта скала плывет.

Майкл никак не мог воспринять восторгов Бобби. Он терпеливо ждал когда, наконец, Роберт угомонится. — Да, для городской крысы здесь слишком дико, — подтрунил над приятелем Бобби. — Сам ты городская крыса. — Я знаю, Майкл, что тебе тут не нравится, в чем дело: тебе обстановка не по вкусу, нет кресел и диванов. — Тоже мне, — ответил Майкл, — строишь из себя деревенского жителя, эдакого ковбоя или индейца. А сам, честно говоря, не можешь отличить корову от лошади. — Послушай, Майкл, я совсем не об этом хотел сказать. Я просто предположил, что было бы хорошо уехать из Твин Пикса, никого больше не видеть, не думать про эти проклятые деньги и наркотики. — По-моему, нас никто силой не тянул в компанию, Бобби, свой выбор мы сделали сами. — Но все-таки ты представь, Майкл, если бы мы навсегда уехали из города и поселились на этой скале…— Нет, с тобой бы я тут не жил, — сказал Майкл, — ты слишком непредсказуем. Я никак не могу понять, чего ты от меня хочешь. — Ну ладно, не хочешь жить со мной, то кого бы ты взял с собой на эту скалу?

Майкл задумался. Он застыл, глядя вдаль на океан, изборожденный большими волнами. — Я бы взял сюда Лору Палмер. Это самый удивительный человек на свете, которого мне только приходилось встречать. Я думаю, таких уже больше никогда на земле не будет, для меня. — Да, Лора… — задумчиво проговорил Бобби. — Уже столько времени прошло после ее смерти, а я никак не могу с этим смириться.

Но Майкл был слишком поглощен своими мыслями, чтобы обратить внимание на последние слова приятеля. Он думал о своем и как бы вслух рассуждал:

«Лора, когда ты была живая, казалось, ты самая обыкновенная девушка, такая же, каких сотни. Но сейчас, когда тебя нет, я начинаю думать иначе. Ты перевернула всю жизнь в нашем городке, заставила задуматься нас о многом». — Эй, приятель, — остановил рассуждения приятеля Бобби, — ты что-то слишком задумчивый сегодня. — Мне все же, — наконец, сказал Майкл, как бы приходя в себя, — мне все же очень не нравится этот Джозеф. Что-то, подозрительное есть в его поведении. Какого черта он повсюду шныряет с Донной, с Мэдлин? Ты не знаешь, Боб? — Я его никогда особо не любил, и знаешь, Майкл, это не из-за футбола, не из-за того, что мы всегда играем друг против друга. Все началось с Лоры. Понимаешь, он по-моему, хотел забрать Лору у нас и это ему почти удалось. — Конечно, — согласился Майкл.-Может и мы не каждый раз были справедливы к Лоре, но нам она всегда раньше верила, а в последнее время стала доверять этому придурку Джозефу. — Да, да, — согласился Бобби. — Он ее попытался вывести на путь истинный, наставить, так сказать. — И что? — проговорил Майкл, — по-моему, Боб, ты чего-то не договариваешь. — Да нет, я тебе все скажу, что думаю о нем. Мне кажется, Джозеф мог убить Лору. — Это зачем ему? — удивился Майкл. — Ну как, неужели ты не понимаешь? — Бобби спрыгнул с вершины, на которой стоял, и вплотную подошел к приятелю, зашептал ему на ухо, так, как будто их кто-нибудь на этой пустынной скале, под которой расстилался океан, мог услышать его слова. — По-моему, этот Джозеф — просто сумасшедший. Лора не согласилась бы оставить нашу компанию ради него. Она слишком привыкла к наркотикам. А этот Джозеф возомнил себя спасителем, решил перевоспитать Лору. — Для спасения, по-моему, убивать не стоит, — засомневался Майкл. — Нет, ну как же ты не понимаешь. Он понял, что Лору невозможно избавить от ее пристрастий и решил рассечь узел одним махом. — Не знаю, по-моему, все это очень сомнительно. И не стоит нам с тобой Бобби, лезть в расследование всего этого дела. Тут и так уже и полиция и ФБР… хватает кому заниматься. — Да, но мы же с тобой знаем о Лоре больше, чем шериф, чем этот специальный агент. Я тебе признаюсь, — сказал Бобби, — что кокаин, который нашли в баке мотоцикла Джозефа, подбросил я. — Кокаин? — изумился Майкл, — и ты решился на такое, не пожалел последней нашей партии, той, которую мы покупали еще вместе с Лорой? — Да, это я подбросил Джозефу кокаин в бак. Я думал, что его арестуют и посадят в тюрьму. Но шериф слишком доверяет Джозефу, не мешало бы подстроить что-нибудь новое, такое, из чего Джозефу не выкарабкаться. — Нет, Бобби, я не согласен. Мы и так с тобой уже слишком много наворотили. У нас еще много долгов и не стоит влезать в новые. — Ты слишком легко отказываешься от начатого, Майкл, — Бобби все больше и больше раздражался, — мы же поклялись отомстить Джозефу, а ты идешь на попятную. — Знаешь, что, Бобби, мне все это уже порядком надоело. Я не хочу больше ввязываться ни в какие истории. Я рад, что смог избавиться от тяги к наркотикам и тебе того же желаю. К тому же ты теперь не один, у тебя есть Шейла, так что силы найдешь куда приложить.

Солнце уже начало садиться, разрезанное пополам потемневшим океаном. В туче брызг из волн поднимался холод, и казалось, что это не вода, а темнота подступает к скале. Ветер, перелетая через вершину, прохватывал ребят насквозь, и Майкл испуганно посмотрел на Бобби. — По-моему, сейчас самое время возвращаться, Боб. — Нет, нет, не сейчас. Я должен еще побыть здесь. Я должен подумать. Мы как-то приезжали сюда вместе с Лорой, и мне кажется, она сказала тогда что-то важное, я только не могу вспомнить что именно…

Майкл настороженно всматривался в лицо приятеля. Бобби, зажмурив глаза, пытался вспомнить слова Лоры Палмер, по они не приходили ему на ум.

Он все напрягал и напрягал намять, до боли сжимал пальцы. Его суставы побелели, губы казались в наступающих сумерках фиолетовыми. — Бобби, ты выбрал не самое удачное место и время для воспоминаний. Я уже начинаю жалеть, что поехал с тобой. — Подожди, подожди, Майкл, я обязательно должен вспомнить. Лора говорила что-то про огонь, через который мы должны пройти. — Да, — припомнил Майкл, — я тоже слышал от нее эти слова. Какие-то странные… Я думал, это стихи какие-нибудь, ведь Лора любила мигать наизусть стихи. — Нет, нет, — шептал Бобби, — она это говорила каким-то особенным голосом, так, будто эти слова я должен был запомнить… Она даже просила повторить их… Огонь, огонь, — повторял Бобби. — Лоре вообще нравился красный цвет, она была к нему неравнодушна. — Слушай, Боб, я уже устал повторять, мне надоело здесь. Я хочу вернуться домой. Мне надоело вспоминать. — Нет, Майкл, мы не зря приехали сюда. Только тут, вдалеке от города, вдалеке от суеты я смогу вспомнить то, что нужно. Ну, давай, припомни, что же могла говорить Лора.

Майкл задумался… — Нет, что-то ничего такого я не могу припомнить. — А ты постарайся, — настаивал Бобби.

Майкл посмотрел на исчезающий за горизонтом диск солнца. — Я могу вспомнить только одно. — Что же? — насторожился Бобби. — Я вспомнил, как впервые попробовал с Лорой наркотики. Тогда тебя с нами не было. Мы были вдвоем. — Ну? Ну? — Бобби напряженно всматривался в лицо своего приятеля. — Да, мы тогда боялись, очень боялись, чтобы кто-нибудь не застал нас за этим занятием. Мы тогда отошли от школы подальше, к заброшенному складу. Ты же знаешь, там раньше был какой-то пакгауз…— Конечно, знаю. Это такое невысокое здание…длинное, из красного кирпича? — Да, именно слово красное и заставило меня вспомнить это здание. Там такая глухая, без окон, кирпичная стена. Много-много кирпичей, от них прямо рябит в глазах. Мы устроились с Лорой на штабеле бревен. Она достала маленький пакетик с белым порошком, и мы принялись его нюхать через обрезок пластиковой трубки. Ну, знаешь, такие, как в капельницах в больнице. — Да, у меня и сейчас в кармане лежит такая, — Бобби зачем-то полез в карман и достал оттуда короткий обрезок пластиковой трубки. — Так вот, мы устроились на бревне и принялись нюхать кокаин. Мы были еще очень неопытными. Мы не знали, сколько можно вдохнуть, а сколько нельзя, и перебрали дозу. Да-да, именно перебрали, потому что со мной больше такого никогда не было. Сперва мне показалось, что все осталось на своих местах, лишь только легкое головокружение. Я попробовал подняться, но ноги не слушались, и я вновь опустился на бревна. Лора улыбнулась, глядя на меня, и сказала: «Подожди, сейчас начнется, сейчас увидишь сны. Они будут цветными и фантастическими.»— И что же произошло? — поинтересовался Бобби. — Я сидел и смотрел в стену. Мне не хотелось ни шевелиться, ни говорить. Просто было очень хорошо, смотреть на кладку. И тут, Бобби, представляешь, эти кирпичи вдруг начали, как шуфлядки из тумбочки письменного стола, выдвигаться одна за другой. Они выдвигались из стены и задвигались: маленькие красные керамические шуфлядки. — А что Лора? Что тогда было с ней? — Лора… она как будто бы знала, что со мной происходит. Я каким-то образом видел и стену и ее, хотя она сидела рядом. Я видел как выдвигаются и задвигаются шуфлядки. Мне не нужно было прикасаться к ним руками: они повиновались моему взгляду. И в каждой шуфлядке обязательно что-нибудь лежало: какая-нибудь вещица, фотография. Я хоть и сидел внизу, но как-то, сквозь дно, умудрялся увидеть, что лежит в ящичке. — Чьи, чьи фотографии ты видел? — Многих. Я видел знакомых, родственников, друзей. Там были фотографии всего нашего класса. Я видел Донну Хайвер, видел Джозефа, тебя, Бобби, твоего отца. — А кого-нибудь незнакомого там не было? — Да. Вот именно про это я и хотел рассказать. Когда мне начало казаться, что эти шуфлядки никогда уже не остановятся, и будут выдвигаться и задвигаться без конца, внезапно наступило затишье. Стена вновь стала монолитной. И тут посередине выдвинулся один кирпич, и из него вылетела фотография. Она была абсолютно красной. На красной бумаге. Таких в жизни я никогда не видел. — И кто же, кто был на ней? — Там был какой-то странный человек, скорее всего, карлик. Он сидел на стуле и стул этот казался огромным, или же человек казался маленьким. И эта фотография, Бобби, она была как живая, — Майкл встряхнул головой, словно отгоняя воспоминания.

Бобби смотрел на него, ожидая продолжения, но тот молчал. — И что же, что было дальше, Майкл? — Все… Я тогда закрыл глаза и провалился в небытие. Когда я очнулся, рядом, поджав под себя ноги, на бревне лежала Лора. Она спала, но я тогда, испугавшись, подумал, что она мертва. Я принялся ее трясти и никак не мог привести в чувство. А она все шептала про красный цвет, про огонь, через который нужно идти…— Ты рассказывал потом о своем видении Лоре? — Конечно. — И что же она? — Она смеялась. — Не может быть… Она ведь очень любила всякие Странные истории, любила рассказывать о том, что с ней самой происходит, когда она принимает наркотики.I

Мне кажется, что она и принимала их из-за того, чтобы потом иметь возможность рассказывать. — Нет, — задумался Майкл, — тогда она просто засмеялась, сказала, что такого не может быть, что красных карликов не существует на свете, а уж тем более не могут выдвигаться из стены кирпичи, как шуфлядки. — По-моему, Майкл, — заговорщицким шепотом промолвил Бобби, — ты вспомнил, в самом деле, важную вещь. — Не думаю, — немного растерянно проговорил Майкл.-Что может быть важного в моих наркотических видениях? — Я теперь понял. Я понял кое-что в смерти Лоры. Майкл заинтригованно посмотрел на Бобби, как будто тот мог назвать имя убийцы. — Нет, Майкл, я немного не о том. Просто, согласись, вся наша жизнь — как эта большая кирпичная стена. Она кажется монолитной и все то, что находится внутри, скрыто от чужих глаз. Но стоит лишь задуматься, повнимательнее посмотреть на нее, как начнут выдвигаться маленькие шуфлядки, в каждой из которых спрятана или тайна, или безделушка, или какая-нибудь гадость. И вот я сейчас понял, Майкл, что в моей жизни, в моей стене, есть только несколько шуфлядок, куда стоит заглянуть, а остальные не нужно и выдвигать: в них нет ничего интересного. Одни пусты, а в других — только хлам. — А у Лоры? — спросил Майкл,-у Лоры, по-твоему, было что-нибудь интересное в шуфлядках? — Лора… — мечтательно протянул Бобби,-Лора -это совсем другое дело. Ее стена — это сплошная тайна. И просто никто не знает, ни шериф, ни специальный агент то, как можно заставить шуфлядки выдвигаться. Нужно найти потайной рычажок, и они сами начнут показываться одна за другой, будет появляться на свет их содержимое. И вот так, в беспорядочном движении можно будет найти систему, понять, почему одна выдвигается раньше другой, почему третья не открывается вовсе. И тогда из пестрой разрозненной мозаики можно будет составить картину жизни Лоры Палмер. Ведь никто не знает ее жизни целиком. Каждый знает только маленький кусочек. И мы все действуем поодиночке. Каждый ищет свое, зная заранее ответ. — Конечно, — догадался Майкл, — и поэтому ответ у каждого свой. Вот если бы можно было договориться, все сложить воедино, тогда… Бобби прервал его фразу: — Но, Майкл, такого никогда не получится. Мы даже с тобой не можем договориться, тем более, нам не дано понять Лору до конца. Каждый знает только часть ее жизни.

Майкл сокрушенно покивал головой. Он был согласен со своим приятелем.

И только тут ребята заметили, что начался прилив, что вода поднялась и отрезала им путь к отступлению. Вода уже плескалась за скалой, отделяя ее от берега. — Эй, Бобби, что мы с тобой тут стоим? Нужно скорее идти, — Майкл принялся спускаться со скалы.

Бобби, поняв, в чем дело, бросился за ним. Волны ревели, разбиваясь о скалу. — Вот черт, — шипел Майкл, обдирая до крови руки, — какого черта я поехал с тобой! Чтобы рассказывать свои бредни? Это можно было сделать и в Твин Пиксе. — Нет, нет, Майкл, в самом деле, нужно было приехать сюда, чтобы понять, что же такое случилось с Лорой, что привело к ее смерти. — Скорее, Боб, скорее! — Майкл спустился на каменный карниз, прямо под которым одна за другой прокатывались волны. — Майкл, я, наверное, не смогу стать рядом с тобой, тут слишком мало места. — Ну, давай же! Я поддержу тебя,-Майкл сложил руки замком и подставил их под ногу Боба.

Тот осторожно, удерживаясь за выступы скалы, припадая к камню животом и грудью, принялся опускаться. Наконец, он нащупал ногой еще один выступ и не воспользовавшись подставленными для страховки руками, соскочил на карниз. — Ну что, дождались? — зло спросил Майкл. — Теперь вода будет прибывать, и мы вообще не сможем выбраться отсюда. — Ну ладно, успокойся, из каждого положения бывает выход, — Бобби растерянно осмотрелся.

В один из моментов, когда наступающая вода схлынула, Бобби разглядел ряд больших камней, которые то исчезали, то появлялись из бурунов. — Слушай, Майкл, нужно скорее попробовать пробраться по ним, пока вода не поднялась слишком высоко.

Не дожидаясь, согласится ли Майкл на это рискованное предприятие, Бобби бросился вперед. Он успел проскочить только три камня, как волна накатила на него и сбросила.

Барахтаясь в пене, Бобби успел зацепиться за выступ скалы, и когда вода схлынула, побежал по хрустящей гальке к берегу.

Выскочив на пляж, он обернулся. Майкл убегал от вала вспененной воды. Казалось, парень вот-вот успеет оторваться. Но вода нагнала Майкла, сбила его с ног и потащила по гальке. Бобби бросился вдогонку, схватил приятеля за руку и, упав на колени, все же удержал его. — Спасибо тебе, Бобби, — прошептал Майкл. Они, чертыхаясь, выбрались на сухое. — Все-таки зря ты вытащил меня сюда, — признался Майкл. — А вот это мы еще посмотрим, — сказал Бобби. Пробравшись сквозь темный лес, ребята вышли к машине. — Ну и вид у меня, — осмотрелся Бобби, — интересно, что скажет на это Шейла.


Глава 7


Незваные гости в кабинете Бенжамина Хорна. — Небольшая голубоватая бумажка стоимостью в пять миллионов долларов. — Долгое прощание с восточными гостями. — Потайная дверь в кабинете Хорна приоткрывается. — Пунктуальность Дэйла Купера просто феноменальная. — Короткий телефонный разговор с Канадой. — Дэйл Купер уносит с собой в кейсе сто двадцать пять тысяч наличными, а Хэнк крадется за ним следом. — Боже мой, как трудно Донне уговорить Мэдлин совершить новое преступление. — Кто из троих: Донна, Мэдлин или Джозеф окажется за решеткой?


У отеля Бенжамина Хорна, где размещался его офис, было многолюдно: сновали многочисленные туристы, щелкали фотоаппараты, мелькали яркие вспышки фотокамер, стояли роскошные автомобили.

Бенжамин Хорн с черным кейсом в руках едва успел вбежать в свой кабинет, как раздался звонок. По громкоговорящей связи секретарша сообщила: — Сэр, вас ожидают в приемной мистер Накамуро и его секретарь. — Кто? — переспросил Бенжамин Хорн. — Мистер Накамуро. — Извини, а я назначал им встречу? — Они говорят, что это очень срочно. Бенжамин Хорн положил на стол черный кейс и быстро открыл его: тот был полон пачками денег. — Хорошо, хорошо, значит, все идет нормально. В банке все деньги подобрали по сериям и аккуратно запаковали. Все хорошо.

Бенжамин защелкнул кейс, и как раз в это время в его кабинет вошли два низкорослых японца. Они, не представляясь, пересекли кабинет и один из них, с жидкими усами, сразу же уселся в кресло перед Бенжамином Хорном, а второй услужливо остановился рядом со своим хозяином. Тот, который остановился, сжимал в руках толстую папку в блестящей кожаной обложке. — Извините, сэр, — поинтересовался Бенжамин Хорн, — а вам назначали встречу? — Мистер Накамуро, — плохо выговаривая слова, по-английски проговорил сидящий в кресле. — Не понял, — поинтересовался Бенжамин Хорн. — Мистер Накамуро, — ответил японец и слегка кивнул головой.

Секретарь, который стоял рядом, склонил голову в учтивом поклоне. — Господа, разве я назначал вам встречу? Что-то не припомню… — Бенжамин Хорн хотел показаться важным человеком.

Но японец не обратил внимания на замечание Бенжамина Хорна. — Я представляю Восточный инвестиционный картель, — все так же плохо выговаривая английские слова, проговорил японец. — Не понял, господа, что вы представляете? — Я представляю Восточный инвестиционный картель,-отчеканил каждый звук на плохом английском японец. — У нас к вам просто прекрасное предложение по одному из очень важных проектов, — проговорил японец, не обращая внимания на то, что Бенжамин Хорн уже хотел было возмутиться и выставить незваных гостей из своего шикарного кабинета.

Секретарь японца услужливо раскрыл папку и положил на стол несколько скрепленных вместе листов бумаги. — Это, господин Хорн, письмо, — японец ткнул пальцем в бумаги, лежащие на столе Бенжамина Хорна. — Это обязательства сторон с подтверждением намерений из Токио. Мне бы хотелось решить этот вопрос немедленно, потому что все действия по этому проекту нужно производить быстро, почти молниеносно.

Слово «молниеносно» японец выговаривал очень долго, путаясь в звуках. Но наконец, он сказал его и взглянул на Бенжамина Хорна сквозь стекла массивных очков в роговой оправе. Его секретарь все так же услужливо кивал головой. — Извините, господа, но у меня буквально через полминуты очень важное совещание по телефону,-Бенжамин Хорн посмотрел на свои дорогие часы, как бы демонстрируя гостям, что и он не простак во всевозможных переговорах. Но движения Бенжамина Хорна не произвели на японца никакого впечатления.

Мистер Накамуро, все так же сидя в кресле, прикоснулся к своим жидким усам и посмотрел на Бенжамина Хорна, тот осекся. — У меня есть проспект.

Едва японец произнес эти слова, как его секретарь вновь открыл папку и вынул оттуда голубоватую бумажку. Мистер Накамуро повертел ее в руках, как будто несколько секунд играл с ней, а потом небрежно швырнул прямо на стол Бенжамину Хорну. — Но господа, господа, поймите, у меня нет времени. Давайте отложим наш разговор. — Вы вначале взгляните на наш проспект, — процедил сквозь зубы японец.

Бенжамин Хорн двумя пальцами взял в руки голубоватую бумажку. — Мне бы очень хотелось, мистер Хорн, чтобы вы внимательно ознакомились с нашим проспектом.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28