Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Твин Пикс (№4) - Твин Пикс: Кто убил Лору Палмер

ModernLib.Net / Ужасы и мистика / Томпсон Джон / Твин Пикс: Кто убил Лору Палмер - Чтение (стр. 3)
Автор: Томпсон Джон
Жанр: Ужасы и мистика
Серия: Твин Пикс

 

 


Гарольд взял с комода бокал с лимонадом и сделал большой глоток. Ему явно льстили слова Донны. По всему было видно, что он не очень-то избалован женским вниманием. — Послушай, Донна, а что ты сегодня скрываешь от меня? — Я принесла тебе жаркое, — сказала девушка. — Нет, я имею в виду другое. Что скрывается сегодня за синевой твоих глаз!

Донна немного растерянно улыбнулась. Ей тоже польстило внимание Гарольда. — Я поделюсь с тобой и расскажу тебе все. И это будет повой частью твоего живого романа. — Спасибо, Донна, — кивнул головой Гарольд, — я буду очень обязан тебе. — Но у меня есть одно условие, — сказала Донна. — Какое? — насторожился Гарольд. — За то, что я тебе расскажу, ты должен мне позволить прочесть дневник Лоры. — Ты меня заинтриговала, — ушел от ответа на вопрос Гарольд.

Донна уже привыкла к странностям парня, так же как она привыкла к теплому и влажному воздуху его дома, в котором отлично могли себя чувствовать только экзотические орхидеи, но никак не люди. Первое время Донну удивило, как можно здесь жить, не выходя на улицу. Но потом она смирилась и не обращала на это внимания.

Гарольд Смит с бокалом в руках отошел к письменному столу. — Это нужно обсудить, подумать, — проговорил он. — Для этого я и пришла, а обед — только повод. — Я так и догадался, ты неспроста взяла маршрут Лоры. — Ну, так что, — нетерпеливо спросила Донна, — ты согласен на мое предложение? — Хорошо, я решил, — Гарольд едва заметно кивнул головой, повернувшись к девушке, — но только я сам прочту тебе дневник Лоры. И у меня тоже есть одно условие…— Какое? — Дневник Лоры никогда не должен покидать пределов этой комнаты. — Мне не приходится выбирать, я согласна, — произнесла Донна и приблизилась к Гарольду.

Она настороженно смотрела на парня, как бы боясь его спугнуть. Но Гарольд приветливо улыбнулся и указал девушке рукой на кресло возле письменного стола. — Подожди, я сейчас кое-что достану, только не оборачивайся. Посмотри, если хочешь, на этот цветок, — Гарольд поставил перед Донной бледно-розовую орхидею в простом глиняном вазоне.

Потом он отошел к стеллажу и принялся там возиться.

Донна некоторое время смотрела на цветок, но потом, не выдержав, обернулась. Гарольд тут же отпрянул от стеллажа. — Я же тебя просил, Донна, не смотри. — Ты делаешь что-то секретное? — Да нет, но мне будет спокойнее, если ты не будешь на меня смотреть. — Хорошо, Гарольд, я не буду, — Донна вновь повернулась к цветку.

Но тут она заметила, что в стеклянной перегородке, отделявшей гостиную от оранжереи, отражается противоположная стена. И Донна принялась спокойно наблюдать за тем, как Гарольд, сидя на корточках возле стеллажа, открывает потайной шкаф.

Гарольд покрутил деревянную накладку, снял ее, и нижняя полка мягко выехала вперед.

«Ах, вот откуда торчал конверт, который я никак не могла вытянуть, — догадалась Донна. — А этот Гарольд не так уж прост, как кажется на первый взгляд, если у него в доме есть такие штучки».

Гарольд порылся в глубине стеллажа за выдвинутыми книжками и вытащил оттуда тетрадь в кожаной обложке с блестящими медными замочками. Следом он достал большую толстую канцелярскую книгу. Таких уже давно не выпускали, их давно уже нельзя было встретить в магазинах. Книга явно досталась Гарольду с прежних времен.

Парень вернул полку на место и закрутил деревянную накладку. — Ты скоро? — поинтересовалась Донна. Да, я уже нашел то, что мне надо было, — Гарольд вернулся к письменному столу.

Он отложил дневник Лоры в сторону, раскрыл канцелярскую книгу и написал на первой странице: Донна Хайвер. — Так ты начнешь? — обратился он к девушке. — Конечно, мы же с тобой договорились. — Тогда говори, — рука Гарольда с ручкой застыла над чистым листом бумаги. — Ты меня не обманешь? — спросила Донна. — Нет, как же можно, я же обещал. — Ну, хорошо, тогда слушай, только не забудь про свое обещание.

Донна забросила ногу за ногу, сложила руки у себя на коленях и принялась довольно монотонным голосом рассказывать. — Меня зовут Донна Хайвер. Я из городка Твин Пикс.

Ручка Гарольда заскользила по бумаге. — Я даже родилась здесь. Роды принимал мой отец, потому что он врач.

Гарольд, записывая, согласно кивал головой. — А ты откуда? — неожиданно спросила Донна. Гарольд встрепенулся и недоуменно посмотрел на девушку: ведь она должна была рассказывать, а не спрашивать. — Я? — переспросил он. — Конечно, ты, ведь о себе я уже рассказала. — Я — из Бостона, — Гарольд положил себе руку на грудь. — Далековато отсюда, — прикинула Донна. — Да, конечно, но вообще-то я вырос среди книг, — и Гарольд вновь приготовился записывать.

Но Донне не хотелось говорить о себе. Ей не терпелось, как можно больше выведать о хозяине этого таинственного дома. — Есть вещи, — сказала девушка, — о которых невозможно узнать из книг, — она немного подалась вперед, как бы стремясь стать ближе к Гарольду.

Парень отодвинулся вместе со стулом. — Донна, есть вещи, о которых вообще невозможно узнать, но, погружаясь в мир грез, можно найти ответы ми все свои вопросы, побывать там, куда невозможно попасть. Книги — это моя жизнь. Они более реальны, чем то, что ты видишь вокруг себя.

Донна смотрела на парня. Она заметила, что тот стесняется ее и волнуется когда говорит. — Ну ладно, Донна, продолжай, я ведь приготовился записывать, — и рука Гарольда вновь легла на раскрытую книгу. — Возможно, наши мечты более реальны, чем жизнь, — убежденно произнесла Донна. — Продолжай, продолжай, я буду записывать. Донна поднялась из кресла, как бы желая пройтись

по комнате и сосредоточиться. — А теперь — моя очередь, — выкрикнула девушка и, изловчившись, схватила с края стола дневник Лоры Палмер.

Она прижала тетрадь в кожаной обложке к своей груди и принялась отступать к дверям. — Ты что? Ты что? — испугался Гарольд, — мы же так не договаривались. — Я прочту его здесь, на лужайке, — Донна показала рукой на дверь. — Нет, Донна, я же просил тебя, дневник не должен покидать пределов этой комнаты. И вообще, мы же с тобой только начали… Ты же обещала мне, ты же ничего еще не рассказала…— Нет. Нет, — отступала к двери Донна, — мы прочтем его на лужайке. Я должна тебя вытащить на улицу. Сколько можно сидеть в этом горячем влажном воздухе? Я просто с ума схожу! — Донна, остановись. — Нет! — девушка уже взялась за ручку входной двери. — Донна, не надо, — Гарольд протянул к ней свою руку, но так и не решился прикоснуться. — Нет, я все-таки вытащу тебя на улицу, и мы прочтем дневник на лужайке.

Лицо Гарольда стало бледным. Донна распахнула дверь и вышла на крыльцо. Ее тут же ослепил яркий солнечный свет, очень яркий после темной комнаты.

Гарольд остановился на пороге. — Донна, не надо…— Я все-таки вытащу тебя на улицу. — Донна, я прошу…

Девушка сделала еще один шаг с крыльца. — Я прошу тебя, пожалуйста, не надо, — Гарольд умоляюще протянул к Донне руки, но та уже была в нескольких шагах от него. — Ну что же, Гарольд, чего ты боишься, выходи. Парень засомневался. Его лицо стало очень напряженным.

Он умоляюще смотрел па Донну. — Я не могу. — Ну, сделай же еще один шаг, выйди ко мне, — Донна прижимала к груди дневник Лоры Палмер.

Гарольд вздрогнул, как будто его пронзил электрический разряд, и сделал шаг на крыльцо. Он тут же прищурил глаза от яркого света и был не в силах сделать хотя бы еще один шаг. Его руки судорожно задрожали, и пальцы начали сгибаться. Глаза закатились, парень изогнулся, зашатался и рухнул прямо на крыльцо. — Гарольд! Гарольд! — испуганно закричала девушка, — что с тобой?

Парень не отвечал. Он только беззвучно вздрагивал, Хитам раскрытым ртом, побелевшими губами воздух.

Донна выронила дневник и бросилась к распростертому па крыльце парню. — Гарольд, Гарольд, прости меня, я не хотела.

Но Гарольд Смит ничего не отвечал. На его губах появились белые сгустки пены. Он судорожно открывал и закрывал рот. Парень напоминал рыбу, выброшенную на берег. — Гарольд! Гарольд! Сейчас, сейчас. Сейчас я тебе помогу.

Донна попыталась приподнять голову парня и положить ее себе на колени. Он все так же беззвучно вздрагивал, но его правая рука потянулась к дневнику Лоры Палмер и буквально сжала его, смяв твердую обложку. — Гарольд! Гарольд! Прости, я сейчас, я сейчас. — Все. Все, — прошептал парень. — Что все? Гарольд, что случилось? Тебе плохо? — Да, мне плохо, — прошептал он.

Донна, упираясь, принялась тащить его в дом. Ей не хватало сил. Гарольд все так же вздрагивал, глаза его были закрыты. — Я сейчас, подожди меня, секундочку, — девушка оставила парня на крыльце и бросилась в дом.

Она судорожно оглядывалась, нервно металась по 1'остиной в поисках воды. Наконец, она увидела лейку, которая стояла в оранжерее. Донна распахнула дверь, вбежала в оранжерею.

Два горшка с бледно-фиолетовыми орхидеями рухнули на пол. Осколки рассыпались у ее ног. Но это уже не интересовало Донну. Она схватила лейку и бросилась

на крыльцо. — Гарольд, Гарольд, ну как ты? Я сейчас, — девушка плеснула на лицо парня воду.

Он открыл глаза и тут же от яркого солнечного света моментально закрыл их, пытаясь рукой еще больше прикрыться от солнца. — Гарольд, Гарольд, я сейчас, — Донна схватила парня под руки и потащила в дом.

Она едва смогла уложить его на диван. — Дай, дай мне книгу. Выбрось ее! Выбрось этот дневник!

Донна попыталась вырвать дневник Лоры Палмер из рук Гарольда, но тот сжимал его настолько крепко, что казалось, он сросся с его руками. — Сейчас, сейчас, где твои лекарства?

Гарольд не отвечал.

Донна бросилась к секретеру, распахнула его. Лекарств там не оказалось. — Я позвоню отцу… Сейчас, — девушка побежала к телефону. — Где у тебя телефон? Где?

Гарольд молча вздрагивал. — Господи, да где же эти лекарства? Что мне делать? — шептала Донна. — Не надо, не надо, — вдруг она услышала спокойный голос Гарольда Смита. — Тебе уже лучше? Тебе уже хорошо? — спросила она, подбежав к нему. — Да, Донна, мне уже лучше. — Прости меня, Гарольд. Я не хотела… Я же не знала…— Ничего, ничего, бывает…— Гарольд, Гарольд, я не хотела, поверь. Я не хотела тебя обидеть. — Я тебе верю, Донна, я тебе верю. Ты такая…— Гарольд, не надо. — Донна, но ты такая… красивая, такая… почти как…— Гарольд, не надо, успокойся. — Ты как Лора…— Гарольд, успокойся, я тебя прошу, — Донна принялась гладить парня по волосам. — Сейчас не время, Гарольд. — Хорошо, Донна, — шептал Гарольд Смит.

Его глаза были прикрыты. Тонкие губы вздрагивали, грудь тяжело вздымалась. — Тебе очень плохо, Гарольд? — Нет. Нет, Донна, мне уже лучше. С тобой мне хорошо. — Прости меня. — Я тебя простил. Я не держу на тебя зла. Сейчас все пройдет. Еще немного времени…

Донна с изумлением смотрела на бледное как мел лицо Гарольда, на его тонкие губы, на смятый дневник Лоры Палмер. Она чувствовала себя виноватой. Она чувствовала, что очень сильно обидела парня и что едва не открыла какую-то страшную тайну. — Гарольд, там, в оранжерее, упала орхидея. Я случайно зацепилась за горшок. — Ничего, Донна, орхидеи вырастут и расцветут вновь. Они будут очень красивыми, и я их обязательно подарю тебе. — Спасибо, Гарольд. Ты уже простил меня? — Да, Донна. Ты, пожалуйста, не обращай на меня внимания, хорошо? — Хорошо. — А теперь, Донна, иди, пожалуйста, домой. Уезжай. Я хочу остаться один. — Но как же, Гарольд, а вдруг с тобой вновь что-нибудь случится? — Не беспокойся, мне уже лучше, — Гарольд тяжело приподнялся и сел на диван. — Видишь? Вот видишь, Донна, мне уже лучше.

Девушка сидела на коленях у дивана и держала холодную руку Гарольда Смита в своих ладонях. — Прости меня, я не хотела тебя обидеть. Поверь. — Ничего, Донна, ничего. Уже все прошло. Я спокоен. Все хорошо.

Он открыл глаза и с изумлением рассматривал свои орхидеи. Казалось, что он видит их впервые или после очень длительной отлучки. Он с вниманием присматривался к лепесткам орхидей, смотрел на раскрытую дверь. — Послушай, Донна, закрой, пожалуйста, дверь. — Да, да, — Донна суетливо заспешила к двери и захлопнула ее. — Вот так мне гораздо лучше. — Я тебя понимаю, Гарольд.

Донна уселась на диван рядом с парнем. Ей показалось, что нечто подобное она уже недавно видела. И она вспомнила, когда видела похожее происшествие. Это было в ее же доме, когда к ним в гости приходили Палмеры и Мэдлин. Она вспомнила безумную песню Лиланда, вспомнила, как он рухнул на пол и забился в конвульсиях. Что-то очень похожее случилось сейчас и с Гарольдом Смитом.

«А все же он очень странный парень, очень необычный. Я даже не знаю, на кого он похож» — подумала Донна. — Гарольд, у тебя часто такое бывает? — Что? — спросил парень. — Ну, ты что, вообще никогда не выходишь на улицу? — Не надо об этом, Донна, я тебя прошу…— Хорошо, Гарольд, как хочешь, я не буду об этом говорить. Но можно, я к тебе приду еще? — Да, Донна, приходи, я тебя буду очень ждать. А сейчас иди.

Донна несколько мгновений раздумывала: она боялась оставить его одного, боялась, что с ним что-нибудь случится, что он опять рухнет на пол, что ему будет плохо, а ее не будет рядом. Рядом вообще никого не будет и никто не сможет помочь парню. — Ты очень странный, Гарольд. — Да, я это знаю, Донна. — Ты совсем не такой, как мои друзья. — Но что же сделаешь. Это судьба. — Судьба? — изумилась девушка. — Ну да. Я ничего не могу с собой поделать. Иди. — Хорошо.

Донна неторопливо пошла к двери. Но на пороге она вновь обернулась. — Гарольд, твой обед совсем остыл, — она притронулась рукой к почти холодному подносу. — Ничего, ничего, Донна, — успокоил ее Гарольд. — Но ты же приедешь ко мне вновь? — Конечно.

Донна ступила на плиты дорожки. За ее спиной щелкнул замок.

Подходя к машине, Донна еще раз обернулась. Она увидела раздвинутые жалюзи и за ними лицо Гарольда Смита. Донна села за руль, махнула на прощанье рукой, завела мотор, и фургон помчался к следующему клиенту маршрута «Обеды на колесах».

Глава 4


Чем маленький Твин Пикс отличается от большого Вашингтона? Ответ знает Дэйл Купер, а шериф предпочитает консервированному сок свежих фруктов. — Вместо самого Лео Джонсона пытаются судить его фотографию. — Судья Клинтон знает не только то, как действуют коктейли, но и разбирается в особенностях местных лесов. — Кажется, все самые сложные проблемы в городке великолепно решаются за стаканом спиртного. — Кто же не знает старика Хилтона? — Гарри Трумену приходится утешать Шейлу. — Судебное разбирательство откладывается. — Становится ясным, почему судья Клинтон выглядел таким грозным.


Хоть судебное разбирательство по делу Палмера и было закончено, но судья и прокурор не спешили уходить. В здании бара также остались шериф, офицер Брендон и специальный агент ФБР Дэйл Купер.

Через некоторое время должно было начаться судебное разбирательство по делу Лео Джонсона, который в это время, не приходя в сознание, лежал в больнице.

Чтобы как-то скоротать время Дэйл Купер и Гарри Трумен подошли к стойке бара. Молодая официантка готовилась к вечеру: откупоривала бутылки, протирала стаканы. — Послушай, Гарри, — сказал Дэйл, — мне в последнее время все меньше и меньше начинает нравиться ваш маленький Твин Пикс. — А я думал, Дэйл, ты без ума от нашего городка. — Нет, городок у вас что надо, но как ни копнешь, каждый человек, получается, мог совершить преступление. — Но это, по-моему, беда всех городов. Не думаю, что у вас в Вашингтоне дела с этим обстоят лучше. — Ну, ты сравнил, — призадумался Дэйл, — Вашингтон и Твин Пикс. — А что, по-моему, сравнение вполне корректное, — немного обиделся Гарри Трумен, — по-моему, нет никакой разницы между большим и маленьким городом. — Нет, разница есть, — возразил специальный агент ФБР. — Интересно, какая же? — Гарри Трумен жестом подозвал к себе официантку и заказал два коктейля. — Вам, шериф, с виски или без? — осведомилась официантка. — Конечно же, без. Нам фруктовые. Специальный агент ФБР не выносит спиртного. — Хорошо, — официантка отошла к столу и принялась смешивать ингредиенты. — Извините, мисс, — оторвал от занятий официантку Купер. — Что вам? — та обернулась. — Только, пожалуйста, никаких консервированных соков. Выжимайте из свежих фруктов. — У нас по-другому и не делают, — немного обиделась официантка. — Ну, так что, Гарри, вернемся к нашему разговору. Разница между Вашингтоном и Твин Пиксом огромная. Здесь ты знаешь почти каждого человека, знаешь кто и на что способен. У тебя тут все как на ладони. Тебе остается лишь только перебирать возможных преступников. — Ну, что-то у меня не очень получается, да и у тебя тоже, — возразил Гарри. — Конечно, в каждой работе бывают проколы. А представляешь, как трудно работать в большом городе, где человек может потеряться, залечь на дно и ты должен его найти. — Да, действительно, я здесь знаю все о всех. Я знаю об их предках. Знаю даже места семейных могил на местном кладбище. — Ну, Гарри, а если ты чего-нибудь и не знаешь, то всегда можешь обратиться за советом к старику Хилтону или к Леди-С-Поленом. — О, да, Леди-С-Поленом нам очень многим помогла, особенно ее Полено. — Не стоит, Гарри, так иронизировать. Как видишь, мои беседы с великаном кое-что дали. Может быть, в конце концов, заговорит и Полено. — Да, беседы с великаном нас уже довели. Мы чуть не упекли за решетку моего помощника Брендона. — Знаешь, Гарри, великан тут ни при чем. Это все доктор Хайвер. — Нет, Дэйл, по-моему, и с этим анализом спермы не все в порядке. Доктор Хайвер — очень пунктуальный человек. Сам он вряд ли попутал пробирки с анализом. Я думаю, кто-то мог их подменить. — Ну что ж, — сказал Дэйл Купер, принимая от официантки прохладный стакан с коктейлем, — нам с тобой еще многое предстоит расследовать в этом деле. И хоть я нахожусь здесь уже двенадцать дней, еще много чего не понимаю. — Ну, тогда воспользуйся своим советом, — Гарри Трумен отпил большой глоток коктейля, и его губы растянулись в блаженной улыбке, — воспользуйся своим собственным советом, Дэйл, поговори с Хилтоном и с Леди-С-Поленом. — Господа, прошу занять свои места! — громко сказал судья Клинтон, заходя в помещение бара.

Он расправил свою черную мантию и уселся за стол. Постепенно заполнились и места для участников судебного разбирательства.

В глубине помещения, стараясь оставаться незаметной, устроилась Шейла. На ней было скромное темное платье.

Заняли свои места прокурор и адвокат Лео Джонсона. Судья трижды ударил молотком по столу и объявил судебное разбирательство открытым. — Защита, можете начать представление своих доказательств.

Со своего места поднялся пожилой, щуплого вида адвокат Лео Джонсона. Он установил по правую руку от судьи два больших фотографических портрета Лео.

С одного в зал смотрел улыбающийся крепкий парень с туго связанными в косичку волосами. На другой фотографии Лео лежал с закрытыми глазами в больничной палате. К его носу и ко рту тянулись прозрачные трубки аппарата искусственного дыхания.

На этой фотографии Лео больше походил на мертвеца, чем на живого человека. Адвокат Лео долго выбирал, перед судебным разбирательством, именно эту, вторую фотографию, из десяти ей подобных, и, наконец, выбрал самую впечатляющую — такую, чтобы все в зале сразу могли поверить в то, что Лео никоим образом не может предстать перед судом.

Установив фотографии, адвокат неторопливо вернулся на свое место к круглому столику. По левую руку от него сидела помощница, которая услужливо открыла большую папку и вытащила несколько листов бумаги.

Адвокат взял их в руки и стал разворачивать. Бумаги представляли собой длинные ленты с перфорацией по краям. На каждой из этих лент шли ряды извилистых черных линий. — Господа, я хочу представить на ваш суд вот эти энцифаллограммы. Будьте внимательны, первая, — адвокат показал лист бумаги судье, потом присутствующим, потом толстому прокурору, — так вот, эта энцифаллограммы снята с меня и она показывает работу моего мозга — нормальную работу мозга, нормального мозга.

Прокурор тут же подхватился со своего места. — Ваша честь, я протестую! — В чем дело? — поинтересовался судья. — Ваша честь, я прошу снять определение «нормальная работа нормального мозга». — Хорошо, ваше замечание учитывается. Это определение мы снимаем, и не будем учитывать при дальнейшем судебном разбирательстве.

Адвокат недовольно посмотрел на прокурора. — А вот вторая энцифаллограмма, — он развернул второй лист бумаги, на котором черные линии, идущие параллельно одна другой, были почти ровными и однообразными. — Вот это — график работы мозга мистера Джонсона. Вы видите, что активность мозга почти минимальная, едва-едва только заметны колебания вот этих черных линий.

Адвокат показал лист судье, потом прокурору, потом присутствующим в зале. Барменша перегнулась через стойку: так ей хотелось видеть энцифаллограмму Лео Джонсона.

Судья бросил на девушку недовольный взгляд, и та тут же принялась перебирать стаканы, расставляя их на большом сверкающем подносе. — Мне кажется, все присутствующие заметили разницу между этими двумя энцифаллограммами, — адвокат сложил бумаги и передал судье. — В ранее представленном медицинском заключении на Лео Джонсона сказано, — продолжал адвокат, — что мистер Джонсон перенес очень обширную травму мозга и на сегодняшний день он не обладает даже минимальной способностью, чтобы пройти даже судебно-медицинскую экспертизу, — адвокат виновато и обреченно развел руками, дескать, вот какие нехорошие дела, а вы тут собираетесь устроить судилище над инвалидом.

Судья Клинтон рассматривал представленные доказательства. Он водил пальцем по черным линиям энцифаллограмм, как будто его палец мог прочесть показания приборов. — И поэтому, господа, я имею честь сообщить вам, — адвокат вышел из-за стола, прошелся по залу, приблизился к фотоснимку, на котором был изображен Лео Джонсон на больничной кровати весь в трубках приборов, и рукой указал на фотографию, — господа, я думаю, что судилище вот над этим человеком будет полной профанацией над всем процессом судопроизводства. Посмотрите, посмотрите внимательно на эту фотографию, она, по-моему, более красноречива, чем все мои доказательства, чем все те факты, которые я могу вам представить. Посмотрите внимательно.

Шейла оторвала взгляд от ключа, который вертела в руках, и посмотрела на фотографию своего мужа: она едва скрыла испуг на своем лице. — Этот молодой человек, — адвокат развел руки в стороны, — даже не осознает происходящего, он даже не будет понимать, что происходит, зачем происходит, чего от него хотят. На сегодняшний день он даже не слышит и не видит. Неужели мы можем судить такого человека? У меня все, ваша честь, — адвокат поклонился судье и не спеша, с видом победителя, пошел на свое место.

Судья Клинтон прикоснулся указательным пальцем к седому виску: — Теперь я хочу предоставить слово обвинению. Прокурор, пожалуйста.

Толстый и рыхлый прокурор поднялся из-за своего столика и вновь чуть не опрокинул его. — Извините, извините, господа. Я сейчас. Я прекрасно знаю и понимаю, что Лео Джонсон на сегодняшний день не в лучшей форме, скажем так, — прокурор сунул руки в карманы и посмотрел на миловидную Шейлу, которая нервно перебирала пальцами, — и это может показаться нелепым — заставить этого человека предстать перед судом.

Прокурор, так же как и раньше адвокат, принялся расхаживать по залу и говорить, как будто он рассуждает наедине сам с собой.

Каждое его слово было рассчитано, каждый его жест был обдуман и выверен. Он делал все, чтобы произвести совершенно противоположное впечатление речи адвоката. — Я думаю, вы все, господа, прекрасно понимаете, что задача суда не только в наказании преступника, но суд еще должен показать общине, что свершается правосудие и воздается по заслугам возмездие всякому, кто посягнул на законы нашего общества, на наши устои, на наши порядки.

Адвокат посмотрел на судью Клинтона, тот кивнул головой, как бы соглашаясь со словами прокурора. Присутствующие насторожились. — Господа, ведь обвиняемый Лео Джонсон обвиняется во многих преступлениях, в том числе и в убийстве Лоры Палмер, и оттягивание суда над преступником будет травмировать весь город, всю нашу общину. Поэтому я полагаю… — веско продолжал прокурор. — Достаточно, достаточно, я понял вашу мысль, — судья Клинтон поднял вверх правую руку, прокурор осекся. — Преступник заслуживает суда настолько, насколько наша община ожидает решения. — Достаточно, достаточно, прокурор, я же вам сказал… — судья начал нервничать, — сядьте, пожалуйста, мистер Людвиг.

Прокурор недовольно развернулся и удобно устроился в своем кресле. — А сейчас, господа, все могут немного отдохнуть, потому что мне надо кое-что обдумать. Мистер Купер, шериф Трумен, будьте так любезны, составьте мне компанию.

Судья поднялся со своего места, поправил лежащий на столе молоток и направился к стойке бара.

Услужливая официантка быстро подошла к стойке, за которой уже сидели специальный агент ФБР Дэйл Купер, шериф Твин Пикса Гарри Трумен и окружной судья мистер Клинтон. — Нам, пожалуйста, три пунша «Черный Юкон», — махнул рукой официантке судья Клинтон.

Та услужливо принялась исполнять заказ судьи. — Еще довольно рано для спиртного, — возразил Дэйл Купер. — Ничего, ничего, специальный агент, день скоро кончится, так что все будет хорошо. А вы, шериф, надеюсь, не откажитесь?

Шериф пожал плечами. — Так сколько вам, два или три? — Пока три, — ответил судья, — а дальше посмотрим. Знаете, господа, — начал судья, — прокурор всерьез уперся и решил бросить мне вызов. Он обязательно станет настаивать на обвинении Лео Джонсона в убийстве. Купер, как вы считаете? — Знаете, судья, я так, в общем-то, не считаю, — Купер расправлял салфетки на стойке бара. — А вы, Трумен, как думаете? — Я не совсем понял ваш вопрос. — Я спрашиваю о том, чего хотят в городке, судить или линчевать? — Знаете, ваша честь, я думаю, в нашем городке — все хотят только правосудия, все хотят, чтобы оно свершилось, и преступник был наказан. Но настоящий преступник. — Конечно, конечно. Значит, цирк устраивать не надо, правда? — Да, ваша честь, по-моему, все-таки, должно свершиться правосудие. — А как там Лео Джонсон? — судья посмотрел на Дэйла Купера.

Тот продолжал разглаживать салфетку на стойке бара. — Мне кажется, он превратился просто в качан капусты. Знаете, судья, я чувствую, мы, в конце концов, найдем преступника.

Официантка с приветливой улыбкой поставила на стол три высоких стакана, почти доверху наполненных темной жидкостью.

Судья прикоснулся к своему стакану, весело улыбнулся своим компаньонам. — Господа, вы будьте осторожнее с этим пойлом, оно только на вид такое безобидное, но действовать начинает неожиданно и как раз в тот момент, когда этого никак не ожидаешь, — он отпил пару глотков и промокнул губы краешком судейской мантии.

Дэйл Купер не решался: пить ему напиток «Черный Юкон» или отставить. Но когда он увидел, как решительно Гарри Трумен осушает свой бокал, то поднял свой и сделал несколько маленьких глотков. — Так, господа, — как бы смакуя напиток, сказал судья, — я хочу объявить после этого короткого перерыва, что Лео Джонсон не может явиться на судебное заседание и что его нужно будет отправить из больницы домой. Но это можно будет сделать лишь только тогда, когда получим разрешение врачей. Я думаю, что, понимая, в каком состоянии находится Лео, все согласятся и особых возражений ни у кого, кроме прокурора, не будет. Как ты считаешь, Гарри?

Шериф согласно кивнул головой. Тогда судья посмотрел на специального агента ФБР Дэйла Купера. Тот вертел в руках высокий стакан, но, почувствовав на себе взгляд судьи, тоже кивнул головой. — Гарри, я хочу тебя попросить об одном одолжении. — Да, слушаю, ваша честь. — Я хочу, чтобы ты сообщил об этом маленькой леди прямо сейчас. Мне кажется, она очень переживает. Взгляни на нее.

Гарри благодарно кивнул головой и взглянул на Шейлу. Та сидела в одиночестве в зале нервно перебирала пальцами подол платья.

Едва шериф пошел к Шейле Джонсон, судья поинтересовался у специального агента: — Купер, как давно вы у нас в Твин Пиксе? — Уже двенадцать дней. — И как вам наш городок? — Знаете, судья, по-моему, Твин Пикс — замечательный городок. Красивые леса, водопад под самыми окнами отеля, форель… А особенно… знаете, что мне нравится больше всего? — Знаю, знаю, — судья положил свою руку на плечо специального агента ФБР, — все говорят, что вам больше всего в Твин Пиксе нравится вишневый пирог. — Вот, я только об этом хотел вам сказать. А как вы догадались? — По-моему, догадаться об этом не сложно. У нас в городке каждый знает все о каждом. А особенно с большим вниманием и пристрастием относятся к новым людям, тем более, к таким как вы.

Купер сделал маленький глоток из своего стакана. — Знаете, Купер, я бы посоветовал вам повнимательнее понаблюдать за нашим лесом, тем более, что он вам так нравится. — Понаблюдать за лесом? — удивился Дэйл Купер. — Да, да, именно за лесом. Леса здесь красивые, но очень странные, — сказал судья Клинтон.

И Дэйлу Куперу в этот момент показалось, что он уже когда-то слышал подобные слова. Вернее, даже не слова, а интонации, с которыми слова произносятся. Он напряг свою память и тут же в ней возник образ старика Хилтона, который рассказывал ему об окрестных местах, о лесах, о деревьях, о птицах и о животных. И действительно, что-то таинственное, показалось Дэйлу Куперу, существует в окрестных лесах, в них прячется какая-то неразгаданная тайна, темная и мрачная. — Знаете, ваша честь, — признался Дэйл Купер, — леса и в самом деле показались мне какими-то мрачными. Я многое слышал о них. — И что же вам тут рассказывали? — осведомился судья. — Рассказывали всякое… — замялся Дэйл. — Конечно, многому не стоит верить, но все же… — настаивал судья. — Вы, наверное, знаете, в вашем городке есть такой знаменитый старик — Хилтон…— Конечно, знаю. Если честно признаться, сказал судья, — то именно он мне больше всего рассказывал о вас, специальный агент. Это вполне нормальный старик, несмотря на его возраст. — Мне показалось немного иначе, — признался Дэйл Купер. — Нет, конечно, он довольно странен, но сохраняет свежесть ума. И если бы вы прожили столько лет, сколько он, не выезжая из нашего городка, то, я думаю, вы показались бы всем странным. — Конечно, — согласился специальный агент, — мне кажется, старик Хилтон знает куда больше, чем говорит.

Судья заулыбался. — Нет, конечно же, если бы старик знал имя убийцы Лоры Палмер, ведь это вас больше всего волнует, специальный агент, он бы вам его сразу назвал.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28