Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Легенды о Тигре и Дел (№2) - Певец меча

ModernLib.Net / Фэнтези / Роберсон Дженнифер / Певец меча - Чтение (стр. 11)
Автор: Роберсон Дженнифер
Жанр: Фэнтези
Серия: Легенды о Тигре и Дел

 

 


17

Дел нахмурилась.

– Ты уверен?

– Ты думаешь, я не узнаю собственную лошадь?

Прежде чем она успела ответить я кинулся на звук.

В конце концов найти его оказалось нетрудно, вокруг него собралась толпа жаждущих посмотреть на бурю. Я услышал позвякивание монет, переходивших из рук в руки – я понял, что зрители заключали пари – и громкий голос мужчины, предлагавший всем желающим попытаться усидеть на жеребце. За деньги, конечно.

Значит у старика были проблемы.

И кто-то зарабатывал на нем деньги.

Гнедой стоял в центре человеческого кольца почти так же как я, каждый раз, когда входил в круг для танца. Жеребец злился и перемен в нем за время разлуки я не заметил. Он, видимо, пребывал в добром здравии и ничуть не пострадал после исчезновения. Ноги остались такими же крепкими, он не похудел и его по-прежнему переполняла энергия. Новый хозяин удерживал его за незнакомую уздечку. Седло тоже было чужим – спасаясь от баньши-бури жеребец умчался неоседланным. Его седло и уздечку мы оставили в долине, не желая тащить лишний вес.

Последняя жертва жеребца поднималась с земли, кровь текла из треснувшей губы и разбитого носа. Неудачника шатало при каждом шаге.

И передать не могу, как я разозлился.

Я пробивал дорогу через толпу любопытных, пока не добрался до края круга недалеко от жеребца. Гнедой предупреждающе заложил уши, задние ноги пританцовывали в предвкушении очередной расправы. Расстояние, на котором держался от него новый владелец, было рассчитано точно чтобы удержать гнедого и в то же время избежать ударов передних ног.

Дел скользнула ко мне.

– Ну, – сухо сказала она, – по-моему, он взялся за старое.

Я предупреждающе толкнул ее локтем и небрежно склонил голову в ответ на свирепый взгляд.

– Давай немного подождем, ладно? – ненавязчиво предложил я.

– Тигр…

Я засмеялся, словно она сказала что-то веселое, и сквозь зубы прошипел:

– Давай посмотрим, как далеко это зайдет… и сколько на него будут ставить.

Дел закрыла глаза.

– Я знала, что все этим кончится.

Я наклонился поближе к ее уху, чтобы окружающие не могли подслушать наш разговор.

– Он здоров… и он побеждает… В этом нет ничего плохого, просто небольшая тренировка.

Дел сладко улыбнулась и взглянув на меня с притворным весельем пробормотала:

– Кроме того, когда-то мы занимались тем же, правильно?

Раздался крик. Следующая жертва попалась на приманку – здоровый, высокий блондин, которого я бы не отличил от остальных Северян. Он вышел вперед, усмехнулся, что-то сообщил шумной компании своих друзей, самодовольно ввалившихся в круг, и заявил, что он собирается усмирить лошадь.

Усмирить лошадь. Безнадежная попытка.

Владелец жеребца быстро ответил что-то на Северном и мне пришлось попросить Дел перевести.

– Он говорит, что желающий должен положить плату в кошелек. Если он справится с жеребцом, он возьмет все. Если нет, он лишится денег.

– Все было бы просто… если не знаешь жеребца.

Дел кинула на меня косой взгляд.

– Если кто-то из присутствующих догадается, что ты знаком с этой лошадью, я не могу поручиться за последствия. Я не уверена, что тебя не забьют до смерти.

Я ухмыльнулся и пожал плечами.

– В любом деле есть риск, баска. Кроме того, подобными делами мы занимались и раньше.

– Это было на Юге.

– Понятно. На Севере ты хочешь, чтобы выиграли они.

– Брось. Я просто не хочу, чтобы разъяренная толпа Северян сделала тебя евнухом.

– У них не выйдет, баска.

Дел хмыкнула. Я смотрел, как Северянин пытался залезть на жеребца. Конечно он все делал не так, как нужно. Насмотревшись на чужие провалы, он решил попробовать сам. Он взял повод в одну руку, вставил ногу в стремя и надавил. Так он постоял несколько секунд, всем телом повиснув на одном стремени. Убедившись, что жеребец спокоен, он перекинул правую ногу через круп и сел в седло. Большой и неуклюжий Северянин совершенно не представлял, насколько разумно животное, на которое он забрался.

Не говоря уже о том, насколько гнедой решителен.

– Слетит через три прыжка, – предсказала Дел.

– И двух не просидит, баска.

Хватило и половины прыжка.

Мой гнедой не слишком крупный, и привлекательной лошадью его не назовешь. Он обычное пустынное животное – среднего роста, среднего сложения, с тяжелой головой и широкой грудью. Его глаза расставлены слишком широко, чтобы он выглядел симпатичным, но это из-за того, что у него большие мозги. Он компактный, ноги и тело у него не длинные и поэтому он не рожден для скачек. Его не назовешь стройным, но он ладно скроен и полон сил и энергии. Гриву ему я всегда стриг, теперь же она стояла торчком на высоту человеческой ладони. Из лошадки с гладкой, короткой шерстью жеребец превратился в нечто, обросшее густым мехом.

Я нахмурился.

– Только он почему-то стал мохнатым.

Дел кивнула.

– Обрастает зимней шерстью.

– Раньше он такого не делал.

– А кому это нужно на Юге? Здесь Север, Тигр. Ты носишь шерсть и кожу, а он обрастает.

Вот и еще одна причина, угрюмо подумал я, как можно быстрее отправляться домой.

Хозяин жеребца снова закричал. Я попросил Дел перевести.

– Он говорит, что лошадь начинает уставать.

– Чепуха. Он даже не согрелся.

Дел вздохнула.

– Хочешь, чтобы я перевела это всем присутствующим или не стоит?

Я рявкнул в ответ:

– Что еще?

– Из-за того, что лошадь начинает уставать, он приглашает последнего желающего рискнуть, и если этот человек выиграет, он получит все… и жеребца.

– Что?

– Жеребец – часть приза.

Мне вдруг расхотелось смотреть, как тупые Северные выскочки валятся головами вниз, зато возникло сильное желание вернуть лошадь.

– Дел, поставь на меня. Мы очистим их карманы.

– Тигр…

Но было уже поздно. Я скинул перевязь, сунул ее Дел и вышел в середину круга, объявляя этим о своем желании рискнуть.

Жеребец выкатил темный глаз. Он долго рассматривал меня, то поднимая, то прижимая уши с темной каемкой. Приняв какое-то решение, он снова прижал уши, оскалил большие желтые зубы и поднял сильную заднюю ногу, явно приглашая подойти поближе.

Я только улыбнулся.

Владелец был блондином средних лет.

Северянин ткнул указательным пальцем в направлении оскаленной пасти жеребца.

– Слишком много неприятностей, – объяснил он с Южным акцентом на наречии жителей Границы, легко мешая Северный и Южный. – Я занимаюсь лошадьми, а не зверьем. Я хочу продавать хороших, здоровых лошадей. Этот попытался покрыть всех кобыл у меня в табуне, сломал ногу моему лучшему конюху и чуть не покалечил моего любимого жеребца, – Северянин усмехнулся, показывая мне, что он думает о моей попытке справиться с гнедым. – Я хочу избавиться от него, но при этом мне нужно получить прибыль.

– А зачем ты купил такую лошадь?

– Я его не покупал. Он прискакал с холмов прямо в мой лагерь. Искал кобыл, надо думать. Не имеет ничего против трензеля и повода, но не позволяет никому просидеть на спине дольше прыжка или двух.

Я кивнул, с фальшивым уважением глядя на жеребца, который приносил Северянину такой доход.

– Сколько нужно продержаться, чтобы выиграть?

Владелец показал на стоявшего рядом мальчика.

– Видишь песочные часы в его руке? Когда ты сядешь на жеребца, мальчишка перевернет их. Продержись, пока не кончится песок, и лошадь – и кошелек – твои.

Судя по его тону, он не испытывал доверия к моим способностям.

– А если я свалюсь, прежде чем кончится песок? – судя по моему прошлому опыту, я бы этому совсем не удивился. Я не дурак, чтобы клясться, что могу выиграть любой бой.

Северянин пожал плечами.

– Мне от него пользы никакой, никто не купит лошадь, на которой нельзя ездить. По Северным вкусам он слишком маленький, так что для разведения он тоже не годится, – Северянин снова пожал плечами. – Поэтому выбор небольшой – продам его странникам.

Я нахмурился.

– Но ты только что говорил, что он никому не нужен.

Владелец жеребца усмехнулся.

– На Юге едят коз, овец, собак, а на Севере странникам нравится вкус конины. Не хотелось бы пускать его на мясо, но если он не может наполнить мой кошелек, пусть наполнит несколько желудков.

Все мои силы ушли на то, чтобы не заехать кулаком в физиономию Северянина.

– Я выиграю, – ровно сказал я. – А если нет, можешь отправить на мясо меня.

Северянин назвал цену попытки, принял от меня деньги и передал мне повод.

– Я люблю мясо недожаренным. Твоя шкура для меня слишком темная, – сообщил он.

Он закричал, что можно делать ставки, но я уже не видел никого, кроме жеребца. Гнедой смотрел на меня в упор, всем своим видом бросая вызов. Он провел часть дня, сбрасывая со спины одного человека за другим, и то, что рядом с ним появился я, разницы не имело. Он знал, чего от него ожидали и не собирался обманывать доверие людей.

Теперь я вспомнил предупреждение Дел. Если все вокруг действительно докопаются до правды о моих отношениях с жеребцом, в аиды я попаду сильно избитым. Поэтому важно было обращаться с гнедым так же, как другие, и не пытаться склонить его к благодушию.

Придя к такому выводу, я понял, что придется позволить гнедому выкидывать меня из седла, а самому изо всех сил держаться.

– Аиды, – пробормотал я, – хотел бы я, чтобы дело решил танец мечей.

Жеребец повернул ухо в мою сторону.

Я глубоко вздохнул, закоротил повод, взял его в левую руку, ею же вцепился в гриву и вскочил на гнедого, обойдясь без помощи стремян. Прежде чем жеребец успел моргнуть, я был уже в седле и взял стремена. Я сидел так плотно, как только мог.

Что ж, еще существовала возможность, что он решит закончить на сегодня представление. Еще существовала возможность, что он вспомнит меня и не будет наглеть, правда в этом случае игру я сразу проигрывал и на мясо отправляли не только жеребца, но и меня.

Поэтому я крепко сжал коленями бока гнедого и плотнее уселся в седло.

Жеребец взвился как смертоносный самум, превратившись в сплошные копыта, зубы и шум.

Ну, первая часть моего плана сработала. Оставалось продержаться на спине жеребца, пока не кончится песок.

Я смутно слышал, как кто-то хохотал и кричал. Смутно видел горящие глаза и раскрытые рты. И уже совсем с трудом замечал, что кольцо людей расширяется, расширяется… оставляя жеребцу простор для действия. В том, что я рисковал жизнью, я уже не сомневался. Жеребец собирался выложиться полностью, чтобы сбросить меня со всей жестокостью, на какую был способен.

– Глупое отродье Салсетской козы…

скачок – скачок – прыжок

– Хочешь лишить меня возможности иметь детей…

дыбы – удар задом – дыбы

– Хочешь пойти на мясо…

прыжок – удар задом – прыжок

– Я из тебя мерина сделаю…

закидка – дыбы – закидка

– Ты самонадеянное отродье…

мощный удар задом Ну и разумеется меня кинуло вперед. Я врезался в лошадиную голову, потом, помотавшись из стороны в сторону, рухнул в седло. Как мне хотелось слезть…

И жеребец мне в этом помог.

Когда вы взлетаете над седлом, перед приземлением не всегда ясно, что будет выше: шея или круп. Вы понимаете только, что каким-то образом отделились от вашей лошади, по несчастью или жестокому умыслу, и теперь зависли, хотя и ненадолго, в воздухе. После кувырка какое-то время вы не понимаете, где верх, где низ…

…пока наконец не приземляетесь.

Я рухнул.

Думая: «Тупое отродье Салсетской козы, теперь тебя съедят».

А потом я вообще перестал думать, потому что жеребец стоял рядом, обнюхивая мое окровавленное лицо.

Аиды, один удар подкованного железом копыта, и мне не танцевать никогда.

И не только не танцевать.

Он раздул ноздри над моим лицом, горячее дыхание коркой запекало кровь под носом. Гнедой глубоко вздохнул, а потом шумно фыркнул, обдавая лицо влагой.

Я сел, ругаясь и пытаясь стереть кровь и слюну. В конце концов кто-то протянул мне влажную тряпку. Владелец жеребца успел поймать гнедого и снова подвести его ко мне, пока я поднимался на ноги.

Я посмотрел в невинные черные глаза.

– Позволь я куплю его у тебя, – попросил я Северянина. – Может он и выиграл, но я не прощу себе, если его отправят на мясо.

Северянин с усмешкой наблюдал, как я вытираю лицо.

– Слушай, если бы я был бесчестным человеком, я бы согласился и взял твои деньги, но я себя уважаю, – он протянул мне повод. – Он тебя, конечно, сбросил, но случилось это после того, как кончился песок, – я застыл, зажав в правой руке повод, а Северянин засовывал мне в левую кошелек. – Я взял свою долю, – сообщил он, – оставшееся – твое, – Северянин покосился на жеребца. – Он тебя убьет, не успеет кончиться зима.

– Или мы убьем друг друга, – я повернулся и прошел через толпу глазеющих, разбиравшихся с проигранными или выигранными деньгами. Я подвел жеребца к Дел.

Она стояла, прижав к себе перевязь и меч. Увидев меня, Дел слабо кивнула, взяла тряпку из моей руки и потянулась вытереть кровь.

– Не так уж плохо, – сказала она, – но ты рисковал. Случись это на один прыжок раньше, и ты потерял бы и его, и кошелек.

– Раньше, позже… Не имеет значения, баска. Никто ничего не заметил.

Дел похлопала жеребца по морде.

– Хорошо поработал. Выиграл кошелек, получил лошадь… остается купить лошадь для меня.

Где-то рядом раздалось:

– А как же я?

Дел обернулась.

– Массоу, – удивилась она и с бесконечной нежностью сказала: – Массоу, ты поедешь с Киприаной и твоей мамой.

Голос Массоу звучал вызывающе.

– Я хочу с вами.

– Ты не можешь, – вздохнула Дел. – Тигр и я должны идти к Высокогорьям, далеко за Перевал Грабителей, а ты поедешь в Кисири с мамой и сестрой.

– Я не хочу.

– Массоу…

– Я не хочу.

Жеребец наклонил голову и укусил его.

18

На самом деле укусом я бы это не назвал. Получилось чуть сильнее, чем щипок. Гнедой просто опустил морду, дотянулся до правого плеча Массоу и прихватил. Дел закричала. Я выругался. Массоу взвизгнул, а потом изо всех своих силенок врезал жеребцу по носу.

Такой ответ, разумеется, гнедому не польстил, и он – понятно удивленный – яростно отпрянул назад, соответственно рванув повод, что заставило мою руку, которая этот самый повод держала, резко разогнуться (аиды, я ведь мог получить и вывих). Я метнулся в противоположную сторону, едва не упав, и, повиснув на поводе, обругал гнедого от ушей до копыт.

Проходившего мимо бывшего владельца жеребца эта сцена, кажется, здорово повеселила.

Дел, тем временем, пыталась исследовать плечо Массоу, а Массоу было не до нее – он молча плакал. Это были слезы гнева, а не боли и страха. Его лицо пошло красными пятнами, голубые глаза яростно заблестели, обе ручки он стиснул в кулачки и, отстранив Дел, шагнул к жеребцу.

Жеребец, конечно, отступил. Поскольку мы с ним были соединены посредством повода (и я не собирался с ним расставаться), я тоже отступил. Я не горел желанием оказаться между животным, сильно превосходившим меня по весу, и мальчиком, едва доходившим мне до пояса, которые решили выяснить отношения. Участие в таком конфликте я считал ниже своего достоинства.

– Хватит, – раздраженно потребовал я. – Я знаю, Массоу, он тебя укусил, и мне очень жаль, что так получилось, но если ты еще раз попытаешься ему врезать, укусом дело не ограничится.

Массоу бросил что-то злое на неподдающемся расшифровке Северном языке, повернулся и убежал, оставив меня в обществе Дел.

Я осторожно выжидал.

– С моей стороны глупо было думать, – тихо начала она, что у лошади воспитание лучше, чем у хозяина.

Аиды. Так по ее мнению я во всем виноват.

– Дел, ну брось… Откуда мне было знать, что ему так не понравится мальчик? Он меня о таких выходках никогда не предупреждает, он все делает молча.

Хорошо зная Дел, я понял по ее голосу, насколько она разъярена.

– Может для всех было бы лучше, если бы ты проиграл.

– Ну нет, – сразу запротестовал я. – Если бы я проиграл, жеребец стал бы чьим-то ужином.

Поднятые брови и поджатые губы сказали мне, что именно об этом она и мечтала.

Я кинул на гнедого хмурый взгляд, когда тот ткнулся носом мне в спину.

– Ну брось, Дел…

Она тут же прервала меня:

– Я иду взглянуть, как чувствует себя Массоу. Не думаю, что укус серьезный, но все же…

Я махнул рукой.

– Знаю, – сказал я, – знаю. Можешь больше ничего не говорить, баска.

– Кому-то придется просветить тебя на этот счет, – она сунула перевязь мне в руки и кинула убийственный взгляд на жеребца. – Следи за своей лошадью.

Я глубоко вздохнул и, глядя ей вслед, отпихнул морду жеребца, с аппетитом жевавшего ремень перевязи.

– Ну что, доволен?

Жеребец решил не отвечать.

Кто-то остановился рядом со мной.

– Я бы посоветовал следить за ней, а не за лошадью.

Я с минуту соображал, а потом понял, что высказывание относится к последним словам Дел. Значит кто-то слышал наш разговор. А поскольку разговаривали мы негромко, остается предположить, что он просто подслушивал, следовательно хотел что-то услышать.

Я обернулся. Рядом со мной стоял парень, самоуверенный, сильный и привлекательный. Я таких людей ненавижу по множеству причин.

Он косо взглянул на меня своими голубыми глазами, ожидая ответа. Я молча смотрел на него.

Его это развеселило, он улыбнулся. Улыбнулся, как я понял, самому себе, но смотрел прямо на меня.

– Ну да, – сказал он с иронией. – Южанин не говорит на Северном.

Он использовал язык жителей Границы, а не чистый язык Высокогорий, значит он хотел, чтобы я понял его, из чего я сделал вывод, что парень сознательно напрашивался на неприятности.

Мысленно я вздохнул (настроение у меня было далеко не лучшее) и любезно скопировал его улыбку, закончив откровенной ухмылкой.

– Только когда я этого хочу… или когда появляется достойная компания.

Улыбка Северянина замерзла, пропала, а потом он улыбнулся еще шире. Голубые глаза оценивающе прищурились. Я неоднократно видел такой взгляд: парень оценивал мои способности, прежде чем продолжить военные действия.

– Южанин…

– Помолчи, – бросил я. – Хочешь драться – давай. Но в круге мечами, а не словами здесь. Не стоит тратить время на оскорбления, ты слишком молод, чтобы оказаться хорошим бойцом.

Он изумленно уставился на меня. Парень оказался даже светлее, чем Дел. Волосы у него были почти белыми, а глаза бледными, цвета голубого льда, светлее я не встречал, окаймленные покрытыми инеем ресницами. С одной стороны, в этом было свое преимущество: с такой внешностью парень казался гораздо моложе и беззащитнее, чем был на самом деле. С другой стороны, из-за бледности и прозрачности он был похож на выходца из другого мира.

Только неровный шрам над верхней губой лишал лицо детской невинности. Шрам напоминал след от старой ножевой раны.

Парень посмотрел на скомканный повод в моих руках, перевел взгляд на перевязь и рукоять меча. Бледные брови приподнялись.

– Танцор меча?

– Танцор меча, – согласился я. – Хочешь войти в круг?

Веки дрогнули, бледные ресницы скрыли светлые глаза и парень, улыбаясь, развел руками, чтобы продемонстрировать мирные намерения.

– У меня нет меча. Мое оружие – нож.

Я пожал плечами, прищелкнув языком.

– Да, не слишком удачно. Думаю нам придется подружиться.

Моих слов парень, кажется, не слышал. Пока я говорил, он мотнул головой в сторону Дел.

– Твоя женщина?

Проще было ответить «да», объяснить ему, кому принадлежит Дел и отправить его искать другую компанию на ночь. Но я уже понял, благодаря Дел, к тому, что женщину нельзя присвоить: женщина не может быть чьей-то собственностью, она вольна поступать как ей вздумается и идти куда захочет, не интересуясь мнением мужчины на этот счет.

Все было бы очень просто. Но это была бы ложь.

– Спроси ее, – предложил я, – но не думаю, что тебе понравится ее ответ. Она тоже танцор меча.

Бледные брови задумчиво приподнялись. Он еще немного посмотрел вслед Дел, хотя она уже скрылась в толпе, прищурил льдистые глаза и снова взглянул на меня. Я свободно читал его мысли: отказавшись от женщины, я выставил себя дураком.

Жеребец понюхал мое плечо. Вспомнив печальный опыт Массоу, я отпихнул от себя его морду.

Северянин улыбнулся.

– Я поставил на тебя и выиграл.

Я моргнул.

– Ты думал, что я выиграю?

– Я знаю лошадей, – он хитро улыбался. – И наверное знаю их лучше, чем тот торговец, который так стремился избавиться от этого гнедого. Я тоже занимаюсь лошадьми, но по-другому, – улыбка стала шире и верхняя губа изогнулась. Шрам не уродовал парня, а только привлекал к нему внимание. Думаю, Северянин не хотел бы избавиться от этого следа, шрам ему нравился (а я немного разбираюсь в шрамах). – Я бы сам попробовал, но ты меня опередил.

– Это не объясняет, почему ты поставил на меня.

Парень провел указательным пальцем по изогнутой губе.

– Лошадь тебя знала, – наконец объяснил он. – У лошадей есть свой язык и я его понимаю, – он пожал плечами. – Они говорят не словами и мыслями, а чувствами. Гнедой хорошо тебя знает, и я решил, что ты выиграешь.

Я ухмыльнулся.

– Ты бы мне сразу об этом сказал, я бы нос не разбил.

Он усмехнулся, потом отбросил надменность и искренне заулыбался.

– Но я хотел извлечь из этого выгоду. Ставки оказались в мою пользу, потому что никто в тебя не верил.

Я разглядывал его, а он меня. Подтянутый и высокий (но не такой высокий как я) парень умел двигаться и красиво смотрелся даже когда стоял. Он носил шерсть и кожу, как и я, а очень длинные светлые волосы аккуратно заплетал в две косы, по одной на каждое плечо. Он перевязывал косы кожаными ремешками, украшенными голубыми и серебряными бусинками. Шарики звенели при каждом движении.

– Тогда может предложишь мне выпить?

Он моргнул и заулыбался.

– Значит будем друзьями? Или врагами из-за женщины?

– Может то, а может это. Зависит от тебя. Но если ты еще будешь здесь когда вернется Дел, я за себя не ручаюсь.

Он улыбнулся шире, склонил голову и на хорошем Южном предложил мне пойти к нему в лагерь.

Я согласился. Выпивать в гостях гораздо приятнее, чем выяснять отношения в круге. Хотя можно эти занятия объединить.


Он говорил свободно и на Южном, и на множестве других языков, но предпочитал придерживаться пограничной смеси, которую даже я хорошо понимал. Он сказал, что его звали Гаррод и он зарабатывал себе на жизнь как Говорящий с лошадьми. Когда я спросил его о разнице между Говорящим с лошадьми и владельцем лошадей, он ответил, что владельцем лошадей никого называть нельзя, потому что никто не может владеть лошадью. Меня он этим не убедил, и я сообщил ему, что это название ничуть не хуже любого другого. Гаррод сидел на тканом голубовато-сером одеяле, прислонившись спиной к невысокому пню. Маленький лагерь Гаррода состоял из круга от костра, полного золы, кучи кожаной сбруи и пяти великолепных лошадей.

Гаррод приподнял голову. Бусинки в косах зазвенели.

– Разница, – тихо сказал он, – такая же, как между кобылой и жеребцом.

Я фыркнул в ответ, наслаждаясь приятным теплом после Северной выпивки. Я сидел на одеяле Гаррода и пил его амнит.

– Ты приехал чтобы продать своих лошадей, разве не так? Он занимается тем же.

– Лошади для меня не просто товар на продажу, они не просто животные, которых научили таскать или возить, – пока он смотрел на свою пятерку, которая поедала на лугу сочную траву, его льдистые глаза стали совсем отрешенными. – Лошади – моя магия.

Я пришел к нему в гости и должен был вести себя достойно: мне пришлось удержаться от смеха. Справившись с собой, я протянул ему флягу.

– Выпей еще.

Он торжественно принял флягу, сделал глоток и по-компанейски улыбнулся мне.

– А ведь я мог удержаться на твоей лошади и она была бы моей.

– Предварительно поговорив с ним, я полагаю.

Он посмотрел на меня задумчиво. По его лицу я ничего не понял, ясно было только что он изучает меня. Потом Гаррод широко улыбнулся и верхняя губа со шрамом снова изогнулась.

– Тебе бы не пришлось разбивать нос.

Я отобрал у него флягу.

– Мне нужно купить лошадь.

– Для женщины или для себя?

– Для нее, для Дел. Все зависит, конечно, от цены.

Гаррод безразлично пожал плечами.

– Приведи ее сюда, чтобы они могли посмотреть.

– Кто? Лошади? – я скептически взглянул на пасущихся лошадей. – Ты хочешь сказать, что будешь спрашивать их мнение?

Гаррод начал объяснять с бесконечным терпением, видно он и раньше сталкивался с неверием.

– Люди неправильно выбирают лошадей. Они думают о себе, а не о животных. Они бездумно покупают и продают, и часто лошади от этого страдают, – Гаррод улыбнулся. – Или страдает всадник.

– Ты говоришь обо мне.

– Я говорю о тебе, – Гаррод поерзал по одеялу и снова прислонился к пеньку, поправив левую косу. – Ты и твоя лошадь могли бы быть настоящими друзьями, если бы партнерство было на равных. Ты проводишь слишком много времени, доказывая свое превосходство, и он занимается тем же, – Гаррод лениво пожал плечами, зазвенев бусинками в тонких, светлых косах. – Конечно твоему гнедому живется неплохо, тебе тоже, но вы могли бы быть счастливее.

Я и раньше слышал от людей странные высказывания, но никто еще мне не говорил, что человек может объясняться с лошадью или лошадь понимать человека.

– Гаррод…

– Они должны на нее посмотреть, – упрямился он, – и я продам ту, которая ей больше подойдет.

Я представил реакцию Дел.

– А если ей лошадь не понравится?

Гаррод улыбнулся.

– Она Северянка, правильно?

– Дел? Аиды, да… Она такая же светловолосая, как и ты.

– Тогда она поймет.


Мы с Гарродом распили остаток амнита, обменялись историями, полными правды и вранья, и в общем остались довольны прожитым днем. Только один раз мне пришлось вставать, чтобы бежать к жеребцу, когда гнедой освободился от привязи у дерева, но я поймал его прежде чем он успел искалечить лошадей Гаррода, и привязал к дереву покрепче.

После сорвавшейся попытки побега гнедому оставалось только мрачно коситься на собратьев и рыть копытами дерн, выдирая из него куски корней.

Гаррод взглянул на небо.

– Солнце садится.

Примерно в это время появилась Дел.

– Я из-за тебя всю долину обегала.

Я пожал плечами, блаженствуя на одеяле Гаррода.

– Ты говорила, что найти меня будет нетрудно.

– Я так думала, – согласилась Дел, – но по своей глупости я совершенно забыла, что ты имеешь привычку напиваться до невменяемого состояния.

Я вскинул брови.

– Плохо провела время?

Гаррод улыбнулся и кинул ей флягу.

– Мы оставили для тебя пару глотков.

Флягу Дел поймала, но пить не стала. Она молча изучала наши физиономии. Голубые глаза подольше задержались на Гарроде, но взгляд ничего не выдал. Даже я не мог понять, о чем она думала. Было у меня предчувствие, что увиденное ее не порадовало.

– С Массоу все в порядке, – наконец сообщила она. – Остался синяк, но он скоро пройдет.

– Это я тебе мог сразу сказать, – я махнул рукой в сторону хозяина лагеря. – Его зовут Гаррод. Он утверждает, что умеет разговаривать с лошадьми.

– Говорящий с лошадьми? – Дел нахмурилась, повнимательнее рассматривая Северянина. Гаррод, как я решил, был примерно ее возраста. – Ты молод для этого.

– Истинный талант не зависит от возраста, – заметил Гаррод. – То же я могу сказать о тебе, разве не так? Он утверждает, что ты танцор меча, – Гаррод выразительно помолчал. – Не говоря уже о том, что ты женщина.

Да-а, а это он зря сказал.

Дел пригвоздила его взглядом к пеньку. Убедившись, что жертва поражена, она повернулась ко мне.

– Мы разбили лагерь. Адара готовит ужин.

Я вздохнул, вспомнив нрав Массоу и тоскливое уныние Адары.

– Сколько еще мы будем с ними нянчиться?

По тому, как изменилось выражение лица Дел, я понял, что она устала от них не меньше, чем я, хотя старалась это скрыть.

– Еще одну ночь, – спокойно ответила она. – Утром мы купим им лошадь и повозку, а сами поедем своей дорогой.

Я понял, что Дел никак не дождется этой минуты.

Гаррод потер шрам.

– Он говорил, тебе нужна лошадь.

Дел равнодушно взглянула на него.

– А у тебя есть, что продать?

Гаррод небрежно махнул рукой.

– У меня их пять.

Дел посмотрела на лошадей. Все пятеро, привязанные как собаки на поводках, паслись на поляне. Крупные, крепкие лошади, обросшие мохнатой зимней шерстью – две гнедые, две мышастые и серая. Выглядели они вполне довольными судьбой, чего нельзя было сказать о жеребце. А хотя кто его знает.

Дел покосилась на меня, я едва заметно приподнял одно плечо. Она спрашивала, что я думаю о Гарроде и его претензиях на владение лошадиной магией. Честно говоря, я и не знал, что думать.

Дел сжала губы, слабо улыбнулась и снова равнодушно взглянула на Гаррода.

– Нет, – сказала она. – Сейчас мы покупать не будем. Возможно утром.

Гаррод выдавил улыбку.

– К утру меня здесь может не быть.

Умел он с лошадьми говорить или нет, а этот язык даже я хорошо понимал. Продажа лошадей и умение торговаться – занятия старые как мир.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24