Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Горец (№6) - Сердце горца

ModernLib.Net / Исторические любовные романы / Монинг Карен Мари / Сердце горца - Чтение (стр. 18)
Автор: Монинг Карен Мари
Жанр: Исторические любовные романы
Серия: Горец

 

 


Эобил закрыла глаза, сжав нежные руки в кулаки. Если бы она хоть на миг могла предположить, что все закончится именно так, когда выбирала ему наказание, она никогда бы этого не сделала. Она бы пренебрегла рекомендациями Совета и действовала по своему усмотрению.

Именно так она и будет поступать впредь – помня недавнее предательство своих ближайших соратников: своего супруга и старейшины Совета. И Адам больше не сможет охранять ее.

– Ах, Амадан, – прошептала она, – я буду скучать по тебе, мой принц.

Габби покачала головой, направляя спортивный автомобиль по аллее, ведущей к ее дому. Мужчина в «Лексусе» ехал за ней от бакалейного магазина до самого дома, проскочил на красный свет и пытался оставить ей свой номер телефона.

В последнее время мужчины преследовали ее, как сумасшедшие.

«Это потому, что ты проявляешь к ним явное равнодушие, – сказала Хло прошлым вечером по телефону. – Для многих мужчин женщина, которой на них наплевать, – это вызов, которому они не могут противостоять».

«Да нет, все дело в машине», – ответила Габби, закатывая глаза. Все-таки нужно было от нее избавиться. Она привлекала внимание каких-то непонятных парней. Нет, она не делила мужчин на «тех» и «не тех», – она уже почувствовала вкус сказки и встретила принца, с которым не мог сравниться ни один мужчина.

Неделю назад она наконец-то ответила на многочисленные сообщения Гвен и Хло – в тот ужасный вечер, когда нашла «Книгу о син сириш ду».

Габби так рыдала, что, когда Хло взяла трубку, не смогла сказать даже «Привет».

Но Хло сразу же поняла, что это она, а Гвен сняла трубку на параллельном телефоне, и жены МакКелтаров плакали вместе с ней, хоть их и разделял океан. Они пытались уговорить ее вернуться и остаться у них еще на какое-то время, но Габби была не готова снова увидеть замок Келтаров.

Наверное, она никогда не будет к этому готова. В этом замке она провела лучшие дни и ночи своей жизни, в Хрустальной комнате она потеряла свою невинность и свое сердце. Там она носила его бриллианты, там она стала женщиной. Она вспомнила, как стояла на отвесной скале в объятиях своего принца и смотрела, как рождается новый день.

От одной мысли об этом ее глаза наполнялись слезами.

«Нет, я совершенно не готова к возвращению в Шотландию».

Взяв купленные продукты, Габби поставила машину на сигнализацию и поспешила вверх по ступенькам черного хода. Она как раз вставляла ключ в замок, когда дверь открылась изнутри так внезапно, что она чуть не упала.

И наткнулась на крепкое тело.

Она отпрянула назад. Пакет с продуктами выскользнул из ее ослабевших рук, а глаза вдруг расширились.

– Привет, Габриель, – сказал Адам.

И у нее подкосились ноги.

– Перестань меня таскать!

– Я тебя не таскаю, – ласково ответил Адам, воспользовавшись положением тела Габриель, чтобы провести ладонью по ее кругленькой стройной попке. Когда она начала падать, он подхватил ее и перекинул через плечо. – Ты упала в обморок. Я просто поймал тебя.

– Я не падала в обморок. Я никогда в жизни не падаю в обморок! – прокричала Габби, колотя его ладонями по спине. – И это мой зад, а не твой, так что прекрати к нему прикасаться!

Адам расхохотался. Как же он скучал по своей вспыльчивой ka-lyrra!

– Вопросы собственности занимают девять десятых права, Габриель. Поскольку твой зад находится в моих руках, а не в твоих, думаю, он принадлежит мне. – С насмешливой ухмылкой он потрепал ее упругий, вздернутый кверху задок, просунув руку в ямку между ягодицами.

– О-о-о! Это самое жалкое обоснование, которое я когда-либо слышала! Это что – логика Существа? Девять десятых самоуверенности и одна десятая грубой силы? Поставь меня. Что случилось? У тебя опять проблемы? Нужна помощь какой-нибудь Видящей? Что ж, не повезло тебе. Убирайся вон.

Он продолжал гладить ее зад, шагая по дому широким шагом и направляясь к ступенькам.

– Я никогда не уберусь, ka-lyrra, – довольно промурлыкал Адам, наслаждаясь прикосновением к ее гибкому, нежному телу, которое упиралось в него. Похоже, прошла целая вечность с тех пор, как он в последний раз держал ее в своих объятиях.

– Ну да. Конечно. Давай, брось на ветер еще пару пустых обещаний. На этот раз номер не пройдет. Я больше не играю в твои глупые игры, что бы ты там ни замышлял. Думаешь, ты можешь меня бросать, а потом появляться, когда тебе заблагорассудится? Здесь тебе не проходной двор. Эй, ты! Поставь меня на пол, слышишь?! Что ты там задумал?! Куда ты меня несешь? – кричала она.

Он почти прикоснулся своим лицом к ее лицу и легонько ущипнул ее бедро.

– В постель, Габриель.

– Я думаю, ты очень сильно ошибаешься, – прошипела она и пустилась в рассуждения о том, что он больше никогда не окажется с ней в постели. Что если она и была когда-то легковерной, то теперь уже нет. Что он вылечил ее от всех иллюзий. Извиваясь у него на плече изо всех сил, она сердито заявила ему, что не хочет больше иметь дело с таким бессердечным мерзавцем, что она его ненавидит и что единственное, чего она от него хочет, – это чтобы он стал смертным и вечно горел в аду.

Когда Адам повалил ее на кровать, у Габби из груди вырвался слабый крик, и Адам спросил:

– Ты ненавидишь меня, Габриель? Очень жаль. Потому что я не шутил, когда говорил, что не уйду. Я никогда не уйду. Я люблю тебя.

Его ka-lyrra замерла, раскрыв рот и отчаянно пытаясь сделать вдох. Ее горло судорожно сжалось. Наконец, сделав один глубокий вдох, она разразилась стремительным, неистовым ураганом слез, бешено колотя кулаками.

И, сползая на пол, он вдруг подумал, что, наверное, никогда не понимал женщин. Габби лежала на полу в объятиях Адама, чувствуя головокружение. Он дал ей потузить себя кулаками, пока она не лишилась сил. Позволил ей беситься, вопить и визжать, пережидая в терпеливом молчании, пока – наплакавшись до всхлипов – она не начала икать. Тогда он приблизил ее к себе, прислонил спиной к своей крепкой груди, обнял руками и держал так, пока она не успокоилась, шепча ей на ухо тихие утешения.

– Т-с-с-с, маленькая. Успокойся, любовь моя. Все хорошо. Все будет хорошо.

Любовь? Адам сказал слово на букву «Л»? В какую еще невообразимую сказку она попала?

– Я не сплю? Это не сон? – прошептала Габби.

– Если бы это и был сон, – шепотом ответил он, – я бы хотел, чтобы он никогда не кончался. Ну, не та часть, где ты плачешь, – поправился он, – а та, в которой я тебя обнимаю. —

Он нежно повернул ее к себе лицом. Она уткнулась ему в грудь, шмыгая носом и пытаясь понять, что происходит. И боясь поверить в то, что она не спит. Боясь, что как только она в это поверит, то сразу же проснется. И увидит, что она лежит в постели одна в большом тихом доме.

– Посмотри на меня, ka-lyrra, – прошептал Адам.

Тихонько всхлипнув, Габби запрокинула голову и встретилась с его темным взглядом. И нахмурилась, стараясь справиться с удивлением. Она была так ошарашена, обнаружив его у себя дома, что не разглядела как следует. Что-то в нем было не то. Но что? Глаза?

– Я люблю тебя, Габриель О'Каллаген.

Эти слова поразили ее; она молча смотрела на него.

Адам поцеловал ее, его губы плотно прижались к ее губам, язык скользнул внутрь. И она отдалась этому поцелую. Сон это или нет, для нее больше не имело значения. Она была в его объятиях, и он говорил, что любит ее, и если она спала, то надеялась, что сможет видеть этот сон вечно.

Она смутно поняла, что даже поцелуй его стал каким-то другим. Ее тело вспыхнуло неистовой, жгучей жизнью в его руках. В Адаме чувствовалась какая-то спешка, которой никогда не было раньше. Куда-то исчезла его неторопливая манера бессмертного Существа – напротив, ощущалось какое-то безрассудство, жадность и страсть смертного.

И это так ее потрясло, что она ответила ему безумным, пылким поцелуем, повалив его на пол, забравшись на него сверху и зарывшись руками в его волосы. Целуя и целуя его после долгих недель страданий, ожидания и тоски. Габби не помнила, как они остались без одежды, знала только, что позже они лежали обнаженные на полу ее спальни и она была под ним, когда он начал входить в нее.

И она снова почувствовала, что живет. В ее жилах снова текла кровь, а не лед. И в груди было сердце, а не...

– Адам, – ошарашенно замерла она, – я слышу, как у тебя стучит сердце. – Раньше она никогда этого не чувствовала.

Хоть он и был человеком, ни разу она не слышала сильного стука его сердца под своей ладонью, биения пульса у его шеи. И она никогда не замечала их отсутствия до того момента, как почувствовала их.

Он отклонился назад, и его смуглое красивое лицо озарило желание.

– Я знаю. – Он одарил ее ослепительной улыбкой. Потом стал двигаться в ней и Габби забыла о всяких сердцебиениях и пульсах, которых она не ощущала раньше. Она полностью отдалась чувствам. И спальня в башне наполнилась безумными, страстными звуками, когда женщина и ее сказочный принц занимались любовью.

Позже Адам ей все рассказал.

Ну, почти все. Он умолчал о том, что чуть не забрал у нее душу. А поскольку Габби не знала, что сначала он не был до конца честен с ней, не стал упоминать и о том, что рассказал Цирцену и Лизе правду об эликсире бессмертия, а потом доставил их к королеве, чтобы та вернула им смертную форму.

Он исправил все насколько мог. Он не хотел, чтобы его упрекали в ошибках, которые он исправил, или в поступках, которые «чуть не совершил». Он уже не тот, кем был когда-то.

Адам рассказал ей, что стало с Дэрроком. Рассказал, что в разных мирах время течет по-разному и что он не хотел оставлять ее одну так надолго. Шепотом, крепко прижав ее к себе, он сообщил ей, что понял: он не сможет остаться с ней и увидеть, как она умрет, как это было с Морганной.

В тот миг, как эти слова слетели с его губ, Габриель напряглась в его руках, вырвалась из его объятий и выпрямилась на кровати.

– Вот как! – крикнула она, сверкнув глазами. – Зачем же ты вернулся? Ты хочешь сказать, что опять меня бросаешь?

Адам поспешно покачал головой и объяснил, что, хоть раньше он и думал, будто стал смертным, он никогда им не был. Что королева лишь сделала так, чтобы он думал, будто стал смертным, в наказание за его провинности. Он рассказал ей, что королева объяснила ему: такое превращение необратимо для Туата-Де.

А еще он сказал, что наконец понял: раз уж он не может жить без нее, но и не может видеть, как она умирает, ему оставалось только одно.

– Ты слышишь мое сердцебиение, ka-lyrra, потому что теперь я действительно стал смертным. На этот раз все по-настоящему.

Глаза Габби расширились, она уставилась на него, и ее нижняя губа задрожала.

– Но ты же сказал, что это необратимо.

Он кивнул.

– Ты хочешь сказать, что умрешь? – прошептала она.

Обняв ее голову руками, Адам привлек ее к себе, чтобы поцеловать глубоким, властным поцелуем.

– Нет, ka-lyrra, я хочу сказать, что наконец-то буду жить. Здесь. Сейчас. С тобой. – Он сделал глубокий вдох. – Выходи за меня замуж, Габриель. Я подарю тебе такую жизнь, о которой ты всегда мечтала. Теперь я могу это сделать. Я человек, такой же, как и ты. Позволь мне быть твоим мужем и стать отцом твоих детишек. Позволь провести с тобой остаток своей жизни.

– О Боже, – тихо промолвила Габби, и в ее глазах блеснули слезы, – ты пожертвовал своим бессмертием ради меня?

Он поймал ее слезинки языком, когда они текли у нее по щекам, и поцеловал ее мокрые щеки.

– Не плачь, Габриель. Я ни о чем не жалею. Ни капельки.

– Как ты можешь так говорить? Ты пожертвовал всем! Бессмертием. Непобедимостью. Всем, что присуще Туата-Де.

Он покачал головой.

– Я получил все. Во всяком случае, я считаю, что получу все, – прогремел он, внезапно став нетерпеливым и взволнованным, – когда ты дашь мне чертов ответ на мой чертов вопрос. Сколько раз я должен спрашивать у тебя? Ты выйдешь за меня, Габриель О'Каллаген? Да или да? И если ты все еще не поняла, я подскажу тебе, что правильный ответ здесь «да».

И кстати, если вдруг захочешь сказать, что любишь меня, я всегда рад это слышать.

Габби восхищенно вцепилась в него, усевшись сверху и обхватив ногами, запустила руки в его волосы и поцеловала. Он купался в счастье, обнимая ее и чувствуя прикосновение ее уже родного тела, и его язык проникал все глубже, сплетаясь с ее языком.

– Я принимаю это как положительный ответ, – промурлыкал он, ловя ее нижнюю губу и нежно покусывая ее.

– Я люблю тебя, Адам Блэк, – проговорила Габби. – И говорю «да». Да, черт возьми!

ЭПИЛОГ

Пять лет спустя

Габби сложила тарелки в посудомоечную машину и наклонила голову, прислушиваясь. В доме было тихо; их двухлетний сын Коннор уже спал. Скоро она поднимется наверх, поцелует дочь Тессу, пожелает ей спокойной ночи и пойдет с мужем в спальню.

Профессор Блэк.

Она покачала головой, улыбаясь. Со своими точеными чертами лица, темными чарующими глазами и длинными черными волосами, не говоря уже о мускулистом, крепком теле, Адам был абсолютно не похож на профессора. Скорее он выглядел как... сказочный принц, который маскируется под профессора, и делает это довольно паршиво.

Когда он впервые сказал ей, что хочет преподавать историю в университете, она рассмеялась. Она подумала, что это слишком обыденное, слишком плебейское занятие. Он никогда этого не сделает.

Но Адам ее удивил. Вообще он часто ее удивлял.

Оказалось, он все очень тщательно спланировал. Перед тем как потребовать, чтобы королева сделала его человеком, он составил детальное резюме о себе как об очень богатом человеке с огромными банковскими счетами и тысячами акров лучшей земли в Шотландии. Резюме, к которому прилагались все необходимые документы и удостоверения, позволившие бы ему жить нормальной жизнью в мире людей.

И когда Габби усмехнулась, услышав, какую карьеру он выбрал, он протянул ей эти дипломы – дубликаты документов лучших университетов страны (конечно, в них он был представлен как выдающийся ученый), – пошел и получил работу.

Среди коллег Адам завоевал репутацию отступника благодаря своим теориям, противоречащим общепринятому мнению, о том, кто построил Ньюгрейндж и Стоунхендж и каково истинное происхождение индоевропейских языков.

Студенты записывались на его курс за год вперед.

А Габби... Что ж, у нее тоже была работа ее мечты. Они с Джеем и Элизабет открыли свою юридическую фирму и как раз в этом году начали заниматься делами, о которых она всегда мечтала. Делами действительно стоящими.

Габби и Адам поженились сразу же после его возвращения: никто из них не хотел ждать. Оба слишком ценили время. И она родила ему замечательных детишек! У них была Тесса, с черными волосами и золотисто-зелеными глазами; Коннор, светловолосый и темноглазый; и Габби снова ждала ребенка.

Она положила ладонь себе на живот и улыбнулась. Ей нравилось быть матерью. Она обожала своего мужа. И сомневалась, что какую-либо из женщин когда-то любили так же сильно и беззаветно, как ее. Габби знала, что муж никогда ее не бросит, так дорого ему было то, чего он ждал шесть тысяч лет, – любовь. Знала, что он останется с ней до самой смерти, что он будет лелеять каждую морщинку на ее лице, потому что, по сути, морщинки эти были не отрицанием, а утверждением достойно прожитой жизни. Доказательством того, что человек смеялся и плакал, радовался и грустил, свидетельством страсти, свидетельством того, что он жил. Каждая грань человеческого бытия восхищала Адама, каждая смена времени года была триумфом, имела привкус невыносимой сладости. Никогда еще человек не наслаждался жизнью так сильно.

И его жизнь была богатой и полной.

Большего Габби не могла и желать.

Хотя... вообще-то... с легким содроганием она признавала, что у нее осталась еще одна заветная мечта.

И хотя большую часть времени, глядя на Адама, она чувствовала трепет и нежность к этому большому прекрасному человеку, который подарил ей столько любви, иногда она все же ненавидела его за то, что у него нет души, и даже готова была возненавидеть Бога.

И ей не давала покоя одна мечта.

Они доживут до ста лет, увидят, как вырастут их дети и внуки, и однажды они лягут спать, повернувшись друг к другу лицом, и так умрут, одновременно, в объятиях друг друга.

В этом и заключалась ее мечта: что, может быть, если она будет любить его достаточно сильно, достаточно искренне и безоговорочно и если крепко прижмет его к себе, когда они будут умирать, она сможет взять его с собой, куда бы ни отлетала ее душа. И тогда она сделала бы то, что было ее призванием, для чего, как она теперь знала, она родилась на свет. Она предстанет перед Господом как правозащитник и будет рассматривать самое важное, самое большое дело в своей жизни.

И она его выиграет.

– Я не понимаю, папа, – сказала Тесса. – Почему зайчику нужно сбрасывать шкурку, чтобы стать настоящим?

Адам закрыл книжку «Лесной зайчишка» и посмотрел на дочку.

Она лежала в кровати, натянув одеяло до подбородка, и глядела на него – его дорогая Тесса с густыми блестящими черными локонами, рассыпавшимися по ангельскому круглощекому личику, с живым умом и беспрестанным любопытством, при виде которой сердце отца наполнялось радостью.

– Потому что так надо, чтобы стать настоящим.

– У-у-у... Но я не хочу становиться настоящей. Я хочу быть как волшебная королева. Ой! – Она прикрыла рот маленькой ладошкой. – Я этого не говорила.

Стоя в дверном проеме, Габби тихо вздохнула, и Адам тут же посмотрел на нее и поднял бровь, выражая безмолвный вопрос.

«Я никогда не говорила ей о Существах, – губами сказала ему Габби. – А ты?»

Он покачал головой. Они думали, что Тесса не является Видящей Сидхов. Габриель не видела ни одного Туата-Де с того дня, как пять лет назад в Шотландии на них напал Дэррок, поэтому они решили, что Эобил, наверное, лишила род О'Каллаген дара видения.

– Какая волшебная королева, Тесса? – ласково спросил Адам. – Все в порядке, ты можешь мне рассказать.

Тесса недоверчиво посмотрела на него.

– Она сказала, ты ужасно разозлишься, если узнаешь, что она приходила.

– Я не разозлюсь, – убеждал ее Адам, приглаживая ее растрепавшиеся локоны.

– Обещаешь, папочка?

– Обещаю. Клянусь своим сердцем. Какая волшебная королева, солнышко?

– А-вил.

Адам сделал глубокий вдох и снова взглянул на Габриель.

– Эобил приходит повидаться с тобой, Тесса? – мягко спросила Габби, заходя в комнату и садясь рядом с Адамом на край кроватки.

Тесса покачала головой.

– Не со мной. Она приходит, чтобы посмотреть на папу.

Она считает, что он красивый.

Адам подавил смешок, встретившись взглядом с женой и заметив, как она прищурилась, как раздулись ее ноздри. Она сердилась. Ему нравилось, что иногда она его немного ревновала, обожал, когда проявлялось ее чувство собственности. И иногда сам испытывал это чувство по отношению к своей маленькой ka-lyrra.

– Красивым, значит? – сухо спросила Габби.

– Угу, – ответила Тесса, сонно потирая глаза. – Но я не могу видеть это, как ни стараюсь. Что ж, Адам рассерженно признал, что его это немного разозлило. Перед тем как родилась Тесса, он перевернул множество книг для родителей, решив стать хорошим отцом. Он думал, что все делает правильно, но разве его дочь не должна им восхищаться? По крайней мере, пока не станет подростком (а тогда уже храни Господь того, кто назначит свидание его дочери!). Пусть у него возле глаз и появилось несколько морщинок, которых там не было раньше, он все еще оставался привлекательным мужчиной!

– Ты что, не считаешь меня красивым, Тесса? – Он пощекотал шейку своей дочери, как раз за ухом, что непременно вызывало у нее смех.

– Конечно, считаю, папочка. – Она расхохоталась. Потом посмотрела на него с недовольством четырехлетнего ребенка. – Но я не вижу того, что видит она. Она говорит, что это могут увидеть только волшебные Существа.

Сердце Адама сжалось. Этого не может быть. Или может?

– О Боже, – слабым голосом сказала Габби, глядя на него.

Она прикрыла рот дрожащей рукой. Какое-то время они молча смотрели друг на друга.

Адам кивнул, безмолвно побуждая ее задать вопрос, который пришел в голову им обоим. Он бы задал его сам, но не мог пошевелить языком.

Он мог назвать только одно свойство, которое видел у людей, будучи Существом, и которое не видели сами люди. У него перехватило дух – так он этого хотел. Так желал, окончив эту жизнь, последовать за своей женой. Пять лет назад, во время романтической шотландской свадебной церемонии, МакКелтары предложили ему связать себя с женой друидской клятвой: эти священные обеты объединяли любящих навеки. Он отказался – и не потому, что не стремился к этому каждой своей клеточкой, а потому, что не видел в этом никакого смысла, поскольку у него не было души, которую он мог бы связать с любимой.

С замиранием сердца Габби спросила:

– Чего не видишь, Тесса? Что такое видят Существа, чего не можешь увидеть ты?

Тесса зевнула и еще глубже зарылась в одеяла.

– Что папа светится золотым сиянием.

Губы Адама зашевелились, но оттуда не вырвалось ни звука.

– Адам светится золотым сиянием? – слабым голосом произнесла Габби.

Тесса кивнула.

– Угу. А-вил говорит, что теперь он такой же, как я и ты, мамочка.

Габби издала сдавленный звук.

Адам долго не мог пошевелиться. Он так и сидел на краю кроватки Тессы и смотрел на свою жену. Она тоже смотрела на него с удивлением, в ее глазах блестели слезы радости.

Потом его озарило осознание значимости этого события, чувства переполнили его, побудили к действию – нельзя терять ни минуты! Если каким-то чудом получилось так, что он обрел душу, он хотел связать ее с Габриель немедленно.

Торопливо поцеловав Тессу, Адам выключил свет, взял Габби на руки, вынес из комнаты, поспешно шагая вниз по коридору в их спальню.

– Ka-lyrra, – быстро сказал он, – я хочу, чтобы мы кое-что сделали. Я хочу обменяться с тобой клятвами, но ты должна знать, что они свяжут наши души навеки. Ты согласна? Ты хочешь остаться со мной навсегда?

Смеясь и плача одновременно, Габби кивнула. Адам торжествующе опустил ее на пол, положил ладонь своей правой руки на ее сердце, а левой – на свое.

– Клади свои ладони поверх моих, Габриель, – скомандовал он.

Когда она выполнила это, он уверенно произнес тихим и торжественным голосом:

– Потеряешь ли ты что-то, сохранится мое почтение к тебе. Останешься ли одна, моя душа будет с тобой. Придет ли вскоре смерть, моя жизнь станет твоей. Я дарован тебе.

Улыбаясь ему, с сияющими от счастья глазами, Габби повторила слова клятвы, и в тот момент, когда она закончила, он испытал такой прилив чувств, что чуть не упал на колени. Он чувствовал, как крепнут их узы, как кровь наполняется пылкой страстью, как их души объединяются навеки.

Прижав ее к стене, он зарылся руками в ее волосах, коснулся губами ее губ и жадно поцеловал. У него есть душа. Он познал любовь. Он связан со своей возлюбленной навсегда.

И Адам Блэк понял, что наконец-то стал по-настоящему бессмертным.


ОБ АВТОРЕ

Карен Мари Монинг окончила университет Пердью, получив степень бакалавра по специальности «Общество и право». Ее романы стали бестселлерами «USA Today» и вошли в расширенный список бестселлеров «New York Times». Они были удостоены многочисленных наград, в том числе и престижной премии «RITA». С автором можно связаться, выйдя на сайт www.karenmoning.com.

Посетите наш сайт www.bantamdell.com.

Примечания

1

Наручи – часть средневекового доспеха, металлические пластины, прикрывавшие руки воина. (Здесь и далее прим. ред.)

2

Горгулья – средневековый аналог водосточной трубы.

3

Тамплиеры (от франц. temple – храм) – члены католического духовно-рыцарского ордена, основанного в Иерусалиме ок. 1118 г. Распространились во многих европейских государствах. Под давлением французского короля против тамплиеров был начат Инквизиционный процесс, а в 1312 г. орден был упразднен.

4

Роберт Брюс (1274– 1329) – шотландский король с 1306 г. В 1328 г. Добился от Англии признания независимости Шотландии.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18