Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Риджент-стрит (№2) - Безжалостный обольститель

ModernLib.Net / Исторические любовные романы / Лэндон Джулия / Безжалостный обольститель - Чтение (стр. 6)
Автор: Лэндон Джулия
Жанр: Исторические любовные романы
Серия: Риджент-стрит

 

 


Джулиан взял у лакея свою шляпу.

– Боюсь, ничего путного мы сегодня не совершим.

О да, вот этому она легко могла поверить, и ей стало не по себе.

– Ну что ж, – напряженно произнесла Клодия, избегая взгляда Джулиана. – Благодарю от всей души за ваше пожертвование, милорд.

– Это доставило мне удовольствие, мадам.

– Да, вполне допускаю, – сказал Артур, на что Джулиан лишь хмыкнул. – Если позволите, миледи, я избавлю вас от этого негодяя.

Да, она, конечно, позволит. Пусть Кристиан уведет его.

– Да, пожалуйста, – сказала она и отвернулась, чувствуя себя совершенной дурой.

Глава 8

Под «неотложным делом», на которое шутливо сослался Артур, в действительности подразумевался ужин в клубе «Уайте» с Адрианом Спенсом. Адриан очень гордился тем, что стал недавно отцом. Он приехал в Лондон всего на день и уже на следующее утро собирался отправиться в свои загородные владения.

Поглощая дымящееся жаркое из оленины, друзья обменивались последними новостями и сплетнями. Когда пришло время портвейна, они заспорили о том, какое преступление мог совершить лорд Терлингтон двадцать лет назад, чтобы вынудить Джулиана засунуть его голову в ночной горшок, и в конечном итоге вынуждены были признать, что не могут вспомнить. Уже перевалило далеко за полночь, когда Адриан наконец решил, что ему пора покинуть друзей, потому что предстоял ранний отъезд. Однако первым ушел Джулиан.

Посмотрев ему вслед, Адриан взглянул на Артура.

– Ну ладно, кто же она? – спросил он без обиняков. Артур фыркнул:

– Ты не поверишь, если я скажу.

Адриан, заинтригованный, весь обратился в слух.

– Правда? Ну же, давай, говори! Которая из дебютанток все же сумела околдовать нашего удалого молодого графа?

Артур, скользнув взглядом по Адриану, злорадно улыбнулся:

– Клодия Уитни.

В наступившей тишине друзья потрясенно уставились друг на друга и разразились громким хохотом.

– Так этому пройдохе и надо, – только и смог выдавить из себя Адриан между приступами смеха.

А вот Джулиану, сидевшему в наемном, дурно пахнувшем фаэтоне, было не до смеха. Его ни на минуту не покидала мысль о невозможном, изводившем его своей дерзостью исчадии ада. То она смеется вместе с ним или, скорее, над ним. А в следующее мгновение испепеляет взглядом, как самого последнего негодяя. Именно таким взглядом она одарила его, когда он ушел с Артуром... но она уже смотрела на него так однажды, когда он пришел предостеречь ее насчет Филиппа.

Джулиан двумя пальцами сжал переносицу, тщетно пытаясь прогнать нараставшую в затылке боль.

На следующий день боль сковала уже всю голову. Сидя в кабинете, он рассматривал средневековый манускрипт, найденный в винном подвале у деревни Уиттен. Джулиан с детства обожал рассказы о давно прошедших временах, особенно сказки о прекрасных королевах и отважных рыцарях, которые словно оживали в его воображении, когда он бродил по развалинам вокруг Кеттеринг-Холла. Повзрослев, он обнаружил, что у него дар переводить тексты с древнеанглийского и латыни. Мальчишеский интерес перерос в увлечение, и сейчас он считался специалистом – в данном случае это означало, что он обязан перевести лежавший перед ним манускрипт для Кембриджа. Но за два часа он не продвинулся ни на йоту. Черт бы ее побрал! Она снилась ему всю ночь – сон был такой чувственный, что после долгих месяцев полного бессилия он вдруг почувствовал болезненное возбуждение.

Этим утром он раздумывал, стоит ли нанести ей визит. Джулиан боролся с собой, то поражаясь тому, что может вот так увлечься женщиной, то возмущаясь тем, что она, похоже, едва выносит его.

Это просто нелепо! Джулиан оттолкнул от себя манускрипт и потер затылок. Во-первых, он повеса с Риджент-стрит и может получить любую женщину, какую только пожелает. Во-вторых, она выросла в его доме, среди его сестер, знает его с детства. И, в-третьих, черт возьми, она была нареченной Филиппа, и хотя прошло почти два года, он не может предать память друга, соблазнив женщину, на которой тот хотел жениться!

«И какого же другого мужчину вы могли бы предложить, милорд? Я знаю конюха, живущего рядом с нашим аббатством. Может, вы считаете, что он больше подходит?» Ее слова той ночью всплыли в его памяти настолько отчетливо, словно она произнесла их только сейчас. Господи, как ему тогда хотелось обнять ее, поцелуями прогнать глупые мысли! «Не конюха, Клодия, – хотелось ему закричать, – меня!» Но эти слова не были произнесены – на него давило бремя многолетней дружбы с Филиппом, и он воспротивился призыву собственного тела ради верности другу.

Эта верность все еще сковывала его, словно удавка на шее.

Джулиан, не находя себе места, встал и подошел к окну. Ему до смерти надоело страдать – будто он зеленый юнец. Он решил повидать Софи и, возможно, отправиться с ней по магазинам на Риджент-стрит. Это должно поднять ей настроение. Возможно, она даже начнет с ним разговаривать. Пожав плечами, Джулиан отправился на поиски младшей сестры.

Софи, однако, он не нашел. Как и ее горничную. Наконец Джулиан разыскал Тинли, сидевшего за обеденным столом; перед ним лежала тряпка для пыли.

– Ты снова перетрудился, да? – укорил Джулиан старика.

– Прошу прощения, милорд, но вы ошибаетесь. У меня есть целый ряд отработанных способов держать ваш дом в отличном состоянии, – ответил Тинли и неохотно поднялся со стула.

– Ты не видел леди Софи?

Тинли некоторое время задумчиво разглядывал люстру.

– Пожалуй что нет, – неуверенно ответил он.

– Нет? – переспросил Джулиан, пристально глядя на Тинли.

– Ну... я полагаю, леди Софи навещает сегодня леди Боксуорт, – ответил Тинли.

Что же, это вполне возможно, решил Джулиан. Значит, к Энн.

– Распорядись подать фаэтон, будь добр. Я заеду за ней, – сказал он и, бросив на старика еще один пристальный взгляд, вышел из столовой.

Однако у Энн Софи не было.

Энн нисколько не встревожилась, посоветовав Джулиану отправиться к тете Вайолет, и, улыбнувшись, по-матерински похлопала его по руке.

– Ты слишком опекаешь ее. Софи вот-вот исполнится двадцать один год. Она выросла.

– Она еще невинное дитя, – резко возразил Джулиан.

Он не поехал к тете Вайолет, подозревая, что и там не найдет Софи. Интуиция подсказывала ему, что она со Стэнвудом, и внутри у него все похолодело.

Вернувшись домой, он вызвал в библиотеку Тинли.

– Припомни, Тинли. Как давно ее нет? – спросил он. Тинли заморгал, явно сбитый с толку:

– Кого?

Продолжать разговор было бессмысленно. Память Тинли ухудшалась так же быстро, как и зрение. Джулиан отослал дворецкого, строго наказав ему привести в библиотеку Софи, как только та появится.

К счастью, долго ждать не пришлось.

Когда спустя полчаса Софи вошла в библиотеку, она не осмеливалась даже взглянуть на брата. Осторожно присев на краешек стула, опустила голову и нервно перебирала пальцами ленту на платье. То ли ей было стыдно, то ли она что-то скрывала, и Джулиана охватил гнев. И страх за сестру. Он стал расхаживать по комнате, потом остановился и посмотрел на сестру.

– Где ты была?

– Э... у тети Вайолет.

Джулиан ощутил, как резко забился пульс в виске.

– На твоем месте я не стал бы усугублять ситуацию ложью.

Она молчала.

Джулиан, проглотив комок в горле, спросил:

– Ты была со Стэнвудом?

Он подождал несколько минут, глядя, как Софи словно сжимается у него на глазах. И когда он уже решил, что сейчас взорвется, она очень тихо прошептала:

– Да.

Джулиан резко повернулся, заметавшись, словно безумец, в тщетной попытке сдержать свою ярость. Девчонка просто дура! Стэнвуд – волк в овечьей шкуре, хищник, который легко проглотит ее. Он остановился, запустив пятерню в волосы, пытаясь найти причину того, почему она так открыто пренебрегает его запретом... какое-то подобие отговорки... но на самом деле он уже знал причину. Инстинктивно он понимал, что Софи страдает от того же отчаянного чувства, что и он.

– Софи, – произнес он севшим голосом. – Ты не должна встречаться с ним. – Он посмотрел на нее через плечо, но она отвела взгляд. – Я знаю, ты очень привязана к нему, но он тебе не пара.

– Как ты можешь такое говорить, Джулиан? Ведь ты не знаешь его.

Да, он действительно всего несколько раз встречал Стэнвуда, но его репутация была хорошо известна Джулиану.

– Я знаю его гораздо лучше, чем ты полагаешь, – тихо произнес он. – Я не хочу причинять тебе боль, дорогая, но этому человеку нужны лишь твои деньги. – Голова Софи резко дернулась, и боль в ее глазах полоснула Джулиана по сердцу. – Они нужны ему потому, что он проиграл свое состояние, – упрямо продолжал он. – Его репутация достойна всяческого осуждения...

– Он говорил, что ты это скажешь.

Джулиан гадал, сказал ли Стэнвуд ей все, что он мог бы рассказать об этом мерзавце. А рассказать было что. Но он не хотел оскорблять сестру грязными подробностями. Всем было известно о садистских наклонностях Стэнвуда во время любовных утех.

– Прошу, постарайся понять меня, дорогая. Ходят слухи о жестокости сэра Уильяма... он не будет относиться к тебе с тем почтением, которого ты заслуживаешь, понимаешь? Он не тот человек, который станет дорожить женой...

– Он пока еще не просил моей руки, Джулиан, и вряд ли попросит, зная твое предубеждение против него. – Она вызывающе вздернула подбородок.

Джулиан чувствовал, что начинает терять контроль над собой.

– У тебя есть другие поклонники. Тетя Вайолет сказала, что тебя посетил молодой Генри Диллон...

– Да он еще ребенок! – воскликнула Софи. – Все они! Сэр Уильям предсказывал и это. Он говорил, что ты отдашь меня за того, у кого самый толстый кошелек, не считаясь с моими чувствами.

Этот чертов мерзавец настраивает сестру против него! Джулиан с трудом сдерживал ярость.

– Он манипулирует тобой, Софи. Я запрещаю тебе видеться с ним и больше не намерен обсуждать эту тему.

Руки на ее коленях дрожали – она тоже изо всех сил пыталась сохранить спокойствие.

– Мы никогда ничего не обсуждаем, Джулиан. Ты только приказываешь, а я должна подчиняться.

Он проигнорировал ее замечание.

– Запомни, Софи. Я в последний раз говорю с тобой на эту тему.

Софи неловко встала, пронзив его мрачным взглядом.

– Как скажешь, – с горечью произнесла она и неровной походкой направилась к двери, оставив Джулиана со странным ощущением, она поступит по-своему.

Софи не спустилась к ужину, и он отправил ей наверх поднос. Тинли вернулся и сообщил, что леди Софи отказалась от еды, и Джулиан, швырнув салфетку, покинул столовую, даже не прикоснувшись к аппетитному жаркому.

Он понимал ее страдания и, видит Бог, всем сердцем желал избавить ее от боли. Окажись Стэнвуд достойным человеком, Джулиан был бы счастлив. Но он не в силах был ничего изменить, и менее всего отвратительную сущность Стэнвуда. Следовательно, он просто не имел права отказываться от своего решения.

Он поклялся умирающему отцу заботиться о благополучии сестер. Он не выполнил обещания в отношении Валери. Но за Софи будет бороться.

Боже, ему необходимо вырваться из этого ада. То, что раньше было просторным домом, сейчас стало казаться клеткой, в которой он и Софи обречены сосуществовать. Прошлым вечером Артур сказал, что Харрисон Грин устраивает очередной прием по случаю Дня всех святых. Племянник влиятельного графа, Харрисон имел денег больше, чем мозгов, и единственной целью его жизни было обеспечивать город развлечениями. На приеме у Харрисона Грина непременно будет весь высший свет, причем эти приемы, довольно фривольные, никогда не ограничивались рамками условностей. Именно такое бездумное развлечение сейчас и нужно было Джулиану.

Джулиан не разочаровался. Прибыв к особняку Грина, он едва протиснулся сквозь толпу сбившихся с ног лакеев. Едва переступив порог, он столкнулся с леди Филлипот, высокой дородной женщиной. Платье так плотно облегало ее, что под ним отчетливо выделялся корсет. Ее пышная грудь грозила вывалиться из глубокого выреза, когда она повисла на его руке, широко улыбаясь. Джулиан слышал, что лорд Филлипот сейчас в отъезде, и это, очевидно, объясняло ослепительно сиявшую улыбку дамы.

– Кеттеринг, – заверещала она. – О, какая удача, что один из повес присоединился к нам!

– Леди Филлипот, как поживаете?

– Вы один? – поинтересовалась она. – Можно мне сопровождать вас? О, ну пожалуйста, скажите «да». Мне страшно хочется, чтобы некоторые из моих дорогих друзей увидели меня рядом с таким красивым мужчиной, как вы! – заявила она и громко расхохоталась.

– Граф Кеттеринг? Боже милостивый, не надеялся увидеть вас сегодня у себя! – Харрисон Грин, невысокий толстяк, все еще одевавшийся в яркие цвета прошлой эпохи, вставил монокль в глаз и пристально всмотрелся в Джулиана. – И, признаться, не только сегодня. Вообще.

– Как, пропустить такое яркое событие? – произнес Джулиан, улыбаясь леди Филлипот и одновременно отцепляя ее пальцы от своей руки. – Вы не против, старина? – спросил он Грина.

– Боже, конечно, нет! Только не увлекайте за собой всех прелестных дам, оставьте нам хоть несколько!

Леди Филлипот снова разразилась хохотом.

– Харрисон, ты дьявол! – воскликнула она, хлопнув его веером по плечу.

– Постараюсь, но обещать не могу, – сказал Джулиан и, улыбаясь, быстро отошел от леди Филлипот, пока та не успела снова вцепиться в него. – Полагаю, в карты играют все там же? – спросил он и, не дожидаясь ответа, устремился вверх по лестнице.

Он был удивлен количеством гостей, собравшихся у Грина. Впрочем, в Лондоне стояла уже поздняя осень и подобных вечеров становилось все меньше и меньше. Аристократы возвращались на зиму в свои загородные особняки. Джулиан протискивался сквозь толпу флиртовавших мужчин и женщин, то и дело отпивая шампанское из бокала, который кто-то вручил ему.

На втором этаже народу оказалось еще больше. В уютном бальном зале танцевали вальс. По другую сторону зала стоял длинный стол, уставленный закусками; за несколькими небольшими столиками, расставленными тут и там, устроились проголодавшиеся гости. А чуть дальше находился главный салон, где несколько мужчин играли в карты по очень высоким ставкам в сотни фунтов. Джулиан взял с подноса еще один бокал с шампанским и направился в бальный зал, предпочитая прокуренному салону танцующих дам. С его точки зрения, у вечеров Грина было одно бесспорное достоинство – невинные юные дебютантки, опасаясь запятнать свою безупречную репутацию, никогда не переступали порог этого особняка. Обычно подобные вечера посещали либо замужние женщины, либо те, которым не было дела до того, что думают о них в свете.

Именно такие женщины нравились Джулиану больше всего.

Например, леди Праттер, которая сейчас направлялась к нему. Джулиан улыбнулся, когда та украдкой провела рукой по его бедру.

– Милорд, как давно вас не было видно, – сказала она, мило надув губки.

– Не так уж и давно, – сказал он, украдкой проводя рукой по ее талии и бедру. – А где лорд Праттер?

– Играет в карты, как всегда, – сказала она, намеренно прижимаясь грудью к его руке. – Потанцуете со мной?

Джулиан решил, что ничто человеческое ему не чуждо, и повел прелестную блондинку в зал, вальсируя с ней и улыбаясь, когда дама шептала о том, что хотела бы проделать с его телом. Окончание танца застало их около струнного квартета. Они оказались частично скрыты от взоров толпы, и Джулиан не смог отказать себе – он начал целовать искусительницу долгими и жадными поцелуями, пока разум не вернулся к нему и он не поспешил покинуть даму прежде, чем у него появятся неприятности с еще одним разгневанным мужем. Оставив надувшую губы леди Праттер, он пробрался к дальней стене зала и дверям, выходившим на террасу. Прислонившись к стене и потягивая шампанское, он наблюдал за кружившимися в вальсе парами, многообещающе улыбаясь нескольким молодым дамам, посматривавшим на него поверх вееров.

Какое-то движение, замеченное боковым зрением, заставило Джулиана повернуть голову в сторону террасы. И он едва не задохнулся.

Клодия!

Он не ожидал встретить ее здесь – посещение вечера Харрисона Грина казалось настолько... неподобающим для нее, даже рискованным. Но она была здесь, одна, на террасе. Она внимательно разглядывала довольно безвкусную картину над своей головой, на которой были изображены солнце, луна и звезды. В тусклом мерцании двух светильников она медленно повернулась, наклонив голову и изучая картину.

Клодия была великолепна.

Атласное платье цвета расплавленного олова в точности повторяло цвет ее глаз. Глубокий вырез приковывал к себе взор; рукава, туго обтягивающие предплечья, оставляли открытыми белые плечи. В одной руке она небрежно держала полупустой бокал с шампанским. Другой рассеянно теребила тройную нитку жемчуга вокруг шеи. Такие же мерцающие нити украшали прическу. Густую прядь волос она небрежно заправила за ухо, украшенное жемчужной сережкой.

Джулиан мгновенно вспомнил такую же ночь два года назад, когда она появилась на балу Уилмингтона под руку с отцом, поразив его своей красотой.

Клодия откинула голову, открыв его взору стройную шею, и Джулиан, борясь с неукротимым желанием, без стеснения впился взглядом в эту шею, в ее покатые плечи, вздымающуюся грудь...

Ее неожиданный смех заставил его вздрогнуть, это был мелодичный, полный веселья смех, заполнивший террасу. Пошатнувшись, она улыбнулась и опустила голову. Очарованный ее великолепием, Джулиан почувствовал, как сердце вдруг заколотилось, словно молот, в груди, кровь забурлила. Она отпила немного шампанского, повернулась, и во взгляде ее мелькнуло удивление, когда она обнаружила, что он стоит и наблюдает за ней.

И, да поможет ему Бог, она улыбнулась открыто и свободно. Слегка покачнувшись, она поднесла бокал к губам и осушила его, потом, притворно нахмурившись, произнесла:

– Вообще-то шпионить нехорошо. Это грубо.

– Я шпионил?

– Да, – ответила она, рассеянно вертя в руке пустой бокал.

– Нет, не шпионил, а лишь наслаждался свежим воздухом.

– М-м-м... замечательно, правда? – спросила она, вздохнув и посмотрев на свой пустой бокал. Потом перевела взгляд на него. – Вы будете допивать? – поинтересовалась она, указывая на бокал в его руке, о котором он совсем забыл.

– Нет. – Он вышел на террасу, протягивая ей бокал. Одарив его еще одной замечательной улыбкой, Клодия отпила шампанского из его бокала. В полумраке ее глаза сверкали, словно озаренные каким-то внутренним светом. В ее взгляде не было того отвращения, которое он заметил прошлым вечером. Вместо этого он видел... любопытство? Веселье? Он склонил голову набок, рассматривая ее.

– Я, должно быть, вижу сон, – наконец произнес он. Клодия вопросительно выгнула брови и отдала ему пустой бокал.

– Как странно вы говорите. Вы не во сне, милорд.

Он покачал головой и небрежно поставил бокал на перила.

– Я, должно быть, вижу сон, потому что ты со мной так... учтива. И, если это дозволительно сказать, даже мила. Я сплю?

Усмешка тронула ее губы.

– О нет, вы не спите. Просто заблуждаетесь, – сказала она, засмеявшись. – Однако мне следует поблагодарить вас за щедрость...

– А! – воскликнул он и понимающе кивнул. Он как раз в этот день отправил чек на школу для девочек. – Значит, все-таки есть основание для твоей благосклонности.

Клодия хитро улыбнулась:

– Да, вы ведь были так щедры. – Кремовая кожа на ее шее начала краснеть. – Я перед вами в долгу.

За то, что он отправил ей такую сумму? Это вызвало у него широкую улыбку.

– Мне это нравится, – произнес он со смехом. – Но ты должна знать, что чувствуешь себя обязанной из-за пустяковой суммы.

– Неужели? Он кивнул.

Она встала на цыпочки и прошептала:

– Пять тысяч фунтов? Это довольно большая сумма. Мне потребовалось бы много недель, чтобы собрать столько денег. А вы... вы просто дали мне их! – воскликнула она. – Просто отдали, и все...

И это стоило того, до последнего шиллинга, чтобы просто увидеть ее улыбку – пусть даже с помощью бокала шампанского.

– Клодия! Сколько шампанского ты выпила?

Она снова засмеялась и бросила сияющий взгляд на картину с солнцем и луной.

– У Харрисона такое замечательное шампанское, правда?

– Да, и, судя по всему, его довольно много.

Клодия подарила ему еще одну свою прекрасную улыбку – она пробежала по его телу и остановилась прямо в паху.

– Очень много, – подтвердила она решительным кивком.

Улыбка была, кроме всего прочего, еще и заразительной, и его губы тоже невольно улыбнулись, когда он приблизился к Клодии.

– Ты немного пьяна, моя дорогая, и, боюсь, что средство против этого только одно.

Клодия мгновенно отступила, и он, засмеявшись, удержал ее за локоть.

– Не волнуйся, я не собираюсь набрасываться на тебя. – «Как бы сильно я ни желал этого». – Я лишь думал о танце-другом... пока ты снова не станешь сама собой, то есть сущим дьяволом.

Клодия засмеялась, когда он медленно привлек ее к себе.

– Ты учил меня танцевать вальс, помнишь?

– Помню.

Ее улыбка померкла, она всматривалась в него, словно что-то припоминая.

– Я и тогда была сущим дьяволенком. А ты... О, ты был ужасно красив.

Не будь она пьяна, Джулиан мог бы истолковать ее хриплый шепот по-иному. Но он лишь хмыкнул:

– Не то что сейчас?

Она сверкнула еще одной, просто завораживающей улыбкой и кончиком пальца прикоснулась к узлу на его галстуке.

– Сейчас я нахожу тебя невероятно красивым.

От этих слов все остававшиеся принципы джентльмена улетучились из его головы. Но прежде чем он успел отреагировать, она небрежно добавила:

– Для повесы, – и вызывающе хихикнула.

– Исчадие ада, – пробормотал он, с трудом сдерживая желание стереть поцелуем ухмылку с ее губ.

– Распутник, – парировала она и, внезапно подавшись к нему, сбивчиво прошептала: – Потанцуешь со мной?

Глава 9

Клодии хотелось танцевать под луной и звездами, пусть они и были довольно грубой имитацией настоящих. Она мечтала повторить те давние мгновения, когда они танцевали в Кеттеринг-Холле. Джулиану, однако, идея не очень понравилась, и он что-то пробормотал насчет звезд, демонов и беды. Но когда до террасы донеслись звуки вальса в исполнении струнного квартета, он чрезвычайно галантно поклонился, улыбнувшись, когда Клодия с трудом изобразила реверанс. Она вложила руку в его ладонь, а другую положила ему на плечо.

– Хм-м... кажется, мне придется отсчитывать для тебя ритм.

Она фыркнула:

– Ну же, танцуй.

Хмыкнув, он сжал руку на ее талии и закружил в вальсе. Он двигался, как и тогда, давно, с прирожденной грацией, кружа ее в одну сторону, потом в другую так легко, что Клодии казалось, будто она плывет. Она улыбалась луне, солнцу и звездам, нарисованным над ее головой, следя, как яркие краски сливаются в одну пеструю картину. Шампанское слегка туманило голову, и Клодии уже стало казаться, что он, возможно, вовсе не такой ужасный повеса. И ей нравилось танцевать с ним, нравилось, как сильна его рука под ее пальцами, нравилось, как его рука сжимает ее талию. И она почему-то все время смеялась.

– Мне кажется, я никогда не видел тебя такой раскрепощенной, – заметил Джулиан.

О, она действительно чувствовала себя совершенно раскрепощенной и даже почти невесомой.

– Я уже было уверился, что ты никогда больше не наградишь меня улыбкой.

Это было смешно, и она, рассмеявшись, оторвала взгляд от потолка и взглянула на него. Его темные глаза были прикованы к ее губам, и сильная дрожь пробежала по спине Клодии.

– Да что вы, я все время улыбаюсь, сэр. Практически от рассвета до заката, особенно по утрам, когда Рэндалл приносит мне пирожные.

Уголок рта Джулиана слегка приподнялся.

– Пирожные, говоришь? А я-то считал, ты усвоила урок. Ты ведь помнишь, как однажды объелась ими? У тебя так разболелся живот, что мне пришлось послать за доктором Дадли. Я-то думал, ты научилась сдерживать свои желания.

– Мы все перепутались у вас в голове, да? Вы не можете нас отличить. Это была Юджиния.

– Я вовсе не путаю вас, можешь быть уверена, – ответил он, и его улыбка несколько померкла. – Есть одна, которая отличается от всех остальных, и я никак не могу перестать думать о ней.

Клодия подумала было, что он имеет в виду Валери, но черные глаза Джулиана смотрели на нее так пронзительно, проникая все глубже и глубже, в самое ее сердце... и она поняла, что он говорит о ней! Она сбилась с шага, чего с ней не случалось много лет, но Джулиан ловко подхватил ее, продолжая смотреть ей в глаза. Жар и странное чувство страха охватили Клодию. Он играет с ней, соблазняет, хочет использовать ради бог знает какой цели!

– Почему вы это делаете? – вдруг выпалила она. – Почему появляетесь везде, где бываю я?

В ответ он привлек ее к себе так близко, что их тела соприкоснулись, его бедра прижались к ее ногам, ее грудь – к его груди. Его рука сжала ее пальцы.

– Потому что я не могу избавиться от мыслей о тебе, Клодия. Это продолжается так давно, что мне до смерти надоело делать вид, будто тебя не существует.

Ей вдруг стало трудно дышать. Не может быть, он просто лжет. Джулиан Дейн способен думать только о себе и, уж конечно, не страдает из-за женщин. Боже, она совсем запуталась! И чтоб она пропала, эта Мэри Уайтхерст, которая так горячо умоляла ее пойти с ней, пока муж в отъезде. Ей следовало знать, что именно подобные сборища он и посещает.

– С тобой все в порядке?

Нет, далеко не в порядке, подумала она и заставила себя посмотреть на него.

– Ты помнишь свадебный бал Юджинии? – внезапно спросила она. Джулиан непонимающе нахмурился, но кивнул. – Ты пригласил меня на первый вальс. – Она помолчала, глядя на него, и по его глазам поняла, что он ничего не помнит. Клодия почувствовала, как ее сердце упало. – Ты... ты пригласил меня танцевать, а когда танец закончился, попросил оставить для тебя еще один танец. – Ну вот, она и сказала то, что было одной из причин ее недоверия. Но Джулиан продолжал озадаченно смотреть на нее, и краска бросилась ей в лицо.

– Я не понимаю. Ты хочешь сказать, что я попросил второй танец, но так и не пригласил тебя?

Жар начал стремительно превращаться в пламя, когда она увидела, как он озадачен и возмущен.

– Ты... ты просто... да. Именно так и было. – Лицо ее пылало. Сейчас бы шампанского, оно было бы нелишним.

Лучше бы земля разверзлась и поглотила ее целиком. Заявив вслух о его ужасном вероломстве, она вдруг почувствовала себя совершенно нелепо. Нелепо и до жалости глупо.

– Тебе этого не понять, – с горечью пробормотала она.

– Ты ведь говоришь совершенно серьезно, да? – спросил он с неподдельным удивлением.

Они остановились на краю террасы.

Она закрыла на мгновение глаза, чтобы сосредоточиться.

– Я много лет знаю, что ты собой представляешь, и сейчас пытаюсь это объяснить.

Он сложил руки на груди и прищурился:

– Ты много лет знаешь, что я собой представляю. – Это был не вопрос, а констатация его недоумения.

– Ну... да, – произнесла она как-то неуверенно.

– И кто же я?

«Сейчас явно не время отступать», – в замешательстве подумала Клодия и пробормотала:

– Повеса.

Глаза его потемнели, и ее охватил страх.

– На одно слово, мадам! – прорычал он и, схватив ее за руку, потащил через террасу к оранжерее в дальнем конце сада. Клодия двигалась почти машинально, в мыслях царил полный сумбур, а сердце изо всех сил боролось с остатками здравого смысла.

На полпути он решил, что тащить ее за собой неудобно, и, дернув к себе, железной рукой обхватил за талию, заставив идти рядом.

– Я пришел к выводу, что ты не только исчадие ада, но к тому же совершенно не знаешь мужчин. И позволь мне добавить, что это открытие стало для меня большой новостью, учитывая то, как ты манипулируешь мужчинами словно пешками, где бы ни оказалась.

– Что? – ахнула она, когда он подошел к двери оранжереи и распахнул ее. – Я не манипулирую мужчинами.

– Как бы не так, – сказал он и, толкнув Клодию через порог оранжереи, последовал за ней. – Я могу перечислить всех, если хочешь, – резко продолжил он, остановившись у стола. Захлопнув дверь ногой, он зажег и высоко поднял свечу. – Бенджамин Соммер, Дэниел Брэнтли, Морис Терлинг, Колин Эндерби...

– О! – завизжала она, оскорбленная тем, что в списке поклонников оказался несносный барон Эндерби. – Колин Эндерби никогда не переступал порог моего дома, а если переступит, Рэндалл имеет четкие указания тут же пристрелить его.

Джулиан остановился, ставя свечу на скамью.

– Ах, прошу прощения, леди Клодия, – сказал он, насмешливо поклонившись. – Я, разумеется, имел в виду графа Гиллингема. Или маркиза Брейбрука. Или маркиза...

– Ну хорошо! – Клодия прижала ладонь ко лбу. – Я, честное слово, не понимаю, зачем это все.

– Затем, – произнес он уже значительно мягче, – что я не могу избавиться от мыслей о тебе, а ты говоришь о каком-то надуманном оскорблении, случившемся бог весть сколько лет назад. Ты решила, что именно это делает меня повесой, а я считаю, что ты не имеешь ни малейшего представления о том, что такое повеса в действительности.

– Я знаю, – медленно сказала она. – Я знаю, чем вы с Филиппом занимались. Знаю, куда ездили... – У нее перехватило дыхание; ей не хотелось сейчас говорить о Филиппе.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19