Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Сазерленды (№2) - Цена наслаждения

ModernLib.Net / Исторические любовные романы / Коул Кресли / Цена наслаждения - Чтение (стр. 1)
Автор: Коул Кресли
Жанр: Исторические любовные романы
Серия: Сазерленды

 

 


Кресли Коул

Цена наслаждения

Хочу поблагодарить маму с папой. Папу за то, что побудил меня взяться за перо, маму за то, что показала, как это сделать.

ПРОЛОГ

Дневник Виктории ЭннДирборн, 1850 г.

17 января

Сегодня третий день нашего пребывания здесь. Мама, мисс Скотт и я остались живы после кораблекрушения «Провидения». Мы дрейфовали в дырявой спасательной шлюпке, пока нас не прибило к необитаемому острову где-то на юге Океании. После многих недель штиля кораблю не удалось избежать приближающегося сезона тайфунов. Мама сказала, что мы, словно по злой воле, застряли на месте, чтобы нас настиг шторм.

Когда начали ломаться доски, матросы – все без исключения – побежали по палубе, подобно крысам, покидая корабль и всех нас. Один из них врезался прямо в маму и даже не остановился, когда она, с высоты упав в шлюпку, сильно ударилась спиной и сломала руку. Но мама – сильный человек; я убеждена, что мы сумеем как-то ей помочь, и она поправится.

А вот папу мы потеряли. Помню, как, оглянувшись назад, сквозь дождь и пену я заметила его на верхушке накренившейся палубы с ребенком на руках. Вместе со следующим разрывом молнии палуба ушла под воду.

Наверное, это было нехорошо с моей стороны – желать, чтобы он оставил плачущих детей и спасался бегством, но мое желание не имело никакого значения – папа никогда себе этого не позволил бы.

Этим утром море выбросило нам кучу подарков. Мама прошептала, что это рука судьбы, но мисс Скотт говорит, будто это всего лишь регулярно повторяющийся прилив – тот самый, что прибил нас сюда. Мама сказала, что Камилла Скотт, даром что ей только двадцать, очень мудрый человек, поэтому я не знаю, какую версию мне принять.

Мы с мисс Скотт вытащили на берег несколько сундуков, бочонок с так необходимой нам водой, байдарочное весло и разные другие вещи. В сундуках мы нашли принадлежащий капитану солдатский чемоданчик с чистым судовым журналом и пузырьком чернил. Мисс Скотт предложила мне делать заметки о нашем пребывании здесь, видимо, считая, что меня надо чем-то занять, чтобы я меньше обращала внимания на страшные свидетельства катастрофы. Так я стала ухаживать за мамой и вести дневник. Однажды к берегу прибило два трупа – было страшно смотреть, как море обезобразило человеческие тела! Потом мисс Скотт оттащила их на край джунглей и там закопала. Я видела след на песке и ее ладони в мозолях, натертых рукояткой весла. Хотя мисс Скотт живет у нас недавно, и я ее мало знаю, но, кажется, она хочет оградить нас от всех тревог. Надеюсь все же, она не стала бы от меня утаивать, если бы один из тех двух погибших оказался моим отцом.


18 января

Этой ночью мама впервые плакала. Она долго крепилась, но, видимо, боль была слишком сильной.

Заморосил дождь, ветер усилился, и мисс Скотт, найдя в шлюпке кремень, стоя на коленях, время от времени пыталась высечь искру, чтобы развести костер. Все было напрасно. Я думаю, таким образом, она просто пыталась отвлечься от мыслей о нашем бедственном положении. К тому времени, когда она, наконец, сдалась и уснула, ее руки были стерты в кровь.

Мама сказала мне, что я должна помогать мисс Скотт, потому что «она еще очень молода, чтобы нести бремя таких забот».


19 января

Я написала уже так много, что одного журнала мне вряд ли хватит. Правда, мисс Скотт говорит, что нас спасут раньше, чем у меня кончится бумага.

Случайно мисс Скотт нашла в одном из сундуков карту и попыталась определить наше местоположение. Меня на это время отправили на пляж собирать коряги для костра, несмотря на то что у нас нет огня. Когда я вернулась, они с мамой, похоже, смирились с тем, что мы застрянем здесь на неопределенное время. Вероятно, мы находимся слишком далеко от цивилизации.

Мама отказалась принимать воду из того небольшого запаса, что у нас еще оставался. Как мы с мисс Скотт ее ни просили, она так и не согласилась.


20января

Этой ночью я увидела во сне отца – как будто он терпеливо учит меня удить рыбу и вязать узлы. Папа замечательно смеется – громко, потому что у него грудь, как бочка. Он так обожает маму, что кажется, вот-вот лопнет от избытка чувств.

На каждой вновь осваиваемой территории эти двое были готовы исследовать всю живность, выискивать каких-то маленьких существ, которых раньше никогда не видели. Папа не переставал восхищаться, как мама точно передает их образ в своих набросках, хотя она делала это каждый раз для их последующих публикаций. Потом, отложив ее рисунки, папа запихивал меня к себе под мышку и кружил маму, объявляя нас троих лучшей командой – по крайней мере в этом полушарии.

Позже к нам присоединилась мисс Скотт. Она учила меня арифметике и хорошим манерам, а также составляла компанию моей матери. Все, казалось, складывалось идеально...

Утром я проснулась ужасно заплаканная. К счастью, я встала раньше мамы и мисс Скотт, поэтому успела вытереть глаза, но потом весь день, когда вспоминала папу, у меня наворачивались слезы, дрожали губы и начинало гореть лицо, почти как у тех детей, с которыми я играла на корабле.

И мисс Скотт, и мама каждый день призывали меня быть мужественной, а на этот раз они казались еще более настойчивыми. Но в середине дня мама застала меня в слезах – я сидела, обхватив голову руками, и плакала, как маленький ребенок, хотя мне уже исполнилось тринадцать лет!

Я сказала маме, что не уверена, хватит ли мне сил делать все необходимое, чтобы выжить на этом острове. Нам нужно было построить убежище, и я попыталась припомнить все, чему научилась во время наших путешествий, но прежде самую трудную работу выполняли папа с мамой, тогда как я больше играла с детьми наших попутчиков.

Мама убеждает меня, что на самом деле я достаточно сильная, чтобы выжить здесь. Она сказала: «Помни, Тори, алмазы рождаются под высоким давлением».


21 января

Глубокие порезы на руках мисс Скотт не заживают: кисти ее так опухли, что она не может сомкнуть пальцы. Я понимаю, как это опасно в таком климате. Не знаю, может ли человек тревожиться больше, чем я. Папа все еще не объявился, но я хочу верить, что он жив и сейчас стоит на носу какого-нибудь большого корабля, еще большего, чем проклятое «Провидение», и разыскивает нас.


22 января

Я постоянно мечтаю о пище и воде, но у нас так мало того и другого! Это заставляет меня постоянно думать о том, как все это добыть. Мисс Скотт хочет отправиться на остров поискать ручей и какие-нибудь фрукты, но боится оставить нас одних. Ночные звуки говорят о том, что мрачные джунгли напичканы существами, с которыми нам не хотелось бы встречаться.

Днем мама заставила меня сесть рядом и задумчиво сказала, что папа мог не выжить. До сегодняшнего дня я не воспринимала это как что-то реальное, и ее слова заставили меня расплакаться. Когда мои слезы наконец иссякли, мама посмотрела мне в глаза и сказала, что независимо ни от чего мой дедушка нас разыщет. Она клялась, что дедушка не остановится, пока не привезет нас домой, но я знаю, что он слишком стар для такого длинного путешествия. Правда, мама уверяет, что он вместо себя пошлет кого-нибудь помоложе.


22января, пополудни

Мы решили, что я пойду на поиски еды вместе с мисс Скотт, но, хотя джунгли меня не очень пугали, не оставляло тяжелое предчувствие, будто что-то должно случиться. Я это знала по ощущению на коже затылка – что-то наподобие кишащих муравьев.

Впрочем, я чуть не засмеялась этим мыслям. Разве может быть что-нибудь хуже нашего положения?

Взглянув на маму, я увидела, как она что-то торопливо шепчет мисс Скотт: всегда такая чуткая к другим, она не замечала, что слишком сильно сжимает израненные руки мисс Скотт, а та, слушая ее, морщилась, но так ничего и не сказала.

Неужели я потеряю и маму тоже? Иногда мне кажется, что я больше не вынесу всего этого. Мой страх и грусть сдерживаются чем-то таким тонким, как кружево, и временами я впадаю в соблазн разодрать эти нити. Мне хочется рвать на себе волосы и кричать так долго и громко, что я пугаюсь сама себя, а тревога порождает еще больший страх.

Но теперь уже ждать осталось недолго: мы отправляемся в джунгли завтра на рассвете.

Глава 1

Океания, 1858 год

Короткий рейд от «Киверела» к представшему перед ними неведомому острову напомнил Гранту Сазерленду о цели этого проклятого путешествия. Даже сейчас, на борту их маленькой шлюпки Дули, первый помощник капитана, работал, не зная устали. Его беспокойные глаза рыскали вокруг, пытаясь уловить хоть какое-нибудь свидетельство переломного момента в их поиске.

Команда, побаиваясь своего капитана, быстро выполняла приказы Гранта. Йен Трейвик, его кузен, попахивающий спиртным и, как всегда, невозмутимый после всех покрытых ими миль и островов, был настроен оптимистично.

– У меня хорошее предчувствие. – Йен похлопал Гранта по плечу, затем провел рукой по своей небритой щеке, разглаживая вмятины, еще остававшиеся на лице от наволочки. В течение всего плавания Йен привносил дух легкомыслия в корабельную жизнь экипажа, находящегося под командованием «холодного деспота». – Я возлагаю большие надежды на этот остров, попомни мои косноязычные предсказания, Грант! Насколько ты не веришь в успех, настолько я убежден в нем на сей раз.

Грант хмуро посмотрел на него: он, кажется, начинал понимать, что, следуя здравому смыслу, ему пора смириться с поражением. Этот остров, остававшийся последним в архипелаге Соле, означал конец изнурительного пути. Четыре месяца ушли на то, чтобы только доплыть до Тихого океана, еще три были бесполезно потрачены на поиски в цепи островов. Каждый из островов был тщательно обследован в попытках обнаружить Дирборнов, потерявшихся в море восемь лет назад.

– И если мы найдем их сегодня, – поддержал Йена первый помощник, взмахивая для большей выразительности кистями обветренных рук, – мы сможем рвануть на всех парусах и увильнуть от тайфунов. – Старый морской волк был так же сообразителен, как и добр. Дули никогда бы не стал поучать своего капитана; впрочем, Грант и сам знал, что слишком передерживает корабль в этой зоне, рискуя попасть в самый пик штормового сезона.

Дули, как и Йен, все еще надеялся, что они найдут Дирборнов, но Грант расценивал такую надежду лишь как потворство неосуществимым желаниям и сам никогда не был подвержен подобной слабости.

Когда шлюпка приблизилась к острову, соленый запах океана заглушил запах водорослей и сырой земли. Уйдя в свои мысли, Грант едва замечал окутанную зеленью гору и охраняемую рифом изумрудную бухту. Они ходили на веслах бессчетное множество раз, и везде их встречали те или иные разновидности рая.

– Капитан, что вы думаете по поводу того конца побережья? – спросил Дули, показывая в сторону пляжа, заключенного в чашу из двух скал с выветренной породой.

Грант обозрел соляно-белый песок и, заметив канал между рифами, взмахнул рукой.

Откидываясь назад в размеренном ритме, гребцы плавно продвигали лодку вперед и потом делали паузу до нового взмаха веслами. Грант всмотрелся в кристально прозрачную воду: прямо под ними рыскала огромная акула. Ничего удивительного – их здесь легионы.

Он надеялся, что для семьи Дирборн жизнь не закончилась встречей с этими хищницами в открытом море. Возможно, эти люди высадились на одном из островов для того, чтобы погибнуть от одиночества. Ненамного лучшая участь. Грант знал, что воздействие внешних сил исподволь отбирает у человека жизнь, как кошка, которая медленно убивает пойманную птицу, играя с ней и никогда не лишая ее надежды до последней минуты. Но любой из двух вариантов предполагал, что семье удалось покинуть тонущий корабль; однако, вероятнее всего, эти люди погибли, до последней минуты прижимаясь друг к другу и следя, как вода заполняет их каюту.

В этой последней из восьми поисковых экспедиций миссия Гранта заключалась в том, чтобы найти семью или подтвердить ее гибель. Он с ужасом думал о том неизбежном моменте, когда придется передать печальное известие...

– Капитан! – срывающимся голосом крикнул первый помощник.

– Что такое? – Грант резко вскинул голову. Представшее перед его глазами сморщенное лицо Дули налилось краской.

– Вы... вы просто не поверите. Там, на юге, на юго-востоке...

Грант взглянул в направлении, указанном подзорной трубой, и так быстро вскочил на ноги, что несколько рук ухватилось за борт, лишь бы удержать зашатавшуюся лодку.

Слова застряли у него в горле.

– Я... я... разрази меня гром... – выдавил он наконец. По пляжу бежала девушка, и ему неожиданно показалось, что она летит над песком.

– Это его дочь? – спросил Йен, тоже вставая и хватая Гранта за плечо. – Попробуй мне сказать, что это не она!

Грант стряхнул его руку.

– Как я могу знать наверняка? – Он повернулся к гребцам и рявкнул: – Налечь на весла! Быстрее вперед! – Грант уже был готов оттолкнуть младшего матроса от правого борта, чтобы самому взять весло, как вдруг заметил нечто не поддающееся воображению. Волосы, выбившиеся из-под шляпы девушки, были такие светлые, что казались почти белыми, как у девчушки на фото, врученном Гранту дедушкой Виктории Дирборн.

Его уверенность укреплялась по мере приближения их лодки к пляжу. Теперь девушка различалась четче. Когда она ускорила бег, Грант увидел, как сгибаются и разгибаются ее длинные ноги. Она подняла руку, чтобы придержать шляпу, и открыла его взору изящную талию.

Грант нахмурился.

Виктория Дирборн! Должно быть, это она. Наконец-то он ее отыскал. Его сознание с трудом принимало эту мысль. Он доставит девушку обратно в Англию – живую и, несомненно, невредимую. Слава Богу!

Девушка заметила их, когда они входили в буруны, и остановилась так внезапно, что песок отскочил от ее ног и тут же был унесен бризом. Рука ее обмякла – и забытая шляпа с широкими полями покатилась, как колесо телеги.

Теперь лодка подошла достаточно близко, чтобы Грант мог заметить выражение полного замешательства на лице девушки. Ее буйные волосы, сметенные ветром в одну сторону, вихрились вокруг уха и обтекали шею точно воротник. В сознании Гранта промелькнуло: «Когда-то она была милым ребенком, но теперь...»

Теперь она выглядела просто восхитительно.

Она метнулась назад.

– Девушка, оставайтесь там! – крикнул Йен. – Стойте!

Но она продолжала удаляться, вызывая в Гранте такое отчаяние, какого он еще не знал.

– Она может не слышать тебя за бурунами, – громко сказал он Йену и тут же стал свидетелем того, что наверняка должно было навсегда запечатлеться в памяти. Не снижая скорости, девушка с поразительным проворством сделала резкий рывок и бросилась наутек в джунгли. Грант никогда не видел, чтобы женщина так бегала.

Она мчалась быстро... как дьявол, и мгновенно исчезла, словно ее засосало внутрь зарослей.

– О Боже! – вскричал Йен. – Ну скажи, что мне это не привиделось!

Однако Грант не произнес ни слова. После беззвучного хора ругательств изумленный экипаж выжидающе смотрел на своего капитана.

Грант не отводил глаз от того места, где он последний раз видел Викторию Дирборн.

– Сейчас я ее верну. – Сказав это, он спрыгнул с лодки и поплыл, рассекая волны.

Достигнув берега, Грант быстро побежал к джунглям, даже не задержавшись перед угрожающими густыми зарослями. Он запомнил, куда скрылась девушка, и по утоптанной тропинке последовал за ней, однако никак не мог ее догнать.

Наконец она оказалась прямо перед ним, крепко прижимая что-то к себе, с глазами, полными решимости. Грант перевел дух.

– Я – капитан...

Тонкие мышцы на руке девушки расслабились, и он услышал свистящий звук. Распрямившаяся ветка стегнула его по груди, точно плеть, и опрокинула на землю.

Грант взревел от боли, но тут же заставил себя подняться и осмотреться. Девушки нигде не было видно. Тогда он вприпрыжку побежал дальше, превозмогая боль и набирая темп, слыша только стук собственного сердца в такт участившемуся дыханию.

Грант бежал точно в шорах, не замечая ничего. Когда девушка оказалась в поле его зрения, он приготовился к большому прыжку, чтобы настичь ее, однако в последний момент она скрылась за широким стволом. Теперь они оказались по разные стороны одного большого дерева. Грант побежал направо – девушка увернулась. Он поменял направление. Ее прищуренные глаза с вызовом смотрели на него. Потом она сделала обманное движение, чтобы ускользнуть от преследователя. Грант резко выбросил руку и схватил ее за юбку.

Попалась наконец! Он был готов издать боевой клич, празднуя свой триумф.

Пока Грант, не веря себе, смотрел на юбку, остающуюся у него в кулаке, девушка рванулась вперед. Ругательства в его адрес и треск порванной материи смешались с его собственным тяжелым дыханием.

Девушка вновь побежала. Проклятие! Сущее проклятие!

Гнев Гранта перешел в бешенство. Раздосадованный, он помчался за ней. «Поймать ее. Объяснить ей, кто я. Доставить ее на корабль. Просто схватить, черт побери!» Чем дальше он углублялся в джунгли, тем больше сгущался сумрак вокруг. Листья, хлеставшие его по лицу, сделались скользкими.

Неожиданно перед ним предстал фантастический водопад: гигантские потоки, низвергаясь с высоты, разбивались внизу о черные камни.

Краем глаза Грант заметил среди зелени белую одежду.

– Виктория! – взревел он. Удивленная, она замедлила бег. – Я здесь, чтобы спасти вас!

Она повернулась и, выйдя на лужайку, сложила руки рупором и что-то прокричала в ответ. Разобрать ее слова, прозвучавшие над водой, было невозможно. Проклятие! У нее было не больше шансов его услышать.

Не видя вокруг никакой тропы, Грант подбежал к берегу, нырнул и поплыл на другую сторону, с трудом преодолевая сносящее вниз течение. Сплевывая воду, тяжело дыша, он выбрался на берег и, шатаясь, пошел дальше. Впереди он заметил Викторию и возобновил изнурительный бег, хотя понимал, что у него нет шансов ее догнать.

И вдруг он увидел его, этот шанс.

Девушка следовала по тропе, и он мог сократить часть пути, бросившись наперерез сквозь разделявшую их чащу. Грант взял влево и, будучи уже у цели, налетел на невесть откуда взявшуюся пальму. Он увидел свои ноги, странным образом оказавшиеся у него над головой, и прямо перед тем, как ощутить первый удар о землю, кубарем покатился в овраг. Падая, Грант понял, что девушка намеренно заманила его сюда. Ну ладно, когда он поймает ее...

Грант перекувырнулся еще раз и наконец приземлился на спину так жестко, что у него вышибло весь воздух из легких. Не успел он сфокусировать глаза, как девушка уже стояла над ним, тыча его палкой в бедро. Солнечный свет, пробиваясь сквозь кроны деревьев, образовал венчик вокруг ее волос. Она вскинула голову и спросила:

– Зачем вы пытались меня поймать?

Грант старался ровно дышать и пытался что-то сказать, но сумел выдавить только какие-то хриплые звуки. Он видел, как ее светлые брови сошлись у переносицы и губы раскрылись, чтобы снова спросить:

– Зачем?

Тут она услышала, что к ним, треща сучьями, приближаются его люди, и, оглянувшись на Гранта, прошлась по нему глазами, основательно, медленно, а затем наклонилась ближе.

– На будущее, моряк, – сказала она с издевкой, – если вы будете бежать за мной, я сброшу вас со скалы.

Девушка повернулась и зашагала прочь. Грант резко перевернулся на живот и с шумом втянул воздух, вдыхая влагу окутавших его растений. Закашлявшись, он простер руку, желая остановить ее, но она больше не оглянулась. Выбежавшая игуана зашипела на нее и угрожающе приблизилась еще на несколько шагов. Девушка зашипела в ответ и скрылась за черно-зеленой стеной зарослей.

Тори углубилась в джунгли. У нее щемило сердце от страха, но она поклялась не показывать этого. Подняв над собой руки, она продиралась сквозь густую листву, словно переходила вброд воду. Сзади слышались гиканье и смех матросов, следовавших за ней через подлесок и с шумом ломавших сучья на своем пути.

Тори содрогнулась. До этого здесь высаживалась точно такая же банда, но те, по крайней мере прежде чем ринуться в гнусную атаку, вели себя дружелюбно – даже матросы. А этот великан со свирепыми глазами даже не стал дожидаться, пока они пристанут к берегу: он бросился за ней, точно лев, и порвал ее одежду своими ручищами.

Страх – это еще и хорошая приманка для тревоги. Виктория Дирборн просто не могла этого допустить. Она должна быть невосприимчива к страху. Видит Бог, эта часть ее «я» должна бы уже зачахнуть после стольких ударов судьбы.

Во всяком случае, сейчас Тори уже не казалась себе такой запуганной, как раньше. Тем более она должна сохранять хладнокровие и уверенность. Если этот человек впредь попытается доставить ей беспокойство, его попытки снова будут обречены на провал. Она прокричала ему свое предостережение, и никто не виноват, что он выбрал этот путь – так твердила себе Тори, наверное, в десятый раз.

В это утро она планировала проверить свою ловушку на отмели: обычное рутинное занятие, только и всего. Ей надо было зайти по колено в воду и затем опрометью бежать обратно к тенту от палящих лучей солнца. И уж конечно, она никак не ожидала встретить эту компанию. Спустя столько лет...

Отскочившая ветка хлестнула Тори по бедру. Она посмотрела вниз и увидела кровь, струившуюся из ранки и пачкавшую то, что осталось от белой батистовой юбки. Тьфу ты пропасть! Нужно бы ее починить, пока она совсем не порвалась; вот только вряд ли материя выдержит еще одну капитальную стирку.

Тори заставила себя замедлить бег и оглянулась посмотреть, не идут ли преследователи за ней по пятам. Наверняка там, где она прошла, осталась куча сломанных веток: лучших следов и не придумаешь! А теперь еще капли крови на этом широком листе.

Тори сделала глубокий вдох, чтобы выровнять дыхание, и сквозь тощие пальмовые ветви стала пробираться дальше, пока не достигла тропы, ведущей к их лагерю. Десять минут спринтерского бега вверх по склону холма – и она оказалась перед аркой из банановых листьев, служившей входом в их жилище.

– Мужчины! – Тори, пошатываясь, ступила на лужайку. – Мужчины и корабль! – Согнувшись пополам, с шумом втягивая воздух, она опустилась на землю и притянула к бедрам забрызганные грязью голени. Никто не откликнулся. – Кэмми!

Никакого ответа.

В их хижине, устроенной на высокой опоре – старом банановом дереве, было тихо. Хоть бы Кэмми оказалась там! Сколько можно говорить, чтобы она оставалась в лагере, а не бродила по джунглям. Кэмми должна бы помнить эти наказы, если только ее разум не начал отказывать с головокружительной скоростью.

Бросившись к лестнице, захватывая сразу по две бамбуковые перекладины, Тори поспешила к двери, откинула занавеску, сделанную из старого паруса, и заглянула внутрь. Пусто. Она снова оглядела хижину, словно засомневавшись, не подводит ли ее зрение. Что, если на этот раз Кэмми успела дойти до пляжа?

К их маленькому клочку земли на уступе горы вели две тропы совсем дикая, другая более заметная. По первой Тори только что бежала, поэтому она отправилась по второй и на полпути обнаружила Кэмми, которая сидела, прислонившись спиной к дереву, часто и прерывисто дыша. Лицо ее казалось восковым, потрескавшиеся губы были плотно сжаты.

Тори потеребила ее за плечо, и через несколько секунд Кэмми, открыв глаза, стала щуриться от яркого света.

– Где твоя шляпа? Ты что, была на солнце?

Тори почувствовала облегчение, словно тело ее обдало прохладным бризом. Когда Кэмми ворчит, это гораздо лучше, чем когда Кэмми спит как убитая.

– Мыслимое ли это дело, Тори, с твоей-то нежной кожей... – Кэмми вдруг запнулась, увидев ее кровоточащую ногу и намокшую разодранную юбку. – Что произошло?

– Там корабль и мужчины. За мной гнался один великан. После того как он набросился на меня и порвал мою одежду, я потеряла свою шляпу.

Кэмми одарила Викторию улыбкой, почти не затронувшей ее отрешенных ореховых глаз.

– Теперь мы можем не слишком сильно заботиться о цвете нашего лица, не так ли? – рассеянно сказала она.

Рассеянно. Это слово наилучшим образом характеризовало теперешнюю Кэмми. Раньше это была бодрая женщина, источавшая такую же энергию, как и ее огненно-рыжие волосы, да к тому же обладающая ясным, живым умом. Сейчас она, казалось, окончательно пала духом, и яркий ум ее померк как изнутри, так и во внешних проявлениях, утратив свои отличительные признаки.

Тори мысленно досчитала до пяти: когда Кэмми смотрела на нее таким отсутствующим взглядом, у нее временами появлялось желание встряхнуть ее.

– Ты слышала, что я сказала? Мы здесь не одни.

Она чуть не решила, что Кэмми не осознает происходящего, но та неожиданно спросила:

– Как они выглядели?

– У того, который бежал за мной, были самые холодные глаза, какие я когда-либо видела. Чтобы остановить его, я была вынуждена столкнуть его в овраг.

– В овраг? – повторила Кэмми. – О, как бы я хотела это видеть!

Свежее воспоминание заставило Тори нахмуриться.

– Правильно говорят: чем ты крупнее, тем тяжелее тебе падать. – Она покачала головой. – Остальные, думаю, скрывались где-то в чаще.

– Матросы, прочесывающие заросли. – Кэмми содрогнулась. – История повторяется...

Обе замерли, когда птицы поблизости внезапно умолкли.

– Нужно идти в лагерь, – прошептала Тори.

– Я не хочу тебя задерживать. – Кэмми кивнула. – Ты иди, а я потихоньку пойду за тобой.

– Ну конечно, так я и послушалась. – Тори подхватила Кэмми под мышки, помогая ей встать. Спустя несколько мучительно медленных мгновений они выбрались на тропу.

Когда в поле зрения показался лагерь, Тори оглядела их пристанище, пытаясь оценить его глазами постороннего. Если сюда сейчас явятся пришельцы, занятно будет посмотреть, как они пялятся на эту хижину, как обходят выложенную камнями яму для костра... Творения, сработанные руками мастеров, точнее, мастериц являлись свидетельством их упорной борьбы за выживание. Тори понимала, что с ее стороны ужасно нехорошо так думать, но она жаждала, чтобы кто-то подивился на плоды их труда. Правда, при этом ее гордость станет ее погибелью, как сказала бы об этом Кэмми.

Однако Тори не верила ни в какую погибель. Все могло бы уже давно свершиться. Природа и судьба объединились, бросая им один вызов за другим, но они с Кэмми каждый раз одолевали все невзгоды и продолжали жить. Так будет и дальше. Они не погибнут. Кэмми сказала о ней, что она гордая. Что ж... Тори нахмурилась: «Боюсь, что не только гордая, но еще и самоуверенная».

Но самоуверенность всегда служила ей лучше, нежели трусость.

– В каком направлении они пошли? – спросила Кэмми.

– Да какая разница, – с холодной улыбкой ответила Тори. – Это всегда будет ложное направление.

Глава 2

Скрестив руки на груди и скрежеща зубами, Грант побрел обратно.

У тента, натянутого вблизи пляжа, капитана встретила его команда. Вода капала с его волос и, смешиваясь с каплями пота, стекавшими со лба, застилала глаза.

Огорошенный – именно так он определил бы свое состояние. В его мыслях царил хаос. Первый вопрос: зачем ей нужно было убегать? Второй вопрос: какого черта он погнался за ней, как собака за экипажем, и носился по джунглям как умалишенный? И что дальше? Он так и будет за ней бегать? Ответ на этот вопрос для Гранта был гораздо важнее.

– Грант, у тебя такой вид, словно ты подрался с коварной девчонкой, – насмешливо протянул Йен. – И в этой роковой схватке первый раунд за Викторией. А может, нет? – Он бросил пытливый взгляд на промокший лоскут, который его кузен все еще сжимал в руке.

Грант почувствовал, как у него краснеет лицо. Он поспешно забрал у Дули свой рюкзак и сунул в него клочок материи.

– Поздравляю, капитан: вы все-таки обнаружили девушку! – закричал Дули, и на его морщинистом лице появилась широкая улыбка. – Я знал, что вы ее найдете.

– Да, но разве кто-нибудь предполагал, что найти ее будет столь тяжким делом? – Йен украдкой посмотрел на Гранта.

Грант бросил на кузена хмурый взгляд, потом рявкнул:

– Пополните провиант – его должно хватить ровно на одну ночевку. Да отнеситесь к этому как можно серьезнее, чтобы у нас оставался запас на обратную дорогу.

Хотя Дули был в восторге от предстоящей работы, матросы в первый раз за все время не торопились выполнять его распоряжения. Экипаж всегда смотрел на своего капитана со страхом, но сейчас Грант увидел в их глазах растерянность: большинство членов команды боялись его сдержанности больше, чем легендарных тирад его брата Дерека. Шумливым, громогласным парням было трудно понять такого человека, как Грант; они не без основания считали, что их капитан рано или поздно взорвется. «В тихом омуте черти водятся» – так матросы с опаской перешептывались друг с другом.

– Когда-нибудь они поймут, – фыркнул Йен, – что ты не собираешься вскрыть им глотки однажды ночью. Но где ты будешь в это время?

– В отставке. – Грант скинул промокшие сапоги и порванную рубашку, потом выдернул из рюкзака сухую одежду. Переодевшись, он заметил, что Йен забирает из груды снаряжения мачете и флягу. – Ты, похоже, собираешься идти со мной? Позволь разъяснить тебе – это джунгли, а не место для пирушки. Там не будет ни выпивки, ни женщин, отвечающих твоим основным потребностям...

– Понятно, капитан. – Йен повесил флягу на плечо. – И все же я хотел бы пойти. Если, конечно, вы приемлете мою цивильную одежду, – насмешливо сказал он, явно имея в виду случай, когда Грант отправил матроса смолить корабль за то, что его рубашка не была заправлена в брюки.

– Что касается тебя, то я ничего не приемлю.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20