Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Dragonrealm Origins (№3) - Книга дракона

ModernLib.Net / Фэнтези / Кнаак Ричард / Книга дракона - Чтение (стр. 16)
Автор: Кнаак Ричард
Жанр: Фэнтези
Серия: Dragonrealm Origins

 

 


— Вот видишь. Он кивнул:

— Да. Но мы либо войдем все, либо никуда не пойдем. Я не могу бросить вас. — Ученый повернулся к отверстию. — Мы идем вместе. Я прошу не так уж много. Я ручаюсь за них!

Бессмертный карлик вполне мог бы просто посмеяться над его дерзостью, однако Уэллен был полон решимости провести товарищей с собой. Даже если Прентисс Асаальк — соглядатай Пурпурного Дракона, карлик наверняка уже знает об этом. С трепетом Уэллен приблизился к зияющей дыре. Казалось, чем ближе он придвигался, тем шире она становилась, словно карлик подгонял вход под его фигуру. Текучее движение камня — если только это и вправду был камень — напоминало гигантскую пасть, разинутую в ожидании пищи. Ученый подумал, не является ли цитадель неким живым существом, но постарался выбросить из головы ужасную мысль, обнаружив, что отверстие уже совсем рядом и со следующим шагом он окажется внутри.

Одна нога там. Отверстие оставалось открытым. Оно не пыталось оставить его без ноги — чего ученый втайне боялся. Подавшись вперед, Уэллен утвердил подошву сапога на гладком мраморном полу и заглянул внутрь.

Пустой коридор, невероятно длинный. Уэллен не мог разглядеть, что находилось в конце, хотя там, безусловно, должна была оказаться дверь. Ученый вспомнил, как обходил цитадель кругом: она никак не могла быть такой длинной. Обман зрения? Но ведь хозяин цитадели, говорят, колдун с беспредельными возможностями… Значит, все может быть и настоящим. Тут он заметил еще два коридора, расходившихся в стороны, однако почему-то они его не заинтересовали.

Он обернулся к своим спутникам:

— Входите. Быстрее.

Хотя древний маг и мог заставить стену раздавить тело ученого, Уэллен решился на риск. То, что карлик вообще проявил к нему интерес, означало, что он колеблется. Ученый надеялся, что двое других были хозяину цитадели безразличны — и в самом деле, предупреждения о немедленной жестокой смерти не последовало.

Асаальк снял оружие, но не торопился входить, пропуская вперед Забену. Чародейка положила меч Уэллена на землю, подошла ко входу, но на пороге задержалась. Страх ее был понятен: что, если отверстие сомкнется, едва она шагнет внутрь? Оказавшись так близко к решению задачи, поставленной перед нею хозяевами, волшебница замерла.

Прентисс Асаальк решил проблему, толкнув женщину вперед.

Все трое ахнули: и Бедлам, и споткнувшаяся волшебница, и даже снедаемый нетерпением Асаальк.

Ничего не произошло. Выпрямившись, Забена повернулась к северянину. Глаза ее горели, а пальцы сжались в кулаки, точно она собиралась употребить оставшуюся при ней волшебную силу, чтобы отомстить голубокожему.

— Забена, — зашипел ученый, — не забывай, где мы! Ради всех нас…

Она опомнилась. Рассудок победил ярость. Взяв себя в руки, она пробормотала:

— Я не забуду этого, синекожий!

— Охотно верю, — ответил северянин обычным для него холодным тоном.

Перестав обращать на нее внимание, точно ее и не было, Асаальк спокойно прошел в отверстие, окинул взглядом коридор и оглянулся в ожидании Уэллена.

Ученый, одолеваемый дурными предчувствиями и подхлестнутый нарастающим недоверием, миновал наконец магические врата и остановился. Вот они, владения загадочного, бессмертного карлика! Вот чего бесплодно добивались столь многие!

— Уэллен!

Крик Забены стряхнул его оцепенение. Обернувшись, он увидел, что округлое отверстие становится меньше и меньше. Зияющая рана затягивалась на глазах. Уэллен потянулся было к отверстию, но тут же отдернул руку, сообразив, что добьется только одного — его рука застрянет в стене.

Со слабым шипением дыра перестала существовать.

После некоторых осторожных раздумий Уэллен ощупал стену в том месте, где она расступалась перед ним. Ни малейшего следа. Все говорило за то, что никакого отверстия в стене никогда не было.

— Ш-ш-што это? — зашипел Асаальк. — Где карлик? Почему его нет?

Повернувшись, Уэллен устремил взгляд в бесконечно длинный коридор.

— Я полагаю, нам надо идти к нему.

— По этому коридору?

— Ты видишь другой путь?

Конечно же, Забена и голубокожий, оглядевшись, нашли, что коридор — единственно возможный путь. Оставалось лишь гадать, видели его спутники те два боковых ответвления или ему просто почудилось? Теперь стена была совершенно гладкой. И мысль о том, что их гонят как стадо, была вовсе не привлекательна.

— Идемте же наконец!

С этими словами Прентисс Асаальк широкими шагами устремился вдоль коридора и успел пройти несколько ярдов, прежде чем кто-либо из его спутников успел хоть как-то отреагировать. Уэллен, беспокоясь о северянине и — значительно сильнее — о себе и Забене, не желал, чтобы Асаальк гулял по цитадели в одиночку. Он поспешил следом. Забена шла рядом с ним.

— А может, и стоило отпустить его слегка вперед, — шепнула она. — В коридоре может оказаться западня, и даже не одна.

— Мы будем держаться вместе, независимо от того, что говорите вы оба.

— Жаль.

Несмотря на все старания, им так и не удалось обогнать голубокожего. Теперь Уэллен стремился хотя бы не отставать больше, чем на несколько футов. Его не слишком пугали попытки Асаалька взять в свои руки контроль над ситуацией. Пусть идет впереди; все равно карлик желает видеть именно его, Уэллена Бедлама. Голубокожий был для всемогущего хозяина этого волшебного места не более чем досадной помехой.

Несколько минут прошли без всяких приключений, однако все трое чувствовали неладное. Уэллен оглянулся на ходу, чтобы оценить пройденное расстояние, и снова посмотрел вперед. Задумавшись над своим открытием, он услышал, как Асаальк бормочет проклятия.

— Что теперь гнетет нашего друга? — осведомилась Забена.

— Скорее всего, он обнаружил то же, что и я.

— Что же именно?

— Мы ли на шаг не приблизились к концу коридора. Моргнув, она внимательно оглядела коридор и нахмурилась.

— Думается мне… скорее всего, это не так, но…

— Понимаю. Трудно почувствовать. Наверное, это — часть заклятия.

Может,on просто смеется над нами? — подумал Уэллен. — Может, он впустил пас только ради забавы?

Асаальк приостановился и, дождавшись остальных, повернулся к ним и зарычал:

— Чем скорее я иду, тем, кажется, меньшее расстояние покрываю! Что нам теперь делать, господин магистр?

Им оставалось только одно, но ученому страшновато было говорить об этом раздосадованному голубому человеку.

— Продолжать идти.

— И все?!

— Можно повернуть назад. — Ни за что!

Вспышка северянина была уж очень сильной, и Уэллен уже жалел, что взял его с собой, однако было поздно. Быть может, Прентисса Асаалька попросту снова донимал ошейник, но скорее в северянине заговорила алчность: он желал завладеть книгой дракона так же, как Повелители Мертвых или Пурпурный.

— Тогда идем дальше.

Взяв Забену за руку, Уэллен обошел кипящего негодованием голубокожего и продолжал свой путь. Волшебница, проходя мимо Асаалька, не удержалась от насмешливой улыбки.

Через некоторое время стало ясно, что они, хоть и медленно, но продвигаются вперед. Прищурившись, Уэллен разглядел впереди по бокам коридора двери и спросил Забену, видит ли эти двери и она.

— Вижу. Что, по-твоему, находится за ними?

— У меня на уме другой вопрос, — ответил он. — Я думаю: позволено нам открывать их или нет?

Тем временем двери привлекли внимание голубокожего. Обогнав остальных, ПрентиссАсаальк помчался вперед.

— Асаальк!

Но воин не обратил на них внимания. Теперь расстояние сокращалось с невероятной быстротой. Через несколько минут они уже достигли дверей, которых, по оценкам Уэллена, было не меньше сотни с обеих сторон. Двери, совсем простые, почти сливались с белыми стенами. Каждую украшала простая металлическая ручка, такая же строгая, как и все прочее, созданное существом, способным создать практически все, чего бы оно ни пожелало.

Чем ближе подходили они к дверям, тем быстрее шел Асаальк. Он мчался, словно сам Король-Дракон хватал его за пятки. Последние несколько шагов он покрыл одним прыжком. Добравшись наконец до дверей, голубокожий, не колеблясь, схватился за первую попавшуюся дверную ручку и дернул.

' Дверь не поддалась.

Он дернул сильнее. Дверь, несмотря на всю его силу, даже не дрогнула. Выругавшись, Асаальк перешел к соседней двери, но его усилия были тщетны.

— Асаальк! Подожди!

Не обращая на них внимания, разозленный северянин повернулся к противоположной стене и взялся за ручку ближайшей двери. Как и в предыдущих случаях, она не открывалась. Упершись ногой в стену рядом с косяком, он дернул изо всех сил.

И ничего.

— Асаальк, ты же видишь, эти двери — не для нас. Уэллен попытался отвести его в сторону, но северянин, только пуще распалившись, с рычанием оттолкнул его. К своему удивлению, от удара ученый едва не врезался в дверь напротив. Он чудом остановился в нескольких дюймах от нее. Сила Асаалька была настолько невероятна, что Уэллен удивился, отчего тому не удается просто вырвать дверь из стены.

— Прекрати! — крикнула Забена, шагнув к Асаальку. Безуспешно.

— Одна из них долж-ж-жна открытъ-с-с-ся! — Он повернулся к последней двери в конце коридора. — Пус-с-сть будет эта!

Прежде чем они успели помешать, Прентисс Асаальк устремился к дальней двери.

— Он повредился в уме! — воскликнула волшебница, помогая Уэллену подняться.

— Или же зачарован! Ошейник! Помнишь?

— Значит, все это…

Но закончить фразу она не успела. Асаальк был почти у цели и не собирался останавливаться.

Сильное, тяжелое тело голубокожего ударилось о двустворчатые двери.

По коридору разнесся противный металлический скрип, а тело Асаалька продолжало нестись вперед: преграда перед ним не выдержала.

Уэллен с Забеной побежали вдогонку. Ученый боялся, что теперь все надежды на мирную беседу с карликом потеряны. Хозяин цитадели наверняка не станет долго терпеть такой вандализм и разбой в своих владениях.

— Здесь! — заревел Асаальк.

Комната оказалась хорошо освещена. Массивная фигура северянина почти целиком загораживала дверной проем, но Уэллен разглядел нечто вроде пьедестала, на котором что-то лежало.

В северянине появилось нечто нечеловеческое. Дыхание его сделалось частым и тяжелым, а движения — неуклюжими. На мгновение он словно вырос.

— Наконец-ц-ц-то! — прошипел он. — Моя книга дракона…

— Он сказал… — Забена остановилась перед сломанными створками дверей. — Он сказал, книга дракона?

Бедлам почти не слышал ее. Он, не отрываясь, смотрел на Асаалька. В сознание его закралось ужасное, немыслимое подозрение. Он хотел было прогнать его и не мог.

Он двинулся вперед, понимая, что одно знает наверняка, в чем бы ни заключалась правда.

— Нужно помешать ему взять книгу!

Но было слишком поздно. Голубокожий прямиком устремился к добыче, не раздумывая, что еще может ждать его в комнате. Случилось то, чего Уэллен ждал и боялся: ничто не помешало обезумевшему северянину. Только перед пьедесталом Асаальк вдруг замедлил шаги, и ученый решил, что у них с Забеной еще есть шанс остановить его. Однако северянин мешкал лишь несколько мгновений — очевидно, смотрел, нет ли на пути ловушек. Ничего не заметив, он потянулся за книгой.

Уэллен не нуждался ни в каких магических предостережениях, чтобы понять: ни шагу дальше. Схватив Забену за руку, он швырнул ее на пол.

Прентисс Асаальк поднял книгу дракона…

… расхохотался…

… и исчез.

Древний фолиант с грохотом рухнул на мраморный пол, дважды подпрыгнул и улегся в нескольких ярдах от разинувших рты зрителей.

— Под конец все становятся слишком предсказуемыми, заметил голос за их спинами.

Уэллен ощутил в этом голосе огромный возраст и мудрость — но ни грана гордыни.

— Одержимость всегда доводит до этого — даже существ, подобных Королям-Драконам.

Путешественники, все еще лежавшие на полу, очень медленно повернулись на голос.

Фигура хозяина башней возвышалась над ними — но только потому, что они лежали, а не стояли.

Он всего лишь мне по грудь, — решил Бедлам. — И то, если выпрямится.

Последнее, впрочем, было маловероятным: стоявшее над ними существо было навсегда согнуто столетиями сидячего труда и самим временем. Несмотря на свое бессмертие, это существо было очень старым.

Карлик, облаченный в коричневый балахон длиной почти до пола, улыбнулся. Улыбка, лишенная всякой теплоты, весьма напоминала драконью.

— Поднимитесь, пожалуйста.

Оба повиновались мгновенно. Хозяин цитадели окинул взглядом Забену, не нашел в ней ничего интересного и взглянул на ученого. Дольше всего он изучал его глаза.

— Несколько крупинок хрусталя, как я вижу… несомненно, атавизм. Очень интересно…

В сознании Уэллена тут же возник ряд вопросов, но в данный момент он не осмелился задавать их.

В левой руке карлик держал посох, которого еще мгновением раньше не было. Старик указал им на пришельцев.

— Отойдите в сторону.

Оба вновь повиновались без колебаний. Карлик, двигаясь со своеобразной грацией, подошел к раскрывшейся в падении книге. Та лежала на полу страницами вверх.

— Уэллен, — шепнула Забена, — ты чувствуешь что-нибудь? Он прислушался. Ни в коридоре, ни в комнате ничего опасного не ощущалось, хотя перед глазами была ловушка в виде фальшивой книги.

Волшебный дар пропал. С того момента, когда Уэллен вошел в цитадель. Как же он не заметил?

Ответом была согбенная фигура перед ним.

Забена поняла смысл его молчания.

— И с моей силой — то же самое. Теперь я потеряла ее всю, — пробормотала чародейка. — Пожалуй, когда Асаальк коснулся книги.

Блокировать предощущение опасности — это одно. Но ведь хозяин цитадели должен был понимать, что не сможет незаметно лишить Забену остатков ее волшебного дара. Для нее это было слишком важно.

— Самое удивительное — это действительно был он, — с улыбкой объяснил карлик ошарашенной аудитории.

С этими словами он начал переворачивать страницы, порой ухмыляясь чему-то прочитанному.

— Я всегда хотел узнать, как он собирается попасть внутрь, если даже сумеет меня поймать…

— Что… — Ученый глубоко вздохнул. — Что ты говоришь?

Ты и сам прекрасно понимаешь, — увещевающе сказал карлик. — Ты знал, что с тобой — отнюдь не твой старый товарищ. Глаза Забены округлились.

— Это был не голубокожий?

— Я бы сказал, что ваш голубой приятель… как его имя, мой юный друг?

— Прентисс Асаальк, — ответил Уэллен. — Значит, настоящий — мертв?

— Вероятно, да. Если я не ошибаюсь, заклятие такого типа убило его, как только наш чешуйчатый друг принял его облик. Крайне удивительно, что он вообще сумел обратиться в человека, а уж то, что он смог воссоздать облик того, кого ты знал, — просто невероятно.

— О чем он говорит, Уэллен? Вы оба, кажется, понимаете это, но я… — Тут чародейка осеклась. — Он только что сказал «чешуйчатый»…

— Именно так, девушка.

Посох обратился в облако густого дыма, едва карлику понадобились обе руки, чтобы удержать раскрытым огромный том. Он держал книгу почти так же, как та лежала на полу: крышки переплета были обращены вниз, а страницы растопырились во все стороны, словно перья в павлиньем хвосте.

— Позвольте, я покажу вам, как он выглядит… без заклятия, придававшего ему вид вашего друга.

Колдун вырвал из фальшивой книги страницу и подбросил ее вверх. Лист несколько секунд порхал в воздухе и наконец коснулся земли примерно на равном расстоянии от каждого из троих. Однако бумага не легла на пол, а продолжала вращаться, словно движимая невидимой рукой.

Страница встала на срез. Уэллен с Забеной, зачарованные волшебством, смотрели, как она увеличивается в размерах. Вскоре она сделалась высотою в рост ученого и продолжала расти, пока не достигла восьми футов с лишним.

Вращение ее все убыстрялось. Поднявшийся ветер заставил людей отвернуться, чтобы защитить глаза.

Карлик хмыкнул.

Уэллен, прищурившись и прикрыв глаза ладонью, увидел, что часть страницы начала темнеть. Вращение замедлилось. Он разглядел человеческую фигуру — повыше и пошире Прентисса Асаалька.

Лысый колдун кивнул. Страница замерла — так резко, что Уэллен с Забеной вздрогнули. Перед ними во всем своем нечеловеческом величии стоял тот, кто на самом деле пришел с ними к цитадели.

Это был воин-демон, облаченный в чешуйчатые, словно обливавшие его фигуру доспехи. Разглядеть внешность чудовища не давал шлем, оставлявший открытыми только горящие глаза и часть плоского, наводящего ужас лица. Шлем был увенчан искусно сделанным гребнем в виде драконьей головы, поразительно похожей на настоящую — казалось, сейчас раскроет пасть и зарычит. На поясе воина не было оружия, однако он вряд ли испытывал в нем нужду. Руки в железных перчатках и ужасная пасть, казалось, были готовы разорвать на куски любого врага.

Дьявольский рыцарь от макушки до пят был выкрашен в яркий пурпурный цвет.

— Позвольте представить вам, хотя и в облике, весьма далеком от оригинала, Его Огнедышащее Величество, властелина окрестных земель… Пурпурного Дракона.

Изображение на странице было таким живым, что Уэллен ясно ощутил силу, злобу и на какой-то миг — разочарование драконьего владыки, попавшего в западню.

Это был сам Король-Дракон.

Вовсе не иллюстрация, не изображение изловленного и помещенного в какое-нибудь потайное подземелье существа. То был настоящий дракон. Перед ними стоял пленник бумажной страницы — тюрьмы, где было всего два измерения.

Карлик тем временем заковылял к ним. Все, на что оказались способны люди, — подавить в себе желание попятиться. Ученый больше не сомневался в искушенности маленького согбенного мага.

— И раз уж настала нора представлять и представляться, — продолжал скрюченный человечек, подчеркнуто захлопнув книгу, — можете называть меня Серкадиоиом Мани.

Глава 17

Бентон Лор не верил, что безумный, полудетский план пришельца по имени Уэллен Бедлам увенчается успехом, но его властелин решил иначе. Теперь командор понимал, что Зеленый Дракон, должно быть, тщательно изучил и пришельца и карлика, иначе как бы он смог предсказать победу?

Теперь Лор прятался среди деревьев, неподалеку от монолитного пятистенного здания, и наблюдал. Больше, пока они не выйдут из этой проклятой цитадели, делать было нечего.

Хотелось бы ему побеседовать с ученым наедине, если только они выйдут! Любые секреты, любая мимолетная информация, которую может дать книжник, окажется полезной. Управляющего не особенно волновала судьба Сумрака — колдун в плаще всегда был слишком сосредоточен на собственной персоне. Но таинственный карлик обладал силами, способными освободить людей от Королей-Драконов, сделать их хозяевами своей судьбы! И Уэллен Бедлам был для Лора мостиком ко всем этим знаниям и могуществу…

Офицер знал, что его властелин осведомлен о его желании. Правда, Зеленый Дракон предсказывал возвышение человечества как нечто непреложное и неминуемое, а Бентон Лор был твердо уверен, что это произойдет только в том случае, если он сам и его соратники приложат все свои силы к достижению цели. По глубокому убеждению чернокожего, ничто не давалось само собою — особенно свобода.

Если эти трое так и не вернутся, предсказание Короля-Дракона сделается более чем спорным. Бентон Лор, а с ним — и все человечество, будут отброшены назад, к тому, с чего начинали. То есть к пустому месту.

Он устроился поудобнее, зная, что волшебный дар предупредит о любой приближающейся опасности. Войск Пурпурного Короля-Дракона поблизости не было. Видимо, сработали отвлекающие маневры. До сих пор оставался загадкой Асаальк, но эта загадка командора не беспокоила. В конце концов, может, голубокожий и не человек — но ведь не Король-Дракон!


За пятиугольным зданием следила и еще одна пара глаз — белесых и бездушных. Их хозяин с таким же нетерпением, как и чернокожий, ждал, когда же все трое — особенно книжник — покинут надежные, безопасные стены цитадели.


Карлик произнес свое имя так весомо, будто Уэллену оно должно быть известно. Ничего подобного. Забене, судя по всему, это имя тоже ничего не говорило. Однако независимо от имени обращаться с Серкадионом Мани следовало с уважением, памятуя хотя бы о его могуществе.

И все-таки незнакомое созвучие тревожило Уэллена. Он не мог сказать, что именно его беспокоило, но почему-то вспомнил другое имя… вернее, два. Оба он слышал от Сумрака. Легендарного лорда, известного Бедламу как Дразери, Сумрак назвал «Дру Зери». И — Шарисса Зери, призрак и прославленная дочь лорда. Собственно, было еще одно название с тем же характерным окончанием — некий таинственный народ называл себя «Тезерени».

Могло ли статься, что Серкадион Мани, подобно Сумраку, был представителем той же древней расы?

Забену исторические загадки не волновали. Ее внимание сосредоточилось на зловещей фигуре Короля-Дракона, который в буквальном смысле рвался со страницы на волю. — Он может сбежать?

Мани бросил взгляд на пленника и едва заметно сдвинул брови.

— Он сильнее, чем я предполагал. Я не думал, что он сможет бороться со мной так долго. — Плечи под балахоном приподнялись и опустились. — Но все, на что он способен, — это бороться…

Странная плоская фигура, очевидно, была не согласна с его утверждением. Король-Дракон только удвоил видимые усилия.

— Но как ему удалось стать похожим на человека? — спросила изумленная и встревоженная волшебница, оставив без внимания оскорбленное выражение на лице Серкадиона Мани. Уэллен от души надеялся, что у карлика нет привычки стирать с лица земли любого, кто его раздражает.

— Способы есть. Но без сложностей не обошлось. Вы же видите, необходимых размеров и основных форм он добился, но вряд ли сошел бы за человека, не будь еще одного заклятия. Он пытался компенсировать неудачу, спрятавшись под чужим обликом. Это сработало — но крайней мере, если к нему не прикасаться… — Последовало хмыканье. — С полной уверенностью могу сказать, что никогда не видел столь звероподобного рыцаря. Хотя отчасти уродство скрывает шлем.

Несмотря на снедавшее ее беспокойство, Забена изумлялась сложности и утомительности колдовства, потребовавшегося Королю-Дракону, чтобы добиться хотя бы такого результата. Уэллен не упрекал ее за то, как смотрела она на представшее перед ними зрелище. Он понимал: женщина думает, чего бы она могла достичь с подобными способностями.

— А теперь… — заговорил карлик, но тут же остановился, видя, что оба гостя все еще не могут отвести глаз от разъяренного дракона. — В человеческом ли облике, в драконьем — он не может вырваться! — Мани вздохнул и добавил: — Вижу, пока он рядом, нам не удастся спокойно побеседовать. Да и место для беседы — не самое удобное…

И все трое внезапно оказались в другой комнате. Желудок Уэллена дернулся. Ученый до сих пор ненавидел этот способ перемещения, хотя с каждым разом телепортация все меньше и меньше возмущала его организм. Болезненнее всего она отзывалась в сознании, а не в теле. Сам ученый это понимал, но желудку растолковать не мог.

Новая комната казалась очень знакомой — и не потому, что ученый видел ее раньше. Просто она была похожа на множество себе подобных. Как и в потайном жилище Забены,

Уэллен почувствовал себя почти по-домашнему. Вдоль стен стояли полки с удивительными и таинственными предметами. Письменный стол со свечами, почти такой же, как в его собственном кабинете. Бумага, очинённые перья… Заметки и наброски, разбросанные там и сям… Комнату, очевидно, совсем недавно приводили в порядок, однако вещи уже успели собраться в новые груды в самых разных местах. Комната была типична для человека того же склада, что и сам Уэллен, — исследователя и книжника.

— Вот здесь будет гораздо лучше. — Карлик снова улыбнулся, а его гости в очередной раз содрогнулись. — Садитесь.

И тут ученый обнаружил, что кабинет карлика был не таким уж типичным.

Мрамор под ногами вспучился, отчего они с Забеной потеряли равновесие. Падая, Бедлам представил себе, как череп его, ударившись о камень, разобьется на куски, а после то же самое случится с Забеной, и образ волшебницы, лежащей замертво на полу, взволновал его куда сильнее, чем опасения за собственную судьбу.

Но на полпути к гибели что-то мягкое подхватило ученого и придало ему сидячее положение. Судя по возгласу Забены, с ней произошло нечто похожее. Уэллен посмотрел вниз.

Под ним было кресло, созданное из того же вещества, что и пол. Уэллен провел пальцем по тому, чему надлежало быть твердым, как камень, однако вещество оказалось гладким и мягким. Его спутница с изумленным видом изучала свое кресло. Пол, даже приняв форму кресел, остался с виду похожим на камень.

— Я уверен, это достаточно удобно.

Серкадион Мани все еще стоял. Но, насколько позволял видеть балахон, подогнул под себя ногу. Бедлам ожидал, что он зашатается или даже упадет, однако колдун сохранил равновесие.

Затем он подогнул и другую ногу — и просто остался парить в воздухе.

Призвав на помощь всю свою смелость, Уэллен заговорил:

— Господин Мани, благодарю тебя за позволение войти в твою цитадель. Мне известно, что ты редко общаешься с другими. ..

— Чаще, чем ты думаешь. — Улыбка карлика сделалась шире, но приятнее от этого не стала. — Вы, мои юные друзья, далеко не первые, кому позволено было войти.

Это шло вразрез со всем, что слышал Уэллен, но он попытался увидеть в этом добрый знак. Конечно, карлику не стоило оповещать весь свет о своем частом общении с другими людьми, однако как ему удавалось держать это в тайне?

— Это — не здесь и не там, — продолжал Мани, рассеянно барабаня пальцами по переплету книги.

Забена, немного успокоенная тем, что кресло, похоже, не собиралось глотать ее с потрохами, спросила:

— Скажи пожалуйста, это та самая книга дракона? Карлик снова хмыкнул.

— В некотором смысле.

— Что это значит?

— В точности то, что я сказал.

Разговор на глазах превращался в путаницу, которой все обитатели Драконьего царства, похоже, просто наслаждались. Уэллен поспешил вмешаться.

— Ты сказал, что мы — далеко не первые, кому ты позволил войти. Почему же не существует сказаний о тех, других? И как им удалось после встречи с тобой избежать Королей-Драконов или Повелителей Мертвых?

— Я принял меры. — Других пояснений не последовало. — Сдается мне, господин Уэллен Бедлам, ты шел ко мне с неким предложением.

Ученого словно обожгло изнутри. Он понял, что любопытство заставило его забыть о судьбе Сумрака.

— Да. Сведения о неизвестных тебе землях в обмен на помощь двум моим товарищам… хотя для одного из них, пожалуй, уже слишком поздно.

— Быть может. Посмотрим. А что произошло с другим? Какая участь его постигла? Объясни со всеми подробностями.

И Уэллен принялся объяснять. Упоминание Повелителей Мертвых не смутило Серкадиона Мани даже на миг. Когда Уэллен замешкался, раздумывая, стоит ли рассказывать о своем противнике, карлик, подняв руку с переплета покоившейся на его коленях книги, велел ему продолжать. Ученый рассказал о ночном нападении и решении Сумрака выследить некромантов и отомстить им.

Уэллен заметил, как расширились — и тут же сузились — глаза Мани, когда он услышал, что Сумрак, по его собственным словам, связан с самозваными богами узами крови. Любопытствуя, какой эффект на мага произведет рассказ о встрече с призрачной женщиной, ученый подробнее остановился на этом моменте и описании привидения.

Серкадион Мани внимательно вслушивался в каждое слово. Судя по выражению лица, он верил невероятному рассказу смертного, сидящего перед ним. Скорее всего, старый колдун мог сказать наверняка, лжет Уэллен или же нет. Следовательно, все, что исходило из уст ученого, было чистой правдой. Конечно, не всей правдой, но без выдумок. Уэллен не хотел раскрываться полностью, если только этого можно было избежать.

Когда повествование завершилось, Серкадион Мани откинулся назад. Уэллен ожидал, что теперь-то он наверняка упадет, однако колдун лишь устроился поудобнее, словно под ним тоже было кресло. Он заговорил — похоже, большей частью для себя самого:

— Значит, Нимт все еще тянется вперед от своей далекой могилы… Сейчас он должен быть мертв, и все дети его — лишь смутные воспоминания душ… или искорки хрусталя в глазах… их потомков.

— Что такое Нимт? Я уже слышал это название.

— Нимт, мой смертный друг, был моим домом. Был он домом и для тех, кто называет себя Повелителями Мертвых, хотя я давно считал их тенями, а не живыми существами во всем прежнем, подобном моему, величии. — Было совершенно очевидно, что Серкадион Мани ценит себя весьма высоко. — Шарисса, та, что объявила себя твоим предком, изумляет меня, но визит к ней я отложу до другого раза. А тот, кого ты называешь Сумраком, в конце концов, тоже может оказаться враадом. Это стоит иметь в виду.

Перо и лист бумаги, лежавшие на столе, подпрыгнули в воздух и устремились к карлику. Мани, однако, не принял их в руки, а оставил парить рядом с собой. Под взглядами гостей перо встало вертикально над затвердевшей в воздухе бумагой, готовое к работе.

— Действуй, — велел карлик.

С необычайной быстротой перо принялось заполнять страницу словами. Глаза Мани при этом были едва приоткрыты. Хотя губы его даже не двигались, работой пера явно управлял он.

Когда первая страница была исписана, со стола на смену ей слетела вторая. Забена откровенно улыбалась, глядя на Уэллена. Танцующее перо и летающие страницы были так забавны, словно явились прямиком из детского сна.

После третьей страницы перо замерло. Последний лист присоединился к двум другим, безмятежно парившим над головой карлика, и после этого все вернулось на стол.

Мани явно забавлялся, глядя на гостей. Уэллен же был совершенно сбит с толку. Сейчас карлик казался благожелательным и отзывчивым. Но не был ли давешний искушенный маг, пленивший Пурпурного Дракона, куда больше похож на истинного Серкадиона Мани? Можно ли доверять согбенному старцу, или карлик преследует собственные цели?


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21